When You're Gone

С тех пор как он впервые испытал что-то приятное во время близости, что-то в их с Робертом странных отношениях изменилось. Билл чаще стал ловить на себе его взгляд. Чужие руки теперь касались не только его бёдер, они поднимались выше, всё так же лапая его во всех местах, но уже как-то иначе. Иногда мужчина так сильно прижимал его к себе, что парень почти переставал дышать. Иногда было даже слишком хорошо. Однако тот по-прежнему не целовал его и не трогал внизу, хотя и ничего не говорил, когда Билл сам опускал туда руку, помогая себе в такт чужим толчкам. А также никогда не позволял перевернуться на спину. Однажды Билл сам робко попытался это сделать, неуверенный в том, что можно, но Роберт лишь до боли сжал его ногу, с силой дёрнув в сторону и перевернув обратно на живот. С того момента Денбро больше не пытался. Мужчина всё так же уходил почти на весь день, оставляя его одного, но в последние дни, видя, что парень не знает, чем себя занять, начал просить сделать что-нибудь. Это хоть как-то позволяло отвлечься от давящих со всех сторон стен и на время забыться. Почувствовать себя полезным. Из-за того, что жизнь стала значительно легче и ему больше не нужно было каждый день пытаться выжить, Билл всё чаще погружался в мысли о детстве. Сидя в углу на кровати и дожидаясь возвращения Роберта, он подолгу вспоминал родителей, чьи лица давно размылись в памяти. Пытался вспомнить лицо младшего брата, которого не стало, когда он был ещё совсем маленьким. Не стало из-за чёртовых Синов, которые в сражениях с людьми уничтожили половину квартала с мирными жителями, оставив Билла без родителей и без младшего брата. Иной раз слёзы текли из глаз, когда парень осознавал, что, кроме Роберта, у него больше никого нет. Тот был единственным, кто принимал его, хотя Билл и чувствовал, что иногда ему хотелось чего-то большего. Большего, чем непродолжительные разговоры и обжигающее по ночам удовольствие в постели. Но он никогда не решится попросить. Не в том он положении, чтобы что-то просить. Грустно улыбнувшись, Билл перевёл взгляд на стол, на котором лежал разложенный пистолет, оставленный Робертом утром. Хоть какое-то развлечение за целый день взаперти. Парень подошёл к комоду, присел и открыл самый нижний ящик. Руки легли на уже знакомый чёрный кейс с инструментами, когда взгляд снова зацепился за ту самую коробку, которая ещё в первый раз вызвала в нём любопытство. Было интересно, что внутри. Уже собираясь протянуть к ней руку, чтобы хотя бы одним глазком заглянуть, Билл одёрнул себя. Он вытащил чёрный кейс и закрыл ящик, стараясь не думать о чужой коробке. Роберт не обрадуется, если узнает, что он роется в его вещах, пока его нет дома. Чистка пистолета заняла не так много времени, как ему бы хотелось. Быстро закончив с работой и собрав его обратно, парень скучающе подошёл к кровати и забрался на неё с ногами. Повернув голову в сторону чужой подушки и поддавшись минутной слабости, Билл завалился туда, утыкаясь в неё носом. На мгновение прикрыв глаза, он представил, что лежит не на пустой кровати, а на крепкой груди, а руки мужчины заботливо прижимают его к себе, даря ощущение абсолютной безопасности и покоя. Парень криво усмехнулся собственным мыслям. Даже представить что-то подобное было непросто. Он не был уверен, что когда-нибудь станет настолько значимым для Роберта, чтобы тот захотел вот так его обнять. Он вообще мало что знал о том, чего хочет мужчина и какой он на самом деле. Однажды Билл всё же осмелился спросить о его прошлом, пытаясь получше узнать человека, с которым делит постель. Но вместо ответа тот лишь пристально посмотрел на него, так ничего и не сказав. Было обидно. Билл тогда слабо улыбнулся, стараясь перевести тему и не показывать собственных чувств. В глубине души ему хотелось честности. Но парень гнал это желание от себя. У него и так было больше, чем он того заслуживал.

***

Время до вечера тянулось неумолимо медленно. Занять себя было нечем, а стены давили всё сильнее, ещё глубже погружая в апатию. Выйти из дома парень не мог. Как открыть дверь изнутри, он ещё знал, но не был уверен, что сможет зайти обратно, потому что Роберт не заносил его биометрию в базу. И если дверь за ним закроется, сидеть ему снаружи до тех пор, пока мужчина не вернётся домой и не откроет её. Да он и не знал, что ему делать на улице и куда идти. Далеко от дома отходить он опасался. Оружия у него не было, чтобы защитить себя. У него даже куртки не было, та, в которой он приехал, вся пропиталась кровью. В одной футболке он быстро замёрзнет. Промелькнула мысль попросить Роберта взять его с собой в следующий раз, хотя бы до рынка, но Билл почему-то был уверен, что тот снова посмотрит на него и либо ничего не ответит, либо откажет. Открыв глаза и уставившись в стену, Билл скользнул взглядом к комоду. Мысли снова вернулись к загадочной коробке в самом нижнем ящике. Интересно, что там? Он ещё несколько минут пролежал так, гадая, что внутри. Первым, что пришло в голову, было банальное оружие и патроны. Или что-то ценное, вроде заначки на худший день. А может, что-то из прошлого, хранящееся как напоминание? Любопытство медленно съедало изнутри. Поднявшись, Билл неспешно подошёл к комоду и опустился на колени. Он открыл ящик. Всё ещё сомневаясь, протянул руку к коробке, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Он только одним глазком посмотрит, а потом сделает вид, что ничего не видел. Роберт даже не узнает. А вот он, возможно, узнает что-то новое о нём. Лёгкая улыбка от предвкушения чего-то интересного исчезла, стоило открыть коробку. Недоумение сменилось серьёзностью, брови сдвинулись к переносице. На несколько секунд он даже перестал дышать, пытаясь найти логическое объяснение тому, на что смотрел. Невозможно. Такого просто не может быть. Это неправда. Стараясь не касаться тёмных браслетов и других частей некогда бывшей формы, он коснулся светящегося голубым удостоверения личности и вытащил его. Роберт Грей. Его имя и его фотография. Только на снимке он был немного моложе, чем теперь. Значит, и форма тоже принадлежала ему. Пальцы сильнее сжали небольшое устройство с данными о владельце. Недоумение и неверие сменились злостью и разочарованием от осознания, с кем он провёл последние дни. Взгляд въелся в строку, где была указана истинная сущность мужчины. Вдруг стало больно и обидно. Билл даже представить не мог, что Роберт окажется не человеком. Синэкс. От звука открывшейся входной двери парень даже не вздрогнул, продолжая сидеть на полу и сжимать в руках чужое удостоверение. Всё равно убрать его обратно и сделать вид, будто ничего не видел, уже не получится. — Что ты делаешь? — голос прозвучал резче, чем обычно, заставив обернуться. — Т-ты… ты не сказал, что т-ты Син, — в груди болезненно сжалось, будто он предал память о родителях, связавшись с одним из них. Они ведь все безжалостные убийцы. Им плевать на чужие жизни. Сины разрушили всю его жизнь. Разрушили дом. Убили семью, родных, знакомых. — Не помню, чтобы разрешал тебе трогать мои вещи, — во взгляде мужчины мелькнуло раздражение, когда он заметил открытую коробку. Билл вспыхнул и резко поднялся на ноги. — Т-ты должен был сказать! — повысил голос Денбро, чувствуя, как злость вскипает изнутри. Эмоции взяли верх. Стоило представить Роберта в форме Сина с оружием в руках, как перед глазами всплыл почти до основания разрушенный дом. Тела родителей так и остались погребены под его завалами. Но на этом всё не закончилось. На следующий день разрушения, взрывы и убийства продолжились. Немногих детей успели вывести, но спустя несколько месяцев от Дерри почти ничего не осталось. Город стал полностью непригоден для жизни. — Я никому и ничего не должен, — раздражение Роберта тоже медлено росло. — Чего не скажешь о тебе. Последние слова ударили особенно больно. Мысль о том, что он теперь ещё и должен Сину, была невыносима. Он всю жизнь их ненавидел. Избегал, потому что даже просто разговаривая с ними, чувствовал злость. Из-за них он остался один. Они сделали его существование настолько невыносимым, что порой Билл думал, что проще было бы вовсе не рождаться. — Да е-если бы я знал, что т-ты один из этих монстров… — он шагнул вперёд и бросил на стол светящееся удостоверение. Было больно и обидно осознавать, что всё это время он пытался сблизиться с Сином. Узнать его. Стать для него кем-то большим, чем просто человеком, с которым они делили постель. В глазах горел огонь, который не удавалось усмирить. Роберт нарочно скрывал от него тот факт, что он не человек. — То что? Не раздвинул бы передо мной ноги? — мужчина, было видно, злился ничуть не меньше. Вначале увидел, как мальчишка трогает без спроса его вещи. А потом начинает сыпать претензиями и оскорблениями. Хотелось заставить его вспомнить, на каких правах он здесь. Взгляд Билла еще сильнее вспыхнул. В нем промелькнули обида и разочарование. За последние дни Роберт почти стал для него всем. А теперь было так больно от его слов и от осознания, что он не тот, за кого себя выдавал. Не тот, за кого Билл его принял. — Или ушёл бы после первого раза? — мужчина чуть склонил голову, глядя, как чужие кулаки сжимаются от бессилия. Кажется, задел за живое. — Так дверь открыта. Тебя здесь никто насильно не держит. От обидных слов стало ещё больнее. Что бы сказала мама, если бы узнала, что после её смерти он стал добровольно ложиться под Сина. С каким омерзением на него взглянул бы отец. Казалось, он предал их память. Запятнал своей наивностью и нежеланием видеть правду. Внезапно пришло понимание, почему Роберт всегда переворачивал его на живот, когда брал. Чтобы во время эмоционально нестабильного, возбуждённого состояния он вдруг не увидел его глаз, которые должны были стать ярче. — Ты ч-чудовище, т-такой же убийца, как и все Сины, к-которым на всё плевать, — с ненавистью произнёс Билл, ощущая, как изнутри душит эмоциями. Дни, полные одиночества и отчаяния, ещё задолго до Роберта. Постоянные мысли о гибели семьи. Новости о том, как Сины разрушили очередной город в попытках захватить его. Всё это навалилось вдруг на него и собиралось выплеснуться наружу. — И т-ты мне лгал! Всё это время ты лгал! Но самым обидным было, что мужчина не сказал ему сразу. Быть может, признайся он с самого начала, Билл не остался бы с ним. Или остался, но его находка уже не была бы неожиданностью, и он не злился бы так сильно. — Лгать и не говорить это не одно и то же, — Роберт усилием воли старался сдержать себя в руках. Не поддаваться на очевидную провокацию. Но поведение мальчишки задевало за живое. Тот ничего о нём не знал, но осуждал не хуже других, даже не пытаясь понять. В этом все люди. — Вы н-начали эту войну. Из-за т-таких, как ты, умирают н-невинные люди, — Билл снова вернулся к воспоминаниям о погибшей семье, не в силах заставить себя остановиться. Перестать думать о них. — Невинные люди… — усмехнулся мужчина, а взгляд наполнился презрением. Ведь «невинные» сбрасывали бомбы и запускали ракеты с тем же безразличием, что и его собратья. Но мальчишка свято верил в то, что монстры только они. — Раз я такой плохой, — он сделал шаг вперёд, и парень усилием воли заставил себя остаться на месте. Несмотря на опасность, Роберта он не боялся. Не чувствовал, что тот причинит ему вред. А даже если и причинит, то плевать. Может, будет даже лучше, если его не станет так же, как и родителей с братом. — Почему ты ещё здесь? Может, там тебе будет лучше? Мужчина кивнул на дверь, не сводя взгляда с парня, который будто нарочно выводил его на эмоции. Он протянул руку в попытке схватить его за локоть, но тот ловко ушёл от прикосновения. — Не прикасайся ко мне! — прошипел Билл, ни разу не заикнувшись, не позволяя дотронуться. Он не хотел больше ощущать его руки на себе. Из головы совершенно вылетел тот факт, что Роберт его уже всего облапал прошлой ночью, вжимая лицом в подушку и выбивая приглушённые ею же стоны. Зелёные глаза потемнели от очередного раздражающе-приказного тона. Резко дёрнувшись вперёд, мужчина схватил Денбро за футболку, сжимая её в кулак в области спины. Тот успел лишь коротко вскрикнуть, когда его толкнули вперёд. Страх от того, что Роберт потащил его в сторону кровати, быстро сменился непониманием, когда они прошли мимо неё. Писк открывшейся двери больно резанул по ушам. Рука на спине сильнее сжалась и рывком вытолкнула его из тёплого помещения на улицу. — Можешь считать, что ты мне ничего не должен и теперь свободен от ужасного монстра, который убивает «невинных» людей, — Билл оказался в нескольких шагах от двери, в одних штанах и футболке. Он застыл на месте, не в силах заставить себя обернуться. — Можешь даже попросить помощи у своих людей, они тебе наверняка помогут. Желаю удачи в выживании. Парень не видел, но слышал, как дверь за ним закрылась, вмиг отрезая его от прежнего тепла и уюта. Он обхватил себя руками, чувствуя пронизывающий ледяной ветер на коже. Взгляд был устремлён куда-то вперёд, но Билл ничего перед собой не видел, продолжая стоять на том же месте. Злость на мужчину за то, что он оказался Сином, быстро сменилась недоумением от того, что тот так просто отпустил его. Даже не ударил за те оскорбления, что Билл вывалил на него. А ведь он слышал много историй об их жестокости по отношению к обычным людям. Холод отрезвлял, приводя в чувства и заставляя задуматься над тем, о чём он даже не собирался думать в порыве шока и минутного замешательства. Быть может, если бы Роберт не вернулся раньше обычного и не застал его, Билл задался бы другими, более важными вопросами, прежде чем бросаться обвинениями. Почему Син больше не носит свою форму и живёт на нейтральной территории, словно обычный человек? Билл медленно повернулся, оборачиваясь к двери. В груди как-то тоскливо заныло, словно это не мужчина — монстр, а он сам. Разве Роберт сделал ему хоть что-то плохое за те дни, что они жили вместе? Разве он издевался или показывал своё превосходство над ним? Разве он не готовил ему еду, хотя в этом и не было никакого смысла, ведь непродолжительное удовольствие перед сном явно не стоило таких затрат? Пальцы сильнее сжались на коже в тщетных попытках согреться. С неба, затянутого тучами, упали первые капли дождя, заставив невольно вздрогнуть. Но Билл только продолжал смотреть куда-то вниз, думая о том, что сказал ранее. Он первым полез с обвинениями. Он первым повысил голос, пытаясь унять ту злость, что день ото дня сидела в нём. Он первым полез шариться по вещам, не принадлежавшим ему, и разворошил то, что, похоже, причиняло боль не только ему одному. На душе стало совсем мерзко и тоскливо. Дождь усилился, капли били по коже холодом. Губы предательски задрожали. Но Денбро продолжал стоять на одном месте. Он бы умер, если бы Роберт не спас его в тот день. Он бы наверняка долго не протянул, если бы тот не позволил ему остаться потом. Мужчина ведь был добр с ним все эти дни. Глаза защипало, но слёзы растворялись в каплях дождя на лице. Первый всхлип вырвался непроизвольно. Кожа вся покрылась мурашками от дуновения ветра. На мокрое тело оно ощущалось сильнее. Он никому не нужен. Ему некуда идти. У него ничего нет. Во всём мире у него нет никого, кроме Роберта, который за то время, что они прожили вместе, успел стать ему близким человеком. Единственным дорогим человеком за долгие годы одиночества. А он назвал его бесчувственным монстром вместо того, чтобы попытаться понять или выслушать. Не дал даже объясниться. Так и не отпустившая за долгие годы боль от потери родителей словно лишила его на время здравого смысла, оголив нервы и заставив говорить на эмоциях. Билл сделал первый шаг в сторону двери, которая некоторое время назад захлопнулась за ним, пытаясь подобрать правильные слова. Но в голову почти ничего не лезло. Словно холод и дождь вмиг выбили из него все невысказанные слова и невыплеснутые эмоции, оставив после себя лишь пустоту, сожаление и отчаяние, которые медленно пожирали его изнутри. Ведь если Роберт не откроет, что ему вообще делать дальше? Было уже всё равно от мысли, что придётся унижаться перед Сином и просить, умолять впустить его обратно. Билл снова всхлипнул, начиная дрожать от холода. Он невольно вспомнил, как в прошлый раз мужчина отдал ему свою куртку, пока чинил генератор. Вот бы он его простил и снова посмотрел тем же взглядом, будто ему и правда не плевать. Будто он и правда заботится о нём. Дрожащая рука нерешительно стукнула в дверь. Билл не знал, услышал ли Роберт, но отчего-то был уверен, что да. Наверняка услышал. Но ни спустя минуту, ни ещё через пять никто не открыл. Парень прижался лбом к двери, чувствуя раздирающие на части сожаление и безысходность. Вдруг стало всё равно на то, что мужчина на самом деле Син. Он по-прежнему ненавидит их и будет ненавидеть всех представителей этого рода. Но только не Роберта. Сил ненавидеть его Билл просто не находил. — Р-роберт, — впервые он позвал его по имени, прикрыв глаза и почти всем телом вжавшись в дверь, которую с другой стороны и не думали открывать. По мокрым волосам вниз стекала вода, но парень больше не ощущал этого. Небольшой навес совсем не спасал от дождя. — П-прост-ти… Голос дрогнул, потом вырвался очередной всхлип, а пальцы отчаянно провели по металлической поверхности. Ноги начали неметь от холода. Но Билл старался не обращать внимания на это неприятное чувство. — Я… я н-не должен б-был… — голос был совсем тихим, Роберт наверняка мог и не слышать его, но говорить громче просто не было сил. Он даже не был уверен, что конкретно имел в виду, говоря о том, что не должен был делать. Называть мужчину монстром и сыпать обвинениями или без спроса рыться в его вещах. Возможно, всё и сразу. Казалось, если он сейчас откроет дверь, то Билл тут же пообещает больше не трогать ничего без разрешения. Не прикасаться вообще ни к чему, только бы его больше не прогоняли. И не смотрели тем взглядом, полным разочарования. — Я… ещё ж-жив т-только б-благодаря тебе, — он продолжал говорить, ощущая, как плечи дрожат от холода и говорить становится всё труднее. Ком в горле не уходил. — П-прости м-меня. Но ответом была тишина. Билл грустно улыбнулся, так и не открыв глаза. Он не винил Роберта. Только самого себя. Похоже, видеть его больше не хотели. И это рвало душу на части, ведь он сам очень хотел бы снова увидеть мужчину. Отлипнув от двери спустя несколько минут, парень опустился вниз, не особо заботясь о том, что пачкается в грязи, которую сам же и притащил на порог голыми ногами. Ему всё равно некуда было идти. Да он и не хотел. Усталость камнем навалилась сверху, прибивая к порогу чужого дома, который больше ему домом не был. Никогда не был. Свой дом у него отняли давно, много лет назад. Сины или люди, уже плевать, потому что сбрасывали бомбы и те и другие. Билл снова ощутил себя так же, как в детстве, когда в один день он потерял всё, что было ему дорого. Он тогда долго стоял рядом с обломками разрушенного дома и не мог поверить в то, что остался совсем один. Сколько времени он так пролежал, парень не знал, продолжая обнимать себя руками в тщетных попытках согреться. В какой-то момент он даже устал плакать, слёзы стали высыхать, но капли дождя всё равно долетали до него, падая на лицо и одежду. А когда раздался писк открывшейся двери, он даже не вздрогнул, решив, что ему просто показалось.