Самое главное

Сергей Валерьевич ворвался в квартиру, словно ураган, сметая на своем пути всё, что попадалось под руки. Лицо его пылало гневом, в глазах метали молнии. Он искал Мишу, жаждал выплеснуть на него всю свою ярость, все то отчаяние, что клокотало в его груди. - Миша! Миша! – ревел он, его голос дрожал от ярости. - Где ты, черт тебя дери?! Он нашел его в кабинете, сидящим за столом и смотрящим в бумаги. Миша поднял на него невидящий взгляд. - Ты… ты что творишь? – прошептал Сергей Валерьевич, его голос сорвался. – Почему о срыве твоей свадьбы я узнаю из СМИ, а не от своей семьи? Как ты мог?! Как ты мог позволить этому случиться?! – перешел на крик Сергей Валерьевич, подступая к сыну. – Вот говорил я, просил тебя не связываться с этой девкой! Просил ведь! Ничего бы хорошего из этого не вышло! Я, даже, по твоей просьбе в семью ее принял, был готов вытерпеть ее эти пять лет, чтобы ты контракт получил! А теперь что? Я надеюсь, что ты прекратишь сидеть, как размазня, а поедешь за ней и за волосы притащишь ее сюда. Или это сделаю я! Свои долги надо выполнять! Брата вылечила – пусть будет добра выполнить свою часть уговора! А знаешь, что еще хуже?! Об этом узнали журналисты! Ты только прочитай, что эти акулы пера с репутацией нашей семьи сделали! Он швырнул на стол перед Мишей смятую газету. На первой полосе красовалась разгромная статья, обливающая грязью их семью, их репутацию. Слова врезались в глаза, оставляя незаживающие раны. Миша не двигался, лишь смотрел в одну точку, словно окаменев. Казалось, он даже не дышит. Сергей Валерьевич схватил его за плечи, встряхнул. - Ты понимаешь, что ты натворил?! Ты разрушил все! Все, чего я добивался годами! Ты опозорил меня! - Но Миша молчал. Потом внезапно поднял глаза на отца, встал и начал говорить. - Значит, так! Она тебе не девка! Что у нас произошло – тебя не касается. Что пишут журналюги – мне плевать. И в угоду тебе я возвращать Катю не буду! И тем более не позволю никому тащить её сюда за волосы! Я сам прекратил с ней договор, сам ее отпустил. Она свои обязательства выполнила. Если ты посмеешь что-то ей сделать – пожалеешь. И это не пустые слова, можешь быть уверен! В кабинете повисла тишина, зловещая, как перед бурей. Сергей Валерьевич отшатнулся, словно получив пощечину. В глазах его плескалось недоверие, смешанное с глухой болью. Он впервые видел в сыне такую решимость, такую ярость, направленную против него самого. Это был уже не тот покорный мальчик, плясавший под его дудку, а мужчина, готовый защищать то, что ему дорого. И это "дорого" оказалось не бизнесом, не репутацией, а какой-то девчонкой, которая в одночасье перевернула его мир. - Не девка… Катя… – эхом отдавалось в голове Сергея Валерьевича. Он видел, как Миша, словно раненый зверь, собирает всю свою волю в кулак, чтобы противостоять ему, отцу. Он вдруг осознал, что все эти годы растил сына, не видя его настоящего. Он лепил из него свою идеальную копию, безжалостного дельца, готового на все ради успеха. Но Миша оказался другим, живым, чувствующим. И теперь эта живость восстала против него. Сергей Валерьевич опустился в кресло, словно подкошенный. Вся его ярость куда-то испарилась, оставив лишь пустоту и горькое сожаление. Он смотрел на Мишу, как на незнакомца, пытаясь разглядеть в нем что-то родное, что-то, что они потеряли где-то и когда-то. Он хотел сказать что-то, объяснить, оправдаться, но слова застревали в горле, словно ком. Миша стоял неподвижно, его взгляд был полон решимости и боли. Он видел смятение в глазах отца, но не чувствовал жалости. Слишком долго он жил чужой жизнью, слишком много раз предавал себя ради его амбиций. И теперь он был готов порвать эти оковы, даже если это означало войну. Он думал, что давно уже их порвал их, но в этот момент отчетливо понял, что сделал это только сейчас. Он отвернулся и вышел из кабинета, оставив Сергея Валерьевича в одиночестве, наедине со своими разрушенными иллюзиями. Впервые за долгие годы Сергей Валерьевич чувствовал себя проигравшим. Не в бизнесе, нет. А в самом главном. В своей семье. *** Катя вздохнула, проводя влажной тряпкой по уже, казалось, идеально чистой кухонной столешнице. "Всё должно быть безупречно", - пронеслось у неё в голове, словно заклинание. Поздно заснув, рано утром она подскочила с кровати и, кое-как разбудив мало что соображающую Маринку, потащила ее наводить порядок в квартире. Хотелось как можно скорее избавиться от этой квартиры, продать ее в добрые руки и забыть всё, что с ней связано. Марина, наблюдая за подругой, подошла и обняла её за плечи. - Катюш, ну хватит себя изводить. Всё будет хорошо. Покупатели - это просто люди, ищущие свой дом. А у тебя квартира отличная, район хороший. Её оторвут с руками. - Голос Марины был наполнен теплом и искренней заботой. Она знала, как тяжело далось Кате это решение, как больно было отпускать прошлое. Катя откинулась на спинку стула, позволяя Марининой поддержке окутать её словно теплый плед. В глазах стояли слезы, но она упорно не давала им волю. "Отличная квартира, хороший район…" – слова Марины звучали как эхо в пустых комнатах, где еще совсем недавно звенел смех, строились планы, рождались надежды. Теперь здесь лишь призрак прошлого, который она отчаянно пыталась выгнать, как назойливую муху. - Ты не понимаешь, Марин, – прошептала Катя, глядя сквозь окно на серый пейзаж. – Я не просто продаю стены и квадратные метры. Я продаю… свое прошлое. Каждый уголок здесь пропитан моими воспоминаниями, моей жизнью, в секунду оказавшейся пустой, ненужной… - Извини мне мою прямоту, но, мне кажется, ты просто хочешь избавиться от последних воспоминаний о Дане и уехать к своему Михаилу. - Марина крепче сжала плечи Кати, чувствуя, как дрожит её тело. – И ты думаешь, что, убежав, ты сможешь забыть? – тихо спросила Марина, всматриваясь в глаза подруги, полные боли и отчаяния. – Прошлое не исчезает, Кать. Оно всегда будет с тобой, как бы далеко ты ни уехала. Важно не бежать от него, а научиться жить с ним, принять его как часть себя. Катя закрыла лицо руками, и слёзы, наконец, хлынули потоком, обжигая щеки. Она больше не могла сдерживаться. Всхлипы разрывали тишину кухни, наполняя её горечью и безысходностью. Марина обняла её крепче, позволяя выплакаться, зная, что иногда слова бессильны перед лицом такой боли. – Да, я хочу убежать, – сквозь рыдания проговорила Катя. – Убежать от своей прошлой жизни. Я не могу больше здесь находиться, Марин. Может быть, это наивно, может быть, это глупо, но я просто не вижу другого выхода. Я хочу начать новую жизнь, а эта квартира тянет меня на дно, как камень на шее. - Я понимаю, Катюш. Но ты должна идти дальше. Ты не можешь жить прошлым, оно тебя съест изнутри. Отпустить – это не значит предать. Это значит дать себе шанс на новую жизнь, на новое счастье. Катя закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в голосе. Внутри бушевала буря – страх, боль, отчаяние. Но где-то в самой глубине души тлела крохотная искорка надежды. Надежды на то, что однажды она сможет дышать полной грудью, не оглядываясь назад. Надежды на то, что сможет полюбить снова. Надежды на то, что будущее окажется светлее прошлого. Звонок в дверь прозвучал резко, вырывая Катю из водоворота грустных мыслей. И тут, словно гром среди ясного неба, в дверях появился Даня. - Ну что, Катюша? Всё-таки всерьез пытаешься сплавить наше гнёздышко? Конечно, чем же заняться, когда твой благоверный так поспешно тебя покинул? Точнее, наигрался и выставил за дверь! По поводу квартиры подумай. Глупо в твоем положении лишать себя недвижимости. Катя резко поднялась с дивана, её глаза метали молнии. - Даня, я тебя прошу, уходи! Не сейчас. Не до тебя! - В её голосе слышалась отчаянная мольба, боль, которую она так тщательно пыталась скрыть. Даня усмехнулся, проходя в квартиру, словно хозяин. От его самоуверенного вида у Кати закипала кровь. Она ненавидела эту его манеру – появляться внезапно, как черт из табакерки, и разрушать все ее хрупкие попытки собраться с силами. Марина, ощущая напряжение, шагнула вперед, заслоняя подругу. - Даня, я думаю, тебе лучше уйти. Сейчас не самое подходящее время для визитов. Кате и так нелегко. - Ой, да ладно, Марин. Что ты как цербер? Я же просто зашел посмотреть, как тут моя бывшая "любовь" поживает. А то, смотрю, совсем с катушек слетела, раз решила распрощаться с нашим прошлым. Катя не выдержала. Его слова жгли ей сердце. Она чувствовала, как дрожит каждая клеточка ее тела. - Замолчи! – крикнула она, сорвавшись на крик. – Не смей так говорить! Ты не имеешь права! Это моя квартира, и я вольна делать с ней все, что захочу. А ты… ты просто уйди и оставь меня в покое! Даня приблизился к ней, его взгляд был полон презрения и какой-то злорадной усмешки. Он наклонился к самому ее лицу и прошептал: - Во-первых, наша! А во-вторых, неужели думаешь, что, продав эту квартиру, ты сможешь забыть обо мне? О нас? Ты наивна, Катюша. Я всегда буду с тобой. В твоей памяти, в твоих снах, в твоем сердце… навсегда. Я не Михаил Сергеевич, который поиграет несколько месяцев, а потом отправляет девушку в вольное плавание… - А не лучше ли тебе позаботиться о том, чтобы быть в сердце твоей невесты? В моем то для тебя места нет! Марина, видя, как подруга побледнела, решительно встала между ними. - Хватит, Даня! Ты переходишь все границы. Уходи, пока я не вызвала полицию! – в ее голосе звучала твердость и гнев, но Катя чувствовала, как дрожат ее руки. Она знала, что Марина боится за нее, что ей тоже больно видеть ее страдания. Даня презрительно фыркнул, окидывая взглядом обеих женщин. - Ну-ну, не кипятитесь, дамы. Я просто хотел напомнить Катюше, что от себя не убежишь! Впрочем, делайте, что хотите. Я ухожу, но помните, я всегда рядом. - С этими словами он развернулся и отправился прочь, оставив за собой шлейф горечи и разочарования. - Потёмкин, ещё одна такая выходка, и твоя невеста узнает о тебе много интересного…. Например, что ты обожаешь приходить в гости к своей бывшей и рассказывать ей, что ты всегда рядом! – Катя достала коронный аргумент. – Вряд ли твоей Кире это понравится! Так что я на твоём месте подумала бы, оставаться ли в моей жизни! – Катя внутри себя почувствовала океан силы и острое желание дать отпор. Дверь захлопнулась, и Катя, словно подкошенная, осела на диван. Тело била мелкая дрожь, а в груди клокотал вулкан обиды и ярости. Марина, опустившись рядом, крепко обняла ее, позволяя выплакаться, выплеснуть всю боль, всю горечь разочарования. - Ну все, Катюш, все прошло. Он ушел, – шептала Марина, гладя ее по волосам. - Не позволяй ему так с тобой разговаривать. Ты сильная, ты справишься. Забудь его, выкинь из головы. Главное, что ты убрала его из своей жизни. Дальше будет легче. - Катя слабо улыбнулась.