Его инквизитор

      Сегодня палаццо Сфорца не казался Алексу таким же приветливым, как прошлый раз.       Может, виной всему были графитовые тучи, висевшие слишком низко над городом, а может, и собственные тяжёлые мысли Алессандро не давали воспринимать этот дом как раньше.       Он прилетел много часов назад, но только сейчас решился приехать в резиденцию графа. Выдумав множество причин, Алекс, как мог, оттягивал этот визит. Хотя, казалось бы, что может быть страшного в разговоре?       Что вообще может быть страшного в решённом деле?       Но почему-то даже снова пришедший во сне предок старался подбодрить и утешить.       — Я знаю, о чём ты думаешь. Когда-то мне тоже было страшно. Но я смог переступить через неуверенность и признался в своих чувствах. — Сандро Висконти удобно откинулся на спинку кресла в какой-то неизвестной Алексу комнате. Где сейчас, кроме них, были только языки пламени, танцующие в камине.       — И чем всё закончилось? — Алекс с сочувствием посмотрел на того, кто был мёртв уже несколько столетий.       — Всё закончилось хорошо.       — Ты думаешь?       — Конечно. Я сохранил свою любовь до конца жизни и отдал её с последним вздохом тому, кто был для меня всем.       — Но он же сам возвёл тебя на костёр. Неужели ты можешь его простить?       — За что? За что мне его прощать? За то, что в тот момент я был сильнее и свободнее? За то, что оставил его одного в этом мире? За то, что узнал, каково это — любить? За что мне его прощать? Возможно, это странно, но я благодарен Богу, что мне удалось познать это чувство. Сколько людей из века в век даже не надеются на это чудо. Если бы мог, я бы попросил у него прощения.       — За что? — спросил Алекс в замешательстве. Всё, что говорил этот человек, было для него чем-то совершенно непонятным. И в то же время очень близким к собственным переживаниям, появившимся не так давно.       — За то, что не успел, не уберёг, не спас. От тоски, злобы, ответственности. От всего, что не делало его счастливым.       Призрак прошлого ушёл, вырывая Алекса из сонного забытья. А за окном занимался рассвет, багряным заревом напоминая, что костёр, сжигающий тело, может породить что-то ещё, кроме страха и боли.       И вот теперь, стоя перед коваными воротами палаццо Сфорца, он уже пятнадцать минут не решался нажать на кнопку звонка. Ещё немного, и он бы повернул назад, но тихонько скрипнули петли, и небольшая калитка открылась, приглашая внутрь.       — Добрый вечер, мастер Висконти. — Высокий парень, видимо, охранник, склонил голову в приветствии и отступил, пропуская Алекса вперёд. Проводив гостя до жилого крыла и передав заботу о нём мажордому, парень удалился куда-то в глубь территории.       — Добрый вечер, мастер. Рад снова вас видеть. Мастер Джакомо предупредил нас о вашем приезде, но почему-то просил не ставить хозяина в известность.       — Добрый вечер, Дамиано. А разве так можно? — удивился гость.       — Можно. Молодой хозяин дал разрешение.       — Молодой хозяин — это сын графа, правильно?       — Да, всё верно. А вот и он.       — О, красавчик! Наконец-то. А то мы уж заждались, — сын Максимилиана в этот раз не блистал улыбкой и смотрел на Алекса исподлобья, будто изучая.       — Мы?       — Ну да. Я и Дамиано все глаза просмотрели.       — Простите, — Лука, кажется? — но я ничего не понимаю. Зачем вы меня ждали?       — Возможно, для того, чтобы ты объяснил, что происходит с отцом. Что такого вы делали в этом долбаном склепе, что он теперь сам не свой? — спросил парень. И, не дождавшись ответа, продолжил: — Если бы я чуть меньше знал своего отца, то подумал бы, что он влюбился. Но, памятуя о той выволочке, которую он мне устроил, узнав, что мне нравятся не только девочки, это подозрение умерло в зародыше. Тогда что? — Лука Сфорца, не обращая внимания на враз замершего дворецкого, с праведным гневом смотрел на гостя.       — Если бы мне была известна причина, возможно, и не пришлось бы снова пересекать океан. Дамиано, вы не проводите меня к графу?       — Конечно, мастер Висконти. Прошу за мной.       — Я буду следить за тобой, янки! И не дай тебе Бог обидеть моего отца! — прилетело в спину, когда Алессандро уже взялся за ручку кабинета, где, по словам дворецкого, был Максимилиан.       Граф спал. Опустив голову на сложенные на столе руки, тихо спал, не выпуская из пальцев глянцевый прямоугольник с гербом Висконти.       Алекс присел с другой стороны стола и тоже опустил голову на сцепленные пальцы. Сколько он так просидел, скользя взглядом по невидимым линиям лица и тела Максимилиана, он не знал. Но ему казалось, что теперь он навсегда смог запечатлеть в памяти горбинку аристократического носа, чёткую линию губ, несколько седых волосков на правом виске, которых в прошлую встречу не было. Алессандро Висконти сам не заметил, как заснул.       — Спишь? И чего ты спишь? Что, ты тоже такой, как мой внук? — Рядом с Алексом стоял мужчина, до безумия похожий на Максимилиана. Лишь старинная одежда да играющий бликами медальон на груди говорили о том, что это не он.       — Какой такой?       — Зашоренный. Вот какой. Хотя что с него взять. Стоит только вспомнить, кто его родственник, и всё будет понятно.       — А кто его родственник? — Алекс почему-то очень боялся потерять нить беседы. Был уверен, что всё это ему снится, но просыпаться не хотел.       — Я, естественно. Я тоже был таким же твердолобым, как и он. За что и расплачиваюсь по сей день.       — Это как?       — Я рядом с тем, кого потерял, но в то же время нас разделяют тысячи световых лет, — мужчина прикрыл глаза, и костяшки его пальцев, сжатых в кулаки, побелели от напряжения.       — Вы знаете о космосе?       — Призраки знают обо всём.       — Так вы не сон? Вы призрак?       — Да называй, как хочешь. Можешь духом назвать, сущностью потусторонней, как угодно. Это всё равно ничего не изменит.       — А что нужно изменить? Я могу вам помочь?       — Ты? — призрак задумался, пристально вглядываясь в Алекса. — Я знаю, что это ты помог ему найти Сандро и побрякушку эту дурацкую, — предок Максимилиана с отвращением подцепил кулон на длинной цепочке и поднял на уровень глаз.       — Вам не нравится украшение?       — Это не имеет значения. Мой внук не должен был его возвращать. Я совсем не этого хотел.       — Вы хотели, чтобы Сандро покоился вместе с вами? — голос Алекса предательски дрогнул, когда он понял, о чём несколько веков мечтал этот несчастный человек. Насколько сильна была любовь и как глубока трагедия этих двух мужчин.       — Да, — тихо произнёс призрак. — А ещё я хочу, чтобы вы оба поняли, что не просто так встретились. Что только вы можете восстановить равновесие. Отмолить грехи. И соединить предначертанное.       — Боюсь, вы ошибаетесь, — Алекс не собирался рассказывать этому и так настрадавшемуся существу о том, что они с Максимилианом, вероятно, повторяют историю предков и поэтому никогда не будут вместе. Но и давать ложную надежду тоже не хотел. — Возможно, кто-то из наших потомков сможет выполнить ваш завет. Но мы — вряд ли. — Алекс замолчал, а призрак отвернулся, пряча улыбку, и, не прощаясь, растворился в воздухе.       — Ты снова мне снишься? — чужой тихий голос и почти неощутимое касание по волосам выдернули Алессандро из сна.       — Их нужно положить вместе, — произнёс он, не открывая глаз. — Сандро и Массимо должны быть похоронены вместе.       — Хм, и тебе здравствуй, — со смешком снова произнесли рядом.       Алекс выпрямился, развёл затёкшие плечи и открыл глаза. В комнате было темно. И только свет уличного фонаря падал прямо на стол. Два мужчины, сидевшие за ним напротив друг друга, казались нематериальными, сияя огнями глаз.       — Ты слышал, что я сказал?       — Слышал. Но не думаю, что заниматься перезахоронением необходимо прямо сейчас. Ждали они несколько сотен лет, так что ещё одну ночь подождут. Пойдём. — Алекс внимательно посмотрел на графа, молча встал и последовал за ним. — Сегодня будешь спать здесь, — Максимилиан кивком указал на собственную кровать. — Не станем будить Дамиано, чтобы он приготовил тебе комнату.       — А где будешь спать ты?       — Есть варианты? Тоже здесь, естественно. Думаю, на этой кровати нам места хватит.       «Места, может, и хватит, но вот выспаться точно не удастся», — подумал Алекс, снимая пиджак.       — Можно мне умыться?       — Конечно. За той дверью ты можешь даже принять душ, — почему-то глухо ответил Максимилиан. — Чистые полотенца и халаты в угловом шкафчике. Будь как дома.       Когда Алекс вышел из ванной, хозяин уже спал на дальнем краю кровати, повернувшись спиной и завернувшись в своё одеяло, как гусеница в кокон. Или делал вид, что спит. В большой комнате горел один небольшой ночник, позволявший рассмотреть лишь очертания предметов и не промазать мимо спального места.       Алекс снова лежал и смотрел на того, кого хотел запомнить на всю жизнь. Он успел всё обдумать и теперь наверняка знал, что эта их встреча с графом Сфорца будет последней. Максимилиан относился к тому типу мужчин, который раньше никогда не привлекал потомка Висконти. Да, в его жизни были и такие мужчины, но строить отношения с кем-то настолько властным, жёстким и безупречным Алекс не хотел никогда. Но Максимилиан разбил все его установки до самого основания. Может быть, призрак был прав и они действительно воплощение собственных предков, а может быть, сказки про любовь с первого взгляда не беспочвенны, но Алессандро Висконти влип сразу и, видимо, навсегда. А вот граф чётко дал понять, что подобный вид отношений ему не интересен. И вряд ли когда-нибудь он изменит своё решение. Алекс не был мазохистом и вряд ли захотел бы примерить на себя эту роль. Поэтому лучше отступить сейчас, пока осталась возможность сохранить остатки себя.       «Я буду помнить тебя».       Алекс проснулся, когда в комнате никого не было. По стеклу барабанили капли дождя, а комната была будто в серой дымке. Попытался сесть и тут же вновь откинулся на подушку от головокружения. Он всегда занимался спортом, болел очень редко, а головокружение вообще было первый раз. Прикрыв глаза, постарался сосредоточиться, чтобы избавиться от противных кружащихся мушек.       — Доктор, что с ним?       «Дежавю», — мысленно улыбнулся Алекс, вырываясь из плена тягучего забытья.       — У него температура, мастер Сфорца. И, возможно, воспаление лёгких. Точнее могу сказать, когда получим результаты анализов. Зря вы не хотите отправить его в нашу клинику. Вы сами знаете, что условия у нас великолепные.       — К чёрту вашу клинику. Если есть необходимость в постоянном врачебном присмотре, то я прикажу подготовить вам комнату. Но он останется здесь.       — Ты что натворил, придурок?       — А что я натворил? Подумаешь, поболеет немножко твой внук.       — Это ты называешь немножко? — Сандро Висконти склонился над Алексом и провёл холодной ладонью по лбу.       — А как, по-твоему, я должен был его удержать?       — А зачем его удерживать? Судя по тому, что мы вместе, он сделал всё, как ты хотел.       — А ты не хотел? — Массимо Сфорца насупился и по-детски обиженно оттопырил губу.       — Не скажу. Пока не объяснишь, зачем ты его довёл до вот такого, ничего не скажу.       — Ты ведь тоже понимаешь, что они должны быть вместе? Так чего злишься?       — С чего ты взял, что я что-то там понимаю?       — А иначе зачем бы ты к нему шастал со своей грустной историей? — Массимо привлёк к себе Сандро и нежно поцеловал в висок. — Мы должны им помочь не совершить наших ошибок. Да, пускай сейчас нет инквизиции, но вот он, — бывший граф Сфорца указал на Алекса, совершенно не обращая внимания, что тот наблюдает за ними, — он сам себе инквизиция. Он уже всё обдумал и решил, правда же, внучок?       — Что он решил?       — Решил смыться и оставить моего внука так же, как когда-то ты оставил меня.       — Прости, — едва слышно прошептал Сандро и закрыл лицо ладонями.       — Тише, тише, любовь моя. Уже всё прошло. Теперь мы вместе, и всё у нас будет хорошо, — Массимо прижал призрачного парня к себе. — Но детям нужно помочь. И другого способа задержать его в этом доме я просто не нашёл.       — Но с ним всё будет хорошо?       — Конечно, любовь моя. Разве может быть по-другому, если за ним вот так ухаживают, — призраки куда-то посмотрели, улыбнулись и истаяли, так и не дав Алексу вставить хоть слово.       Что-то холодное опустилось Алексу на лоб, а чьи-то заботливые руки поправили одеяло. Стало ужасно неудобно и жарко. Захотелось немедленно откинуть все мешающие тряпки и ощутить лёгкое касание прохладного воздуха на коже. Но ему не дали этого сделать.       — Тише, тише, не нужно раскрываться. Доктор сказал: покой и тепло. Будь хорошим мальчиком. — Чужой тихий голос ласкал слух, и Алекс был готов вечно слушать. Вот только ему совершенно не нравилось, что его опять кутали во что-то горячее и колючее. От этого обязательно нужно избавиться. — Ну же, Сандро, не вредничай. — Кто такой Сандро? Или это его назвали этим именем? Пусть так. Пусть называет, как хочет. Только продолжает говорить. Алекс вновь заметался в горячке, стараясь скинуть ненавистное одеяло. — Пожалуйста, будь послушным, а я расскажу тебе сказку, хочешь? — Чужая рука прижала одеяло и подтянула его к чужому тёплому боку. Голову приподняли и умостили на что-то гладкое и горячее. На что-то, внутри чего Алекс чувствовал глухой ритмичный стук, который то ускорялся, то становился более размеренным. Вот так ему было хорошо. Даже ненавистная жара переносилась легче. Но тишина нервировала, и он снова заёрзал, будто стараясь заставить говорить кого-то невидимого. И добился своего. Ко лбу опять приложили холодное, а над ухом раздался густой тягучий голос, пробирающий до самых костей. — Давным-давно, когда солнце светило ярче, а трава была зеленее, в большом красивом доме жил маленький мальчик. Родители звали его Макс, а слуги называли молодой граф. Мальчик рос непослушным и любознательным. И однажды, играя в саду, забрёл он туда, где ещё ни разу не был. В этом сером здании с красивой дверью, на которой умелый резчик вырезал животных и птиц, нашёл юный граф красивую гранитную плиту, на которой были вырезаны странные слова: «Perdonatemi, amore mio!» Ещё на ней был герб семьи и крылья ангела. Мальчик долго любовался красивой каменной конструкцией, даже не заметив, как на улице начался дождь. Неожиданный раскат грома напугал Макса, и он, дёрнувшись, оцарапал ладонь о каменный завиток. Ему было не больно, да и крови почти не было. Только с этого дня начал ему сниться странный сон. Он видел себя и ещё одного мальчика. Очень красивого мальчика. С огромными глазами и пушистыми ресницами. Они куда-то бежали, взявшись за руки, и смеялись. А потом, стоя на берегу большого озера, давали друг другу обещание, что всегда будут вместе и никого не будет между ними. Сначала этот сон снился часто, и после него Макс просыпался счастливым. Но потом мальчик подрос и понял, что это неправильно. Не могут два мальчика быть вместе. У папы была мама, и все знакомые мальчики были вместе только с девочками. Испугался Макс. И пообещал себе забыть о странном сне. И ему это удалось. Он вырос, женился, родил сына и был вполне счастлив. До тех пор, пока в его дом не постучал мальчик из сна. Он, конечно, тоже вырос и изменился, но Макс его сразу узнал. И снова испугался. Ведь это неправильно, чтобы два мальчика были вместе. Хотя мир давно изменился, и даже сыну Макса нравились и мальчики, и девочки. Но для себя Макс такого представить не мог. Он долго цеплялся за это гадкое слово — «правильно». Цеплялся, пока не упустил того, кому обещал всегда быть рядом. И тогда Макс начал понимать, что совсем не важно, что правильно, а что нет для кого-то. Важно только то, что живёт в твоём собственном сердце. Но Макс не знал, как вернуть своего мальчика. Он почти не ел и не спал. Выучил наизусть номер телефона и придумал ласковое прозвище, но позвонить так и не решился.       — Ну и дурак, — вдруг пробормотал Алекс, перевернулся на бок и обнял кого-то, с кем было так хорошо.       — Дурак, — согласились с ним и погладили по волосам. — Но случилось чудо. Однажды, заснув в кабинете, Макс вновь увидел своего мальчика. Он так обрадовался, что не мог придумать, что сказать. И просто сделал вид, что спит. Утром он был самым счастливым, ведь его мальчик обнимал его всю ночь. Но он не стал будить своё счастье, а помчался выполнять то, что нужно было сделать уже давно. А когда вернулся, то понял, что его мальчик очень сильно заболел. И теперь Макс очень боится, что не успеет сказать ему самое важное, не покажет то самое озеро и опять потеряет.       — Призраки сказали, что всё будет хорошо, — успел сказать Алекс, прежде чем окончательно заснуть.