Проклятье Черной Луны

      Воздух был наполнен ароматом дорогих духов, сладких десертов, шампанского и едва уловимых цветов, чьи стебли начинали темнеть от недостатка влаги. Их красота померкнет к концу вечера, но до этого не будет никому дела. Впрочем, подобное течение времени свойственно, как для растений, так и для цветов. Невозможно продлить жизнь без определенной «подпитки», будь то моральна или физическая.       Легкое касание к пальцам вновь вернуло Кайлу к реальности этого вечера, пока они пересекали просторный зал, наполненный десятком людей. Их наряды можно было выставлять в музее, не иначе — сливки сливок. Тем не менее, они являлись главными участниками этого фонда.       — Я не думала, что так много людей заботит будущее волонтерских медицинских миссий, — тихо проговорила Эмберли, неторопливо шествуя вместе мужчиной среди людей.       — Не все из них делают подобное из собственной добродетели, — усмехнулся Карлайл, остановившись около одного из столиков и беря два бокала с шипучим напитком, протягивая один своей спутнице.       — Это как? — недоумевала она, сжимая прохладное и хрупкое стекло в пальцах.       — Представители парламента, участники предвыборных организаций. Множество тех, кто хочет укрепить своё положение в лице обычных людей за счет того, что сделали отчисление в фонд.       — А ты? Для чего ты это делаешь?       — Я же говорил: мне всегда хотелось помогать людям.       — И ты не преследуешь своих целей? — как-то не очень верилось в подобное, ведь должна была быть причина.       — Я тоже не чист душой. Моё существование — воплощение греха. Возможно, подобным я пытаюсь откупиться перед высшим судом, — улыбки на его лице не было, даже через маску стало видно, что он хмурится.       — И ты мне говорил про самокритику, — усмехнулась она, поднося к губам бокал и делая маленький глоток.       Горько-кислое шампанское не приносило вкусового удовольствия, поэтому она решила использовать напиток в своих руках, как способ подражать остальным. Ловя на себе редкие взгляды, Кайла опускала глаза. Остаться незамеченной не придется.       — Доктор Каллен, — воскликнул мужчина с другого конца зала. Низкорослый и коренастый, в русых волосах виднелись отголоски седины, а его внешний вид говорил о крупном достатке, особенно обилие колец на пухлых пальцах.       Под руку с ним двигалась… нет-нет, буквально плыла стройная и высокая фигура рыжеволосой девушки. Её фигуру обтягивал тугой корсет бордового цвета, а винный подол струился до самых щиколоток. На шее рубиновое ожерелье, стоимость которого трудно определить, но для людей высшего слоя общества — это сущий пустяк.       — Джон Голдман, рад встрече, — Карлайл протянул ему ладонь для рукопожатия.       — Маскарад так и не позволил скрыть участников в достаточной степени. Всё равно все друг друга узнают, — разочарованная усмешка скользила на его тонких и маленьких губах.       — Это свойственно людям, общающимся в одних кругах, — отозвался Карлайл, одарив его своей вежливой улыбкой.       — Абсолютно верно. Может, вы представите вашу спутницу? — он чуть ближе подошел к гостям. — Среди дам уже ходят вопросы о том, натуральные ли у неё волосы или милая леди использует парик.       — В париках нет нужды, — мягко опустив руку на плечо девушки, он произнес. — Это Кайла Эмберли, она… Она работает в Сиэтле в издательстве и посчитала честью сопроводить меня на собрание благотворительного фонда, — преувеличив её должность, вампир продолжил. — Познакомься, это мистер Джонатан Голдман, мой старый друг и товарищ, который последние десять лет возглавляет этот фонд и имеет честь лично приветствовать королеву Англии.       — И пару месяцев назад получил орден отличия Великого Креста почетного рыцаря ордена Святого Михаила и Святого Георгия, — скромностью от него не веяло, а он явно упивался подобной наградой. — Мисс Эмберли, рад встрече, — пухлые и потные пальцы сжали ладонь девушки, а губы оставили влажный след на тыльной стороне, который хотелось вытереть о собственный подол.       — Взаимно, мистер Голдман, — не поморщившись, проговорила Кайла. — Чудесный прием.       — Благодарю. Стоит отдать должное Хелен, — он обернулся к той, кто сопровождала его на этом приеме. — Мисс Филипс работает со мной чуть меньше года, но уже зарекомендовала себя, как прекрасный специалист. Совсем недавно ей предложили возглавить одну из детских больниц Лондона, но мне искренне не хочется её отпускать.       — Видимо, мисс Филипс обладательница больших талантов, — Карлайл учтиво и быстро пожал её руку в бордовой перчатке, усеянной драгоценными камнями.       Трудно было прийти к какому-то логическому пониманию, но в голове крылось нехорошее предположение о том, как эта дама добивалась своего положение. Это читалось в похотливых и маленьких глазах «рыцаря чести», бросающего недвусмысленные намеки и обхватывающего её талию.       — Даже не представляешь каких, — рассмеялся Голдман, протирая лоб от выступающей испарины белым платком. — Не думал вернуться в Англию? Тут не хватает талантливых хирургов.       — Думаю, моя семья не хочет переезжать. К тому же, в Форксе хорошие условия, — отозвался доктор, вновь взяв девушку под руку, выказывая ей незримую поддержку.       — И обилие красоток, что уж там! — глава фонда рассмеялся. Его спутница поддержала своего начальника смешком, а Карлайл короткой улыбкой.       Кайла же не считала подобное верхом хорошего чувства юмора для человека, удостоенного подобного звания.       — На самом деле, я в Лондоне проездом, Джон. Может, обсудим парочку рабочих моментов? — предложил Каллен, отставив на столик свой полный бокал.       — Насладись вечером, приятель. А дела подождут, — взмахнул своей рукой Голдман, а потом отставил бокал. — Позволишь пригласить твою спутницу на танец?       Карлайл перевел свой выразительный взгляд на девушку, спокойно и ровно проговорив:       — Если она желает этого.       — Мисс? — пухлая ладонь была протянута в её сторону, как бы призывая к быстрому ответу.       — Почту за честь, — проговорила Кайла, но её горло сжалось в неодобрении.       Ей не хотелось, чтобы собственное презрение как-то повлияло на общение Карлайла с этим мужчиной, поэтому она проявила вежливость, вкладывая в его открытую ладонь свою руку. Судя по улыбке, Голдман был доволен подобным раскладом, выводя девушку в центр медленно танцующих людей. Это не был слаженный танец, гости всего лишь раскачивались в такт музыке, периодически меняя своих партнеров.       — Удивительный человек, доктор Каллен, — рука главы фонда опустилась на талию, прижимая её тело к себе. — Вы давно знакомы?       — Всего пару месяцев, — Кайла отводила взгляд в сторону, дабы не сталкиваться с его изучающими глазами.       — Вы, наверное, особенная, раз он привел вас на этот прием, — вновь усмешка, в которой трудно было понять искренность его слов. — Насколько мне известно, Карлайл женат. Не так ли?       — Я не тот человек, кто посмел бы лезть в его личную жизнь, — осторожно отозвалась Кайла, покрутившись под его рукой. Танцевать она никогда не умела, но импульс человека понимала, хоть он и казался ей неприятен. От Голдмана сильно пахло обилием дорогих мужских духов, словно он вылил на себя добрый флакон.       — Зато он, непременно, влез в вашу, — резко притянув к себе девушку, Голдман опалил дыханием её лицо.       — О чём вы? — не поняла Кайла, чуть отстраняясь.       — Бросьте, я видел, как вы смотрите на него. Впрочем, на вас он смотрит с не меньшим вожделением, — Джонатан не был из тех людей, кто держит этическую дистанцию в общении.       — Я не его любовница, если вы об этом, — спокойно отрезала Эмберли, не желая, чтобы ей приписывали положение, которым он окрестил свою спутницу.       — О, любовница, как грубо звучит, — его негатив в сторону такого понятия был наигран, — Предпочитаю выражение «дама сердца». Как вам?       — Мистер Голдман, — в тоне скользило заметное напряжение, когда его рука опустилась на её поясницу. — Не хочу прерывать ход ваших мыслей, но вынуждена сообщить вам, что вы неверно трактуете наше общение. Доктор Каллен всего лишь мой друг. Ни о каком интиме не может идти речи.       — Я не хотел задеть вашу добродетель, но… Кайла, позвольте я буду звать вас так. Кайла, все эти наряды, серьги, туфли — это точно не про вас. Вы не представитель высшего общества, а единственное ваше спасение, чтобы выбраться со дна жизни — это доктор Каллен. Я прожил больше пятидесяти лет и прекрасно разбираюсь в том, что нужно юным девушкам. Деньги и капелька власти — они становятся другими…       — Карлайл не покупал меня. Я не вещь.       — Нет, не вещь, — и вновь рывок к себе, а глаза, маленькие и темные, буквально проникали сквозь неё оценивая. — Вы чудесный аксессуар и способ разрядки для состоятельного мужчины, который за времяпровождение в вашей компании купит не только яркие вещички или украшения, но сможет дать вам дорогу в жизнь… Вы никогда не задумывались о большем, нежели маленькая конторка в Сиэтле?       Её обдало огнем возмущение, Кайла побагровела от гнева и сдерживаемой ярости. Её, в прямом смысле слова, унизили, опустив до уровня пыли в цепи патриархата.       Огромные люстры над их головами замигали, на мгновение погружая зал в полутьму. В следующий момент, когда свет вновь появился, с ними уже стоял Карлайл, а его приветливая улыбка говорила о привычном дружелюбии.       — Джон, не хочу тебя прерывать, — Карлайл добродушно протянул руку девушке. — Кайла обещала мне танец.       — О, не смею мешать, друг мой, — тут же ободрился Голдман, отступая от Эмберли.       — Думаю, с меня хватит танцев, — Кайла проигнорировала пригласительный жест вампира. — Я пойду в уборную, нужно припудрить носик.       И быстро направилась в противоположную сторону зала, выходя в один из коридоров. Ей необходимо было перевести дыхание и вымыть руки от потных ладоней Джонатана, посмевшего задеть её чистолюбие.       Не без помощи работников на этом мероприятии, она всё же добралась до уборной, хватаясь руками за край раковины и медленно поднимая свой взгляд. На неё смотрели глаза разочарованной и задетой молодой девушки, а маска скрывала хмурость бровь. Стянув кружевной атрибут, она отложила его в сторону, включая холодную воду и опуская в неё руки.       Сколько она так простояла, неизвестно, но очнулась только тогда, когда её окликнула женщина, стоящая позади. Кажется, она не видела её в зале или не заметила. Волнистые волосы, цвета карамели, притягивали своё внимание красотой, а глаза, проступающие сквозь маску, казались неестественно синими. Лишь приглядевшись, появлялось осознание, что женщина носит линзы.       — У вас всё в порядке? — голос был подобен птичьему пению в густой ночи, лаская слух.       — Да, то есть нет… Я не уверена, — усмехнулась Кайла, брызнув себе в лицо водой. — Все эти великосветские приемы не для меня.       — По вам видно, — согласилась женщина, протягивая ей белый носовой платок из своей маленькой сумочки, чтобы она промокнула влагу на щеках.       — Почему все люди, обладающие большой властью и достатком, могут думать, что имеют право говорить всё, что приходит в их голову?       — Испокон веков идет этот вопрос, — опустив сумочку на раковину, женщина достала круглую банчку с румянами, мягко обмакнув в ней пушистую кисть. — Но это не значит, что они лучше других. Не деньги делают человека человеком, а лишь его выбор.       Было в ней что-то материнское, когда она, без лишних слов, огладила румянами её щеки, возвращая макияжу былую красоту. Кайла даже не противилась, прикрывая глаза от этой заботы. Внутри неё не было страха перед незнакомой женщиной, даже наоборот — искренне хотелось ей верить.       — Это твой первый прием? — поинтересовалась женщина, убирая косметику в сумочку.       — Первый и последний… Кажется, я не думала головой, когда соглашалась сюда прийти.       — Так почему же пришла?       — До сих пор не знаю. Наверное, не хотела задеть человека отказом, — пожала плечами Кайла, вновь оборачиваясь к зеркалу и предпринимая попытку поправить волосы.       — Отказом? Значит, тот, кто пригласил тебя, дорог твоему сердцу? — предположила она, расправив локоны на её макушке и помогая завязать маску на лице.       — Хотела бы я ответить отказом, но это была бы ложь, — тяжелый выдох сорвался с её губ. — Иногда я думаю, что, если бы не встретила его, то моя жизнь была бы другой… Не знаю, было бы мне легче или спокойнее, но я… Он изменил не только жизнь, но и, кажется, саму меня. Засел в сердце и назойливо клокочет там, заставляя желать его общества. Глупо, не так ли?       — Зачастую, мы не хозяева своему сердцу, дорогая, но это вовсе не значит, что привязанность к кому-то может изменить нас. Лишь обличить то, что уже было заложено от рождения.       — Я будто разочарована сама в себе. Мама всегда говорила о том, что, несмотря на происходящее, нужно быть добрым, хорошим, честным… А я будто разрушаю то, какой меня хотели воспитать. Видимо, выросла плохим человеком.       — Плохой человек никогда не скажет о себе, что он плохой, — её пухлые губы растянулись в ободряющей улыбки, а пальцы пропали с прически Кайлы. — В любом случае, тебе стоит вернуться в зал. Твой спутник, наверное, потерял тебя.       — У него множество других дел, — отозвалась Кайла, но всё же рискнула покинуть уборную вместе с этой женщиной, следуя немного впереди. — Я совсем забыла вас поблагодарить.       Остановившись, Кайла обернулась к ней, но женщины и след простыл. Лишь снующие через проходы официанты, обновляющие свои подносы.       — Спасибо… — произнесла она в пустоту, неловко обхватывая себя руками.       Может, она окончательно сошла с ума и выдумала эту воображаемую знакомую? Но ей стало значительно легче, после короткого разговора, а на сердце появился штиль, позволяющий вернуться обратно на прием.       Тронув руками свежий румянец, она медленно вошла в зал. Гости выглядели более оживленными, толпясь около импровизированной сцены. На белом возвышении стоял мистер Голдман, пожимая руку Карлайлу и произнося свою речь в микрофон, чуть обхватывая его пухлыми пальцами.       — …и это наша личная победа. Благодаря щедрому пожертвованию Карлайла Каллена, мы сможем отправить две группы лучших врачей и медсестер в дальние поселения Африки, чтобы организовать там медицинские блоки, оснащенные лучшим и передовым оборудованием Европы. Детям окажут всю необходимую помощь в борьбе с саркопсиллёзом. Благодарим вас, мистер Каллен.       Послышался хор аплодисментов и одобряющих возгласов. Стойко держащийся доктор в ответ только коротко кивнул и покинул подиум, направляясь через толпу людей, пока мистер Голдман вызывал ещё одного представителя фонда. Удивительно, что Карлайл шел целенаправленно к ней, беря под руку и отводя в сторону, где им не угрожало давление присутствующих гостей.       — Ты в порядке? — тут же спросил он, обеспокоенно осматривая девушку.       — Более чем, — отозвалась Кайла, опуская взгляд. — Мне стоило бы извиниться за то, что я сказала в самолете. Я не то имела ввиду и не хотела задеть тебя.       — Я слышал, что он тебе говорил, — казалось, Каллен пропустил мимо ушей её слова. — Мне очень жаль. Джонатан никогда не отличался умением подбирать слова и…       — В чём-то он всё же был прав, — вздернув подбородок, Кайла убрала его руку от своего локтя. — В какие бы платья меня не одеть, я всё та же девчонка из Форкса, а не представитель высшего общества, как ты.       — Это же совсем неважно, — качал головой вампир, чуть хмурясь от очередной волны аплодисментов, перебивающих их. — Тебя не должны задевать эти слова.       — Но они задевают меня! — и понизила голос, мысленно отругав себя за порыв. — Они задевают меня, Карлайл. Я не атрибут, не любовница и не вещь… Да, я девчонка из Форкса, работаю на жалкой должности за копейки, у меня нет безупречных манер и образования, но я остаюсь человеком. Этого у меня не отнять.       Выждав какое-то время, Каллен всё же обратился к ней, но не посмел больше прикоснуться к её руке.       — Поехали домой.       — У тебя же прием?       — Я больше не нужен. Идем, — и первый направился на выход из роскошной залы, минуя очередные миганий светильников, как что-то совершенно незначительное.

***

      Разложенное на кровати платье казалось красивей, нежели сидело на ней. Дав ей немного времени, Карлайл куда-то отъехал, оставляя Кайлу одну. Украшения уже лежали в коробочке, как и до того момента, пока вампир не надел их на неё. С этим пора было заканчивать, пока история не приобрела внезапный поворот, который нанесет им лишь больше боли.       Высушив волосы феном, она переоделась в свою повседневную одежду, поправив воротник от свитера. Покинув комнату, девушка неторопливо побрела по коридору, вновь осматривая редкие экземпляры ваз и статуэток. Теперь она понимала, что это подлинники дизайнерских работ. Каждая деталь в них была уникальна, как и тот, кто приобрел это.       Расположившись на диване перед горящим камином, она зажгла лишь пару небольших светильников по бокам, избегая общего света. Желудок требовал еды, но кусок в горло не лез. Разве что фрукты в плетенной вазе выглядели заманчиво, но взяв яблоко, она так и не притронулась к нему губами, отвлекаясь своей книгой.       Машина Карлайла затормозила на парковке. Достав с заднего сидения бумажный пакет с продуктами, он подошел к основному рычагу питания дома, запуская работу сигнализации на территории. Это делалось не из соображений безопасности, ведь Каллен единственный, кого стоило опасаться, подобное было необходимо, чтобы сохранить секрет его семьи.       Телефон его упорно продолжал молчать. Эсми не отвечала на сообщения и звонки, но Эдвард говорил, что вампирша сейчас отправилась на Аляску к их старым друзьям. Карлайл же отчетливо понимал, что подобное обусловлено его собственным поведением. Несмотря на мудрость и терпеливость, его жене было крайне больно от происходящего, хоть она и словом не упрекнула его в происходящем, сказав напоследок, что всегда будет рядом, когда ему потребуется помощь.       И это ранило Каллена.       Причинять боль той, кто провела с ним не один десяток лет, всё равно, что пронзать собственное сердце. Он уже не отрицал своё влечение к потомку ведьмы, не отнекивался от того, что мысли были заняты её персоной и чувствами.       Это совершенно не было похоже на него. Но так выходило.       Влечение к девушке рушило всё, что Карлайл имел. Быть может, с угрозой своего существования он смирился, но не с развалом его клана, который был больше, чем просто семья. Все они — это смысл его существования. Розали откровенно выражала своё пренебрежение, Эммет отмалчивался, а Джаспер и Эдвард были полностью уверены в пресловутом «судьбоносном роке», против которого они должны были выстоять. В случае с Беллой, которая отличалась своей добротой ещё при жизни, та пыталась применить какую-то логику, чтобы объяснить происходящее и найти истоки всех проблем, прошерстив не только домашнюю библиотеку.       Элис… Её предсказания, будто не работали, хотя Карлайл был уверен, что она скрывает правду ото всех. Она видела и то, что там было, точно бы их не обрадовала. Знала ли девушка из своих видений о внезапном поцелуе между ними? Рассказала ли она об этом?       Впрочем, это не важно. Карлайл сам расскажет всю правду, потому что Эсми не достойна лжи и подобного отношения к ней. Всеобъемлющая любовь — это невероятный дар, которым обладала его жена. Несмотря на то, что в их «новой жизни» они не успели заключить брак (это приходилось делать практически каждое десятилетие, после их перемещения), доктор всегда называл её только так. Разве могло быть иначе с той, кто являлась настоящим «сердцем» их семьи.       Пройдя вдоль территории дома, Карлайл остановился за линией декоративных хвойных деревьев. Даже отсюда он слышал стук её сердца, потрескивание сгорающих дров и тихий шелест страниц её книги. Раньше он вбивал себе мысль, что его влечет только вкус её крови, подбрасываемый собственной сущностью, сейчас же… Он смел в этом усомниться.       Ему до сих пор хотелось свернуть Голдману шею за его слова и касания. Он не смел её касаться. Никто не смел. Эта девушка не была особенной, но пресловутая «посредственность» в каждом её действии, лишь больше влекла его, как и невиданная сила, кроющаяся в хрупком человеческом теле.       Его зачаровывали её пальцы. Напрягая слух, он улавливал, как мягкая кожа скользит по шершавым серым страницам в неминуемом следовании её чтения, как она глубоко вдыхает на волнующих моментах и прикрывает глаза, представляя в голове происходящее.       Вроде бы такая мелочь, всего лишь чтение, но даже это завораживало его, делая из истинного хищника жертву, которая не может противиться тяге.       Спроси у Карлайла: красивая ли она?       Он бы не ответил. Это всё равно, что спросить у кота, насколько красивая кошка. Его влекла не внешность, а то, что окружало её: мягкость кожи, запах, голос и ещё что-то, чему он не мог дать точное определение. Эта сила больше, чем он сам, что-то свыше диктовало его собственные действия, не позволяя включить свой контроль.       Раз за разом перед его глазами возникали картины, как надушенный Джон прижимал её к себе, как его руки гладили спину девушки через ткань платья, спускались к пояснице… Не нужно обладать даром, чтобы прочитать мысли Голдмана. В этом был он. Карлайл знал его чуть меньше десяти лет, но уже тогда он был в браке с третьей женой, которая спокойно относилась к смене его любовниц. Джона всегда манила власть. Даже, когда он возглавил фонд, не было и дня, чтобы он искренне и честно относился к нему, думая лишь о своей выгоде и о том, будет ли он почивать в обществе красотки Стеллы или Сьюзен.       Голдман тоже был коллекционер.       Но он коллекционировал молодых девушек, покупая их время за свои всеобъемлющие средства. Разумеется, те дамы тоже были не особых моральных принципов, раз шли на это. Ни одну он не принуждал к своему обществу, в прямом смысле слова «покупая их и их время».       В какой-то момент по телу Карлайла прошлась дрожь, когда он решил, что старый приятель не прочь добавить Кайлу в свою воображаемую коллекцию. К счастью, у той оказался гордый нрав, и её это оскорбило и даже разозлило. Отвращение так и читалось на лице Эмберли.       Не поступал ли так же Карлайл? Хотелось верить, что нет, хотя он мог обеспечить её на всю жизнь.       Пересилив собственные мысли, вампир двинулся в дом, тихо прикрывая за собой дверь и входя в смежную с кухней гостиную.       — Ты говорил, что вернешься быстро, — пробормотала она, не отвлекаясь от книги и перелистывая страницу.       — До ближайшего супермаркета не так уж и близко. А ты нуждаешься в нормальной еде, а не перекусах, — отозвался он, ставя бумажный пакет на кухонный гарнитур и раскладывая продукты в холодильнике.       — Я не особо голодна, — девушка неторопливо подошла к нему, рассматривая покупки.       — Ты должна есть, — погрозил вампир упакованной пачкой со шпинатом.       — Это слова квалифицированного доктора? — в тоне звучал тихий смех.       — Это говорю тебе я, — спокойно ответил Каллен, вынимая со дна маленькую баночку мороженого. — Не знал, какое ты любишь.       Завидев зеленую упаковку, Эмберли ловко выхватила её из пальцев доктора, рассматривая надпись.       — Мята и горький шоколад? Весьма неплохо. Люблю мятное мороженое, — отозвалась она и, подхватив ложку, скрылась на диване, вновь подкладывая под спину подушку.       Чуть вздернув брови, Каллен покачал головой. В последний раз она ела вчера утром, когда они ехали в эзотерический салон. Не нужно обладать медицинской специализацией, чтобы определить в этом отклонение от нормы. Её волнение играло против тела, которое нуждалось в нормальном потреблении витаминов и микроэлементов, которых его лишала Кайла. С момента их знакомства Эмберли прилично потеряла в весе, щеки втянулись, обрисовывая скулы, что бросалось в глаза. Даже её походы в закусочную не возвращали былой цвет коже, так как о полезности той пищи можно было судить с большой натяжкой.       — Вынуждаешь кормить тебя с ложки?       — Не льстите себе, — её губы обхватили ложку с маленькой порцией мороженого. — Когда мы займемся изучением книги?       Обойдя барную стойку, Карлайл остановился позади дивана, закатывая рукава рубашки до самых локтей.       — Боюсь, это сможешь сделать только ты. Одно касание может отправить меня в забытье или лишить жизни.       Отложив книгу на стол, Кайла задумчиво кивнула. Тем не менее, через пару секунд перед ней уже лежал сверток, который он вынес из разрушенного салона. Он был замотан в несколько тканей, дабы избежать касания с его кожей.       — Быстро же ты… — шокировано произнесла Кайла, не уловив зрением его невероятное перемещение.       — Тебе же были интересны мои возможности и то, чем я отличаюсь от обычного человека.       Карлайл опустился в кресло, следя за тем, как неторопливо Кайла разворачивает книгу и поглаживает цепочку с камнем, плотно засевшим в медных сплетениях на обложке. Какое-то время девушка молчала, а потом всё же сказала:       — Где ты взял этот кулон?       — Его сделали. Я принес только камень… — и заметив выжидающий взгляд, добавил. — Нашел его на твоем чердаке в одной из коробок со старыми дневниками.       — Ты рылся в вещах моей семьи?       — Мы искали хоть что-то, что прольет свет на ситуацию. Я не был уверен, что ты мне поверишь, поэтому…       — Поэтому рылся в моих вещах, — закончила за него Эмберли, поджимая губы. — Ты знал, что он — ключ к этой книге?       — Нет. Это правда. Я не знал. Просто решил, если это принадлежало твоей семье, то глупо было бы оставить его пылиться в тесном ящике. В конце концов, это совпадение пролило свет на историю.       Тут было трудно поспорить, хотя Кайлу и не радовало то, что он мог скрыть подобное от неё. Но и осудить не могла, ведь случись такое при иных обстоятельствах, она бы точно ему не поверила.       Хрупкая обложка в её пальцах медленно распахнулась, открывая картину изогнутого тонкого текста, который было трудно читать. Старое писание отличалось обилием изогнутых заглавных букв, перетекающих в мелкий и острый шрифт. Хмурясь и вглядываясь в эти буквы, она с трудом могла разобрать первые вложенные листы. Кажется, это было письмо, раскрошившееся по бокам, которое могло рассыпаться от любого неверного движения.       — Шарлотта… — прочитала Кайла, чуть двигаясь на диване, но Каллен не рискнул сесть рядом. — Это обращение, кажется.       — Шарлотта — это твой предок. Она была дочерью той, кто прокляла мой род, но… К сожалению или счастью, я не могу иметь потомков.       — То есть, вампиры не размножаются? — приподняв правую бровь, осведомилась девушка. — Я в том плане… О, Боже.       — Нет, — прервал её смущение доктор. — Мы не можем иметь детей… Точнее, есть случаи, когда смертная девушка беременела от вампира, но о подобном свидетельствуют только два ребенка, которых мы знаем. Что же касается женщин-вампиров, они не могут забеременеть и уж тем более родить дитя.       — Это странно, если у вас не бьется сердце, значит, кровь не циркулирует. Я, быть может, не медик, но смею предположить, что есть некоторые функции, которые, при подобном раскладе, не работают, — к счастью, она не поднимала взгляда, чтобы увидеть лицо Карлайла.       Будь он человеком, то тоже смутился бы, хоть его лицо и выражало сдерживаемый смех.       — Работают, — только и смог произнести он, откинувшись на кресле и запрокинув голову. — Это ещё одна из загадок нашей сущности. Разумеется, вступить в интимную близость с человеком — это большой риск. Наша сила превозмогает над разумом. В подобный момент девушка может пострадать.       Кайла обладала потрясающей фантазией, поэтому имела возможность представить подобное. Если все его слова — правда, то это чудо, что в их вампирской семье появился ребенок от подобной связи.       Этого объяснения хватило. Кажется, она не думала, что хочет знать подробности, хотя это и интересно, но она предпочла бы обойтись тем, что уже услышала. С другой стороны, вновь не найдя логического объяснения, она нахмурила брови.       — Мне пора бы смириться с тем, что происходящее совершенно не похоже на жизнь обычного человека.       — Есть много вещей, которые ты не сможешь объяснить, но это совсем не значит, что подобного не существует, — улыбка доктора была искренней, в отличие от той, которая преобладала на его лице во время приема. — Что там написано?       Прикоснувшись пальцами к письму, Эмберли задумчиво сжала губы, всматриваясь в текст.       — Она пишет его своей дочери. Говорит, что любит её и желает с честью нести свой дар. Дар? Может, подразумевается проклятье?       — О каком даре она пишет?       — Тут нет уточнения. Думаю, Шарлотта не предполагала, что через 400 лет это попадёт в мои руки.       — Удивительно то, что твоя семья смогла сохранить эту ценность. Хоть условия и были неподобающие.       — В тебе говорит закоренелый реставратор?       — Практичность.       Решив, что это лучше разбирать днём, Эмберли прикидывала, сколько времени уйдёт. Возможно, не один месяц, но это хоть что-то, что сможет пролить свет на историю её семьи и объяснить происходящие события.       — Ты никогда не замечала за собой… Некоторые возможности, которые отличали бы тебя от других? — осторожно осведомился вампир, следя за тем, как она убирает книгу, избавляя его от прямой угрозы.       — Чрезмерная неуклюжесть, — хмыкнула она, заворачивая книгу в несколько слоёв ткани и надевая кулон на свою шею.       — Ох, уж эта самокритика, — показательно закатил глаза Карлайл.       — Если ты беспокоишься о том, что я окутаю тебя заклятием, будь покоен, этого не случится. Зелья не варю, волшебной палочки у меня нет…       — Посох?       — Карлайл!       Их смех разнесся по пространству. Маленькая забава повеселила вампира, как и то, что долгожданная улыбка девушки просияла на её губах.       Задумываясь о странностях в её жизни, Кайла не могла припомнить ситуации, которая походила бы на проявление способностей, передавшихся от её предков. Она — воплощение обычного человека без скрытых возможностей.       — Тебе все ещё тяжело находиться в моем обществе из-за жажды? — поинтересовалась Эмберли, прикрыв ноги пледом.       — Прошлой ночью я прекрасно поохотился, так что… Жажда — это меньшее, что меня мучает, — заметив вопрос в её глазах, Карлайл медленно пересел на диван. — Ты спрашивала, какие у меня есть возможности. Так вот, вампиры устроены таким образом, что они привлекают своих жертв. Голосом, внешностью, запахом. Некоторые из мне подобных, обладают даром предвидеть будущее или читать мысли.       Заметно вздрогнув, Кайла резко попыталась переключить ход своих мыслей на любой объект, находящийся поблизости. Будь это пустая баночка от мороженого или яблоко.       — Не переживай, — рассмеялся он, подмигивая. — Я мысли не читаю.       — Видишь будущее? — с опаской предположила она, не совсем доверяя его словам.       — Нет. У меня нет какого-то выраженного дара. Мне достался прекрасный контроль своей жажды и отсутствие искушения, когда дело касается человеческой крови.       Речь Карлайла была пропитана умиротворением, хотя он говорил об опасных вещах, о темной стороне его сущности, но Кайла выглядела спокойной, словно речь шла о погоде. Может, его дар распространялся и на неё? Привычное чувство тревоги отступало, а в груди разливалось тепло, подобное мягкому и пушистому комочку.       Укладка Каллена растрепалась, и волосы осторожно обрамляли выразительное лицо вампира, подчеркивая бледность и янтарные переливы его глаз, взгляд которых был направлен на девушку. Они оба понимали, что завтра их маленькое путешествие закончится. Когда они вновь окажутся в Форксе, то им придется оборвать ту тесную связь, сплетающуюся незримыми нитями, и посвятить себя только изучению пресловутого проклятья, хотя оно само и заключалось в том, что им нельзя проявлять друг к другу чувства.       — Знаешь, а ведь ты так и не удостоила меня танца, — задумчиво протянул он, переводя взгляд на огонь в камине.       — Поверь, это твоё счастье. Я совершенно не умею танцевать, — положа руку на сердце, отозвалась Эмберли. В словах Карлайла скользил скрытый подтекст, который она никак не могла считать.       Пройдясь вдоль гостиной, доктор остановился около комода с открытыми боковыми полками, гладя пальцами по небольшое собрание виниловых пластинок. Оценив обложку одной из них, вампир заметно улыбнулся, устанавливая её на раритетный проигрыватель. Игла стереоголовки мягко опустилась вниз, издавая легкое шипение, за которым последовала приятная и звучная мелодия. Звук казался объемнее, нежели с обычного магнитофона и погружал дом в настоящую атмосферу забытых 60-х годов, добавляя антураж благодаря песне.       — Генри Манчини, — произнес Карлайл, отходя от проигрывателя и останавливаясь на середине гостиной, где не было мешающей ему мебели. — Лунная река.*       Музыка действительно оказалась узнаваемой. Кайла слышала её в старом фильме «Завтрак у Тиффани», подобное произведение невозможно забыть за счет её ритма, походившего на вальс, и вокала из множества голосов. Появлялась ассоциация с приближающимся Рождеством, хоть за окном и была дождливая осень, а капли мягко скользили по панорамным окнам, в которых отражались редкие светильники из помещения.       — Составите мне компанию, мисс Эмберли? — Карлайл убрал одну руку за спину, а вторую вытянул вперед, выжидающе смотря на свою спутницу в этом путешествии. — На сегодняшний вечер.       Ведь это наш последний вечер.       Подобная мысль промелькнула в головах у обоих. После небольшого замешательства, Кайла всё же стянула с себя плед, поднимаясь с дивана и подходя к Каллену. Осторожно вложив руку в его холодную и гладкую ладонь, девушка упокоила пальцы другой на его плече, подвигаясь ближе и чуть приподнимаясь на носочках.       — Я оттопчу тебе ноги, — тихо предупредила она с полуулыбкой.       — Я готов пойти на такой, — он опустил руку ей на спину, придвинув к себе, — Риск.       Двинувшись на неё с правой ноги, он вынудил её немного отступить с левой назад. Ещё несколько движений и Кайла начала понимать робкие движения из вальса, поддаваясь ему и доверяя в таком непростом деле. Чуть обвыкнувшись, Эмберли подняла на него взгляд, отмечая то, что Карлайл всё это время неотрывно смотрел на неё, улавливая малейшие изменения в эмоциях на её лице.       «Два бродяги отправились посмотреть мир.       В мире столько всего можно увидеть…»       Шаг. Ещё шаг. Легкий поворот. Вновь шаг. Покачивание на месте и очередное движение. Проще, чем игра в шахматы, но сложнее, чем ходить по краю дороги, расставив руки в стороны.       Покой и умиротворение — это то, что она находила в его объятьях, продолжая их медленный танец под звуки старой пластинки, чей звук отражался от большого пространства дома, звуча в каждом его уголке.       Сразу забывалось происшествие на приеме благотворительного фонда, проклятие, приближающееся возвращение в Форкс. Сейчас были только он и она в этом самом мгновении, где время потеряло свой счет, погода за окном казалась незначительной, их ноги плавно скользили по полу, а тела поддавались коротким движениям навстречу друг другу.       Раз, два, три. Шаг.       Повторяла про себя девушка.       Раз, два, три. Поворот.       Думал Карлайл, придерживая её талию.       Глаза весеннего леса и янтарь — отражения друг друга, подобные зеркалу.       «Ты манишь вдаль мечтами, а потом разбиваешь сердца,       Куда бы ты ни направлялась, я с тобой пойду до конца.»       Улыбка озаряла их лица, позволяя наслаждаться приятной музыкой, окутывающей их покоем и комфортом. И этот танец продолжался, пока последние аккорды не заставили старую пластинку предательски захрипеть, предвещая окончание этого светлого мгновения между ними.       Они застыли, не размыкая скромных объятий. Оба молчали, ожидая того, кто же заговорит первым. Это продлилось некоторое время, прежде чем рука Каллена опустилась на её горячую щеку в легком поглаживании.       — Ты — это легкость и спокойствии, которого я не испытывал сотни лет, — прошептал Карлайл, поражаясь собственным словам, сорвавшимся с его губ.       — Я — твоё проклятье, — с прискорбием призналась она, поднимая руку и гладя его выпавшие волосы. — Твоя жизнь была бы лучше без меня.       — Значит, это самое прекрасное проклятье, которое случалось со мной, — и он не смел ей лгать в этот момент, осторожно проведя рукой по её шее и цепочке. — Если бы мы встретились при иных обстоятельствах много лет назад, то я бы…       — То что, Карлайл? — Кайла придвинулась ближе, выжидающе смотря на него и ожидая тех слов, которые прогонят сомнения из её сердца.       — То я… — пальцы коснулись кулона на её шее, желая избавить от напоминания о постыдном прошлом, но стоило только ему сжать этот несчастный камень, как тело девушки застыло, а голова запрокинулась назад. — Кайла?       Серьезно испугавшись, он обхватил её талию, дабы не допустить падения тела Эмберли. Это продлилось считанные секунды. Но, когда она вновь посмотрела на него, то в её глазах появился совершенно иной блеск, совсем не походивший на тот, что он замечал в последние два месяца.       — Ты изменился, мальчик, — совершенно чужой голос раздался из её тела, а голова с усмешкой наклонилась в бок.       Отшатнувшись в приступе страха, который был несвойственно вампиру, Карлайл уставился на ту, кого совсем недавно держал в своих объятьях. Только это была не та девушка, чью ногу он лечил, после падения с велосипеда.       — Даралис.       Голова с пронзительным темным взглядом наклонилась в бок, а на губах сверкнула недобрая улыбка.       — Чудесная ночка. Как и та, когда мы впервые встретились.