Булочки с курагой

      Зимний вечер окутал замок стужей, и камин лишь слабо боролся с холодом, лежащим вокруг. На полу, в тёмном углу уютно устроился Алоис — юный читатель, поглощённый страницами «Маленького принца». Его смуглая кожа резко контрастировала с белоснежными лицами обитателей замка, словно он был пришельцем из другого мира, искренне радуясь жизни среди мрака.       — Снова на полу, Алоис? — прервала его размышления девушка с изуродованным шрамами лицом. Это была тетя Ми, её изумрудные глаза переливались слезами, словно ночь, усыпанная звёздами.       — Мне не холодно, тётя Ми. Дедушка принёс мне питьё, и теперь мне тепло! — ответил он с улыбкой, даже не замечая, как в уголках губ притаилась засохшая кровь. — А ты не знаешь, где отец? Я хочу ему показать Розу, — добавил он, указывая на рисунок цветка на странице. — Она такая забавная. А Принц мне не нравится — он какой-то глупый…       Но вдруг он замер, увидев, как тётя Ми закрыла лицо руками и зарыдала. Она выглядела так, будто сама потерялась в своих слезах, а Алоис, словно застывший статуей, не знал, как реагировать на эту бурю чувств.       Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошли двое. Юноша с волосами, белыми как снег, и девушка, которая быстро подошла к Ми, предлагая ей руку, чтобы подняться. Взгляд Алоиса тут же засиял, когда он увидел отца.       — Отец! — закричал он и потянул его за мантию. — Скажи тёте Ми, чтобы не плакала! Она делает мне больно! — он ударил себя по груди. — Вот тут болит…       В ответ на его слова юноша молча обнял Алоиса, прижимая к себе. Но тот, ощутив холодные объятия, вскрикнул от недовольства.       — Ты холодный! Уйди! — вскинул он руки, будто желая оттолкнуть не только отца, но и все горести, которые окутали его.       — Обещаю, — тихо произнёс парень в чёрной мантии, его красные глаза сверкают печалью, проникая прямо в душу Алоиса. — Обещаю, я тебя сберегу…       — Не надо меня беречь! Я не роза под колпаком! — закричал мальчик, отстраняясь и осторожно касаясь волос отца. — Ты тоже плачешь? — его зрачки сузились от страха, и он вновь отскочил, как будто изгарь от незримого пламени обжигала его. — Прекрати! Сейчас же прекрати! Ты делаешь мне больно! — он сжал рубашку на груди, и его крик расколол тишину, как гром среди ясного неба.       — Вы. Все. Делаете. Мне. Больно, — прорычал Алоис, распластанный между криками и слезами, кровь стекает по подбородку. — Хватит плакать! В груди и так огонь!       Две руки, словно из мраморной кожи, взялись за его лицо, стирая слёзы. В той огненной битве эмоций каждая секунда казалась вечностью, но в этот момент, сквозь воспоминания о детской радости и безмятежности, Алоис почувствовал, как его сердце начинает справляться с горечью.