Булочки с курагой

      Утро выдалось дождливым и приятно прохладным, поэтому стоять на балконе с зажжённой сигаретой в руках было отдельным видом удовольствия. Табачный дым, смешиваясь с запахом мокрого асфальта, поднимавшегося с тротуара, дарил непередаваемую эйфорию, разливавшуюся по лёгким вместе с губительным действием сигареты. Ливень начался ещё вчера ночью и лил, не переставая, несколько часов подряд, убаюкивая его перед сном. Однако заснуть так и не удалось.       — Шоколад мой, всё остальное можешь забрать, — громко сказал он, услышав позади себя шаги.       — А я подумал, что этот бисквит был куплен исключительно для меня, — ответили с усмешкой, нагло зашуршав обёрткой и смачно откусив сразу половину шоколадного лакомства, громко пережёвывая.       — Вкуснятина, с орехами, всё как я люблю, — после удовлетворённого возгласа и недолгой возни на балкон вышел ещё один жилец этой квартиры и уже серьёзно спросил:       — Опять не спится?       — Да не то чтобы, — Марк выпустил дым изо рта в противоположную от Сэма сторону.       — Просто не очень устал вчера, да и сегодня без понятия, чем заняться, — он стряхнул пепел, ударив по сигарете пальцем.       — Ты ел?       Вампир задумался. Он тщательно пытался вспомнить вчерашний день и свои походы на кухню и, кажется, забыл про все приёмы пищи, потому что весь рабочий день ему досаждали недовольные покупатели интернет-магазина, которые строчили в чат о том, что им пришёл товар в помятой упаковке. Сэм не понимал, почему людям так важна коробка, в которой они получали свои посылки, если сам товар был нормальным. Это невероятно злило.       — Не то чтобы совсем не ел, — решил соврать он. — У нас закончились все сладости, и я доедал чёрствое овсяное печенье.       — То, которое ты позавчера умял за то время, пока я был в душе? — Марк сделал последнюю затяжку и потушил сигарету в пепельнице, которая стояла рядом. — На плите томатный суп, а ещё есть котлеты. Ты хоть что-нибудь, кроме сладкого, есть можешь?       Сэм скрестил руки на груди. Так он делал всегда, когда пытался выглядеть обиженным, как сейчас, потому что Марк пытался заботиться о нём, что задевало гордость вампира, пусть даже настолько юного, коим он являлся.       — Ты ведёшь себя как мамочка в последнее время, — сказал он с возмущением, хотя отчасти был даже рад исходившей заботе от друга. — Обещаю съесть всё, что на плите, и сегодня вечером сделать вылазку — поохотиться на местных обитателей, — на последних словах его чуть перекосило, ведь любые разновидности волосатой, хвостатой, пищащей живности его ничуть не прельщали, а охота в лесу сейчас была весьма опасным занятием, потому что возникала большая вероятность встретить кого-то из сородичей или привлечь внимание охотников.       — Мы это уже обсуждали, — Марк тоже повернулся к нему лицом. — Если идёшь на охоту, я иду с тобой, и только за пределами города.       Сэм много времени проводил дома, и это всё-таки плохо на него влияло: он всё дольше спал, всё больше сидел за компьютером и чрезмерно много ел сладкого. По информации, которую узнал Марк от сестры, покопавшейся в архивах семьи, вампиру было вредно долгое время не пить кровь людей, однако настолько рисковать они не могли. Поэтому оставался единственный вариант.       — Сэм, если я предложу выпить моей крови, что скажешь?       В прошлом году Марку удалось достать примерно двадцать литров донорской крови и запихнуть в холодильник. Вампир экономил её, как мог, но всё-таки запасы подошли к концу, и он уже несколько месяцев питался человеческой едой.       — Твоя кровь, — Сэм сделал паузу, делая вид, что изучает название лакомства, после чего продолжил: — Пока нет такой необходимости, я справляюсь, а у тебя экзамены, или что ты там сдаёшь, и силы тебе нужнее. К тому же, я чувствую, что в этом году на границе активизировались вампиры, и они не брезгуют никакими средствами, чтобы напасть на заблудившихся или тех, кто решил прогуляться в этой местности. У меня нет желания рисковать жизнью, тем более что есть возможность пересидеть неспокойное время в городе, в этой самой квартире, — Сэм почувствовал некоторое успокоение, зная, что у него есть место, где он может переждать неспокойные времена. Взяв кусок шоколада и медленно рассасывая его во рту, он наслаждался сладким вкусом, отдыхая от тревожных мыслей.       — Экзамены только в январе, — Марк открыл холодильник и вытащил оттуда банку энергетика. Пшикнул выходящим из железной тесной банки газом и сделал несколько глотков. — Я видел, что бывает с вампирами, которые долго не пили кровь. Поверь, приятного мало, мне не хочется, чтобы с тобой случилось нечто подобное.       Сэм поморщился, глядя на Марка, который с наслаждением потягивал из жестяной банки пузырящуюся тёмно-красную жидкость.       — Фу, какая мерзость, как ты это пьёшь? — с отвращением проговорил Сэм. Он старался не думать о предложении Марка, его память всё ещё хранила ужасные воспоминания о том дне, когда он впервые попробовал его кровь. Вампир с трудом сдерживал себя, когда эта густая, тёплая жидкость разлилась по его венам.       В тот момент, казалось, разум покинул его, уступив место первобытному инстинкту. Сэм вспомнил, как он с нечеловеческой силой впился в шею охотника, как жажда затуманила его рассудок. Он остановился только тогда, когда услышал под собой слабый, хриплый вздох. Кровь Марка действовала на него странно. Она давала ему невероятную силу и чувство власти над живым существом. Но вместе с этим пришло ещё одно чувство, пока непонятное, мутное, как утренний туман. Сэм не мог понять его природу, и это пугало. Чувство было слишком сильным, слишком притягательным, чтобы его игнорировать. Ведь понадобилась вся сила воли, чтобы оттолкнуть от себя Марка, чтобы не осушить его полностью.       В тот день Сэм твёрдо решил, что больше никогда такого не повторит. И только спустя время он узнал, что чувство, которое испытывал, напоминало жажду владения. Кровь Марка не просто давала ему силу, она пробуждала древние инстинкты, заставляя желать подчинить себе охотника, стать его хозяином. Он не хотел стать тем, кем когда-то был — бесчеловечным хищником, готовым на всё ради утоления своей жажды. Он хотел оставаться человеком, хоть и бессмертным, но зато сохранить свою свободу. Однако каждый раз, когда он видел Марка, вспоминая о том, что он чувствовал, у него закрадывалась мысль:       «А что, если…».       Юноша, видно, подумал о том же самом. Рука рефлекторно потянулась к шраму на шее, чуть выше ключицы. Интересно, что бы сказал отец, узнай он, что его сын добровольно стал жертвой вампира, чтобы спасти тому жизнь?       В памяти вампира всплыла первая встреча с Марком, словно тусклый, но яркий кадр из давно забытого фильма.

***

      Всё было «по классике жанра», как любил говорить человек.       Не все вампиры были жестокими, не все охотники были хорошими людьми. Порой стороны путались, менялись местами, переворачивая жизнь с ног на голову и не давая понять, где что.       Марк на тот момент только недавно закончил первую стадию своего обучения и являлся выпускником одной из школ охотников. Предпочитая физические тренировки теории, он довольно быстро превзошёл многих своих наставников, да и в рядах своих ровесников был сильнейшим. Он пришёл сюда, чтобы убивать. Нет, не так. Его привели сюда, чтобы он убивал. Несмотря на обладание такими незаурядными способностями, ему была противна сама мысль сражения и пролития крови. «Вампиры — это зло. Они убивают людей ради того, чтобы продлить свою и без того длинную жизнь. Убивая их, мы помогаем миру». Но что-то в этом вампире, лежащем на земле, казалось другим. В его глазах, обычно полных ярости и жажды крови, Марк увидел нечто другое, нечто… человеческое. Он дышал, как все люди, так же истекал кровью, сочащейся меж пальцев ладони, которую тот прижал к животу, чтобы хоть как-то остановить кровопотерю. Марк не мог не почувствовать прилив сомнения. Его рука дрожала, когда он наставил пистолет на лежащего вампира. Несмотря ни на что, он не забывал, что этот вампир может в любой момент наброситься на него. Но в то же время Марк не мог заставить себя стрелять. Он увидел в глазах вампира не злость, не жажду крови, а боль.       Болезненные крики о потерянном прошлом, о пропавшей жизни, о затерянной человечности. Марк был в затруднительном положении. Он был охотником, его задача — уничтожить вампиров. Но он также был человеком, и он не мог не чувствовать сострадание к тому, кто был потерян.       — Ты слишком маленький и слабый, неудивительно, что в тебя стреляли в первую очередь, — он, не боясь, протянул руку и резким движением вытащил наконечник, который застрял в ране вампира. Серебро блестело от крови, будто гордо крича, что по его вине страдает живое существо.       — Маленький и слабый? Что ты себе возомнил, человек? — выплюнул он, стараясь звучать уверенно. Его голос дрожал, и угроза, которую он произнёс, казалась неубедительной даже ему самому. Тем не менее, он гордо поднял голову, пытаясь скрыть бушевавший внутри гнев, страх и даже неуверенность в собственных силах. Сэм задавался вопросом, что же это за человек, который осмелился угрожать ему. Однако сейчас, когда его тело было ослаблено, вампир, привыкший к ночной тьме и жестоким схваткам, вдруг почувствовал себя уязвимым.       Внезапно тёплые руки коснулись его плеча, и дрожь, охватившая его тело, исчезла, словно снятое кем-то заклятие. Восприятие обострилось: сознание заполнили ранее неразличимые детали окружающего мира — шорохи листьев, запахи, даже звук собственного сердца, бьющегося в груди. Сэм забыл, как нужно дышать, поглощённый этими ощущениями.       Его разум начал анализировать ситуацию. Физическое превосходство — не единственное, что определяет исход в этом противостоянии. Сэм сосредоточился, вспоминая, как он когда-то ловко использовал тьму в своих интересах, готовясь к следующему шагу. Несмотря на свою уязвимость, он всё ещё обладал силой, которая может изменить ход событий. Он не был просто беззащитным существом; он был вампиром, и в его крови текла древняя магия ночи.       Сэм собрался с мыслями, готовясь к тому, что этот бой станет не просто схваткой, а настоящим испытанием, которое определит его дальнейшую судьбу.       — Не можешь, — возразил Марк, давя ему на грудь и прижимая к земле. Нож, вместо того чтобы вонзиться в истекающую кровью грудь, разрезал край рубашки, чтобы она не прилипла к ране. — Если закричишь, они придут тебя добить, — предупредил юноша и достал из сумки, прикрепленной к поясу, бинт. Осторожно приподняв за талию раненного, он несколько раз пропустил под ним белую полоску стерильной ткани, которая тут же окрасилась в красный. — Сколько времени тебе нужно на исцеление?       Сэм с трудом осознавал, что происходит вокруг него. Его тело было измотано, а разум запутан, словно в паутине из страхов и сомнений. Он смотрел на охотника, который, несмотря на его состояние, проявлял заботу и готовность помочь.       — Ты ведь человек, почему ты помогаешь мне? — в голосе слышалась едва сдерживаемая дрожь. В этот момент в его душе разразилась настоящая буря эмоций.       С одной стороны, он чувствовал, как внутри него нарастает желание собраться с силами, найти в себе мужество, чтобы вывернуться. С другой стороны, в сознании возникали мрачные мысли о том, что, возможно, единственным выходом будет покончить с собой, если не удастся сбежать из этого кошмара. Вампир не мог не заметить, что этот парень, охотник, не позвал на помощь своих товарищей, не стал наносить ему вред, а сразу же бросился на помощь. Либо этот человек обладает истинным милосердием, либо он просто наивен и не понимает, с чем имеет дело.       Внутренний конфликт отдалял существо ночи от реальности, и он не мог найти слов, чтобы выразить свои мысли. Вокруг него всё погружалось во тьму, и он чувствовал, как его сознание медленно уходит в небытие. Вампир понимал, что его жизнь висела на волоске, и каждое мгновение могло стать последним. Но в то же время он не мог игнорировать тот факт, что охотник, возможно, был его единственным шансом на спасение. Сэм вспомнил, как много раз он сам оказывался в опасных ситуациях, где доверие было роскошью. Но этот парень, который сейчас был рядом, казался искренним. Возможно, он не был тем, кем казался. Может быть, его доброта была лишь маской, скрывающей истинные намерения. Тем не менее, Сэм чувствовал, что у него нет выбора. Он должен был решить, довериться этому человеку или продолжать бороться с собственными демонами.       С каждой секундой его сознание погружалось все глубже в тьму, и он понимал, что у него осталось совсем немного времени, чтобы сделать выбор. В этот критический момент, когда мир вокруг него начинал растворяться, он ощутил, как охотник крепко держит его за плечо, словно пытаясь вернуть к жизни. Сэм почувствовал тепло этого прикосновения, и в нем зародилась искорка надежды. Возможно, этот смертный не был дураком, а действительно пытался помочь. И возможно, именно в этом и заключалась суть человеческой природы — в способности протянуть руку помощи даже в самые тёмные времена.       Марк, заметив, что его пациент теряет сознание, несколько раз хорошенько похлопал его по щекам.       — Эй! Эй! Не смей отключаться, слышишь? Приём! Приди в себя!       Однако крики могли лишь привлечь лишнее внимание, поэтому Марк сделал единственное, что казалось ему на тот момент правильным. Надрезав своё запястье ножом, он, проклиная себя и вообще всех и вся в коалиции охотников, приложил истекающий кровью порез к губам вампира.       Тот оказался в состоянии, когда его инстинкты взяли верх над разумом. Запах крови, как сладкий яд, мгновенно заполнил его легкие, заставляя сердце биться быстрее. В этот момент клыки, словно отзываясь на зов древних истоков, увеличились в размерах, а силы резко вернулись. Он почувствовал, как его тело наполнилось энергией, и, не раздумывая, схватил руку охотника, которая истекала кровью.       Впившись в горячую плоть, Сэм ощутил, как тепло, подобное огню, растекается по его венам. Каждый глоток был как откровение, и с каждым новым вдохом он начал осознавать окружающий мир. Его потемневшие глаза открылись, и он уставился на своего противника, как хищник, готовый к атаке. Вены на руках охотника вздулись, как будто предвещая неизбежное. Сэм, охваченный животным инстинктом, оттолкнулся от земли, навалившись на человека, вжимая его в твердую поверхность. В этот момент звериное чутье подсказывало ему, что нужно завершить это мгновение, разорвать и осушить. Вампир схватил свободную руку охотника, прижимая её к земле с такой силой, что кинжал, который тот держал, выскользнул и упал в траву. На мгновение вампир оторвался от истекающей кровью раны, чтобы оценить ситуацию. Человек лежал неподвижно, его взгляд был полон страха и удивления, а растрёпанные волосы падали на лицо, придавая ему уязвимый вид. Он тяжело дышал, откинув голову назад, открывая доступ к бьющейся вене на своей шее.       Сэм, словно одержимый, принюхался к манящей коже, не давая себе ни секунды на размышления. Он приподнялся и в следующую секунду снова впился в эту нежную плоть. Сердце забилось, как бешеное, гулко отдаваясь в ушах, а тело трясло от ярости и жажды. Это чувство было чем-то запредельным, и кровь, которую он пил, оказалась невероятно сладкой. Охотник, к его удивлению, не сопротивлялся, как будто сам хотел стать частью этого безумия. Желание обладать этим человеком, его жизненной силой фактически лишило Сэма здравого смысла. Он был на грани, когда протяжный вздох охотника эхом разнёсся по расщелине, возвращая его к реальности. Сэм оттолкнул охотника от себя, его внутренний конфликт разгорелся с новой силой.       — Сдохнуть захотел? — зарычал он, отскакивая к другому краю убежища, словно пытаясь убежать от своих собственных демонов. — Юнец, я мог запросто убить тебя!       Словно в ответ на его слова, ветер прошелестел среди деревьев, а тишина, окутывающая их, стала почти осязаемой. Сэм понимал, что его жажда не просто физическая; это было нечто большее — жажда власти, контроля и, возможно, более глубоких чувств. Он не мог позволить себе этого. Каждый его инстинкт кричал, что жертва охотника была особенной, и он не мог упустить возможность исследовать эту связь, даже если она была опасной. Внутренние демоны, которые преследовали его, требовали внимания. Он знал, что в любой момент может стать тем чудовищем, которого все боялись.       Но в этот миг, глядя в глаза охотника, он почувствовал, что, возможно, есть и другой путь — путь, который ведёт не к разрушению, а к чему-то более значимому. Марк поднялся, морщась от жгучей боли в месте прокуса, и мутным взглядом посмотрел на Сэма. Пару мгновений назад, когда кровь исчезала из его организма, он почувствовал необычное удовлетворение, словно всё тело покалывало мелкими иголками. Это было довольно приятно. Он не знал, зачем это сделал, но в душе бушевало негодование. Возможно, дело было в далеко не приятном разговоре с отцом, который всё утро кричал на него после того, как Марк отказался убивать пленного, истощённого от бесконечных пыток и уже находящегося на последнем издыхании, или же он просто неправильный охотник…       — Беги отсюда, — он приложил руку к шее, стирая кровь и поднося к глазам красные разводы на руке. — Я тебя не видел.       Сэм стоял на краю пропасти, его сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться наружу. Он смотрел на человека, который, казалось, находился на грани потери сознания. Бледное лицо, дрожащие губы — всё это говорило о том, что он пережил нечто ужасное.       — Я уйду, и знай, что твоя помощь для меня ничего не значит, — произнёс Сэм, стараясь говорить спокойно, но внутри него бушевали эмоции. Он понимал, что их судьбы переплетены, но не мог позволить себе это признать.       Почти сразу же стал ощутим гул, раздавшийся над их головами, который заставил его насторожиться. Этот звук мог означать только одно — кто-то из клана приближался. Внутри медленно, но верно разжигалось ощущение тревоги. Сэм быстро схватил человека и прижал к стене расщелины, стараясь скрыть их от посторонних глаз. Зажал ему рот рукой, чувствуя, как его собственные губы касаются шеи жертвы, оставляя на них следы крови. Это было мучительно — он хотел укусить, но понимал, что не может этого сделать.       — Племянник… — раздался голос сверху, и он замер. Это был его дядя, опасный и могущественный вампир, который всегда находился поблизости, когда дело доходило до охоты. Когда послышался незнакомый голос, Марк прикрыл глаза, позволяя телу стать безвольной куклой, однако по телу пробежали мурашки, когда губы вампира коснулись шеи, будто бы оставляя невесомый поцелуй в этой кровавой истории.       — Я убил одного, — быстро обернулся Сэм, демонстрируя своё лицо, залитое кровью, и надеясь, что вампир не заметит его волнения. В этот момент он молился, чтобы дядя поверил ему.       — Заканчивай тут, нам надо уходить, — скомандовал вампир, его голос был строгим и решительным. Сэм кивнул, чувствуя, как внутри него нарастает напряжение. — Да, дядя. Я сейчас догоню вас.       Он понимал, что время на исходе, и нужно было действовать быстро. Внутри Сэма происходила борьба. Он не хотел уходить, оставляя здесь того, кто заставил испытать столь непривычные чувства. Но ему, Сэму, было опасно оставаться здесь.       — Не так сильно, — пробормотал Марк, понимая, насколько всё-таки тот силён, раз давил на грудь настолько крепко, просто удерживая его.       — Что? — спросил шёпотом Сэм, обернувшись к человеку и встретившись с внимательным взглядом напротив.       — Ты мне сейчас грудину проломишь, — сдавленно произнёс юноша. — Я понимаю, ты теперь у нас могущественный вампир, полный сил… — он кашлянул несколько раз, — но мне больно.       Как вообще в этом хрупком создании помещалось столько мощи?! И как пара глотков крови могла вернуть так много сил? Марк скосил глаза на рану Сэма, которая затягивалась на глазах. Неужели кровь… настолько живительна для них?       Вампир глубоко вздохнул, стараясь успокоить себя, и наконец отпустил человека.       — Беги, — прошептал он, и хотя его сердце разрывалось от боли, он понимал, что это единственный правильный выбор. Сэм быстро повернулся и, не оглядываясь, побежал в сторону своего дяди.

***

      Увлечённый своими воспоминаниями, Сэм не сразу заметил, что Марк вышел из кухни, что-то напевая себе под нос, и теперь немного растерянно хлопал глазами. Хотя воспоминания были довольно неприятными, на его лице невольно появилась улыбка. Это было связано с тем, что Марк всегда умел находить забавные моменты даже в самых сложных ситуациях. Он не раз подшучивал над Сэмом, напоминая о пафосных речах вампира, которые казались ему смешными и нелепыми. Вампир усмехнулся, вспомнив, как однажды Марк с серьёзным лицом пытался имитировать вампирский акцент, произнося фразы о вечной жизни и тёмной магии. Это было так комично, что Сэм не мог сдержать смех. В памяти всплыло воспоминание о том, как они прятались за могилами, стараясь не привлекать внимание, когда вдруг услышали шорох. Это был всего лишь ветер, но в тот момент их воображение разыгралось так, что они оба тотчас заняли боевые стойки. Смешанные чувства страха и веселья сделали тот момент незабываемым. Доев шоколад, он смял в руках фольгу и взглянул на затянутое тучами небо.