Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 4: Зов крови

До заветного дома я добрался далеко затемно. Знакомый тенистый особняк недружелюбно улыбался мне своими окнами, над головой зрела буря, периодически нарушая тишину раскатами грома, сбивая ритм испуганного сердца, и разрывая тьму неба вспышками неярких молний. Эта буря наводила страх на всё живое, заставляя птиц и прочих мелких живых тварей поспешно прятаться по норам и гнёздам, в ожидании небывалой грозы, но мне эта шалость природы была только на руку. Сегодня первый день полнолуния, и не будь небо плотно укутано тенистым покрывалом туч, полная Луна давно бы проникла в колодцы моих зрачков. Может быть, мне и удалось однажды победить природу, но шутить с ней мне совершенно не хотелось сейчас. Небо за спиной сотрясается новым раскатом грома, отзываясь эхом в моём трепещущем сердце, я собираюсь с мыслями, протягиваю руку и нажимаю на рычаг диковинного звонка, а после негромко стучу. Ответом мне служит тишина. Не оставляя своих попыток, я вновь жму на рычаг – долго и нагло, пронзительная низкая трель разносится по всему не спящему дому и точно доносится до ушей чуткого ко звукам хозяина. После я снова стучу – вновь и вновь, костяшки пальцев начинают болеть, а на моё плечо падает первая капля надвигающегося ливня, не проникая через полную ткань, но грозясь промочить меня до кости, не найди я кров. - Кто там? – спрашивает знакомый высокий и скрипучий голос ворона – Биби. - Биби? – моей радости нет предела. – Это я – Роберт! Открой, пожалуйста, я пришёл за Фредериком! - Не открою. - Биби, - не сильно дёргая за ручку крепко запертой двери, - прошу тебя, позови Фредерика, тут гроза начинается! Биби! – ударяю ладошками по двери и припадаю к ней ухом. Там, за плотным материалом стен и двери, явственно слышатся стуки, издаваемые деревянной лапкой птицы. - Биби? – снова настойчиво повторяю я, почти прижимаясь лицом к двери и говоря в самое дерево. – Биби, прошу тебя, позови Фредерика или открой дверь. Я знаю, что ты можешь это сделать! - Никого нет дома. – наглым и спокойным тоном отвечает птица. - Биби, ты издеваешься надо мной? Я вижу свет в окнах! - Сейчас выключу. Пара секунд и свет на первом этаже гаснет. Я бессильно развожу руками, похлопываю себя по карманам, которые набиты различными бумажками от еды, которую мне собрали в дорогу. Над головой вновь угрожающе звенит гром, я вновь ударяю по материалу двери и припадаю к ней, громко говоря: - Биби, прошу тебя, открой дверь! Здесь гроза начинается, я же весь промокну! Биби, я пришёл к Фредерику, я хочу его видеть! - А он тебя нет. - Это решать ему. Позови его и пусть сам решит, впускать меня в дом или нет. - Нет. - Биби! – кричу, ударяя ладошками по двери, что отзывается болью в суставах. – Почему ты не хочешь позвать моего брата? - Потому что он – мой хозяин, и моё призвание – оберегать его. - От чего? - От кого. – поправляет меня птица. - Насколько я понимаю, этот кто-то – я? - А ты растёшь… - В смысле? - В том смысле, что ты становишься более понятливым, но до уровня нормального человека тебе ещё эволюционировать и эволюционировать. - Биби, - начинаю злиться, - если ты не откроешь дверь, я… Я её сломаю! - Попробуй. – мне кажется или она смеётся надо мной? – На двери заклинание, если ты попробуешь проникнуть в дом без приглашения, тебе хорошенько пришибёт, чтобы неповадно было. - Ты врёшь. - А ты попробуй. Но имей в виду, что лечить тебя никто не станет. - Ты пытаешься меня спровоцировать? - Я пытаюсь донести до тебя то, что ты должен развернуться и идти домой. - Это тоже мой дом. - Нет, это дом Фредерика и меня, а твой дом там, где твоя семья. Эта фраза резанула меня по сердцу и заставила поникнуть духом. На пару мгновений я даже начинаю сомневаться, а не уйти ли мне, но я быстро отбрасываю эти мысли. Мотаю головой и вновь припадаю к двери, прося: - Биби, прошу тебя, позови Фредерика. - Он не хочет тебя видеть. - Пусть он сам решит. - Ладно… - нехотя соглашается птица, слышен стук протеза. – Но если ты сделаешь ему больно, я тебе глаза выклюю. - Если я сделаю ему больно, я сам тебя об этом попрошу. – искренне отвечаю я. – Ты откроешь? - Нет. Я скажу Фредерику, что ты пришёл, а он сам решит – пускать тебя или нет. - Хорошо, - киваю, - я подожду. – водоворот бури над моей головой не внушает уверенности и покоя, но иного выбора у меня всё равно нет. Стук протеза по полу удаляется, а я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь скоротать время, которое кажется сейчас удивительно медленным и вязким. Весь воздух вокруг будто пропитан моим ожиданием, он закручивается в медленную воронку и подкрадывается всё ближе ко мне, грозясь закружить и унести в вечность. Проходит уже несколько минут, над головой надрывно взрывается гулом гром, я прячу озябшие ладошки в карманы и опускаю глаза, изучая мыски ботинок, и тут… Щелчок замочного механизма выводит меня из оцепенение и заставляет сердце испуганно затрепетать в груди. Дверь медленно открывается, на пороге стоит мой брат. Мои губы приоткрываются, выпуская беззвучный сдавленный вздох, и в небе будто что-то разрывается, обрушивая вниз оглушительную махину ледяного ливня. Я инстинктивно подаюсь вперёд, желая спрятаться от пронзающих холодных стрел, но войти не решаюсь, жмусь под узкий козырёк, исподлобья смотря на Фредерика. Мою спину промачивает обжигающий ливень, но я не смею войти в дом без разрешения. Я смотрю на брата, это длиться всего пару мгновений, но для меня они длятся вечность. Фредерик убирает руку, открывая мне проход, и отступает назад, в тепло и сумрак дома, я следую за ним. Свет на всём первом этаже всё ещё выключен, Биби чешет за ухом, перебирает лапками по полу и упархивает наверх, оставляя нас одних. Фредерик не торопиться нарушить молчание и я тоже молчу, он складывает руки на груди, подходит и останавливается в трёх шагах от меня. - Здравствуй, брат, рад видеть тебя в добром здравии. – начинает он. – Хотя я не сомневался в тебе. - Фредерик… - как-то мучительно произношу я, но он продолжает говорить, будто не слыша меня, но скорее просто не желая слышать. - Знаешь, я рад, что ты не просто нашёл в себе силы вернуться, а смог победить природу. Роберт, ты действительно уникальный оборотень, любой другой обречён, если его не приручали с детства, но ты смог положить конец этой череде мучений. Поздравляю. – в его голосе слышна искренность, но слова кажутся такими формальными и неестественными. - Почему ты ушёл? – наконец решаюсь я спросить то, ради чего преодолел весь этот путь. - Что? – я знаю, что он слышал, но повторяю. - Почему ты ушёл, Фредерик? Мои сказали, что ты вернулся домой. - Насколько ты видишь, так и есть. – отвечает он, обводя комнату руками. – В чём проблема, Роберт? - В том… - начинаю я, но запинаюсь. Слова предательски застревают в горле удушающим комом. - Может быть, чаю? – гостеприимно предлагает он. – Мне кажется, ты замёрз… - он делает шаг в сторону кухни, но я останавливаю его. - Нет, Фредерик, не нужно. - Могу предложить ужин. – продолжает он играть в странную и непонятную мне игру. - Нет, Фредерик, я не хочу ничего. - Тогда… - он разводит руками и оглядывает сумрачное помещение. – Тогда в чём дело? Что привело тебя ко мне? – как же это невыносимо – слышать холодность, пусть и наигранную, в голосе родного человека. - Я пришёл, чтобы спросить тебя – почему ты ушёл? - Роберт, - смеётся, - я же уже сказал. – качает головой. – Я был с твоей семьёй, пока ты был в бегах, но потом, когда ты вернулся и я убедился, что ты в порядке, что ты среди своей семьи, я решил, что могу тоже отправиться домой. - Это и твой дом, Фредерик. - Нет, - улыбается, - мой дом здесь, дом Гарри – тоже мой дом, а к особняку Болеков я никакого отношения не имею. - А как же я? - Ты там полноправный хозяин. – отвечает Фредерик, делая вид, что не понимает меня. - Фредерик, - слегка повышаю тон, всплёскиваю руками, - не делай вид, что ты меня не понимаешь! - Роберт, я тебя в самом деле не понимаю… В чём проблема? Ты так мечтал о семье и вот ты обрёл её, обрёл дом. И я тоже вернулся домой. Так что, я не понимаю причины твоего волнения. - А как же я? – вновь повторяю я. - Что ты имеешь в виду? - Ты сказал, что вернулся домой, но… Но разве я – не твой дом? Разве я – не твоя семья? - Роберт, - качает головой, - ты мой брат, но, как показала жизнь, мы – не семья. - Почему? – выдыхаю я, забывая вдохнуть. - Потому что я воспитан иными законами и я сделал то, что ранило тебя. Я вопросительно поднимаю брови, но в глубине себя я уже понимаю, о чём он говорит. - Роберт, я – убийца, и я прекрасно понимаю, что ты не можешь мне этого простить. Так зачем же насиловать твои чувства и навязывать тебе моё общество только из-за того, что в нас течёт одна кровь? – его слова звучат логично и правильно, но… - Я тоже… - тихо говорю я, опуская голову. - Ты тоже, что? – делает маленький шаг ко мне. Нахожу в себе силы и поднимаю голову, смотря ему в глаза. - Я тоже убийца. Фредерик, я был не прав, а ты, напротив, всё говорил верно. Ты говорил, что я мягкосердечный, глупый и некоторого пока просто не в состоянии понять. - В твоих устах мои слова звучат просто ужасно. - Прошу, не перебивай меня. - Хорошо. - Фредерик, помнишь, я говорил тебе про то, равноправие и прочее? Про то, что жизнь каждого живого существа одинаково важна? - Да, помню. - Я ошибался. – хочу опустить глаза, но держусь. – И из-за этой ошибки я совершил другую, куда более страшную. Фредерик, тогда, когда ты… Когда ты убил нашего отца, ты ведь защищал меня? Не отвечай, я знаю, что это так и было. Ты, наплевав на мораль и на свои чувства бросился защищать меня. Фредерик, едва ли тебе было легко совершать это и едва ли тебе легко с этим жить, но ты сделал это. Сделал, потому что защищал меня. А я не смог этого понять. Я оттолкнул тебя и обвинил, ты прав, я просто не мог многое понять, не мог осмыслить… Но теперь я понял. – делаю шаг к нему, и ещё один, останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. – Фредерик, мы жили с Табитой в дикой природе пять дней, и это было прекрасно! Но потом… - делаю паузу. – Я вернулся утром, потому что ночью на нас напал оборотень. Он был в обличии зверя, страшный и огромный, хищный… Я не знаю – как, ведь было не полнолуние… Но не важно. Важно, что он напал на нас, он серьёзно ранил Табиту и покалечил меня, когда я пытался защитить её. А потом… Потом я услышал её крик, полный боли, увидел, что он убивает её, и во мне что-то замкнуло. Я обратился зверем, я смог, Фредерик, понимаешь?! Смог, потому что мне было, что защищать. Я боролся с ним, боролся не на жизнь, а на смерть, и – да, я понимал, что только один из нас выйдет живым из этой схватки. Это попирало всю мою чёртову мораль! Но в этом и есть так – скрытая и истинная мораль и духовность, которой раньше я не знал. Он был крупнее меня и сильнее, но я боролся. И я победил. Я впился в его горло, его кровь фонтаном лилась в мой рот, я перегрыз ему глотку, а потом вырвал сердце. Я убил его, убил страшно и жутко, позабыв о том, что его жизнь не менее важна, чем моя или Табитина. И знаешь, почему? Потому что в моменты, когда что-то угрожает нашим близким, всё меняется. Да, в нас всех течёт одинаково алая и одинаково ценная кровь, но, когда кто-то грозится отнять жизнь наших близких, наших родных, его жизнь обесценивается до нуля. И это не плохо и не низко, это – правильно, потому что каждый хочет спасти тех, в ком сокрыта частица его сердца, и защитить свою стаю. Поэтому, Фредерик, я прошу у тебя прощения. Ты ни в чём не виноват – виноват я. Я обвинил тебя в том, что ты защищал меня, вместо того, чтобы сказать «спасибо». Фредерик, Элиот, Чара, Дуриан, Инди и все остальные – моя семья, но и ты – моя семья. Мой дом там, где вы. Мой сердце там, где вы. Так долго я был глупым и слепым, не видя и не осознавая то, как мне повезло. Фредерик, мой любимый и родной брат, - слова идут из самой глубины моей души, я опускаюсь перед ним на колени, - прости меня, прости, если сможешь. Я прошу твоего прощения. Наконец-то напускная маска сегодняшнего вечера трескается и я вижу истинное лицо своего брата – родное, любимое, немного испуганное и по-детски удивленное. Я стою на коленях и снизу смотрю в его серо-голубые глаза, такие же, как у меня. - Ты – герой, а я был глупцом и слепцом. Я прошу твоего прощения, мой дорогой брат. – склоняюсь и обнимаю его за ноги, тычась носом в его ботинки. Пара секунд тишины, в которой я продолжаю жаться к ногам брата, мерные, но надрывные стуки моего сердца. - Роберт, - голос брата вздрагивает и срывается, - ты… ты… О, небеса, встань! – он пытается взять меня за плечи, поднять, но руки его не слушаются и дрожат от эмоций. Точно такие же чувства сейчас захлёстывают и меня. – Встань! – требует он, но по тон скорее просит. Мотаю головой, сильнее цепляясь за его ноги. Миг и он падает на колени рядом со мной, его острые коленки гулко ударяются о пол. Я улыбаюсь, хоть из глаз и рвутся слёзы. Всё-таки ухватившись за мою кофту, Фредерик поднимает меня и обнимает, так прижимает к себе, что у меня дыхание спирает, но лучше я сейчас умру от удушья, чем попрошу его отпустить меня. - Роберт… - он обнимает меня, прижимается своей мокрой от слёз щекой к моей. – Зачем ты рвёшь мне сердце? - Я опять виноват? – отстраняюсь от него, смотрю испуганным бегающим взглядом. - Глупый… - улыбается, проводит рукой мне по щеке. – Ты думаешь, я обижался на тебя? - Ты уже не обижаешься? - Я и не обижался. – улыбается шире, хоть на щеках ещё не высохли дорожки слёз. – Я просто, действительно, не хотел мешать тебе и твоей семье. - Как видно, это у нас семейное… - Что? - Глупость. – тоже улыбаюсь, щёлкаю его по носу, как любит делать Элиот. – Как ты мог подумать, что ты можешь быть лишним в моей семье? - Потому что я вам чужой. - Фредерик, я не могу сказать, что ты – главная часть моей семьи, потому что это было бы неправильно – в семье все равны, но ты – её полноправная часть. И это не только мои слова. Все мои ведьмы и один полуэльф очень рады видеть тебя в нашем доме. – он смущается, но видно, что верит. – А ещё Грэди, знаешь, он скучает по тебе. – Фредерик слабо улыбается, опускает взгляд. Он так похож в этом сейчас на меня. - Знаешь, это удивительно, но мы нашли общий язык и отлично поладили. – отвечает мой брат таким искренним голосом. – Наверное, мне придётся пересмотреть своё отношение к простым людям. - Никогда не поздно признавать свои ошибки. – мягко улыбаюсь я, поглаживая брата по плечу. – Так ты вернёшься? - Вернусь? – поднимает взгляд. - К нам. – поясняю я. – Я понимаю, что тебе может быть непросто бросить дом, оставить Гарри вдали и вжиться в новую жизнь, но мы можем попробовать. Знаешь, а почему бы нам всем не переехать? Да, переехать! – воодушевляюсь, обнимаю его за плечи и начинаю в красках описывать. – Мы можем продать свои дома, купить два или больше домиков, которые стоят по соседству и жить большой и дружной семьёй! Как тебе идея? - Мне нравится, но… Но как к этому отнесутся наши семьи? - А это не моя идея. Это Чара предложил, а Элиот подержал, уверен, Дуриан и Инди тоже не будут против, только Изольда с нами не поедет, она скоро замуж выходит, у неё будет своя семья. - Знаешь, Роберт, после того, как я всю жизнь прожил практически отшельником, такая идея кажется пугающей, но… Но невероятно прекрасной. Знаешь, а давай! В конце концов, кт сказал, что оборотни не умеют жить в обществе и быть частью большой и такой разной семьи? - Согласен с тобой, брат. – он тоже обнимает меня за плечи. – Надеюсь, Гарри тоже не будет против. - Ну, Гарри вряд ли станет переезжать, но дело не в нас, просто это его сущность – жить вдалеке от всех и наслаждаться этим, но он будет регулярно нас навещать. - Тогда, мы можем выдвигаться в обратный путь? Только уже вдвоём. - Втроём! – возмущается Биби, слетая и приземляясь рядом с нами на пол. – Фу! – возмущается она. – Как мокрой псиной несёт! Фу! - Думаю, мы тоже сможем подружиться. – тяну руку к птице, но она несильно клюёт меня. - Не факт. – отвечает она. - Биби у меня такая… леди! – смеётся Фредерик, подползая на коленях к подруге. – Её руками трогать нельзя никому, кроме меня. – он тянется, чтобы погладить подругу, но тоже получает клевок. - И тебе нельзя, пока руки не помоешь. – задирает клюв птица. Мы оба заливаемся звонким смехом, который, словно тряпкой, стирает пыль и грязь напряжения с наших изволновавшихся сердце и душ. - Может быть, дождёмся утра? – предлагает Фредерик. – И тогда поедем? - Я согласен. – мягко улыбаюсь брату и подползаю к нему и ворону. - А меня опять никто не спросил… - нахохливается Биби. - Извини, дорогая. Когда ты хочешь выдвинуться в путь? Ворон делает задумчивый вид, вспархивает на подоконник, смотрит в окно и возвращается. - Там гром, молния, ливень и ураган, так что, я соглашусь с вами. Но! – делает паузу обводит нас взглядом. - Я всё понимаю, Биби, - Фредерик делает виноватый вид, - что я должен за свой непростительный поступок? - С тебя бобёр. – говорит Биби и отворачивается, утопывая в сторону лестницы.