Time and thinking tame the strongest grief

Я в зыбке качаюсь дремотно,

И мудро безмолвствую я:

Решается бесповоротно

Грядущая вечность моя!

О. Мандельштам

      Альбедо обречённо стонет, роняя голову на стол. Волосы рассыпаются по деревянной поверхности, точно искры золотистого света. Странник, методично подкидывающий сухие травы в мерно трещащий костёр, оборачивается на звук и встаёт со своего места. Подойдя ближе к массивному столу, заваленному различными алхимическими реагентами, некоторые из которых он уже может узнать с одного взгляда, юноша останавливается и скрещивает руки на груди. Внимательный взгляд чуть светящихся глаз прослеживает линию от светлой макушки Альбедо до зеленеющей жидкости в колбе. Проанализировав сложившуюся ситуацию, он наклоняется ближе и щёлкает пальцем по стеклу, что держится в воздухе за счёт подставки. Оно звенит, наполняя прохладную утреннюю тишину чистым пронзительным звуком. — Не вышло? — ничего не выражающим тоном спрашивает Странник, опираясь руками на столешницу.       Альбедо отрывает голову от деревянной лакированной поверхности, чтобы посмотреть на юношу. Тот серьезён и невозмутим, взгляд прямой, без насмешки и язвительности, так что алхимик вздыхает и качает головой. Не желая смотреть на очередную неудачную попытку эксперимента, он всматривается в облик юноши, в который раз запечатлевая аккуратные, будто фарфоровые, черты лица, обрамлённые тёмно-синим цветом прямых волос. Завершают картину блики зрачков, что мерцают в такт пламени. Руки опять чешутся желанием взять кисть и краски, и Альбедо сжимает кулаки, ощущая кончиками пальцев жёсткую ткань перчаток. — Что ты вообще делаешь? Всё то же средство для растений?       Учёный кивает, переводя расстроенный взгляд на кипу бумаг с расчётами. Импульсивно поддавшись внезапному желанию, он хватает их двумя руками и, резким движением отодвинув стул, в несколько быстрых шагов преодолевает пространство до костра. Взметнувшаяся в воздух белоснежная бумага, испачканная многочисленными буквами и цифрами, прощально скукоживается, поглощаемая ненасытным пламенем. Чёрные обугленные края смешиваются с темнотой чернил, оскверняя белизну безупречности листов.       Внезапно из глубины пещеры слышится лёгкий неверящий смешок. — Ты серьёзно только что сжёг собственные исследования? — Они ни к чему не приводят, — обиженно отзывается Альбедо, поправляя чуть сползшие рукава перчаток.       Странник качает головой, на секунду прикрывая шляпой маленькую улыбку. Его явно веселит детское поведение великого учёного. — Сколько раз ты пробовал менять уравнение?       Алхимик в последний раз смотрит на ярко подмигивающий огонь и отходит к креслу, усаживаясь в него. Он расстроено опускает голову на руки, пряча лицо за прядями волос. Растрёпанные от частых прикосновений волосы торчат в разные стороны. — Семнадцать, — тихо бормочет Альбедо, потирая лоб с такой силой, что кожа слегка белеет. — Обычно у тебя получается быстрее? — Странник отодвигает алхимические пробы в сторону и запрыгивает на стол. Ноги слегка болтаются в воздухе, когда он кидает заинтересованный взгляд в сторону сгорбившегося учёного. — Когда как, — отзывается тот, не поднимая головы. — Тогда чего ты расстраиваешься? — усмехается беззлобно, чувствуя, как пустота грудной клетки заполняется пузырьками неожиданного веселья. — Это был последний вариант исправлённого уравнения, — бубнит алхимик. — У меня больше нет идей о том, как улучшить его таким образом, чтобы формула сработала. — Какую основу ты использовал?       Альбедо выпрямляется, кидая озадаченный взгляд на Странника. Тот невозмутимо скрещивает руки на груди, не прекращая болтать ногами. Иногда подошва обуви встречается с деревом, наполняя пространство глухим стуком. — Растёртое брюшко светлячка и кожицу валяшки.       Юноша наклоняет голову, задумчиво хмыкнув. От костра в воздух поднимаются несколько искр, за которыми следит взгляд мерцающих глаз. — Разве это основа не является самой нестабильной? — Да, но первые эксперименты с разными основами показали, что у этой самая высокая эффективность, — алхимик хмурит брови, рассеянный взгляд сосредотачивается на сощуренных глазах. — Хочешь сказать, что раствор не получается из-за нестабильности самой основы? Но это значит, что мне придётся проводить все исследования с самого начала, да ещё и с использованием менее эффективных базовых соединений веществ. Это почти бесполезно.       Договорив, Альбедо вновь роняет голову на руки. Треск костра заполняет собой всю пещеру, не давая ей погрузиться в печальную тишину. — А если я помогу? — Ты… хочешь помочь мне? — изумлённо поднимает глаза учёный. — Почему нет, — Странник пожимает плечами, спрыгивая со стола и начиная разгребать бардак на заваленном пространстве. — За последнюю неделю я немного изучил основные принципы функционирования алхимии. Хотелось бы увидеть, как это работает на практике. — Это займёт много времени, — предупреждает Альбедо, эмоционально всплеснув руками. — Нам придётся начать с постепенного смешивания основы с компонентами удобрений, составления уравнения, потом нужно усовершенствовать его структуру и провести многочисленные эксперименты на растениях. — Я всё равно ничем не занимаюсь, пока нахожусь здесь. Я могу выбирать между чтением многочисленных научных томов и помощью тебе. Я бы предпочёл последнее. Или у тебя есть возражения? — Нет, что ты! — Тогда решено. С чего начнём, наставник? — С того, чтобы ты больше никогда меня так не называл, — морщится алхимик, подходя к Страннику и помогая с уборкой. — Мы одна команда, а не учитель и ученик. — Как принципиально, — закатывает глаза юноша.       Альбедо наконец находит в себе силы улыбнуться, и Странник чувствует прилив тепла в груди, когда его шутливо пихают локтём в бок. Неуклюже ткнув в ответ, он слышит наигранное «Ай!» и сам не замечает, как начинает улыбаться.

☕

— Не так резко.       Странник фыркает, удерживая в руках колбу с приготовленным недавно раствором и послушно наливает жидкость более плавно, постепенно смешивая два реагента. Закончив, он поворачивается к Альбедо и отдаёт получившуюся смесь, раздражённо высказываясь: — Ненавижу, когда комментируют под руку. Хочешь что-то сказать – говори заранее. — Учту, — в голосе алхимика не слышится обида или пренебрежение. Для Странника его слова – это обещание относиться к нему и его привычкам внимательнее. Пару раз вдохнув, чтобы унять вспыхнувшие эмоции, он кивает, показывая, что готов продолжать эксперимент. — Смотри, сейчас нам важно посмотреть, будет ли побочная реакция от смешивания компонентов. При составлении уравнения мы указали её возможность, помнишь? Давай дадим раствору несколько минут для верности.       Юноша согласно хмыкает, постукивая костяшками пальцев по деревянной поверхности стола. Мысли вяло перетекают, показывая случившееся за день: ранний подъём, упорный поиск наиболее стабильной основы для алхимической реакции, несколько часов сидения над уравнением и многочисленные неудачные попытки. Ощущая осевшую в костях усталость, он позволяет своим глазам закрыться. Странник слышит, как рядом шуршат страницы блокнота: Альбедо не расставался с ним практически ни на минуту, просчитывая вновь и вновь вероятности развития реакции. Натягивается плотная ткань: наверняка алхимику надоело ощущать грубость перчаток за целый день работы. Перед сном он всегда снимает их, чтобы было проще разделать причёску. Приоткрыв веки, Странник смотрит на мягкий блеск внутренней части предплечий учёного. Он до странного обожает эти тихие мгновения перед сном, когда глаза скользят по золоту отсвечивающих волос и бледной коже рук, что сверкают при свете потрескивающего костра.       Обратив взгляд на стол, юноша с терпеливым вздохом замечает оставленный после мозгового штурма бардак. Он вытягивает запястья, слегка согнув, чтобы прохрустеть суставами, после чего хватает колбы с алхимическими реагентами, начиная убирать их в специальную подставку. Работа не требует много усилий, отчего напряжённые после трудного дня плечи расслабляются. Прямо за спиной раздаются шаги, и Странник слегка поворачивает голову, увидев приблизившегося Альбедо, что неуверенно протягивает обнажённую по плечо руку вперёд. Слегка изогнув брови, юноши кивает, и тогда алхимик подходит вплотную, кладя голову на расслабленное плечо.       Странник задерживает дыхание, когда чувствует постепенно проникающее в клетки тела тепло. Его будто обволакивает закатное облако, по спине и голове бегут мурашки, и он вздрагивает от приятного ощущения. Учёный тут же отстраняется: — Извини. — Порядок, — хрипло выдавливает юноша, ошеломленный ощущениями.       Альбедо кидает на него сомневающийся взгляд, но возвращается на место, на этот раз действуя ещё аккуратнее: сначала подбородок опускается на плечо, после – руки осторожно обхватывают талию, не сжимая, а придерживая, и лишь затем грудь прижимается к спине. Повторная волна мурашек затапливает всё тело Странника, и он закрывает глаза, сосредоточившись на дыхании. Под веками словно вспыхивает фейерверк, руки подрагивают. Тёплый воздух, выдыхаемый алхимиком, касается щеки, раз за разом обжигая чувствительную кожу нежным касанием. Юноша чувствует, как к лицу приливает предательский румянец, и переводит взгляд на ступку, в которой не до конца размельчили один из алхимических компонентов. Ухватившись за неё, словно за спасательную соломинку, он с силой сжимает край посуды и берёт пестик, начиная елозить им туда-сюда в попытке отвлечься. Скрежет и шорох наполняют пространство, пока Альбедо вдруг не смещает руки, накрывая бледными запястьями напряженные костяшки пальцев Странника. Тот моментально замирает, каменея. — Не так, — произносит алхимик, обхватывая сжатый кулак и меняя положение руки. — Проще переработать состав определёнными движениями. Смотри, ведёшь руку сначала так, — управляя движениями, Альбедо осторожно перемещает узкое запястье, показывая, как надо, — после этого по стенкам и снова в центр. Попробуй сам.       Он отпускает руки Странника, кладя свои на стол. Юноша несколько долгих мгновений остаётся неподвижным, но собирается с мыслями и начинает самостоятельно двигать руками. — Так? — Да. Если тебя напрягает, я могу отойти, — мимолётно коснувшись побелевших пальцев, учёный убирает руки за спину, скрепляя их в замок.       Странник сглатывает, качая головой и молча продолжая измельчать компонент. Он не знает, как передать словами ощущение всепоглощающего тепла, которое накрывает его с головой, заставляя теряться в своих мыслях. С глубоким вдохом юноша расслабляет спину и запястья, осматривая результат своих трудов. Не удовлетворившись, он снова берётся за пестик, на этот раз вяло и с неохотой растирая состав в мелкую крошку. Сосредоточившись на этом занятии, Странник возвращается в реальность, когда Альбедо, будто ласковый кот, трётся лбом об его плечо, невнятно проговаривая: — Красиво. Как называется?       Растерянно моргнув, юноша поворачивает голову и вздрагивает, столкнувшись щекой со лбом алхимика. Тот поддаётся назад, но, увидев нахмурившееся выражение лица Странника, поколебавшись, возвращается и обнимает за талию, прижимаясь. — Мелодия, что ты напевал. Мне понравилось. — Я… — начинает юноша, но прерывается, поднося руку к горящей щеке и вспоминая. В груди щекочется чувство наполненности мыльными пузырями, что елозят туда-сюда, не желая лопаться и исчезать. — Так, обычная колыбельная. — А я не умею петь, — неловко усмехается Альбедо. — Точнее, мне не нравится моё пение. Кли часто просит исполнить мондштадские песни, когда остаётся здесь на ночь, но я бы точно не стал петь для публики. Венти я и в подмётки не гожусь. — Я не думаю, что Кли важно, насколько профессионально ты исполняешь колыбельные. — Возможно, — задумчиво бормочет учёный, уложив голову набок. Тяжесть приятно давит на плечо, заставляя внимательнее следить за движениями. — Когда я был маленьким, мне всегда хотелось, чтобы мама спела мне что-нибудь. К сожалению, она почти не укладывала меня спать, только в очень редких случаях. Я так и не набрался смелости попросить её об этом. — Мне тоже никто не пел. Я услышал эту колыбельную случайно, — признаётся Странник. Горечь от произнесённых слов слабо расползается во рту, приглушённая теплом прижавшегося тела. — Напоёшь ещё раз? — Наглеешь, — ворчит юноша, заводя руку назад и неловко трепля Альбедо по голове. Его волосы на ощупь мягкие и послушные, будто гладишь домашнего кота. Отдёрнув руку, Странник опускает запястья на стол, бледная кожа на фоне тёмного цвета дерева смотрится как-то неправильно. Сделав вдох, он поначалу неуверенно и тихо, порой прерывисто, начинает напевать.       Альбедо крепче сжимает руки на поясе, прикрывая глаза. Ресницы щекочут чувствительную кожу шеи, но юноша ничего не говорит, сосредоточившись на исполнении песни. Слова льются будто сами собой, и Странник тоже закрывает веки, позволяя себе запечатлеть этот момент в памяти. Внутри будто впервые за долгие столетия вечной стужи разгорается маленький, ещё слабый огонёк. Поддавшись внезапному желанию, юноша нащупывает запястья учёного на поясе, пробежавшись пальцами по костяшкам, будто в ответ на прошлые действия алхимика. Закончив напевать, Странник не спешит открывать глаза, погружённый в трепетную атмосферу момента. Неожиданно Альбедо приподнимает голову с его плеча, после чего отстраняется, радостно схватившись за локти юноши. — Смотри, реакция прошла успешно, — поднимая колбу с жидкостью, окрасившейся в другой цвет, алхимик передаёт её в руки Странника. Тот слегка растерянно переводит взгляд с улыбающегося учёного на сосуд в руках. — Завтра уже сможем опробовать раствор на наиболее неприхотливых семенах.       Альбедо хочет что-то добавить, но прерывается на зевок и в итоге просто махает рукой, предлагая оставить всё до утра. Вспыхнувшее внутри чувство разочарования гасит тепло, точно вода – открытый огонь. Грудная клетка кажется пустой после исчезнувшего ощущения радостно-будоражущих пузырьков. Странник недоуменно сводит брови, не понимая, в чём проблема. Неожиданно он вспоминает кое о чем и с досадой произносит: — Я не приготовил тебе поесть. — Ничего страшного, — учёный качает головой, пряди волос мотаются из стороны в сторону. — Мне необязательно есть каждый день. Да и я действительно обнаглел: всё время, что ты тут живёшь, я почти не готовлю сам ничего, кроме чая. — Я исправлюсь, — твёрдо заявляет юноша. — Я знаю, — Альбедо нежно улыбается, прикасаясь к бледной щеке. — Ты всё время смотришь на мою шею. Что-то не так?       Странник опускает голову, не желая признаваться, но пальцы продолжают осторожно скользить по его коже, даря неуверенную, но приятную ласку. Прекратив сопротивляться, он склоняет голову в сторону, позволяя Альбедо полноценно пройтись по щеке костяшками, и прикрывает глаза. — У меня нет пульса, — после долгой паузы, в течение которой алхимик терпеливо стоял возле него, проговаривает юноша. Он не видит смысла договаривать свою мысль, уверенный в том, что Альбедо сможет его понять. — Оу, — поднимая вторую руку к собственной шее, выдаёт учёный. — Ты хочешь..?       Чуть отвернув голову вбок в приглашающем жесте, алхимик вопросительно приподнимает брови. Странник распахивает глаза, сглатывая внезапно поднявшуюся тошноту от мысли, что Альбедо могут быть неприятны его прикосновения. — Если ты не против, — выдавливает он, успокоенный лёгким движением пальцев по щеке. — Всё в порядке, — учёный ободряюще кивает. — Спасибо, что спросил.       Чуть дрожащей рукой Странник тянется к коже Альбедо, что не скрыта воротником. Ни в коем случае не давя, он осторожно укладывает запястье таким образом, чтобы большим и указательным пальцами чувствовать сердцебиение. Алхимик молча задирает голову выше, давая больше пространства, ничуть не вздрогнув от прохладных прикосновений. Его пульс размеренный, но ускоренный. Конечно, прощупывать сердцебиение на груди и на шее – это два совершенно разных процесса, но Странник позволяет себе закрыть глаза и окунуться в ритм мелодии тела Альбедо. Юношу окутывает спокойствие, словно он вдруг очутился посреди безмятежного океана. Вдохнув и выдохнув, он чувствует запах, исходящий от запястья учёного: мел и талая вода. Не в силах остановиться, Странник вдыхает этот аромат снова и снова под аккомпанемент успокаивающегося пульса.       Наконец он открывает глаза, встречая тёплый, будто нагретый солнцем, взгляд Альбедо. Опустив руку и не отводя глаза, юноша тихо шепчет искреннее: — Спасибо.       В улыбке алхимика появляется незнакомое по отношению к Страннику ранее чувство гордости. Подхватив его под руку, учёный направляется к спальникам, приговаривая: — Ты сегодня так много работал, пожалуй, стоит прилечь. Согласен?       Неуверенно хмыкнув, юноша подчиняется некрепкой хватке Альбедо и следует за ним. Всё то время, что учёный посвящает рутинным делам: расплетанию волос и поправлению уехавшего одеяла, Странник чувствует под пальцами отголосок ровного пульса. Он осторожно подносит руку к груди, вжимая её в ту область, где у людей находится сердце. Это действие будто заполняет вековую тишину, царившую в пустой грудной клетке. Ложась, юноша сворачивается в клубок, всё ещё прижимая запястье к себе. Одеяло приятно давит сверху, защищая от пронзительного ночного холода. — Спокойной ночи.       Не ответив на пожелание, Странник водит глазами по теням, скользящим по стенам в такт причудливой игре огня. Закрыв глаза, он погружается в воспоминания о сегодняшнем дне. В голове проносятся события одни за другим, будто кадры какого-то обрывочного фильма. Выцепив из этого потока определённые слова Альбедо, юноша осторожно прислушивается к дыханию учёного и приходит к выводу, что тот ещё не спит. Тогда он приоткрывает глаза, наблюдая за лежащим на спине под тёплым одеялом алхимиком, и тихо начинает напевать знакомую колыбельную. Альбедо слегка вздрагивает от неожиданности, его дыхание на мгновение сбивается. Сначала повернув голову, он явно прислушивается к пению, после чего переворачивается набок лицом к Страннику. Подтянув колени к груди, он зеркально отражает позу юноши, изменив только положение рук. Вслушиваясь в мелодичное пение, алхимик быстро проваливается в сон, его ресницы слабо трепещут в свете костра. Замолчав, юноша заводит ранее прижатую к груди руку под подушку и позволяет себе расслабиться под знакомые звуки медленного дыхания и треска пламени.       Темнота перед глазами постепенно сменяется знакомым заснеженным пейзажем, посреди которого стоит одинокая фигура с палитрой и кисточкой в руках. Всю ночь Страннику снится, как он пытается подойти ближе к рисующему человеку, но стоит ему оказаться на расстоянии вытянутой руки, как его вновь отбрасывает назад. Он пытается снова и снова, но всё оказывается тщетно. Лишь под утро сон сменяется лесным пейзажем Сумеру и проекцией маленькой фигурки дендро архонта, которая увлеченно рассказывает о чём-то.       Когда несколько часов спустя Странник просыпается, образы в голове после сна оказываются смазанными, нечёткими. Однако в грудной клетки нет мнимой щемящей боли, во рту – привкуса горечи, и он ещё не до конца проснувшимися глазами смотрит на свои бледные ладони. Зрение слегка плывёт, но приближение человеческой фигуры не вызывает напряжения – Странник словно шестым чувством понимает, кто это. В голове на миг вспыхивает и пропадает зимний пейзаж, и юноша протирает заспанные глаза, рассматривая носки сапог Альбедо. Тот приветливо улыбается, подходя к спальнику. — Хорошо спал? — Нормально, — вяло отмахивается Странник, взъерошив волосы рукой. Улыбка учёного становится шире, и он вытягивает запястье, предлагая опереться на ладонь, чтобы встать. Юноша на автомате протягивает руку в ответ, но застывает, удивлённо моргая. Альбедо терпеливо ждёт, пока Странник осознает происходящее, и не убирает ладонь до тех пор, пока тот не подаёт свою.       Поднявшись, юноша недовольно морщится от блуждающего по пещере ветра и заворачивается в ещё тёплое одеяло, пряча нос. Завернувшись в ткань как в кимоно, он добирается до кресла, придерживая ускользающее одеяние руками. Алхимик, последовав за ним, приносит горячую кружку чая, которую Странник хватает руками, не торопясь пить, а просто греясь. В воздухе порой мелькают забрасываемые игривыми ветрами снежинки. Наконец сделав первый глоток и почувствовав уже ставший привычным привкус морозной свежести, он поднимает глаза на устроившегося рядом Альбедо и спрашивает: — Ты не пробовал добавлять в чай цветок-сахарок? — Пока нет, — отвечает учёный, не отвлекаясь от расписанной в блокноте формулы.       Странник сопит, уткнувшись взглядом в чашку и не замечая мелькнувшую усмешку. — Если хочешь что-то узнать, — откладывая записную книжку и складывая руки в замок на коленях, говорит Альбедо, — то проще спросить напрямую.       Окинув его невозмутимую фигуру сердитым взглядом, юноша ещё глубже зарывается в одеяло, бормоча: — Какая еда тебе нравится?       Алхимик задумчиво наклоняет голову, раздумывая. — Не сказал бы, что у меня есть особые предпочтения. В отличие от обычных людей, я могу переваривать пищу любых стран без последствий для организма, поэтому за свою жизнь перепробовал довольно много блюд. Я не люблю готовить, поэтому обычно обхожусь чем-то простым. Из-за того, что я прожил в Мондштадте большую часть жизни, то чаще питался именно здешней едой, поэтому привык к ней. Но вообще, — Альбедо скрещивает руки на груди, слегка щуря глаза, — я люблю десерты. — Хм, — всё, что отвечает Странник, его взгляд на секунду поблёскивает чуть ярче.       Не увидев насмешливой реакции, учёный расслабляется и слегка постукивает по обложке своего блокнота, напоминая об оставленной вчера работе. — Начнём?

☕

      Неделю спустя Странник просыпается от того, что кто-то осторожно, но настойчиво трясёт его за плечо. Первая мысль, которая чётко проскальзывает в голове, — запустить наглеца куда подальше с применением анемо глаза бога, но, открыв глаза, он видит перед собой сияющее радостью лицо Альбедо. Потирая нежелающие открываться веки, юноша хрипит: — Какого..? — Пойдём, — таинственно улыбаясь, алхимик помогает ему подняться и ведёт к столу. На нём раскиданы бумаги, над которыми они вместе просидели половину ночи, пытаясь составить уравнение таким образом, чтобы компоненты не вступали в конфликт с базовыми ингредиентами. — Смотри!       Ему в руки осторожно передают небольшой горшок с чем-то маленьким внутри. Поначалу Странник принимает нечто за плесень, но аккуратно дотронувшись до пушистой верхушки, он догадывается, что это за растение. Нетерпеливо притоптывающий учёный пристраивает подбородок на его плечо, тоже рассматривая росток. Неожиданная тяжесть слегка ошарашивает, заставляя вздрогнуть, но одновременно успокаивает, давая возможность расслабиться и присмотреться. — Это мох, — констатирует очевидное юноша. — И? — Это не просто мох, — глаза Альбедо блестят, точно тающие от весеннего солнца сосульки. — Посмотри на окрас. У нас получилось.       Послушно приглядевшись к мизерному ростку, Странник замечает голубовато-белый налёт, словно кто-то нечаянно посыпал растение сахаром. — Это морозный мох, — с гордостью объявляет учёный, забирая горшок и поднимая на уровень глаз. — А это значит, что последняя формула оказалась успешной: мы смогли привить растению морозостойкость, и теперь можем начать опыты с более сложными видами растений. Правда, стоит для чистоты эксперимента понаблюдать за этим малышом около месяца: будет ли его развитие нормальным, не возникнет ли побочных болезней или внезапного ухудшения. В таком случае стоит пересмотреть формулу и попробовать снова, но первый результат есть. — Поздравляю, — искренние слова самому Страннику кажутся больше похожими на насмешку, но Альбедо с улыбкой принимает их, благодарно кивая. Аккуратно поставив горшок со мхом на середину стола, он оборачивается, обхватывая руки юноши. От неожиданного прикосновения кожи к коже Странник дёргается, но не вырывается. Тепло ладоней вызывает мурашки, что медленно расползаются по коже. — Спасибо за помощь, — крепче сжав бледные запястья, Альбедо старается поймать глазами взгляд растерянного юноши. — Я почти ничего не сделал, — возражает тот, смотря куда-то поверх плеча алхимика. — Неправда, — мягко произносит учёный, отпуская руки и ловя Странника за подбородок. Он не пытается повернуть его голову, лишь слегка придерживает. — Посмотри на меня? Пожалуйста.       Услышав последнее слово, юноша сдаётся и поворачивает лицо, встречаясь взглядом с посерьёзневшим алхимиком. Альбедо убирает руки, но не отходит, оставаясь на расстоянии шага. Его размеренное дыхание долетает до Странника тёплым прикосновением воздуха. — Спасибо. За твою помощь и поддержку, за то, что стараешься ради себя и ради меня. Может быть, для тебя это пока не так заметно, но ты меняешься. Становишься спокойнее, увереннее… — Это твоя заслуга, — ворчливо перебивает юноша, не выдерживая потока приятных слов. Его попытка перевести тему смешит Альбедо до такой степени, что он прикрывает улыбку ладонью, не желая ещё больше смущать Странника. Отойдя от порозовевшего юноши, алхимик вновь хватает горшок, восхищённо разглядывая получившееся растение.       Остаток дня проходит рутинным образом: они ещё раз проверяют формулу, создавая копию морозного мха в идентичном горшке, который красуется в центре стола вместе с первым. После Странник отправляется за дровами, пока не успело стемнеть. Вернувшись с грудой ветвей, он устраивается у костра, отогреваясь и наблюдая за ходящим туда-сюда Альбедо. Тот рассуждает вслух, пытаясь усовершенствовать получившуюся формулу, чтобы она стала подходить для более сложных видов растений. Решив не мешать, юноша отправляется на импровизированный кухонный уголок. Внимательно рассмотрев оставшиеся запасы продуктов, он вздыхает и подходит к своей сумке. Отрыв в ней небольшой мешочек, Странник принимается за готовку.       Вскоре на столе оказывается тарелка с выложенным угощением. Моя руки после теста, юноша замечает заинтересованный взгляд Альбедо и кивком головы указывает на кресло. Тот послушно садится, нетерпеливо постукивая пальцами по колену. Мысленно закатив глаза на такое ребяческое поведение, Странник наливает две порции чая и приносит алхимику ужин, а сам садится в кресле напротив. — Это… — неверяще произносит Альбедо, рассмотрев еду. — Это моти?       Странник пожимает плечом, не отвечая. Смотря исключительно на огонь, он говорит: — Кажется, у людей есть традиция праздновать, когда у них что-то получается. Никогда этого не понимал. — Ты… — алхимик сдерживает улыбку, оттенок глаз становится нежно-голубым. — И правда. Такая странная традиция. — Хм.       Ужин проходит в тишине, но ни Странника, ни Альбедо она не напрягает. Уже собираясь спать, учёный то и дело украдкой кидает на юношу взгляды, но тот делает вид, что не замечает. Ложась на холодный спальник, Странник вновь сворачивается в клубок, прижимая руку к груди. Там привычная глухая пустота, и он разочарованно прикрывает глаза, горечь от чая во рту усиливается. — Спокойной ночи.       Близкое присутствие Альбедо, его дыхание и спокойствие, вытесняют град неприятных мыслей в голове. Грудная клетка широко разлетается от вдоха, будто секунду назад её ничего не стискивало. Странник несильно сжимает руку в кулак, оставляя её возле груди. Тепло постепенно проникает в тело, отпуская скопившееся напряжение. Даже зная, что Альбедо не ждёт никакого ответа, юноша вдруг приподнимает голову, прислушиваясь к шелесту костра и вою ветра, и тихо шепчет: — Спокойной ночи.       На расслабленном лице учёного появляется малюсенькая, едва заметная в свете пламени улыбка, вызывающая в Страннике то самое щекотливое чувство мыльных пузырьков. Наморщив нос, он закрывает глаза и опускает голову на подушку, позволяя волосам рассыпаться по ней.       Всю ночь пещеру освещает одинокий свет костра. Луну не видно за множеством печально посеревших облаков, что не позволяют белоснежному свету протиснуться сквозь плотную завесу. Лишь под утро поднявшийся ветер разгоняет их, поднимая размашистые вихри снега. Две плотно укутанные в одеяла фигуры никак не реагируют на поднявшееся буйство природы, крепко и сладко уснув до рассвета.