Проклятье Черной Луны

      В кабинете царил уютный, интимный полумрак, нарушаемый лишь мягким золотым светом настольной лампы. Он отбрасывал тёплые блики на стены, уставленные книгами, и рисовал таинственные узоры на лице Карлайла. Тот сидел за столом, погружённый в изучение фолиантов с той нечеловеческой скоростью, что всегда завораживала Кайлу: страницы перелистывались почти беззвучно, а его взгляд, янтарный и сосредоточенный, выхватывал целые абзацы за мгновение. Но, судя по чуть заметной складке у его рта, кроме упоминаний о салемских ведьмах и индийских проклятиях, ничего стоящего он не находил.       Напротив, в глубоком кожаном кресле, подобрав под себя ноги, устроилась Кайла. Периодически её пальцы тянулись к блюду с нарезанными фруктами, но большую часть времени она была погружена в потрёпанный дневник Шарлотты. Сосредоточенность выводила на её лбу небольшую морщинку, а губы беззвучно шевелились, повторяя прочитанное.       — Думаешь, куда будешь поступать?       Голос Карлайла, низкий и спокойный, вывел её из транса. Девушка медленно оторвалась от пожелтевших страниц, опуская увеличительное стекло.       — Хочешь поговорить о моей учёбе? — в её голосе прозвучала лёгкая, усталая усмешка.       — Ты должна получить образование. Выбирай любой университет в мире. Я всё оплачу.       Карие глаза Кайлы закатились к потолку. Она с раздражением откинулась на спинку кресла. Снова это. Его способность купить целую страну с её университетами была последним, о чём ей хотелось сейчас думать.       — Я, кажется, уже говорила, что меня не нужно покупать, Карлайл. Думать об университетах — это последнее, о чём нам сейчас нужно беспокоиться. Давай для начала спасём тебя, а уж потом…       — А как же твоя жизнь? — его бровь изящно поползла вверх.       — Я как-нибудь разберусь, — она буркнула и демонстративно вернулась к дневнику, хотя буквы теперь просто плясали перед глазами, не складываясь в смысл.       После того как проклятие будет снято, она перестанет быть его обузой. Исчезнет и это безумное, магнетическое влечение, затуманивающее разум. Каллен наладит свою жизнь, и всё вернётся на круги своя. Грезить о будущем вместе — значит причинять себе боль, а боли в её жизни и так было с избытком.       Внезапно на её плечи легла прохлада его пальцев. Она вздрогнула, не сразу осознав прикосновение. Её взгляд всё ещё был прикован к роковой строчке: «…обречённой на страдания, пока его потомки ходят по земле. Его пронзённое сердце освободило бы меня и детей, но бьющееся сердце моего рода — это его кара. Она настигнет. Они все умрут…»       Но его пальцы начали движение — плавное, гипнотизирующее, разминая зажатые мышцы её плеч и шеи с невероятным, почти сверхъестественным знанием анатомии. Каждое точное касание дарило истому и расслабление, растекающееся по телу тёплой волной. Он находил те самые точки, от которых веки сами собой тяжелели, а в голове туманилось.       — Тебе нужно отдохнуть, — его бархатный шёпот пронёсся по её коже, вызывая мелкую дрожь.       Она приоткрыла губы, чтобы возразить, но, вместо слов, сорвался лишь тихий, блаженный стон. Пальцы на её ногах непроизвольно сжались, впиваясь в обивку кресла. Вся её воля, всё сопротивление растворились в прохладных и пархающих руках доктора Каллена, уступая место чему-то тёплому и тягучему.       Ей хотелось ответить, что подобным массажем он её не уговорит, но веки налились свинцом, а голова приятно закружилась, будто наполняясь лёгким ночным туманом.       — Давай я отнесу тебя в постель? Завтра продолжим, — это прозвучало не как предложение, а как тёплое обещание.       — Только если ты ляжешь рядом, — сорвалось с её губ на выдохе, прежде чем она успела обдумать слова.       Пальцы на её ключицах замерли. Кайла приоткрыла глаза, встретившись с его взглядом, и тут же поняла, насколько глупо и наивно это прозвучало. Сгорая от стыда за свою импульсивность, она резко поднялась с кресла, отложив дневник в сторону.       — Ты прав, мне пора спать.       И она почти бросилась к двери, но её настиг его голос. Спокойный, но с той удерживающей ноткой, что останавливала ее опрометчивый побег.       — Ты хочешь, чтобы я лёг с тобой?       — Я сказала, не подумав, — Кайла не оборачивалась, чувствуя, как у неё пылают щёки и уши. — Я прекрасно помню, что ты не спишь… Просто…       — Ты хочешь, чтобы я лёг с тобой? — повторил он, обезоруживая её прямотой и тем, как его бархатный голос обволакивал каждое сказанное слово.       Её пальцы вцепились в дверной косяк, а плечи сжались от нового приступа неловкости. Акцент в его словах еще звучал в ее ушах завораживающим эхо.       — Я не отказываюсь от своих слов, — выдохнула она, с трудом находя в себе силы не сбежать.       Он не двинулся с места с привычной вампирской скоростью. Вместо этого Карлайл медленно, почти церемониально подошёл к ней. Это было выигранное время, позволяющее ей сказать что-то, что присечет его действия. Но она застыла, заворожённая этим моментом. Затем он так же медленно, с привычной нежностью, наклонился, ловко подхватывая её на руки.        И вновь пауза. Янтарные глаза выжидающе смотрели на нее. Кайла не издала и звука, только аккуратно обхватила его за шею, как бы не выражая протеста, что он ожидал.        Карлайл направился вдоль темного коридора, его зрение прекрасно различало пространство, но для девушки это был привычный полумрак.       В её спальне он так же медленно опустил Эмберли на кровать. Одеяло мягко просело под её весом. Он не отпускал её сразу, позволив ей ощутить всю прохладу его рук, сквозь ткань свитера, весь нечеловеческий покой, что исходил от него, словно особый дар. И хоть Карлайл не мог читать ее мысли, звуки сердца выдавали девушку с головой. Скрыть от Каллена что-то оказалось практически невозможным, он считывал людей с той же скоростью, как и обилие своих книг.       Неторопливо опустившись рядом, он позволил девушке забраться под одеяло, не своя с нее горящих глаз. Каллен лежал на плотной материи покрывала, сохраняя эту символическую преграду между ними. Перевернувшись на бок, он опирался на локоть.       — Мне не стоит быть так близко. Ты можешь замёрзнуть, — тихо произнёс он, но, казалось, что дело было вовсе не в холоде его тела.       Кайла повернулась к нему на бок, изучающе окидывая взглядом ровные черты его лица, с играющими от лунного света тенями.       — Это меня мало волнует, Карлайл, — едва сдерживаясь, чтобы не коснуться его, девушка закусывала внутреннюю сторону щеки.       Он не отстранился, но его губы тронула едва заметная улыбка.       — Я очень давно не лежал просто в постели. Иллюзия сна — все, что мне остается.       — Я же говорила, что не собираюсь спать, — чуть более уверенно, проговорила девушка и придвинулась к нему, почти не ощущая преграду через покрывало.       Пальцы Кайлы аккуратно легли на мягкие волосы вампира, перебирая пряди, а грудь чуть выгнулась, соприкасаясь с его.        — Милая Кайла, может, обойдемся без безрассудств? — Каллен явно не верил в собственные слова, чуть прищуривая взгляд и опуская руку на бедро девушки, заметно сжимая ткань покрывала.        Говорить не хотелось. Глупое и, местами, инфантильное желание, подтолкнуло Кайлу к его губам, накрывая их своими. Каллен не оказал сопротивления, чуть сминая ее губы в ответ и переместил руку на поясницу, усиливая трение между ними.       И пусть это было проклятье, но такое желание не могла сотворить обычная магия. Кайле же хотелось всего и сразу, точно завтрашний день мог не настать вообще.        Извернувшись, она выбралась из-под ткани постельного белья и навалилась на тело вампира, позволяя ему чуть запрокинуть голову на подушках и не прерывать поцелуя. Прохлада его кожи пьянила, создавая контраст, который усиливал ощущения. Падающие волосы Кайлы на его лицо совершенно не мешали, а руки вампира с талии опустились на бедра, чуть сжимая и явно контролируя свою силу.       — Я не настаиваю, — шепнула она ему в губы, вызвав у мужчины усмешку.       — А что же ты делаешь? — он оставил мягкий поцелуй на ее подбородке.       — Прошу, — нехотя призналась она.       Во взгляде Карлайла появилось удивление, сменившееся каким-то непривычным блеском глаз.       — Таким, как ты, не нужно просить.       И едва девушка успела осмыслить сказанные им слова, как Каллен опрокинул ее на спину, прижав тело к мягкому матрасу. Ловкие пальцы избавили девушку от свитера, а губы прикоснулись к теплым ключицам, вызывая шумный выдох из ее груди.       Он точно знал, что делает, опускаясь поцелуями к пылающей коже живота и вынуждая не изгибаться и покрываться мурашками.        Кайла не хотела отдавать ему всю инициативу, вцепившись руками в ткань свитера вампира на плечах и стягивая его через голову. Предмет одежды полетел на пол, а пальцы обхватили его руки, прося вернуться выше к ней и соприкоснуться их телами.       — Будет холодно, — предупредил он, все еще нависая над ней и держа вес тела на руках.       — Прекрасно. Я этого и хочу, — и обхватила его шею, вновь прижавшись к губам вампира.       Его кожа действительно была ледяной, но не могла остудить жар тела Кайлы. Все предрассудки разбивались к чертям от его касаний и поцелуев. И каждый раз ей было мало, хотелось большего. Пальцы сами потянулись к пряжке его ремня, чтобы раз и навсегда покончить с проклятой недосказанностью между ними.       — Кайла, — его рука обхватила предплечье девушки, достаточно крепко, чтобы прервать ее действие.       Столкнувшись с его взглядом, Эмберли опешила: к чему эти паузы, если оба понимаю, что собираются сделать.       — Я не человек.       — Ты уже это говорил. Как и то, что вампиры способны заниматься сексом. Этого у вас не отнять, — подступающая обида смешивалась с злостью. — Не нужно выдумывать ничего, Карлайл. Если ты не хочешь меня, то просто скажи. Насиловать вампира — не входило в мой план, я знаю, что тебе непросто…       — Я не хочу тебя? — вновь эта обезоруживающая усмешка. Каллен опустился на локти, чтобы их лица были ближе. — Ты же понимаешь, как это глупо звучит?       — Это же очевидно.        — Тогда ты ошибаешься, — его пальцы убрали волосы с ее лица. — Я безумно тебя хочу. Еще с того самого момента в самолете… Но мне нельзя. Не из-за убеждений, а из-за твоей безопасности. Я могу быть неосторожен и навредить тебе.       — Пациентам ты не вредишь, — и хоть у нее не было повода сомневаться в его словах, но оправдания никак не работают на поддержание интимной атмосферы.       — Это другое, Кайла. Близость… Это так же опьяняюще, как и теплая кровь. Я не смогу простить себя, если доставлю тебе хоть каплю дискомфорта, — предельно честно рассуждал он, поглаживая ее плечи. — Впрочем, есть много способов подарить тебе удовольствие.       И привстал на коленях, коснувшись края ее брюк пальцами, цепляя пуговицы, но теперь уже девушка схватила его предплечья и села. В глазах бушевал огонь, подобный тому, что когда-то горел в глазах ведьмы.       — Нет. Я хочу, чтобы ты желал меня, как женщину, а не как… — и осеклась, грудь под тканью кружева вздымалась. — Я хочу тебя так, как хочет женщина мужчину.       В душе Карлайла продолжалась война между искренним желанием и тем, что было бы правильно. Но, смотря на нее, хотелось послать к чертям весь мир.       Тело вампира двинулось к ней, а руки обхватили талию.       — Хочу этого не меньше твоего, Кайла. Я просто схожу с ума от того, что желаю тебя… Здесь, в кабинете, в гостиной… Где угодно. Тебя. Всю. Каждую клеточку твоего тела.        Его губы были в паре сантиметров от ее, от того серьезность слов проникала под кожу девушки. Но она не двигалась до тех пор, пока он вновь ее не поцеловал, что стало окончательной точкой в этом диалоге.        Близость тел уже не была объята безумной страстью, в их действиях скользило бережное отношение друг к другу, а касания становились требовательнее, интимнее. Колени Эмберли крепко обхватывали его бедра, позволяя контакту стать точечным, поднимая возбуждение по телу волнами. Но едва его пальцы пробрались под ткань ее брюк, как вампир замер. Он буквально в одну секунду оказался рядом с кроватью, быстро облачаясь в свитер.       — Что..? Я сделала что-то не так? — недоумевала девушка поднимаясь на локтях.       — Мы не одни, — голос стал настороженным. — Оденься, Кайла.       Вещи уже лежали на ее коленях, когда Карлайл покинул спальню.       ...Дыхание не приходило в норму, и Эмберли готова была зарычать от досады и незавершенности.       Сердце всё ещё бешено колотилось, а кожа пылала там, где только что касались его ледяные пальцы. С негодованием она натянула свитер, снова ощутив на себе запах Карлайла, что теперь смешивался с её собственным возбуждением.              Именно тогда до неё донеслись первые звуки. Сначала это был рокот двигателя, заглушённый стенами особняка. Потом, почти беззвучное, скольжение двери и несколько пар быстрых, уверенных шагов по паркету холла. Голоса. Не один, а несколько. Сдержанные, быстрые, перекрывающие друг друга.       Любопытство и тревога пересилили смущение. Кайла на цыпочках вышла в коридор второго этажа, укрывшись в тени у балюстрады, откуда открывался вид на гостиную внизу.       То, что она увидела, заставило её застыть.       Они стояли тесной группой, словно ожившая скульптурная композиция — идеальные, бледные, нечеловечески красивые. И каждый был уникален.       Эдвард — тот самый, что навестил её на утёсе, стоял чуть поодаль, его поза была напряжённой, а медовые глаза метались между Карлайлом и входной дверью, будто он читал целый поток мыслей одновременно у всех присутствующих. Рядом с ним, почти слившись с его тенью, стояла дочь шерифа, Белла. Хрупкая, по меркам вампиров, но с удивительно твёрдым и спокойным взглядом. Её рука лежала на его руке, словно ища в нем опору.       Массивный вампир, казалось, занимал пол-комнаты своими плечами. Он с нескрываемым скепсисом оглядывал обстановку, его губы были поджаты, а могучее тело излучало лёгкую агрессию. Иначе вела себя миниатюрная девушка, с острыми чертами лица и короткими тёмными волосами. Она порхала по комнате беспокойными шажками, её пальцы нервно перебирали воздух, а на лице застыла гримаса досады. Она будто что-то искала и не находила.       И еще один юноша. Высокий, со светлыми волосами и шрамами на руке, он не двигался вовсе. Просто стоял, словно скала, и его пронзительный, испытывающий взгляд был направлен… прямо в потолок. Прямо на неё. Казалось, он не видел её сквозь темноту, чувствовал весь её вихрь эмоций: возмущение, страх, любопытство, остаточное возбуждение. Он чувствовал всё. Лёгкая, понимающая усмешка тронула уголки его губ.       Обрывки фраз долетали до неё, как щебет птиц, но Кайла ловила отдельные слова: «…не могли не приехать…», «…слишком рискованно…», «…Розали отказалась…», «…ничего не вижу, один туман…», «…Аляска… Эсми…».       И тут голос Карлайла, жёсткий и властный, каким она его ещё не слышала, разрезал воздух:        — Достаточно. Она всё слышит.       Все взгляды, как по команде, устремились наверх, на силуэт Эмберли в темноте. Несколько пар сверкающих глаз уставились на неё. В наступившей тишине было слышно, как у Кайлы перехватило дыхание.       Эдвард первым нарушил молчание, его голос был ровным, но без привычной иронии.       — Лучше спуститься, Кайла. Нам есть что обсудить. Всей семьёй. Не переживай, мы тебя не съедим.       — Я бы поспорил, — ехидно усмехнулся здоровяк, сложив руки на груди и получив ледяной взгляд Карлайла.       Его слова прозвучали не как приглашение, а как приговор. Вряд ли у нее был выбор.       Её сердцебиение звучало для них оглушительным барабанным боем, заставляя некоторых, и без того испытывающих трудности, отступить на шаг назад. Их сверкающие глаза изучающе скользили по фигуре девушки, застывшей рядом с Карлайлом, словно ища в ней разгадку всех возникших проблем.       Даже в просторной гостиной, после мимолётного и скомканного знакомства, между ними витала невидимая стена. Эммет массивным плечом подпирал каминный портал, Эдвард с Беллой расположились на самом дальнем диване, а Джаспер и Элис замерли чуть позади них, создавая живую, идеальную и отстранённую картину.       Кайла внезапно почувствовала, как накал страстей в комнате сменился сдержанным, почти ледяным спокойствием, но не уловила причины этой перемены. Её пальцы судорожно сжимали ручки кресла, когда она ощутила, как Карлайл медленно опустился на низкую спинку позади нее. Край его бедра едва касался её плеча — лёгкий, но ощутимый знак поддержки и защиты.       — Мы побывали в Болгарии. Подобного не встречалось в их вековых хрониках, — голос Элис звенел, как трель крошечных колокольчиков. — Мы склоняемся к мысли, что ваша ситуация больше соответствует устаревшему, почти мифическому понятию родового проклятия. Слишком много поколений сменилось, чтобы оно всё ещё действовало с такой силой.       — Но мы чувствуем его, — спокойно, но неоспоримо констатировал Карлайл. — Особенно я.       — Желание уничтожить объект своей жажды свойственно каждому из нас, — Эдвард обнял плечи жены, и его палец провёл по её руке. — Рано или поздно каждый вампир встречает такого человека. Но ты прав, отец. Это — меньшая из зол, что ты испытываешь.       — Эдвард, прошу, — голос Карлайла прозвучал резко, с непривычной для него властностью, явно предостерегая приёмного сына от дальнейших откровений.       — Мы не осуждаем, — поспешила вмешаться Элис, делая лёгкий шаг вперёд. Её движения были порывисты, как у колибри. — Это просто… неожиданно для всех нас. Я почти не вижу её будущее… Точнее, оно скрыто от меня густым туманом, который рассеивается лишь на тех моментах, что связаны с её ближайшим окружением. Даже в их мыслях её силуэт размыт, будто она — два разных человека в одном.       Кайла невольно нахмурилась. Она понимала, что в этот разговор ей лучше не встревать, но чувствовать себя невидимкой, предметом обсуждения, было неприятно и унизительно.       Их рассуждения метались от её происхождения до загадочных слов ведьмы, обрёкшей душу Карлайла на вечные муки. Было ли его обращение в вампира частью проклятия? Злой карой? Или, как он всегда считал, спасением?       Взгляд Эдварда то и дело возвращался к ней, и Кайла отчаянно старалась не думать о том, что происходило в спальне до их появления. Попытки были тщетны — на губах вампира тут же появлялась ехидная ухмылка, а щёки девушки предательски залил румянец.       Первый луч рассвета, пробившийся сквозь высокие окна, отразился на коже вампиров, озарив её хрустальным сиянием. И хотя Кайле уже доводилось видеть этот феномен, он каждый раз выглядел завораживающе и нереально. Их разговор плавно переключился на планы отправиться на охоту, и Кайла с облегчением выдохнула. Не глядя на Карлайла, она поспешно ретировалась на второй этаж. Разумеется, «охота» была лишь благовидным предлогом для личных бесед, от которых её намеренно отстранили.