Желание Лололошки

Вечер опускался на парк мягкой бархатной тканью. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и отдалённым шумом города, доносившимся приглушенными отголосками, окутывала их двоих. Лололошка, сидя на скамейке рядом с Джоном, задумчиво смотрел на город, и его лицо освещалось отблесками далёких огней. В этом свете его обычно живые глаза казались особенно печальными. Он сидел, погрузившись в свои мысли, словно собираясь с духом, прежде чем произнести то, что давно терзало его. Атмосфера вокруг была такой умиротворяющей и в то же время располагающей к откровенности. Наконец, набравшись смелости, он тихо проговорил: — Знаешь… у меня никогда не было друзей… — тихо признался он, не поворачивая головы. Слова сорвались с его губ почти неслышно. В них звучала какая-то неприкрытая уязвимость, словно он делился самым сокровенным секретом. Джон, который до этого рассеянно наблюдал за проплывающими мимо облаками, повернул к нему голову. В его взгляде читалось удивление, смешанное с какой-то едва уловимой грустью или... пониманием? Вопрос повис в воздухе, неозвученный, но ощутимый. Джинн словно пытался подобрать нужные слова, чтобы ответить, не ранив хрупкое доверие, которое проявил Лололошка. — У меня тоже… — тихо отозвался он. Его голос был наполнен неожиданной теплотой и сочувствием. Но он не стал вдаваться в подробности, возможно, не желая трогать старые раны или и так уже слишком много рассказал, а может, просто потому, что понимал, что в данной ситуации слова излишни. — Из-за этого моё главное желание… — Лололошка запнулся, словно ему было трудно говорить об этом. Слова застревали у него в горле, мешая выразить то, что он чувствовал. Это было всё равно что обнажить душу перед кем-то почти незнакомым, и страх быть непонятым сковывал его. Он немного помолчал, собираясь с силами. — …Быть счастливым, я помню, — перебил его Джон с едва заметной улыбкой. Эта улыбка была одновременно ободряющей и понимающей, как будто он уже давно знал Лололошку и его заветные мечты. В ней не было ни насмешки, ни превосходства, лишь искренняя поддержка. Лололошке даже на секунду показалось, что джинн словно хотел сказать: «Я слышу тебя, я понимаю тебя, и я рядом»... — Д-да, но под «быть счастливым» я подразумеваю найти настоящего друга, — пояснил Лололошка, его щёки покрылись лёгким румянцем, выдавая смущение. Он словно только что раскрыл самую главную тайну и теперь чувствовал себя немного неловко. — Не просто знакомого, а кого-то, кто будет рядом, кто поймёт, кто… Он замолчал, словно боялся произнести вслух то, что было у него на сердце. его голосе звучала искренняя надежда, но в то же время и опасение, что его мечта так и останется мечтой. Джон внимательно смотрел на него, ожидая продолжения. — Конечно, у меня нет магических способностей, — нарушил тишину Джон, приподняв уголки губ в едва заметной ухмылке, в которой было больше нежности, чем сарказма. — Но я могу попробовать потерпеть тебя ещё немного. Сердце Лололошки ёкнуло. В груди разлилось тепло. В этих словах, произнесённых с привычной иронией, он услышал нечто большее, чем просто шутку. Он услышал обещание, пусть и завуалированное, но всё ещё обещание. — Джо-о-он… — протянул Ло, засияв от счастья. Его глаза сверкнули, как две маленькие звёздочки, а на губах расплылась широкая искренняя улыбка. — Что??? — раздражённо отозвался названный, закатив глаза. Эта реакция была скорее привычной маской, чем искренним раздражением. Он словно пытался скрыть свою уязвимость за показной неприязнью. Видимо они оба сегодня показали с новой стороны. — Джо-о-он…! — повторил Лололошка чуть тише, но с той же настойчивостью и огромной радостью в голосе. Харрис упорно старался казаться равнодушным, но уголки его губ предательски дрогнули в лёгкой улыбке. Он не мог скрыть своей симпатии к этому наивному и искреннему созданию. — Ты меня напрягаешь… — проворчал Джон, отвернувшись, но в его голосе не было злости, скорее, какая-то скрытая нежность. — Это было так мило-о-о-о-о! — воскликнул Ло, хлопая в ладоши. Джон поморщился. Он старался сохранять невозмутимое выражение лица, но, возможно, где-то внутри был тронут до глубины души. — Фу, боже, не смущай меня! — отмахнулся он. Такая реакция была для него типичной, но румянец на щеках выдавал его с головой, показывая, что он далеко не так равнодушен, как хочет казаться. — Джон, я бы обнял тебя! — мечтательно прошептал Ло, глядя на него с какой-то новой, непривычной теплотой. Джон на мгновение замер, словно обдумывая его слова. Вопрос Лололошки застал его врасплох. Он не ожидал такой откровенности и теплоты. — Глупый, я же смог схватить тебя, когда ты только узнал обо мне, — напомнил он, усмехнувшись. Он попытался разрядить обстановку привычной шуткой. — Тогда я мог дотронуться до тебя. — А сейчас я могу тебя обнять? — робко спросил Лололошка, с надеждой глядя ему в глаза. Джон молчал, словно взвешивая все «за» и «против». Он колебался, не зная, как поступить правильно. С одной стороны, он не хотел показывать свою слабость и открытость, с другой... Наконец он вздохнул и произнес: — Только если я захочу. Голос Джона прозвучал почти нежно, интересно, так было и раньше и Ло раньше просто этого не замечал? — Ты хочешь? — с замиранием сердца спросил Лололошка, боясь услышать отрицательный ответ. Джон на мгновение отвёл взгляд, словно ему было трудно вообще говорить о подобном. Затем он снова посмотрел на парня и, слегка усмехнувшись, сказал: — Ну… Попробуй, может, у тебя что-то и получится. В этих словах была надежда, и Лололошка, воодушевлённый этим намёком, решился. Он посмотрел джинну прямо в глаза, в которых отражался свет угасающего дня, и медленно приблизился, чтобы обнять его. И… У него получилось. Он почувствовал, как его руки обхватывают тёплое, почти осязаемое тело. Он сжал Джона в объятиях, чувствуя, как тот слегка улыбается в ответ. — Удивлён? — хихикнул джинн, немного отстранившись. Он попытался скрыть смущение за шутливым тоном, но в его глазах было едва заметное облегчение и удовольствие от этого момента. — Немного, — прошептал Ло, уткнувшись лицом в чужое плечо. — Но так приятно кого-то обнимать… Ло почувствовал невероятное облегчение, как будто он очень долго носил в себе груз и теперь наконец смог его сбросить. Одиночество, преследовавшее его на протяжении всей жизни, отступило, уступив место чувству тепла. — … — Харрис молча положил руки ему на спину, слегка обнимая в ответ. Этот ответный жест был красноречивее любых слов. — М-мне тоже… — тихо признался Джон, и эти слова прозвучали как откровение. Лололошка почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он обнимал Джона, ощущая исходящее от него фантомное тепло, и понимал, что это не просто дружеские объятия, а нечто большее.