Самое главное

- Добрый вечер. Мы рады видеть Вас на нашей помолвке. Надеюсь, вы разделите с нами наше счастье и проведете этот вечер в прекрасной атмосфере. Хрустальные люстры ресторана вторили блеску бриллианта на пальце Кати, словно шепча: «Здравствуй, новая жизнь… или золотая клетка?» Вокруг плескалось море шампанского, поздравлений и надменных взглядов из-под дорогих костюмов. Гости, словно хищные рыбы в тесном аквариуме, сверкали обманчивыми цветами. Катя украдкой смотрела на Мишу. Находила и тонула в его улыбке. Идеальной, выточенной улыбке, за которой клокотал вулкан подавленной ярости. Сама же Катя, с каждым поздравлением сияла всё ярче, отчаянно пытаясь убедить себя, что всё идет по плану и радовалась своей маленькой победе. И, казалось, совершенно не видела, как челюсти Миши сжимаются от каждого комплимента в её адрес. – Мишенька, дорогой, всё хорошо? – промурлыкала Катя, легко коснувшись его руки. – Прекрасно, солнышко! Просто… жарко, – ответил он, сжимая её руку чуть сильнее, чем следовало. В его голосе звучала натянутая сладость. – Наверное, пора заказать лед для шампанского… и для меня заодно! Миша произнес это нарочито громко, прожигая взглядом, полным скрытой угрозы. Катя нервно сглотнула, незаметно приподнимая подол платья, словно ища спасения. На мгновение её охватило чувство вины перед ним, но пути назад уже не было. Вскоре гости вновь расслабились, вернувшись к своим светским беседам. Катя уже почти поверила, что ей дадут передышку, но тут чья-то рука схватила её. Не успев опомниться, она почувствовала, как Миша тянет её в центр зала, шепча сквозь зубы: – Тихомирова, когда этот спектакль закончится, тебя ожидает серьезный разговор. – В его глазах плясали злобные черти. Музыка взмыла ввысь, и Миша, прижав Катю к себе, закружил её в танце. Она послушно следовала за его движениями, ощущая, как гнев в его теле пульсирует сквозь дорогую ткань костюма. – Разговор, говоришь? Посмотрим, кто кого! – выдохнула Катя в ответ, вскинув голову и одарив его самой ослепительной, самой лживой улыбкой, на какую только была способна. Пусть этот вулкан в его глазах полыхает ещё яростнее! Вальс превратился в отчаянную импровизацию. Катя обвивала его шею руками, то и дело шепча колкости на ухо, от которых у него начинал непроизвольно дергаться глаз. Со стороны они казались воркующей влюблённой парой, купающейся в счастье. Гости, затаив дыхание, следили за этим безумным, опасным танцем. Когда музыка стихла, Миша отпустил Катю, одарил дежурным поцелуем и отошел поприветствовать знакомых. Девушка же, измученная этим вихрем эмоций, выскользнула из-под помпезной арки в прохладную тень беседки. «Ну, наконец-то!» – прошептала она, без сил опускаясь на скамейку. Сердце бешено колотилось, требуя передышки от этого цирка под названием «счастливая помолвка». И тут, словно призрак из прошлого, перед ней возникла девушка. – Ох, простите, не хотела вас напугать, – пропела незнакомка приторно-сладким голосом. – И… поздравляю! Вы выглядите просто восхитительно в этом платье! Катя приподняла бровь. Что-то в этой показной вежливости заставило ее насторожиться, словно предчувствие беды. – Благодарю, – процедила она сквозь зубы, стараясь скрыть раздражение. – А вы, позвольте узнать…? – Ой, да! Я Милана, просто… старая знакомая Михаила, – Милана потупила взгляд, но Катя заметила в ее глазах нечто, что можно было описать только одним словом: злорадство. – Старая знакомая? – повторила Катя, чувствуя, как в груди нарастает ледяная тоска. – Знаете, Милана, Михаил у меня человек занятой. У него много «старых знакомых». Интересно, как много из них решают вот так бесцеремонно врываться в чужую помолвку? Милана нервно поправила локон, упавший на плечо. – Ну, я просто хотела поздравить… от всей души. И, может быть, чуть-чуть поностальгировать. Понимаете, у нас с Михаилом было… кое-что особенное. - Катя фыркнула. – Особенное? Допустим. Но сейчас у него особенное – это я. Так что, дорогая Милана, ваша ностальгия рискует остаться без слушателей. Если, конечно, вы не планируете организовать сеанс воспоминаний прямо здесь, на глазах у всей почтенной публики. - Только знаете, что странно, Миша мне о Вас совершенно не рассказывал. Обычно он всегда рассказывал мне о своих подружках… Мы довольно близки, не смотря на расставание. Воздух между ними загустел от напряжения, словно перед грозой. Милана наслаждалась замешательством на лице Кати, мысленно празднуя свою маленькую победу. – Ну, не знаю, видимо, не настолько близки… Или просто хотел забыть Ваше знакомство, как страшный сон. – Катин тон мгновенно изменился, стал ледяным, отчего она сама себя не узнавала. – Я не хотела тебе грубить, напротив, я бы хотела с тобой подружиться, – почувствовав вспышку агрессии, Милана решила сменить тактику. – Я не нуждаюсь в друзьях, тем более, если это бывшие моего мужа, – отрезала Катя, собираясь вернуться в зал, но вдруг поняла, что стоит босиком. В отчаянии она присела обратно на скамейку. Все это время Милана молчала, вынашивая свой ответ где-то в глубине души. – Пока ещё жениха, солнышко. А вот станет ли он мужем – большой вопрос, – с усмешкой произнесла она. – Это еще не свадьба. И не секс, консумирующий ваши отношения. Знаешь, я не удивлюсь, если он поиграет с тобой пару месяцев и помашет ручкой. Посмотрим тогда на твой пафос. Катя медленно подняла на нее тяжелый взгляд, отбросив все сомнения и внутренние запреты. Девушку так взбесили ее слова, что она была готова выкрикнуть ей в лицо, что они уже женаты несколько дней! Просто эта курица об этом еще не знает, как и весь зал напыщенных индюков. Глубоко вздохнув, Катя галантно встала, поправила свое шикарное платье и одарила Милану холодной улыбкой. – Я очень благодарна за твою заботу о моем женихе, однако не стоит лезть в нашу жизнь. Мы счастливы вместе, поэтому не надо нам мешать, – Катя сама не понимала, откуда взялась эта мгновенная, всепоглощающая ревность, но она была реальна. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного, даже к… Дане. Возвращаясь в зал, Катя старалась не думать о том, что ей потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы вспомнить имя бывшего жениха. Уже на пороге её за талию перехватил Миша, увлекая в глубь ресторана. – И кто же посмел испортить настроение моей любимой жены?! – Катя многозначительно посмотрела в сторону сада, встретившись взглядом с Миланой. Та побледнела, увидев бывшего возлюбленного, затем приняла надменный вид, окинула пару презрительным взглядом и исчезла из поля зрения. Миша перевел взгляд на Катю, сильнее сжимая бокал, словно вымещая злость на хрупком стекле. – Смотри, чтобы не треснуло… Знаешь, я одного в нашем договоре не помню – моей обязанности общаться с твоими бывшими… – Катя прекрасно понимала, что вечером её ждет тяжелый разговор, поэтому решила идти ва-банк. – Ого… это невинный разговор с Мили тебя так впечатлил… – на лице Миши появилась его фирменная, циничная улыбка. – Или ты ревнуешь? Катя почувствовала, как кровь прилила к щекам. Ей хотелось сейчас же выплеснуть на Мишу весь этот коктейль из ревности, обиды и внезапно нахлынувшей неуверенности. Но вместо этого она лишь слегка приподняла подбородок, стараясь казаться надменной и неприступной. – Не льсти себе, Мишенька. Просто я не люблю, когда меня считают идиоткой. А твоя Милана, похоже, именно так и считает. И знаешь, что самое забавное? Наверное, она не так уж и не права, – прошептала она, чувствуя, как голос предательски дрожит. Внутри поднималась буря, грозясь смести все остатки самообладания. Миша расхохотался, запрокинув голову, его откровенно забавляла эта ситуация. Звук его смеха эхом прокатился по залу, заставляя некоторых гостей обернуться. Катя готова была провалиться сквозь землю. Идиоткой она себя чувствовала не из-за Миланы, а из-за этого хохочущего над ней мужчины. Вот тебе и «счастливая помолвка»! Больше похоже на трагикомедию в трех актах, где она, разумеется, играет главную роль жертвы обстоятельств. «Да чтоб тебя, Мишенька!» – пронеслось в голове, но вслух она лишь процедила: – Очень смешно. А теперь, если ты закончил развлекаться, не соблаговолишь ли объяснить, что, собственно, происходит? Миша внезапно замолчал и, притянув ее к себе за талию, прошептал на ухо: – А происходит то, что мне досталась самая прекрасная и самая… ревнивая жена на свете. А Милана? Да Милана – это просто давняя история, дело прошлое. И если она думает, что может встать между нами, то ей явно стоит проверить зрение. – Затем он отстранился, подмигнул ей и добавил: – Но, признаюсь, сцена ревности тебе очень идет. Особенно когда ты вот так сверкаешь глазами, словно готова меня придушить. Это… возбуждает. - Катя закатила глаза. Ну вот, опять этот его фирменный цинизм. – Возбуждает? Серьезно? А меня, знаешь ли, возбуждает перспектива оказаться сейчас на необитаемом острове без тебя, без помолвок, без твоих «ошибок молодости» и без твоего саркастического юмора! Спустя несколько минут Катя и Миша стояли, стараясь не пересекаться даже взглядом. Искры от их недавнего разговора, казалось, до сих пор витали в воздухе, обжигая и напоминая о хрупкости их союза. Но вот, словно дирижер, взмахнувший палочкой, в центре внимания оказался Роман – человек-загадка, чья улыбка балансировала между доброжелательностью и легкой насмешкой. Катя сначала даже не поверила своим глазам, несколько раз зажмурившись и переведя взгляд на мужа. Насколько Катя поняла, он был не меньше шокирован. Роман поднял бокал, и тишина в зале стала абсолютной. Все разговоры затихли, словно по волшебству. – Дорогие Михаил и Екатерина! – начал Роман, его голос звучал бархатисто и вкрадчиво, отчего по коже побежали мурашки. – Глядя на вас, я вспоминаю старую поговорку: «Браки совершаются на небесах, а разводы – на земле». Но я уверен, что ваш союз – это что-то большее, чем просто земная прихоть! Это… эмм… инвестиция в жизнь! – Роман подмигнул, и по залу прокатился нервный смешок. – И чтобы эта инвестиция приносила только дивиденды, я хочу подарить вам… путевку! Катя вздрогнула. Ее глаза расширились от ужаса. Она знала, что имел в виду Роман. Он вполне мог знать всё, или, по крайней мере, о многом догадываться. Он мог понять, что их брак – это тщательно срежиссированный фарс, заключенный ради выгоды, и сейчас он собирался разоблачить её прямо здесь, перед всеми! — Да-да, именно путёвку! — вещал Роман, словно не чувствуя, как сгущается воздух. — В… незабываемое место, где вы сможете по-настоящему обнажить свои души! Место, где маски падут, а истинные намерения восстанут из тени! — Он обвел всех многозначительным взглядом. — …в Венецию. Город романтики, город, где, я уверен, вы найдете в сердцах друг друга то, что давно потеряли. Зал разразился аплодисментами, но только Катя и Миша ощутили ледяное дыхание скрытого смысла. Катя застыла, белее полотна, чувствуя, как карточный домик тщательно выстроенной лжи вот-вот рухнет, погребая под обломками все ее надежды. Судорожно сжав руку Миши, она отчаянно пыталась унять дрожь. «Только бы сейчас из-за угла не появился Даня… Только не он…» Едва Роман договорил, Миша, словно тигр, сорвался с места и увлек его в беседку. Катя, словно тень, последовала за ними. — Роман Викторович, что это, черт возьми, было? — Голос Миши дрожал от ярости, глаза налились кровью. — Кто дал вам право на этот фарс? Надеюсь, вы осознаете, что наше сотрудничество закончено. Роман пыхтел, словно загнанный зверь, готовый разорвать любого, кто приблизится. Казалось, из его глаз вот-вот брызнут искры ненависти. — Да ты хоть понимаешь, что ты творишь?! — взревел он, тыча пальцем в Мишу, как в провинившегося мальчишку. Миша лишь презрительно пожал плечами, словно наслаждаясь агонией бывшего партнера. В его взгляде читалась ледяная отстраненность. — Понимаю, Рома, — спокойно ответил он, словно успокаивая истеричного ребенка, — я защищаю честь женщины, которую люблю. А тебе, видимо, неведомо, что такое честь, раз ты позволяешь себе такие грязные игры. Катя стояла, отстраненно разглядывая узор на стене беседки, словно перед ней разворачивалась не драма ее жизни, а скучный исторический фарс. В ее глазах плескалась такая вселенская усталость, такая безысходность, что казалось, она – лишь оболочка, призрак, случайно попавший на поле битвы двух бизнесменов. — Кать, ну скажи хоть что-нибудь! — взмолился Роман, чувствуя, как рушится мир вокруг. — Что сказать? — лениво отозвалась она, бросив на него пустой взгляд. — Сказать, что у вас отвратительное чувство юмора? Или что Миша прав? Выбирайте сами, мне все равно… В этот миг Романа словно окатило ледяной водой. Он проиграл. Ссутулившись, словно под грузом непосильной ноши, он покинул беседку, оставив Мишу и Катю в звенящей тишине, которая кричала громче любых слов. Миша повернулся к Кате, в его глазах плескалось ожидание – благодарности, признательности, хотя бы слабой улыбки. Но Катя, все так же отстраненно, посмотрела на него и тихо промолвила: — Какой ужасный день…