Его инквизитор

      — Ты чего не спишь? — Алекс открыл глаза и в удивлении посмотрел на сестру, листавшую в телефоне какую-то книгу. Они уже несколько часов летели над Атлантикой в сторону родного Нью-Йорка, и на часах давно была ночь. Но ему и самому не спалось.       — Думаю.       — Мне начинать бояться?       — Тебе, пожалуй, не стоит. Пусть теперь папа боится.       — В смысле?       — Анджело опять сделал мне предложение, — Стефания тяжко вздохнула и свернула окно в телефоне.       — И ты отказалась?       — Да фиг вам всем. Папочка так орал, что я ещё маленькая и не смею ночевать где попало. Так что я согласилась, почти не раздумывая.       — Жалеешь?       — Тебе пошутить или серьёзно?       — Ну, о направлении твоей шутки я могу догадаться. Так что давай серьёзно.       — Не жалею. Я действительно его люблю.       — Тогда в чём проблема?       — Банально страшно. Я же никогда в замуже не была. Вдруг мне не понравится?       — А, ну эта проблема решается одним телефонным звонком. Стоит пожаловаться папе, и спасать его любимую девочку примчатся все спецслужбы мира. Так что сходи, посмотри, как оно там. Потом мне расскажешь.       — А ты что, тоже в замуж собрался?       — Да кому я нужен?       — А как же этот твой Сфорца? Кстати, как всё прошло?       — Да нормально прошло. Ладно, давай спать, — Алекс подтянул плед к подбородку и прикрыл глаза.       — Ты уверен, что медальон за этой стеной? — Голос Максимилиана гулким эхом разносился под сводом места упокоения нескольких поколений Сфорца. Увидев ответный кивок, граф нахмурился. — Откуда такая информация?       — Земля слухами полнится. Главное — уметь слышать. Но если ты сомневаешься, то давай я тебе скажу, что вот в этом саркофаге покоится тот самый Массимо.       Максимилиан посмотрел на детектива в удивлении. Кивнул и велел рабочим аккуратно разбирать стену.       — И что нам с этим делать? — Смахнув со старинного саркофага вековую пыль, Максимилиан провёл ладонью по ничуть не поржавевшим от времени цепям. — Зачем его вообще цепями обмотали?       — Если его казнили как колдуна, то, вероятно, для того, чтобы не вырвался после смерти, — грустно улыбнулся Алекс.       — А как он сюда попал? Массимо сам его спрятал? Здесь?       — Нет. Гроб сюда перенесла Бьянка. Наверное, хотела выполнить последнюю волю умершего мужа. Ладно, ты теперь тут разбирайся, а мне пора. Самолёт, сам понимаешь.       — Подожди, — рука Максимилиана легла на запястье Алекса. Судя по виду, он хотел сказать что-то важное. Потом резко отдёрнул руку, сглотнул и продолжил: — Ты уверен, что медальон там?       — Уверен. Если вдруг нет, то звони. Приеду и ещё раз проверю, — Алекс широко улыбнулся и развернулся к выходу.       — Подожди! Вот, возьми, — Максимилиан вложил в его ладонь простой тёмно-синий картонный прямоугольник, серебряным теснением на котором был написан лишь номер телефона, и ничего больше. — Это мой личный номер, по которому звонят лишь несколько человек.       — Спасибо, это честь для меня. Arrivederci, — Алекс пожал протянутую руку и вышел, не услышав произнесённое вслед почти беззвучно:       — Torna presto.       Алексу было горько. Так горько, как ещё никогда в жизни. Этот итальянец сумел что-то сдвинуть в его душе. И лёд, всегда сковывающий сердце, начал стремительно таять. Позволяя ощутить те оттенки чувств, о которых раньше Алессандро Висконти даже не подозревал.       То ли обида, то ли нежность, а может быть, привязанность — всё это странным водоворотом закручивалось где-то в груди и подступало к горлу тошнотворным спазмом всё то время, пока Алекс мог видеть в окно такси, везущего его в аэропорт, очертания палаццо Сфорца.       В Нью-Йорке их встречал дождь, отец и лекция о том, как должны себя вести хорошие дети. И хотя старший Висконти был эмоционален и темпераментен, но после солнечной Италии, как бы банально это ни звучало, Алексу всё вокруг показалось на удивление серым и тусклым.       — Алессандро, я к тебе обращаюсь! — отец потряс его за плечо, видимо, не первый раз задавая какой-то вопрос.       — Да, папа.       — Что «да, папа»? Я спрашиваю: ты видел этого миланского жиголо, который увивается вокруг нашей девочки?       — Пап, я познакомился с Анджело и даже с некоторыми из его родственников.       — И?       — И это вполне приличная итальянская семья со старыми традициями. У них графские корни и достаточно средств, чтобы не охотиться за твоей девочкой с низменными намерениями.       — Ты уверен?       — Если не доверяешь мне, можешь попросить дядю Джакамо найти для тебя информацию.       — У меня родилась гениальная идея: нужно расспросить Джакомо об этом Анджело! — пафосно провозгласил Фредерико Висконти, заставив Алекса и Стефанию, переглянувшись, спрятать улыбки. — А вы чего застыли? Марш в машину. Там мать уже с утра стол накрывает. Ей не терпится узнать побольше о будущем зяте.       — Папа, с чего ты взял? — Стефания наигранно всплеснула руками, выражая удивление.       — Если, как вы говорите, он из приличной семьи, то обязан взять ответственность за твою порушенную репутацию. И я за этим прослежу.       — Убей меня, а прах развей по ветру. Иначе он меня и в могиле будет изводить своими нравоучениями, — зашептала Стефания брату, когда машина плавно покатилась в сторону мегаполиса.       — Крепись, сестра. Такова печальная доля всех любимых детей в этом мире. Родина тебя не забудет, — так же тихо ответил со смешком Алекс.       — Убью!       — Может быть. Когда-нибудь. Если не забудешь.       Йован позвонил через две недели после их возвращения из Италии. Первый раз в жизни Алекс слышал серьёзный голос друга, небезосновательно считая, что этот жизнерадостный выходец с Балкан просто не умеет быть серьёзным.       Напряжённый голос, звучавший в динамике, всколыхнул в груди нехорошее предчувствие, от которого Алекс постарался отмахнуться.       Друг просил о личной встрече в доме своих родителей, и Алессандро Висконти решил, что, возможно, новое дело поможет отвлечься от чёрной меланхолии, поселившейся в душе.       — Добри ден, — высокая темноволосая женщина, открывшая ему дверь, имела небольшой славянский акцент и очень походила на своего сына. Такие же густые волосы, живые глаза в обрамлении коротких густых ресниц и широкие брови придавали её образу какой-то непередаваемый шарм. — Ви Александар? А я Милица. Йоца говорил нам. Проходите. Муж ждёт.       — Йоца?       — Да, Йоца. Наш сын. Йован, Йоца — наш сын, — улыбнулась женщина так до конца ничего и не понявшему детективу и увлекла его за локоть в гостиную, где их уже ждали двое мужчин.       — Привет, друг! — Они обнялись, как делали это всегда. И Йован развернул Алекса к высокому мужчине, терпеливо ожидавшему своего часа. Его виски уже посеребрила седина, но это не делало его старым. Хищный взгляд и крепкое рукопожатие говорили о том, что этот человек не привык упускать то, что считает своим.       — Здравствуйте. Меня зову Ненад Пашич. Я отец этого оболтуса, — мужчина растрепал волосы на макушке сына и сделал приглашающий жест к креслу. — С моей женой и матерью Йована вы уже познакомились. Александар, если вы не возражаете, я бы хотел перейти сразу к делу. — Почему-то имя, уже второй раз произнесённое на непривычный манер, не звучало отталкивающе. Хотя обычно и не любил искажений собственного имени. Именно поэтому чаще представлялся Алексом, чем полным именем. — Понимаете, Александар, у нас случилась неприятность. Из нашего дома пропала одна очень ценная вещь. Она передавалась в нашей семье из поколения в поколение много лет. Но была утеряна в период Второй мировой войны, — хозяин замолчал и многозначительно посмотрел на гостя.       — Вы думаете, её можно найти через столько лет? У вас сохранились какие-то фото или рисунки, на которых её было бы видно?       — Мы нашли её. И выкупили пару лет назад на одном из аукционов. Но несколько дней назад в наш дом пробрались воры. Не взяли ничего, кроме «Жемчужины Обреновичей». Семейная легенда гласит, что этот кулон Милош Обренович подарил одному из наших предков в благодарность за какую-то услугу. Чем уж услужил наш родственник сербскому князю, никто не помнит. Но драгоценностью гордились и берегли, как самое дорогое сокровище, хотя в те времена стоила безделушка не много. Так вот. Обнаружив пропажу, я обратился в полицию, но стражи порядка открытым текстом говорят, что все поиски будут бесполезны. Потому что если в дом пришли за чем-то конкретным, то найти эту вещь практически невозможно.       — Вот я и посоветовал обратиться к тебе. — Друг налил Алексу кофе, принесённый матерью, и осторожно подвинул чашку по столу.       — У вас есть подозрения, кто, кроме вас, может быть заинтересован в этой вещи?       — Да. Я почти наверняка уверен, что это мог организовать мой троюродный дядя по отцовской линии. Он предлагал продать ему «Жемчужину» и деньги обещал куда большие, чем я заплатил на аукционе. Но я отказался.       — А почему он сам не участвовал в торгах?       — Он живёт в Европе и просто не знал о том, что «Жемчужина» появилась в каталоге аукциона. Так что, Александар, вы возьмётесь?       — Я могу попробовать. Но Йован, наверное, вам сказал, что я никогда не даю гарантий в положительном исходе?       — Да, я всё понимаю и принимаю. Мне главное понять, в каком направлении двигаться. А дальше уж я решу вопрос.       — Хорошо. Покажите изображение.       — Новости у меня неутешительные, — проговорил Алекс, отодвигая снимки драгоценности и карту, которую по его просьбе принёс Йован. — Ваша «Жемчужина» сейчас находится где-то в районе портовых складов. Точнее сказать отсюда не могу. Слишком много искажающих факторов. Но если мы отправимся в тот район, вполне вероятно, я смогу точнее указать место.       — Алекс, а ты уверен, что нам сюда? — Йован с опаской посмотрел на полуразрушенное здание какого-то склада.       — Я уверен, что ваша вещь находится пока здесь. Но, честное слово, я бы не советовал соваться сюда без полиции.       — Молодой человек, я не последнее лицо в этом городе, и моя охрана способна уложить любого. Так что мы не будем ждать полицию, а заберём то, что принадлежит нам, сейчас же.       — Ваше право.       — А вы что, не пойдёте с нами? Испугались?       — Уважаемый, — Алекса начала раздражать эта необоснованная спесь, вдруг откуда-то взявшаяся в отце его друга. — Я помог вам выяснить, где может находиться то, что у вас украли. Прошу заметить, что помог по старой дружбе и не требуя чего-то взамен. Так кто дал вам право разговаривать со мной в таком тоне? — Алессандро Висконти с превосходством посмотрел на стоящего перед ним человека.       — Так вся причина в том, что вам не заплатили?       — Пап, перестань. Алекс, прости.       — Йоца! Чего ты извиняешься перед ним? Он трус! — Старший Пашич прикрикнул на сына и скомандовал бойцам из своей охраны прочесать здание.       Когда раздались выстрелы, Алекс почти дошёл до своей машины, а Йован с отцом только начали подниматься по ступеням ветхого крыльца.       Броситься на помощь не позволили чужие пальцы, сомкнувшиеся на плече, будто стальные тиски.       — Ты снова ошибся дверью, мой мальчик? — тихий знакомый голос прозвучал над самым ухом.       — Дядя Джакомо?       — Я. Не стоит туда возвращаться. Это не твоя война. Твой друг будет жить, обещаю. А вот его отец попытался откусить слишком большой кусок.       — Но он сказал, что этот кулон — собственность их семьи.       — Кулон — да. Он, бесспорно, принадлежит им. И если бы Ненад Пашич захотел только его, то ему бы его вернули. Но он позарился на то, что никогда не принадлежало ему. То, что оставили в его доме на хранение. И, поверь, плата за это была более чем достойная. — Где-то вдалеке взвыли полицейские сирены, но это ничуть не смутило Джакомо Баромео. — Но Балканец оказался слишком алчным и слишком непорядочным. Тебя и сына он использовал в тёмную. Поэтому уходи, мальчик. Через пару дней я приеду к тебе. Нам есть о чём поговорить. И, смею тебя заверить, это никак не связано с сегодняшним происшествием. А сейчас уезжай.       — Но Йован?       — Я уже пообещал, что с ним всё будет в порядке.       Первыми в офисе Алессандро Висконти объявились Йован и Милица Пашич. Оба бледные, с запавшими от бессонных ночей глазами, они виновато опускали взгляд.       — Драги Александар, я просить прощения за мой муж, — с усилившимся от тревоги акцентом быстро заговорила женщина, комкая в пальцах платок.       — Успокойтесь, пожалуйста, — Алекс налил в стакан воды и протянул его женщине. — Надеюсь, с ним всё хорошо?       — Да, да! — активно закивала женщина, отдавая стакан сыну. — Тот мужчина сказать, что мой муж жить только благодаря тому, что вы не хотеть его смерти. Спасибо, — по её щекам потекли слёзы, а детектив перевёл непонимающий взгляд на друга.       — Мы вошли, когда охрана была уже мертва. На нас были направлены дула нескольких автоматов. Затем открылась дверь, впуская импозантного пожилого мужчину, который приказал своим опустить оружие. Он сказал, что отец — вор. И если мы не уйдём, то ляжем рядом с нашими бойцами, — Йован захлёбывался словами, но продолжал, глядя в пол. — Не знаю, откуда отец выхватил пистолет, но он выстрелил в мужчину в упор. За что один из охранявших склад людей прострелил ему руку. К нашему счастью, тот мужчина оказался в бронежилете. Он просто отряхнул испорченный костюм и приказал нам убираться. Сказал, что жизнью мы обязаны полезному знакомству с тобой. Но отцу стоит покинуть США, если он не хочет проблем. Мне позволили остаться и возглавить семейный бизнес. Отец сейчас в больнице, а мы с мамой пришли тебя поблагодарить. И отплатить за помощь.       — Йован, не знаю, поверишь ли ты мне, но я не имею отношения ко всей этой ситуации. Просто человек, который с вами разговаривал, давно знает меня. Я рад, что это знакомство помогло тебе и твоему отцу выжить. Вы мне ничего не должны. Но и помочь я вам не могу. — Алекс не чувствовал себя виноватым, но считал нужным сразу прояснить ситуацию и пресечь беспочвенные надежды, если они были.       — Что ви! Ми не хотеть ничего просить. Ми и так должни вам так много, — вновь перехватила инициативу Милица. — Я давно просить мужа уехать на родину, но раньше он не хотеть. Теперь моё желание исполнится. Йоца уже болшой мальчик и справится без нас. Мы пойдём. Ещё раз прости моего мужа, — женщина встала, за ней поднялся и её сын. Сделал шаг и протянул руку, виновато смотря на друга.       — Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, то помни, что я твой должник, — уверенно произнёс Йован и последовал за матерью к выходу.       Джакомо Баромео появился через несколько дней. Пришёл в сопровождении охраны, изрядно напугав секретаршу.       — Спасибо за Йована, дядя Джакомо, — начал Алекс, после того, как Алисия принесла кофе и плотно притворила за собой дверь. — Они приходили с матерью. Сказали, что вы отпустили и отца.       — Пустое. Я не убийца и не стремлюсь к бессмысленным смертям. Так сложилось, что интересы этого человека и мои пересеклись. Но я пришёл поговорить не об этом. Ты, наверное, не знаешь, но мать Максимилиана Сфорца была моей сестрой. И вот именно о племяннике я пришёл с тобой поговорить, — огорошил он детектива.       Посещение Италии — та тема, которой Алекс не хотел касаться. Он надеялся успокоиться и забыть как самого Максимилиана, так и историю, с ним связанную. Днём не хотел вспоминать не отпускающие его сны, в которых вновь видел своего предка. Тот почти ничего не говорил. Только качал головой и едва слышно произносил одну и ту же фразу: «Возвращайся. Ты нужен». Но всё это Алекс прятал глубоко внутри себя и не хотел ни с кем обсуждать то, что терзало душу.       — У Максимилиана что-то случилось?       — Кроме того, что мой племянник перестал быть самим собой, больше ничего. Я знаю, ты помог найти то, что он искал много лет. И вроде всё должно быть хорошо. Но после твоего отъезда спокойнее он не стал. Лука говорит… Ты же знаком с Лукой? Это его сын. Ему девятнадцать. Очень хороший мальчик, хоть и балбес пока. Так вот, он говорит, что Максимилиан совсем перестал улыбаться. И всё свободное время проводит или в склепе, или в кабинете, разглядывая прямоугольник твоей визитки. Лука уверен, что между вами двумя что-то произошло. Поэтому я пришёл просить тебя.       — Просить? О чём?       — Поговори с моим мальчиком. Они моя единственная семья. И если кому-то из них плохо, то и я не могу быть счастлив.       — Хорошо, я позвоню ему.       — Не нужно. Эта бездушная коробка не поможет решить проблему. Я прошу тебя съездить в Милан. Я оплачу и перелёт, и гостиницу. И даже оплачу твоё беспокойство.       — Вот теперь я вижу, что вы родственники, — рассмеялся Алекс. — Он предложил мне всё то же самое, когда просил помочь ему. Не нужно ничего, дядя Джакомо. Я съезжу. Тем более моя сестра собирается замуж за ещё одного родственника Максимилиана. Так что я найду чем заняться в Милане, даже если вы ошибаетесь и моя помощь графу Сфорца не нужна.