Проклятье Черной Луны

      Пальцы вязли в грязи, истоптанной сотней дырявых сапог. В носу стоял запах жженого тела, а на плечи падал старый пепел, путаясь в складках одежды и волосах. Попытки подняться проваливались с треском, а вампирские силы, будто иссякли, тело налилось свинцовой тяжестью.       Его окружали сотни голосов, но ярче всего звучал один, принадлежавший маленькому ребенку. Пронзительный, звонкий, горький и даже отчаянный.       — Давай же, идём, — повторяла старуха, утягивая ребенка через небольшую тропинку, тянущуюся через поле, над которым сгущались тучи.       В эту же секунду пропали множество людских голосов, а тело начало подчиняться, пусть и с трудом. Каллен встал на ноги, оглядываясь.       Огромное поле с сухой осенней травой, а позади лесополоса, за которой скрывалось небольшое поселение — городок старой Англии, где обосновалось множество ведьм, как утверждал его отец. Во всё это не вписывалось только то, что он находится здесь.       Сон? Но вампирам не снятся сны.       — Нет, мама! Там мама! — голосила девочка, упираясь босыми ногами в грязную и холодную землю. Ребенку, на вид, не было больше пяти лет, а её лицо оказалось покрыто приметной аллергической сыпью. Возможно, из-за неподходящей пищи.       Тряхнув головой, он отогнал от себя врачебные замашки, двинувшись за ними по тропинке.       — Мэм, позвольте, — окликнул он женщину, утягивающую малышку. — Мэм!       Но она не слышала, продолжая своё движение. Подхватив светловолосую девочку на руки, она поправила небольшой узелок на своем плече, прибавляя шаг, словно пытаясь быстрее скрыться из вида.       — Мэм!       — Тихо, — на его плечи легли чьи-то руки, вынуждая резко остановиться. — Они не услышат.       Горло сдавил предательский неконтролируемый страх, а по спине прошелся холодок, цепкими пальцами сжимая его затылок. Медленно обернувшись, вампир чуть не потерял опору под ногами, видя перед собой девушку… Ту, кого ему не довелось разглядеть в тот роковой день, когда её жизнь оборвала его нерешительность и указ пастора.       — Она была красавицей, — светлые волосы небрежно лежали на её плечах и казались спутанными, а пальцы постоянно крутили сухой травяной жгут.       Запуская руки в свои волосы, Карлайл ошарашенно смотрел на две удаляющиеся точки, едва видные в свете Луны.       — Ты же мертва, — тихо проговорил он, переводя взгляд на Даралис, которая улыбалась так, словно видела самого долгожданного человека в своей жизни.       — Мертва? О, милый мальчик, — она сладко похлопала его по плечу. С виду они казались ровесниками, но Кайла обращалась так, словно он несмышлёный ребенок. — Смотри, полынь высохла, — она указала на сухоцвет, растирая его в ладони. — А это её зерна, — и бросила в густую влажную землю, приминая босой ногой. — Скоро пустит зеленые стебли и белые корни. Но ведь была мертва, не так ли?       Скидывая её руку со своего плеча, Карлайл отступил от ведьмы. С ним происходило что-то странное, он не мог дать объяснения тому, куда попал.       — Тебя сожгли.       — Огонь? Такой пустяк. Он забрал моё тело — только и всего, а мои «зерна»… Они остались в этом мире. Моя магия пропиталась в земли, растворилась с пеплом в воздухе, унесла мой дух в самое безопасное место… — и перевела взгляд на дорожку, рассматривая детские следы на земле. — Моя малышка — невинный ребенок, чьей судьбе не позавидуешь. Моя мать вела её несколько недель без нормальной еды. Она выкапывала корневища, избавляла их от шкуры и подпекала на костре. Они их посасывали, чтобы найти силы для дороги…       — Что с ней случилось дальше?       — Моя мать устроилась работать на одну ферму, далеко отсюда, — Кайла вновь вырвала из земли какие-то травы, растирая их по рукам. — Лотти была очень похожа на меня, а ещё у неё было доброе сердце. Она тоже работала на этой ферме, но… Потом моя мать умерла, а дочь осталась без защиты.       — Что произошло? — Карлайл отследил по её взгляду, что в нём появилось больше скорби, а губы сжались.       — Мерзавец пришел ночью. Соврал, что в конюшне кобыла жеребенка родила. Шарлотта пошла с ним… А он… — и разорвала тонкие травяные прутья на две части. — Никто ей не поверил, подонок был безнаказанный, а ей пришлось уйти, чтобы избежать позора. Хотя он и не прожил, после этого и года. Умер от лихорадки в жутких мучениях и галлюцинациях. На ферме сдохли все, — она опустилась на траву, позволяя пальцам и пяткам тонуть в грязи. — В пятнадцать лет Лотти пересекла почти всю территорию Англии. Они вместе с дочерью промышляли рыболовством. В общем-то, мои потомки много поколений жили близь воды и держались дальше от огня… Чувствовали.       Горечь скопилась в его рту, когда он попытался сглотнуть. Было ощущение, что наелся болотной жижи, но Карлайл всё же сел рядом.       — Мне жаль, что твоя дочь пострадала. Правда, мне очень жаль, Кайла.       — Мужчины всегда были жестоки к моим потомкам, — Даралис будто его не слышала. — А в ответ мои потомки никогда не привязывались к ним своим сердцем, чтобы защитить его от боли. Это оказалось единственной защитой, которую я смогла им дать. Ведь, если бы они их полюбили, то всё… Всё было бы иначе.       — Что иначе?       Кайла резко посмотрела на него, а глаза её потемнели. На тонких губах растянулась улыбка, практически безумная. Рука поднялась вверх, пройдясь по его скуле и оставляя влажный след от грязи.       — Мне не было больно умирать, хотя и мой дух ушел в страхе за моего ребенка, — казалось, что она чертит на его лице рисунки, а Карлайл не мог пошевелиться. — Ты позволил мне умереть, но мог остановить это. В тебе был рассудок, но страх за себя оказался сильнее. А потом… — тихий смешок, — Ты стал тем, против кого боролся. Был счастлив, но расплата всегда выбирает лучший час для того, чтобы сдавить твоё горло в объятьях. Ты не сможешь контролировать свою тягу к ней, не сможешь жить своей жизнью, тебя будет преследовать страх и опасность… Но, знаешь что, даже, если ты попытаешься убить моего потомка своими руками — ничего не остановится. Замечательно, не так ли? У неё будут дети и это станет твоим адом в вечности, пока ты не решишь её прервать.       Не имея возможности двинуться, Каллен вкрадчиво проговорил:       — Я не хочу ей навредить, наоборот, спасти. Всё, что происходит, не может убить меня — я бессмертен, но может погубить её. Твоё проклятье сыграло против тебя, Даралис.       — Какая чушь, — она вскинула руки вверх, подкидывая грязь. — Ей не может грозить опасность, пока её сердце защищено.       Её сердце защищено?       Смутно понимая, о чём говорит эта ведьма, Каллен выразительно посмотрел на беснующегося духа ведьмы.       — Грозит. Если ты продолжишь чинить беспорядок, то она пострадает.       — Молчать.       Голос был подобен раскату грома, резко став грубее, словно не принадлежал ей. Луна на небе начала темнеть, а руки вцепились в плечи вампира.       — На тебя обрушится всё, от чего ты бежал. И страхи станут реальностью, а тяга — невыносимой. Страдания преумножатся, а сердце её будет закрыто для любого живого мужчины. От тебя отрекутся все, почитая это безумием, а сам ты не сможешь стерпеть этого, медленно себя убивая. До её сердца тебе не достучаться, а ответы останутся глубоко внутри него…       — Я не понимаю, о чём ты говоришь. О чём, Кайла? Позволь мне всё искупить, но не вмешивай своего потомка. Неужели ты не слышишь меня? Девочка может пострадать.       — …не будет слышать тебя… не рискнут собой, не остановишь… Она может остановить, но не остановит. Её сердце под защитой. Ни один живой мужчина не… — слова как эхо вокруг него. Кайла мелькала то сзади, то спереди, то вдали, то вновь на дороге. Он не успевал за ней.       А ощущения появились только в тот момент, когда её губы, перемазанные травой и грязью, приникли к его в липком поцелуе, полном горечи и ощущения пепла.

***

      — Умоляю, умоляю, Карлайл, — слезы лились по бледным щекам в темноте, а на плечи и головы сыпались обломки. Она видела, как силуэт лестницы рухнул, создав волну бетонной пыли, накрывающей её.       Опустившись на тело Каллена, она попыталась спрятать его от разрушений. Только выхода больше не было, а этот салон станет их могилой.       Руки постоянно давили на его крепкую грудь, но попытки сделать непрямой массаж сердца не увенчались успехом, он был твердым, как камень, а губы холодными и безжизненными, сколько бы она не пыталась вдохнуть в них воздух из легких.       Боковая опора упала в паре метрах от них, а за неё посыпалась часть бетонной стены. Это напоминала оползень, медленно накрывающий это пространство. На голову Кайлы вновь упал обломок, а перед глазами заплясали пятна. Послышался жуткий скрип, привлекающий её внимание к потолку: перекладина, удерживающая пол первого этажа накренилась, центральная часть пошла трещинами. Всего несколько секунд и она разломилась, а потолок обрушился на пространство.       Не успев даже вскрикнуть, Эмберли зажмурилась, но её тело дернулось с такой силой, что лопатки заныли от резкой боли. В нос ударила бетонная пыль, слышался грохот, скрежет, но её тело оставалось невредимым, а лицо утыкалось в плотную ткань. Её будто кто-то завернул в остатки ковра и придавил к полу. Она не могла пошевелиться, пока продолжался грохот. Лишь, когда всё стихло, она попыталась открыть глаза, но те саднили от бетонной пыли.       В теле вновь почувствовался рывок, затем ещё один и ещё. Очередной грохот и внезапная тишина. Прошла минута или две, прежде чем с её тела исчезло сковывающее ощущение, а с лица сошла темнота, позволяя разглядеть мрачное небо и ощутить мелкие капли дождя на коже.       Из горла вырвался кашель, вынуждающий её сесть. Еле отдышавшись, она огляделась по сторонам: слева от неё на коленях сидел доктор, упираясь руками в мокрую землю. Пальто было порвано и покрыто серой пылью, как и лицо, и взлохмаченные волосы, рядом лежал сверток, из которого торчал уголок книги и цепочка.       — Карлайл, — прохрипела она, подползая к нему и, не сдержав порыва, крепко обняла его за плечи, утыкаясь в грязную ткань его одежды и больше марая свое лицо. — Я боялась, что ты погиб! Я так… Я думала, что ты умер!       Каллен сидел всё так же неподвижно, но и не отталкивал её.       — Там было ничего не видно, но выход рухнул… Как ты… Как ты вытащил нас?       В ответ так же звучала тишина.       Опустив дрожащие руки на его скулы, она медленно подняла лицо мужчины, желая осмотреть на предмет ран. Но то, что она увидела, пробудило в ней такой ужас, что девушка закричала в голос, отшатнувшись назад.       Глаза Карлайла неотрывно смотрела на неё, налившись насыщенным красным цветом.       Отползая в пронзающем ужасе, Кайла подскочила на ноги и бросилась бежать, несмотря на сильное головокружение и боль в затылке. Волосы слипались от влаги, превращаясь в темные сосульки, но она двигалась вдоль кирпичного здания, пока пред ней, словно из воздуха, не возник доктор, крепко хватая за плечи и сжимая их до боли.       Красные глаза пронзали насквозь своим взглядом.       В груди бился животный страх, как у кролика, которого окружила стая оголодавших волков, готовых разорвать слабую тушку на части, чтобы утолить свой голод.       Именно это она и видела в его глазах и чуть приоткрытых губах — голод. Животный и дикий голод.       — Остановись, — словно из последних сил прохрипел он, скользя одной рукой к её шее, пока девушка продолжала вырываться.       Всего одно касание где-то чуть ниже уха, в небольшой ямке на шее, как в её глазах всё потемнело, а тело безвольно упало в руках вампира, чьи клыки показались из-под тонких губ.

***

      Пробуждение стало болезненным, все мышцы в её теле ныли с неподдельной силой, а голова болела так, словно она приложилась ей обо что-то тяжелое. Тяжело открыв глаза, Кайла чуть повернула голову, видя панорамное окно просторной спальни в доме Каллена.       Медленно сев, девушка оглядела своё тело в клетчатой пижаме и руки. Она была чистой, на коже не осталось и следа от той грязи, которая была в салоне. Случившееся можно посчитать сном, не считая золы, которая осталась под её ногтями как черные лунки, мелких царапин и синяков.       Карлайл Каллен.       Его красные глаза, которыми он смотрел на неё, внезапное появление перед ней и последующая темнота. Быстро осмотрев себя и не найдя видимых повреждений, Эмберли медленно поднялась на ноги. Подкравшись к двери на носочках и приложив к ней ухо. Девушка прислушалась — тишина, чьё-то присутствие не ощущалось рядом.       Понимая, что оставаться тут — небезопасно, пока она не разберется в случившемся, Кайла схватила с прикроватной тумбочки свою сумку и медленно вернулась к двери, легонько опуская её ручку.       Ничего.       Дверь не открылась и даже не поддалась. Ещё несколько попыток убедили Эмберли в том, что она заперта в этой комнате!       Паника прокатилась по слабому телу, а глаза сразу же начали озираться в поисках выхода. Бросившись к окну, она тронула боковой рычаг, пытаясь снять блокировку, но и тут не вышло.       Слишком очевидно. Дом оснащен системой безопасности, сюда невозможно попасть таким простым способом, как и выбраться без помощи хозяина, знающего, как устроено это убежище.       В груди колол страх, пронзая её внутренности и заставляя их сжиматься от безуспешных попыток покинуть дом. В ванной не было окон, а вентиляция оказалась настолько маленькой, что туда едва ли пролезет её макушка. Взгляд метался от одного объекта к другому, словно пытаясь обнаружить предмет, который сможет её защитить в случае опасности.       «Я тебя не съем»       Эхо воспоминаний стучало в висках. Быть может, каннибализм — это не про доктора, но его наклонности оставляют желать лучшего. Зачем тогда лишать её возможности сбежать, если он уверял её в том, что сможет обеспечить ей безопасность? Это звучало, как девиз в сторону Кайлы.       Её доверие рухнуло в тот момент, когда она увидела два красных и горящих глаза, а так же оскал, подобный дикому животному. Всё это стало точным подтверждением, что Карлайл — не просто человек. Он никогда не ел у неё на глазах, его кожа была постоянно холодной и твердой, реакция настолько быстрой, что на нём не осталось и синяка, после аварии. Вспоминалось и то, как они оказались на газоне в парке, хотя до этого стояли с противоположной стороны дороги.       Проклятье.       Может, всему виной оно? Но если это и есть причина, то почему угрожает жизни Эмберли? Ведь это её предок проклял его род.       Проклял род Карлайла.       Или… самого Карлайла Каллена?       Вспомнив, как дышать, Кайла бросилась к своему чемодану, достав оттуда книгу — так себе оружие. Крем для рук? Конечно, смажет свои ручки, после того, как разделается с ней. Косметичка? Бред полный.       Ах, да. Халат, про который Клэри говорила: «Им можно пугать ворон на ферме!»       Едва не взвыв от досады, она схватилась руками за тумбочку, медленно поднимаясь на ноги и чувствуя головную боль. Видимо, во время обрушения ей здорово прилетело.       — Ты в порядке?       Вскрикнув, Кайла подпрыгнула на месте, хватая прикроватную увесистую лампу и оборачиваясь к застывшему около двери вампиру. В руках он держал небольшую аптечку, выставляя одну руку вперед.       — Кайла, — спокойно обратился он, делая нерешительный шаг в её сторону.       — Нет! Не смей! — предупредила она, замахиваясь своим импровизированным оружием. — Не подходи ко мне, слышишь?       Судя по смиренному лицу доктора, он больше не предпринимал попыток приблизиться, медленно опустив аптечную коробку на край кровати и поднимая уже две руки.       Его внешний вид был немного помятым, а волосы уже не лежали так ровно, спадая прядями на лоб и уши. Рубашка с закатанными руками обличала его белоснежные руки без каких-либо повреждений, несмотря на то, через что они прошли.       — Позволь мне объяснить, — вновь обратился он, понижая голос и осторожно щелкая белой кнопкой на стене. Теплый свет от большой люстры залил пространство, вынуждая Кайлу немного поморщиться, но не ослабить собственную оборону.       Заметная бледность и синяки под глазами выдавали не только её усталость, но и сильный испуг, скрытый за угрожающей Карлайлу настольной лампой.       — Что объяснить? О чём ты ещё решил умолчать, втираясь в моё доверие? Стой, где стоишь, Каллен, — она говорила быстро и громко, — Иначе, видит Бог, я разобью её о твою голову. И плевать мне, останешься ли ты цел, после этого!       — Я понимаю, что у тебя много вопросов, — в янтарных глазах скользили ноты раскаяния, — И я отвечу на все. Обещаю. Я буду честен.       — Будешь честен? — едва не задохнулась от возмущения Кайла. — А насколько ты был «нечестен» все эти месяцы? А? В какой момент ты вдруг решил, что именно я помогу тебе избавиться от проклятья? Это было до или после того, как втерся мне в доверие?       Понимая накал ситуации, он смиренно сел на кровать. То, что девушка бросит в него лампой — пятьдесят процентов. К тому же Карлайл знал, что это ему не навредит. Стоимость подобного атрибута интерьера его мало заботила. Вопрос в другом: станет ли ей от этого лучше?       — Я был искренен с тобой, Кайла, — его руки дрогнули в жалкой попытке расположить её к себе. — Просто есть вещи, которые тебе лучше не знать.       — Не знать? К примеру то, что я не обезумела и всё это время проблема была в тебе? В скорости, которой не обладают обычные люди, — перечисляла она, направляя на него своё оружие и не позволяя себе проявить слабость. — Или твою силу, с которой ты выломал доски на двери? Или ту мощь, которая позволила нам выбраться невредимыми из салона? А, быть может, цвет твоих глаз, который меняется по щелчку пальцев. Черт возьми, они были красные, Карлайл, словно у вампира. А ты смотрел на меня так, будто сожрешь, как…       Щелчок. Мозг сделал кульбит от шокирующего осознания.       Их взгляды столкнулись, а лампа выпала из ослабевших пальцев. Потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее: на корточках перед ней находился Каллен, удерживая ночной светильник одной рукой. Поднявшись достаточно медленно, доктор поставил его на тумбочку и посмотрел на бывшую пациентку сверху вниз.       Смотрел долго, неотрывно и не моргая.       Её рот приоткрылся от удивления, сковавшего тело, словно внезапная заморозка. Эмберли не могла двинуться или что-то произнести, а её нижняя губа задрожала от немого страха, сжавшего горло.       — Я знал, что ты умная девушка, — вина в его тоне смешивалась со смирением, а рука медленно легла на её правое плечо. — Тебе ничего не угрожает, Кайла. Клянусь, я для тебя не опасен.       Голова чуть дернулась, а из горла сорвался шумный выдох.       — Ты… — голос был похож на хрип, — Не трогай меня… Отойди.       Желая создать иллюзию спокойствия, Кайла совсем не подумала, что вампир может слышать стук её испуганного сердца. Тем не менее, мужчина вновь отошел и сел на край кровати, отводя взгляд.       — Я никогда не хотел тебе навредить — это правда, — продолжил он, — Но есть понятие о секретности того, кем я являюсь.       — И кем же ты являешься? — в тон ему бросила Эмберли, пряча дрожащие руки за спиной.       — Ты сама знаешь ответ на этот вопрос, милая. Нет смысла ходить вокруг да около.       — Если это такая секретность, то… что бывает с людьми, которые об этом узнают?       — То, что никогда не случится с тобой, если ты не будешь делать глупости, — мягко похлопав по покрывало рядом с собой, Каллен отвел взгляд в сторону, сжимая губы в плотную линию.       Едва передвигая ноги, девушка медленно подошла к нему и опустилась на кровать, смотря на ровный профиль доктора. Красив, даже в такой ситуации.       — Столько книг, научных передач и… Видеть перед собой того, чьё существование отвергает весь мир — невероятно и ужасно одновременно, — прошептала она, медленно поднимая руку и касаясь пальцами его холодной шеи, словно неизведанного экспоната в тактильном музее. — Как такое может быть?       Вопрос был риторический, Каллен не противился её изучению, понимая, что девушка находится в шоке и мало отдает отчет своим действиям. В глубине души, представляя себе это признание, ему казалось, что она будет плакать и убегать, но Кайла вновь поступила иначе.       Её горячие пальцы на его шее казались чем-то непривычным, но даже приятным. Тепло человеческого тела — это то, чем он никогда не сможет обладать.       — Если это всё правда, то… Кайла Даралис прокляла не твой род, а… — рваный вдох, — Тебя. Она прокляла тебя… Четыреста лет назад.       И вновь смиренное молчание в ответ как подтверждение её догадки.       — Почему?       — Потому что по моей вине её сожгли на костре. По моей вине её ребенок остался сиротой, обреченной на скитание… И только по моей вине весь ваш женский род не обрел счастье в любви и крепкой семье, — его ладонь накрыли пальцы девушки, сжимая их, а взгляд поднялся, изучая напряженные скулы Эмберли. — Я никогда не сплю, не теряю сознание или не проваливаюсь в транс. Но в тот момент, когда мои руки… — Карлайл опустил взгляд на их переплетающиеся пальцы, — Коснулись книги, я очутился там, где был в тот день, когда не стало твоего предка. Это можно назвать видением, но я верю в достоверность.       — Что было? — сглотнула Кайла, всё ещё не веря в происходящее. Его рука остужала её горящую ладонь, а кожа казалась настолько твердой, что не проминалась под её пальцами и ногтями.       — Она говорила загадками, — мужчина втянул носом воздух, ощущая сладость её аромата. — Кажется, Кайла не предвидела то, что с тобой встречусь именно я, а не мой потомок… Хотя я могу ошибаться. Она повторяла то, что моя тяга к тебе будет невыносимой и это меня погубит, а твоё сердце окажется закрыто… Поэтому ты и спасешься. Несмотря на это, с момента нашего знакомства, мы сталкиваемся… с опасностью. Той, которая может навредить тебе, но не мне. По крайней мере, подобное вряд ли убьет такое существо, как я, а вот ты можешь пострадать.       — Авария…       — Да.       — Падение фонаря, — перечисляла она, сглатывая.       — Да.       — Вереница молний на Хэллоуин, когда мы ехали на машине…       — В твой день рождения, — уточнил он, разглядывая темные крапинки в её глазах, распахивающихся от осознания. — Все неприятности пытаются погубить меня, но страдаешь от них ты. И именно это странно, ведь ведьма говорила, что твоё сердце защищено. Подразумевалось, что защищено от смерти.       — Что она говорила про «защиту моего сердца»?       — Не так уж и много, лишь то, что оно закрыто от любого живого мужчины, а это значит, что ты в безопасности. Хотя я бы поспорил… Тем не менее, Даралис повторяла, что моя жизнь начнет рушиться, и я не смогу это остановить, от меня отвернутся все. Возможно, я это заслужил за своё прошлое и то, кем я являюсь.       — Ты убиваешь людей, чтобы жить, ведь так?       — Что? — он был поражен, хоть и понял, что не рассказывал ей всего о своей природе. — Нет, конечно, нет. Я же говорил, что хочу помогать людям. Можно сказать, это мой дар… Я обуздал жажду, никогда не пил людской крови. Помнишь, в машине я назвал свой образ жизни «вегетарианство»? — Карлайл дождался её кивка. — Это применимо в отношении меня. Я и моя семья не пьют кровь людей и не убивают их, нам хватает крови животных, чтобы поддерживать жизнь.       Кайла даже не могла представить этот процесс, да и не очень-то хотела. На протяжении разговора она постоянно следила за его губами, будто пытаясь различить под ними клыки. Обычно, вампиров изображали, как кровопийц с красными глазами, острыми клыками и стекающей из уголка рта кровью. На деле же перед ней сидел мужчина, похожий на обычного человека, только внешность его казалась нереальной из-за притягательной красоты, плавных жестов и золотистых глаз, в которые хотелось смотреть без остановки.       Какая губительная красота.       — Вся твоя семья — вампиры? То есть… Они не приемные дети?       — Они мне, как дети, Кайла. И да, они все вампиры, кроме моей «внучки». Её появление на свет — это чудо, которому трудно найти объяснение. Его родила женщина, будучи человеком, но от вампира.       — Изабелла Свон… Дочь шерифа… Боже, о их с Эдвардом романе слагали легенды. И это…       — Нам не стоит об этом говорить, Кайла. По крайней мере, не сейчас.       Сжав губы, она кивнула, но прекрасно понимала, что права. После того, как Клэри увидела Каллена в её доме, рассказы о его семье стали частыми. К примеру, тот факт, что дочь шерифа около пяти лет назад вышла замуж за приемного сына доктора, что живут они обособленно и отстраненно где-то за городом. Хоть Кайла и не была жадной до сплетен, но эта скрытность вызывала неподдельный интерес у её персоны.       — Я не буду на этом настаивать, просто… — посмотрев на их руки, она вновь закусила губу. — Знаешь, я чувствовала, что тут всё не просто… Не понимаю, как ты держишься на своей работе? Нет ли соблазна?       — Соблазна? Нет, я привык, и человеческая кровь не пробуждает во мне инстинкты. Точнее, не пробуждала раньше, — вторая ладонь Карлайла накрыла их руки, скользя в легком поглаживании большим пальцем. — У каждого вампира есть «тот самый» запах, который способен взбудоражить его истинную природу. У каждого в моей семье случалось подобное, но не у меня. Я уж решил, что это мой «особенный дар», но потом появилась ты и всё, что раньше мне казалось привычным, разрушилось. Я потерял чувство хрупкого равновесия в своей долгой жизни, твой запах — уникален для меня, а уж кровь, — он сжал челюсть, делая глубокий вдох, — Самый большой соблазн, который я испытывал в жизни. Иногда мне страшно, что я не смогу сдержаться. Боюсь потерять контроль над собой.       Разумно понимая, что он не лукавит, Эмберли всё же не отстранилась. У Каллена было множество поводов поддаться своему неудержимому искушению, но он этого не сделал. Подобное о многом говорит, хоть и вся эта ситуация казалась абсурдной с точки зрения её закаленного прагматизма. Одна её часть безудержно боролась за научные доказательства… Но тут они были ни к чему.       — Что будет, если ты попробуешь на вкус мою кровь?       — Не смогу остановиться, — честно признался Каллен. Иногда он представлял это, то, с какой жаждой впивается в её теплую шею, наслаждаясь пьянящим нектаром из её крови, как жадно втягивает в себя эту горячую и вязкую жидкость, наполняя рот и горло большими глотками… Хотя нет, небольшими. Он бы смаковал её медленно, как истинный винодел своё творения, стараясь навсегда запомнить нотки послевкусия, запечатлеть их внутри себя на всю жизнь.       Только последующая картина вызывала в нём ужас. Одна мысль о хладном теле в его руках, безжизненных стеклянных глазах, в которых померк свет, а цвет коры и мха утратил свою яркость. То, как иссякает её весенний и цветущий запах, оставляя, после себя, лишь безжизненную оболочку и полную подвластность его рукам, где хрустят кости её мертвого тела.       — Тем не менее, я никогда не поддамся этому соблазну, — медленно убрав свои руки с её, Каллен отсел на несколько дюймов. — Как только мы разберемся с этим проклятьем и я пойму, что твоей жизни ничего не угрожает, то…       — Сбежишь? — усмехнулась она, всё ещё чувствуя прохладу на своих ладонях.       — Уйду из твоей жизни. Я не буду тем, кто наложит непоправимый отпечаток на твою судьбу и будущее.       С губ Кайлы сорвался тихий смешок, преисполненный горечью.       — Здорово ты придумал, Каллен, — она привстала, уходя к окну. Вид за пределами дома вновь таил в себе загадочность, а в глади озера отражались ночные лампы. — Как будто возможно забыть…       — Время стирает всё, — его голос послышался ближе, но Эмберли не обернулась.       — Для вампира — может быть, ведь ваша жизнь бесконечна, но для человека — год, два, десятилетие… Совершенно ничтожное время. Неужели ты думаешь, что я так просто возьму и забуду тебя, — обняв себя руками, Кайла поджала покусанные губы.       Она не слышала его шаги позади себя, но спиной ощущала его приближение на каком-то энергетическом уровне. Под лопатками шли мурашки, создавая покалывающую волну.       Прохладные пальцы мужчины коснулись её локтей через пижаму, скользя вверх к плечами и чуть присборивая клетчатую ткань своими касаниями. Сердце начинало биться чаще, а вот дыхание прерывалось, выходя через приоткрытые губы.       — Почему? — шепнул он над её правым ухом, повторяя свои движения. — Почему не забудешь?       — Потому что это невозможно, — шепот сорвался с её губ с легким свистом. — Потому что не хочу забыть.       Повернувшись в его руках, Эмберли приподняла голову вверх, легко касаясь пальцами его фарфоровой груди через ткань помятой рубашки.       — Моя жизнь короче твоей, именно поэтому я и не забуду, так что говорить о подобном — бессмысленно, — пальцы скользнули выше, опускаясь на его шею и используя подобное, как опору, медленно приподнимаясь на носочках к лицу доктора. — Ты искренне хочешь, чтобы я тебя забыла?       Взгляд Карлайла потемнел на глазах, когда он почувствовал её горячее дыхание на своём лице, склоняясь к девушке. Его тянуло к её лицу, будто магнитом, лишая привычной здравости ума.       — Я допущу большую ошибку, если скажу правду, — отозвался он в районе её губ.       — Одной больше, одной меньше… Мы сделали достаточно, чтобы на пять минут не думать об этом, — улыбнулась она, чуть прикрывая глаза.       — Всего пять? — усмешка показалась сдавленной, но то, что сделал Карлайл потом — стало роковой ошибкой или решением, перевернувшим всю их последующую жизнь.       В один рывок Каллен прижал её к холодному толстому стеклу, подхватывая за талию одной рукой и приподнимая в воздухе, от чего их лица, в гармоничном положении, сравнялись. Его губы с силой и трепетом накрыли её, вынуждая обоих тихо рыкнуть от волны наслаждения, прокатившейся по их телам в это мгновение.       Это стало подобно взрыву, как для человека, так и для вампира, а реальность и все временные петли сжались в этом мгновении, разрушая пресловутую защиту от Даралис, ознаменованную тем, что сердце её потомка останется «закрыто».       Замок треснул, а проклятое предзнаменование пошло темными трещинами, предвещая недобрый поворот их истории.