Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 4: Зов крови

- Знаешь, - обращаюсь к Табите, - эта жизнь такая дикая и совершенно непривычная для меня, но мне нравится… - устремляю взгляд за линию горизонта, где разливаются первые полутона заката. – Да, именно так, Таби, мне нравится, мне хорошо быть здесь и, мне кажется, что именно к этому я и шёл всю свою жизнь. Табита заливисто и тепло смеется в ответ, садится на согретую солнцем траву и обхватывает колени руками, смотрит на меня, чуть щурясь из-за совершенно не галантного солнечного луча, который подсвечивает её взгляд огнём и красит кожу в золото. - Наверное, именно это имеют в виду взрослые, когда говорят, что юность наивна и слишком идеалистична… Но мне тоже нравится это. Знаешь, я помню, когда-то… - она заминается. – Только не смейся! - Таби, кто тебе сказал, что я буду это делать? – спрашиваю, садясь рядом и серьёзно заглядывая в её золотые из-за солнца глаза. Она пару мгновений смотрит в мои глаза бегающим взглядом, словно пытаясь что-то увидеть в них, прочитать, потом кивает и несмело начинает рассказывать: - Роберт, когда-то, когда мне было двенадцать, я видела ночью сон… Я видела во сне… - она прикрывает глаза, улыбается себе. – Я видела эту картину, этот день, это небо и этот закат! – указывает рукой. – И тебя я тоже видела, точнее, видела твой силуэт, чувствовала твои пальцы на своей ладони. – смущаюсь, смотрю на свою руку, что незаметно для себя опустил на её ладонь. – Только лица твоего я не видела. Тогда мне показалось, что этот сон непременно что-то значит. А потом я забыла о нём… Мои кровные родители хотели, чтобы я выросла обычным человеком, раз уж я расту в мире людей, и я тоже стремилась к этому. Я думала, что так будет правильнее, думала очень долго, пока не встретила тебя. – робкий взгляд из-под пушистых ресниц, я мягко улыбаюсь в ответ. – Знаешь, Роберт, ведь в тот самый день, в тот самый момент, когда ты зашёл в класс и… - замолкает, смеётся. Я тоже невольно смеюсь в ответ, вспомнив про наше неловкое знакомство. – Меня же тогда словно молнией пронзило! - Конечно, - опускаю голову, - я же ударил тебя дверью… Мне тогда хотелось провалиться сквозь землю… О, небеса, Таби! – восклицаю, поднимая руки к небу. – Мне тогда было так страшно, а твои глаза… Таби, они выражали что-то такое, что смутило меня ещё больше… - А потом в туалете… - медленно расплывается в улыбке. - Как видно, это была судьба. – улыбаюсь уголком рта, смотрю на неё, щурясь от закатного солнца. – Знаешь, Таби, - улыбка сползает с моего лица, - в тот день, когда ты пришла ко мне, когда у меня была фаза обращения, я… - запинаюсь, задыхаясь воздухом и словами, взъерошиваю свои волосы. – Я так боялся, что причиню тебе боль, а когда я оцарапал тебя… О, небеса, Таби, я же чуть не умер от ужаса! И я понимал, что ещё чуть-чуть и я уже не смогу остановиться, я сделаю что-то страшное, чего никогда не смогу простить себе! - Поэтому ты меня выгнал? - Поэтому я тебя выгнал… Таби, больше всего в жизни мне тогда хотелось этого не делать, не сметь обижать тебя, ведь ты обиделась? Я видел это в твоих глазах… Я так хотел, чтобы ты осталась в моей жизни, но я понимал, что, если ты не уйдёшь сейчас, ты уже не уйдёшь никогда. Зверь во мне тогда набирал мощь, а противостоять его власти я никогда не мог. Какое-то время мы сидим молча. Солнце медленно скатывается за горизонт, на его фоне летят какие-то огромные птицы причудливых форм. Я почти невесомо глажу её руку кончиками пальцев. В кой-то веке мои пальцы не дрожат… - Таби? - М? – она слегка двигает устроенной на моём плече головой, поднимая на меня глаза. - Можно спросить тебя? - Спрашивай. - Таби… - облизываю губы, собираюсь с мыслями и силами. – А почему ты… Ты больше не приходила ко мне? - Потому что мне нужно было время. – отвечает она, вздыхая. – Потому что тебе нужно было время. Понимаешь, Роберт, я тогда поняла, кто ты, но… Но мне сложно было это осознать и принять. К тому же… К тому же я не могла понять, что происходит со мной и во мне, когда ты рядом, когда я думаю о тебе. А ещё была обида… Роберт, как бы я не понимала тебя сознанием, но душа моя была грустна от твоего поступка и только теперь я понимаю причину этого. - В чём же причина? - Моя глупая обида состояла в том, что я не могла простить тебе того, что ты не позволил помочь тебе. - Ты серьёзно? – усмехаюсь. – Таби, я просто боялся сделать что-то непоправимое… К тому же, я привык справляться с этим самостоятельно, но теперь я не уверен, что это единственно правильно. - И я повторю часть нашего первого разговора, сказав, что ты удивительно разговариваешь и рассуждаешь. – говорит Таби, улыбаясь и убирая голову с моего плеча. - Таби, вот скажи, почему ты тогда это сказала и сейчас повторяешь, если ты тоже из волшебного мира, ты общалась с родными родителями и точно должна быть привычна к нашей манере речи? - Может быть, манера речи у нас и одинакова, но наполняемость высказываний разная. – философски отвечает она. - В речах разных людей всегда заключены непохожие смыслы. – киваю я. – Но… Но почему? - Просто, мне нравится то, как ты разговариваешь. – так по-детски отвечает она. – Можно мне оставить ответ таким? - Можно. – киваю, прикрывая глаза. Её взгляд такой наивный, такой чистый, такой тёплый, что я могу позволить ей всё, что угодно, лишь бы она не уходила. Лишь бы была рядом… - Таби? – я вновь становлюсь серьёзным, хмурю брови. – А… А ты хочешь быть со мной? - Это очень странный вопрос. – она опускает глаза на молодую траву, на её ресницах играет свет. - Прости, просто… - мне трудно это сказать, я не хочу показаться назойливым, но я всегда боялся неопределенности, потому что всегда в ней жил. – Просто, Таби, я хочу это знать. - А, спрашивая это, ты уверен в своём ответе? – неожиданно спрашивает она, поднимая взгляд голубых озёр, которые подёрнуты сейчас поволокой грусти. - Я уверен, Таби. – киваю. – Я уверен. - В чём же? – почти неслышно, на одном выдохе спрашивает она. - В том, - сажусь перед ней на колени, беру её лицо в свои ладони, - что я хочу быть с тобой, - закрываю глаза, выдыхаю, - только с тобой, всегда с тобой. И – да, я не могу уверить тебя в том, что мы будем жить вместе много-много десятков лет и умрём в глубокой старости счастливыми старика. Я не могу, Таби, но не потому, что я не уверен в своих чувствах. Таби, я уверен, что буду любить тебя до конца своих дней, до последнего вздоха, до последнего удара сердца, но… - облизываю губы, опускаю глаза. – Но я не могу быть уверен в том, что буду жить долго, потому что я – оборотень. Увы, наш век зачастую бывает краток. - Ты имеешь в виду обращения? Агонии обращений? - Да. – еле слышно отвечаю я. – Мне и так повезло, что я дожил до семнадцати, многие не доживают. - И с этим совсем ничего нельзя сделать? - Если бы мои родители, те, кто воспитал меня, знали, что оборотня можно приручить, выдрессировать, этого бы всего не было. Но они не знали. - А теперь уже поздно? - Да. - Знаешь, - вздыхает, прикрывает глаза, - доля вдовы всегда казалась мне едва ли не самой ужасной и печальной, но, тем не менее, я готова дать эту клятву. Роберт, - поднимает глаза, берёт меня за руки, - я люблю тебя. Люблю с первого взгляда, и буду любить до последнего вздоха, потому что волки иначе не могут. - Таби… - как-то болезненно шепчу я, словно прося её остановиться, перестать говорить эти обязывающие громкие слова. - Не перебивай меня, прошу. – шепчет она. – Роберт, я люблю тебя и хочу быть только с тобой. Всегда. Может быть, доля оборотня и страшна. Может быть, доля подруги оборотня не менее печальна, но я хочу взять эту роль на себя и играть её до конца своей жизни. Я хочу быть твоей спутницей и подругой, делить с тобой радости и невзгоды, мерить жизненный путь на двоих. Я люблю тебя, Роберт, и хоть эти слова не кажутся мне столь ёмкими, чтобы выразить всё то, что я чувствую, но люди иных слов не придумали для сего чувства. - Я… Я безумно счастлив это слышать, Табита, и я хочу тоже сказать тебе, что никогда даже не мог подумать, даже не решался мечтать о таком чувстве, о тебе. – она улыбается, щёки трогает румянец. – Таби, я люблю тебя, люблю. – улыбаюсь, облизываю губы. Я чувствую себя сейчас таким глупым. – Я не умею подбирать правильных слов, когда это нужно, прости меня, но, надеюсь, красота слов не так важна, как то, что я в них вкладываю. Таби, - беру её руки, - я хочу быть с тобой всегда, до последнего вздоха и если небеса будут так благосклонны ко мне, я буду рад состариться рядом с тобой, просто потому, что иного пути для себя я не вижу и не желаю. Таби, мы знакомы меньше месяца, но… Но, чёрт побери! – взъерошиваю волосы, нервно облизываю губы. – Чёрт, побери, Таби, я не представляю, как жил без тебя! Я сейчас держу тебя за руку и это кажется таким правильным, таким важным, что остальное всё отходит в дымку второго плана! Таби, о, небеса, я хочу, чтобы так было всегда! И не важно, что мы будем становится взрослее, а после стареть, не важно, что мы изменимся внешне и, может быть, даже внутренне, я хочу проходить этот путь с тобой. Я никогда не строил планов и не воздвигал амбиций, мне было всё равно, просто потому, что мне было не ради чего жить. Но теперь это не так. Теперь я хочу чего-то добиться, чтобы дать это тебе, чтобы разделить это с тобой! И, если ты позволишь мне держать твою руку и дальше, я буду рад делать это через года и десятилетия, просто потому, что иначе не могу. - Ни один человеческий фильм или книга не могли показать такой красивой клятвы. – говорит Табита, искренне и мягко улыбаясь. Она не ответила, но в её глазах уже есть ответ, который не обязательно произносить вслух. Слова нужны только людям, животные же имеют множество других способов для понимания друг друга, а в каждом из нас есть весомая доля звериной крови. - Сейчас… - прошу я, улыбаясь и вставая на ноги. Табита вопросительно и любопытно смотрит на меня своими озёрами, я же улыбаюсь ей и двигаюсь к невысоким диковинным кустарникам, которых никогда не видел в мире людей и технического прогресса. Опустившись на колени, я совершенно не боюсь испачкаться о изумруд травы; я аккуратно срываю листочки с кустарника. Никогда я не славился умением что-то делать руками, скорее наоборот, но сейчас в моей голове зародилась идея, которую мне непременно хочется исполнить. Я аккуратно переплетаю листочки между собой, сплетая их в тугой канатик, делая практически незаметную завязку. Я работаю на глаз, работаю быстро и неумело, но с такой самоотдачей, какой никогда и ни в каком деле доселе не проявлял. - Готово. – шепчу я и возвращаюсь к Табите. – Дай мне руку, Таби. - Что ты придумал? – с неподдельным интересом спрашивает она, пытаясь заглянуть мне за спину, где я прячу сюрприз. - Узнаешь. – отвечаю я, интригуя. Таби мягко кивает и протягивает тонкую белую кисть. её рука расслаблена и доверчива, я беру её своей ладонью и достаю из-за спины самодельный символ любви. - Ты сказала про клятвы, - смущаясь, говорю я, - и я подумал, что было бы отлично довести эту церемонию до конца. - Кольца? – удивлённо выдыхает она, когда я разжимаю ладонь, на которой покоятся два изумрудных колечка. - Ты согласна, Табита, быть со мной до конца дней твоих? - Согласна. – выдыхает она. Это всего лишь сплетенные травинки, а мы всего лишь двое подростков, но наши слова звучат сейчас убедительнее и правдивее речей всех священнослужителей. Я надеваю на её тонкий пальчик кольцо, которое оказывается практически впору, совсем чуть-чуть велико. - Роберт, я хочу спросить тебя, согласен ли ты идти весь свой путь земной рука об руку со мной? Согласен ли ты любить меня до конца дней своих? - Да. – киваю я. - Тогда, я объявляю вас мужем и женой. Отныне, вы повенчаны самой Матерью Природой. – прошептал ветерок, зарывшийся в волосы двух юных влюбленных. Человеческий их слух не смог расслышать его слов, но животная кровь впитала в себя его слова, обещая сдержать клятву. - Может быть, в нашем родном мире и нет бога, но кто сказал, что небо не слышит нас? – тихо шепчет Таби. - Никто не знает. – таким же льющимся тихим голосом отвечаю я. – Может быть, бог и есть – небо? Отчего же иначе мы всегда поднимаем к нему глаза?