American horny story

Едва на экране телевизора начинается второй фильм за день, Чуя предлагает выпить вина. Фёдор соглашается, ссылаясь на слишком большое количество стресса и отсутствие успокоительных, которые ему пообещали, а Дазай отмахивается, так и не поняв, в чём же прелесть этого напитка, что это двое так от него прутся. Чуя уходит на кухню и возвращается оттуда с ещё одной ложкой для мороженого, двумя бокалами и бутылкой, которую начинает мучать на столе при помощи штопора. Пробка никак не поддаётся, поэтому он молча протягивает её Фёдору, чтобы попробовал тот, и в этот момент Дазай уже начинает раздражаться. Да, он сидит посередине и довольно крепко обнимает сзади своего парня, но какого чёрта он помогает кому-то другому, когда ближе было обратиться к нему самому? Чуя тянется через него, и Фёдор отвлекается от фильма, ускользая из объятий, чтобы на раз-два открыть вино. Бокалы наполняются багровой жидкостью, и они чокаются, пока Дазай старается игнорировать существование обоих — кино они собирались посмотреть, а не устраивать ещё одну вечеринку. — Будешь мороженое или что-то заказать из еды? — спрашивает Чуя, делая пару глотков. — Давай, — отвечает Фёдор, в очередной раз перечёркивая все слова о том, насколько он прихотлив в еде. Не говоря о том, что Дазай заметил, как редко тот ест сладкое, но, видимо, сахарная бомба авторства рыжего вполне его устраивает.  Он молча смотрит, как через него передают уже ведёрко с мороженым, и Фёдор зачерпывает первую ложку, чтобы протянуть ему. — Не хочу, — фыркает Дазай, отворачиваясь. — Ну и ладно, — улыбается Фёдор, пробуя мороженое вперемешку с кусочками шоколада, М&M’s и мармеладками. — Интересно, — говорит он.  — Можешь доесть, — довольно кивает Чуя, продолжая пить вино.  — Если он съест хотя бы половину от оставшегося объёма, то впадёт в сахарную кому, — тихо возмущается Дазай.  — И без тебя? — посмеивается Фёдор, снова предлагая ему ложку.  — Без меня, — отвечает он, отмахиваясь ещё раз.  — Зануда.  Дазай отказывается это комментировать и утыкается в экран, начиная считать секунды до того момента, как они уедут отсюда. Сюжет активно развивается, постепенно доходя до планирования главного преступления всех времён и народов командой главного героя, а бутылка вина заметно пустеет, поэтому эти двое начинают активно комментировать всё происходящее в кино, сравнивая с реальностью работы в двух разных странах.  — Есть что-то нормальное из еды? — перебивает Дазай, отвлекая внимание Чуи. — Я же спрашивал… — вздыхает он. — Можешь порыться в холодильнике и на полках, но я сомневаюсь, что из тех продуктов, что у меня есть, можно что-то приготовить. — Ты вообще не приспособлен к самостоятельной жизни? — Дазай выгибает вверх одну бровь, звуча в крайней степени осуждающе, хоть и сам не особо готовит, чаще полагаясь на таланты Ацуши или Фёдора, который мог бы без проблем собственный ресторан открыть. — У моей семьи личный повар, — отвечает Чуя. Он мог бы добавить «так что нахер пошёл», по решает, что одного этого факта будет достаточно. Да и о какой самостоятельной жизни может идти речь, если он сбежал временно лишь ради того, чтобы потрепать нервы Фрэнсису. Вернётся максимум через неделю и будет дальше наслаждаться всеми прелестями жизни с родителями, но уже без лишней нервотрёпки с их стороны.  — Глупо выпендриваться тем, что есть у каждого, — говорит Дазай, вставая и уходя на кухню.  — О, у тебя тоже? — спрашивает он у Фёдора. — У нас много обслуживающего персонала, но во время учёбы я сам готовлю. Мы уезжаем в центр города в квартиру, чтобы ближе было ездить, а на выходных возвращаемся домой, — отвечает он. — Дазай не умеет готовить, но это секрет, — продолжает Фёдор шёпотом.  — Слишком очевидно, — смеётся Чуя и разливает остатки вина по их бокалам.  Тем временем Дазай на кухне находит несколько упаковок лапши, пачку чипсов со вкусом трюфеля и целый набор разных сыров в холодильнике, помимо ещё нескольких бутылок вина. Странный набор для выживания, но чего он ожидал от этого маленького придурка?  Он ставит чайник и вытаскивает с полки одно ведёрко с лапшой, потому что ждать доставку лишний час и задерживаться ради еды — не то, как он хочет провести остаток дня. Во всех возможных вариантах он бы выбрал похищение Фёдора любым способом, чтобы спокойно с ним договорить и устроить свидание на двоих, но кто его будет слушать, когда можно наконец-то подружиться с Чуей? Дазая раздражает, как они вдвоём спелись и насколько быстро нашли общий язык, но гораздо хуже то, что Фёдор и с ним изначально дружил. И он так и не ответил на вопрос, в его ли вкусе эта американская трагедия или нет, поэтому он продолжает ревновать. Беспочвенно, как подсказывает мозг, но к нему прислушиваться он не будет.  Палочек в этом доме тоже не водится, и Дазаю приходится взять вилку. А когда он идёт обратно в комнату со своим свежеприготовленным блюдом, фильм стоит на паузе. Чуя с Фёдором сидят рядом и смотрят что-то в телефоне у первого, вызывая яростное желание опрокинуть на него горячую лапшу. Он молча стоит, пытаясь понять, должен ли занять место рыжего и согласиться с этой ситуацией, где он явно третий лишний, или всё же устроить новый конфликт в попытке объяснить, что тот слишком близок с его парнем.  — Посмотрел! — радостно говорит Чуя, блокируя телефон и поднимая ладонь вверх, по которой Фёдор тут же бьёт своей. — Ну всё, мы его уделали.  — О чём речь? — спрашивает Дазай, ставя лапшу на стол.  — Этот придурок тусит на своих соревнованиях со спортсменами, а я выложил историю, что у меня свидание с другим парнем, — отвечает он.  — Юрий, — поясняет Фёдор.  — Ты… что? — шестерёнки в голове Дазая медленно шевелятся, складывая картинку воедино. Чуя выложил в инстаграм его парня и написал, что у них свидание? Кровь внутри начинает кипеть, и он снова чувствует эту незримую угрозу, исходящую от рыжего, которого ни капли не смущают его действия. К Фёдору вопросов ещё больше, но вряд ли тот видит в этом что-то запрещённое, учитывая его любовь к манипуляциям чужими чувствами.  — Схожу за второй бутылкой, нужно это отметить, — говорит Чуя раньше, чем Дазай доходит до желания впечатать его голову в стену, и встаёт с его места. Он тут же садится рядом со своим парнем и вопросительно на него смотрит, надеясь, что Фёдор угадает немой вопрос, похожий на что-то среднее между «какого чёрта?» и «когда мы собираемся уехать отсюда?».  — Точно не хочешь с нами выпить? — спрашивает он, откидываясь на спинку дивана с лёгкой улыбкой.  — Нет, — улыбается Дазай в ответ.  — Жаль. Вино отличное, — отвечает Фёдор, укладывая руку ему на плечо. — Думаю, даже тебе могло бы понравиться.  — Так считаешь?  — Ну… — он наклоняется ближе, невесомо касаясь губами его уха. — Ты знал, что красное вино действует возбуждающе? Мы могли бы очень хорошо провести время вместе и забыть все наши ссоры самым лучшим способом из всех предложенных тобой.  Дазай резко вспоминает о том, что из всех граней проявления личности его парня пьяный Фёдор нравится ему гораздо больше всех остальных, и ощущение грубых шлепков по коже всё ещё свежи в памяти с того самого раза, когда в город неожиданно приехали родители, поэтому его губы складываются в тихое «О» прежде, чему превратиться в улыбку.  — Мгм, — кивает ему Фёдор, отстраняясь.  — И ты хочешь… — уточняет он, делая круг указательным пальцем в воздухе и подразумевая, что снова поменяются местами. — Да?  Фёдор вскидывает брови вверх, довольно ухмыляясь, и с этой секунды у Дазая появляется самая лучшая мотивация не просто терпеть всю эту посиделку, но и быть самым хорошим в мире мальчиком, если потом не сможет нормально сидеть.  Когда Чуя возвращается со второй бутылкой вина, он просит ещё один бокал, но остались только стаканы, поэтому Дазай получает в руки его. Лапша забывается на столе, и каждая капля алкоголя в организме всё больше подогревает предвкушение обещанной ночи. Теперь и фильм кажется интересным, и Чуя не так раздражает, и даже включаться в комментарии хочется. Он даже немного радуется, что всё сложилось именно так, пока очередная идея рыжего не ломает ситуацию снова: — Мы можем сделать фото, которое я выложу утром? Что-то такое, чтобы было очевидно, что я с кем-то переспал? — спрашивает Чуя у Фёдора.  — Хм. Вроде руки, которая обнимает тебя через одеяло? — спрашивает он, а Дазай снова теряется. — Да. Или разбросанной по полу одежды, — предлагает он. — Может «любимый сделал фото, пока я сплю»? И чтобы там было видно руку в волосах.  — Это звучит прикольно, — отвечает Фёдор. — Я вас не смущаю? — наконец-то вмешивается Дазай, глядя то на одного, то на второго. — Может, ты будешь использовать для ревности кого-то из друзей, а не его, Чуя?  — Там уже видна его рука на фото, и будет не очень, если свидание у меня с одним, а проснулся потом  с другим, — пожимает плечами он. — Видишь резинку на запястье?  Дазай переводит взгляд на левую руку Фёдора. — Никогда не понимал, зачем тебе вторая, если ты завязываешь свои маленькие хвостики другой? — вздыхает он.  — Так спокойнее, — говорит Фёдор. — Ты против того, чтобы мы сделали пару фото? Я бы не переживал, если бы ты делал то же самое. — Аналогично. Мне тоже было бы похуй, если бы мой парень или девушка сыграли бы чужую пару ради благой цели, — поддерживает Чуя. — Ну или ради чужого унижения… — посмеивается он.  Дазай вздыхает:  — Покажи первое фото?  Чуя достаёт из кармана телефон и открывает свой инстаграм, а затем отдаёт его Дазаю в руки. Он открывает последнюю историю и не верит своим глазам.  — Серьёзно..? — спрашивает он, глядя на Фёдора, который ахренительно мило сжимает бедро Чуи на фото с бокальчиком вина на фоне телевизора.  — Что не так? — спрашивает Чуя, но Дазай лишь швыряет в него телефон, не прекращая сверлить взглядом своего парня. — Что не так? — повторяет за ним Фёдор. — Всё не так, — отвечает он. — Но чего я ожидал от человека, который любит групповушки, правда?  — Дазай.  — Да не стесняйся, Федь. Все же «свои», — говорит Дазай, рисуя пальцами кавычки в воздухе. — Зачем что-то изображать, если можно воплотить это в жизнь? Тебе ведь мало только меня?Давайте напьёмся, закинемся колёсами и потрахаемся с кайфом, а потом будем всем врать, что это была случайность. Что мы ничего не помним. Что виноваты другие люди, а не мы, — продолжает он, смотря в прищуренные тёмно-фиолетовые глаза, полные гнева. — А точно. Бог нас за это не простит.  — Закончил? — спокойно спрашивает Фёдор, молча выслушав эту тираду. Чуя сжимает в руке телефон, ожидая, что сейчас начнётся либо драка, либо паническая атака у кого-то из них, поэтому остаётся на месте, готовый вмешаться и резко завалить Дазая на пал, если тот продолжит буянить. Но он молчит. И Фёдор молчит. Они будто общаются телепатически, обмениваясь проклятьями и угрозами. — Ты прав, мне не особо понравился секс с тобой, — выдаёт он, спустя минуту, укладывая Дазая на лопатки ментально. Его брови медленно ползут вверх в удивлении, потому что последнее, чего он ожидал — услышать такие слова в ответ.  Чуя мысленно прощается с гостиной и внесённым залогом за квартиру. — Не об этом сейчас речь, — отвечает Дазай. Глупо будет объяснять, что он хотел просто задеть этими словами, ведь это и так понятно, но Фёдор всегда заставляет пожалеть его обо всех опрометчивых решениях на эмоциях, потому что точно знает, где находятся слабые места.  — Плевать, — говорит он. — Я просто искал способ сказать тебе правду. Извини, что не признался сразу, ты ведь спрашивал об этом ещё в первый раз, — продолжает он. — И поскольку мы выяснили, что ты считаешь меня не только лжецом, но и неким подобием проститутки, мы можем закончить это диалог?  — Ты не должен был его трогать, — тихо шипит Дазай. — И мне всё равно на причину. — Мне нельзя касаться других людей..? — спрашивает Фёдор. — Ты хоть понимаешь, насколько неадекватно это звучит?  — Я понимаю то, насколько отношения — пустой звук для тебя, — отвечает он и встаёт с дивана, чтобы уйти. — И засунь себе куда подальше своё «не понравилось». Весь Нью-Йорк слышал, как ты стонал.  В квартире висит тишина, разбиваемая лишь шагами Дазая, направляющегося в прихожую. Он слегка шумит, пока обувается, и как только дверь захлопывается, Чуя произносит себе под нос: — Вот мудак.  — Сделаем чуть больше фото, — отвечает Фёдор.

***

Дазай искренне не понимает, как мог убить столько времени на общение с таким непроходимым и больным идиотом. Как его угораздило ещё и симпатию к нему испытывать, учитывая, какой Фёдор невыносимый со своими секретами, которые он постоянно перевирает, не говоря ничего другого кроме полуправды. Возможно, кого-то это и устроит, но точно не его.  Он клянётся себе, что больше не будет ни за что извиняться и первым никогда не сделает шаг навстречу к примирению, что бы ни сказали родители. Плевать ему на эти союзы между организациями — это его собственная жизнь, и он сам будет решать, с кем стоит и не стоит общаться. Оставшиеся школьные дни до каникул кажутся катастрофически скучными, и теперь у него нет абсолютно никаких планов, потому что совместная поездка домой с парнем разрушилась сама собой, а по Мори Дазай ещё не успел соскучиться достаточно сильно, чтобы полететь в Японию ради него. С другой стороны — в Штатах ему так же нечем заняться, кроме эмоциональной прокрастинации на почве окончательного расставания, так что он позволяет себе качаться на внутренних качелях между этими двумя вариантами.  Фёдор не разговаривает с ним, а Чуя привычно морщится, стоит им завидеть друг друга, но Дазай знает, что они начали общаться ближе, даже если никак это не афишируют и не сидят вместе. Стены кабинетов снова наполняются слухами о вечеринке, у которой в этот раз есть повод — день рождения рыжего, и от этого уже хочется сбежать. Он начал планировать праздник аж за неделю, чтобы захватить всех, кто остаётся в Нью-Йорке, так что и его странного парня-спортсмена эта новость заметно раздражает. Зачем Дазай следит и за ним — тоже не особо понятно, но с того вечера дома у Чуи его инстаграм стал чуть ли не домашней страницей в браузере, хоть Фёдор там больше не появлялся.  Кто бы мог подумать, что первые отношения станут последними в его жизни, напрочь отбив желание сближаться когда-либо ещё больше, чем для одноразового секса или… нет. Пока только для него.

***

Американский самолёт приземляется в Москве на рассвете, и лучи солнца сквозь иллюминатор освещают тёмные волосы Фёдора, сидящего сбоку. Николай продолжает дремать, даже не дёрнувшись от шумной посадки, а Сигма скользит взглядом по лицу своего друга.  — Мы ведь не вернёмся в Нью-Йорк? — тихо спрашивает он у Фёдора.  — Нет, — отвечает он, поворачиваясь к Сигме. — Думаешь, существует в мире хоть один город, который будет лучше родного?  — Возможно. Но точно не существует мест, которые подходили бы нам больше Москвы, — кивает он и пихает Николая вбок. — А?! — он резко просыпается и начинает таращиться по сторонам.  — Доброе утро, солнышко. Мы наконец-то дома, — улыбается Фёдор, и они таращатся на него в шоке уже вдвоём. Давно они видели его настолько радостным. 

***

Фрэнсис расхаживает по своему рабочему кабинету взад-вперёд, пока Чуя сидит на диване, обдумывая его слова. Он вернулся домой по своей воле и даже был вполне вежлив со своим отцом, поскольку его интересовало ближайшее будущее после совершеннолетия. Теперь, когда он услышал все условия по-настоящему свободного существования, всё кажется чересчур простым: — Университет?  — Да, — кивает отец.  — Управленческая или бизнесовая специальность? — уточняет он и получает ещё один кивок в ответ. — Ладно, — Чуя пожимает плечами, ещё раз облегчённо выдыхая от того, что хотя бы не юридическая школа.  — Не будешь спорить? — спрашивает Фрэнсис. — Я был готов к спору на несколько часов и очередному скандалу. — Своё жильё, доступ к личным счетам, машина и отсутствие контроля кажутся мне равнозначными для такой сделки, — говорит он, вставая на ноги. — А главное… никакой работы, верно?  — Если только не захочешь сам. Никаких приказов, заданий и инструкций к ним, — говорит он.  — С вами приятно иметь дело, — он улыбается той самой улыбкой, которая принадлежит матери. — Займусь выбором университета после каникул.  Чуя выходит из кабинета впервые удовлетворённый диалогом со своим отцом, а Фрэнсис достаёт телефон из кармана и пишет в группой чат с другими отцами короткое «у меня получилось».  Мори отправляет палец вверх, а Михаил не в сети из-за разницы часовых поясов, но почему-то Фрэнсис уверен, что и у них получится. Рано или поздно, но у них получится свести вместе наследников и передать им не только дела всей жизни, но и крепкое взаимодействие друг с другом. Рано или поздно. Когда-нибудь…  Обязательно получится.