Навсегда (и ещё на один день)

И все, чем я могу наслаждаться, - это этот момент.

И все, чем я могу дышать,- это твоя жизнь.

Рано или поздно это все закончится,

Я просто не хочу потерять тебя сегодня вечером.

(Iris- Goo Goo Dolls)

***

Боль в спине Саньлана прошла достаточно быстро. Все благодаря стараниям Се Ляня, который следил, чтобы первые два дня юноша соблюдал постельный режим, и делал ему массаж. Сначала для Саньлана это было истинным мучением. От чужих рук он пыхтел и болезненно стонал, а потом сбегал в ванную, где он мог спрятаться. Но потом привык и даже капризно просил Се Ляня посидеть с ним немного, чтобы отвлечься от ужасной скуки. На пятый день Саньлан заявил, что он здоров и снова пошел на работу. Все вернулось на свои места. Но кто же знал, что весь этот шаткий и дряхлый мирок скоро рухнет? Неприятности пришли неожиданно. Се Лянь думал, что у него будет немного больше времени. В тот день у него была смена в кафе. Все было как обычно, и время шло к закрытию. Се Лянь вяло водил мокрой тряпкой по пластмассовому столу, иногда посматривая на телевизор на стене. Там вот-вот должна была закончится раздражающая реклама. В зале было всего несколько гостей, Тао-Тао ходил между столов и собирал грязные тарелки. Ноги гудели от усталости, хотелось наконец присесть. Тихая атмосфера и монотонные звуки навевали сон, и Се Лянь с трудом сдерживал зевание. Глаза бездумно скользили по окружающим предметам: по пыльным плафонам, стенам и окнам. И вдруг взгляд случайно зацепился за человека, проходящего мимо. Высокий мужчина с уродливым шрамом на щеке бродил по улице. Силуэт в сером пальто мелькнул за мутным стеклом. Се Лянь помнил это лицо. Оно врезалось в память словно битое бутылочное стекло. При виде этого профиля, он побледнел, словно бумажный лист. Он вгляделся еще раз, отчаянно надеясь, что ему показалось. Но зрение не обмануло Се Ляня. Это стало понятно, когда из-за угла вышел второй человек. Это были они - те, от которых он тщетно пытался спрятаться. Они его нашли. Пришли за ним. От звериного страха сердце заколотилось как бешеное. Се Лянь непроизвольно попятился подальше от входа. Коллекторы тем временем бродили по улице, словно неприкаянные души. Они искали его. Впервые Се Лянь их увидел еще давно. Сразу после трагичной аварии, в которой жизни лишился его отец; сразу после того, как компанию его семьи разодрали по кусочкам. Цзюнь У, раньше не упускал возможности "навестить" Се Ляня, но после трагедии передал его судьбу в руки своих подчиненных. Теперь они словно играли в кошки-мышки, ожидая пока "мышке" надоест прятаться. И вот, они снова его нашли. Молодой человек спрятался за дверью в кухню. Он хотел бы, чтобы это все оказалось сном, но они и правда были здесь. Мысли вспыхивали в его голове, а он ошеломленно продолжал смотреть в сторону окна, будто пытаясь высмотреть преследователей. В прошлый раз им потребовалось четыре месяца, чтобы напасть на его след. Почему же в этот раз они нашли его так быстро? И двух месяцев не прошло... Се Ляню до обидного не хватило этого времени. Куда же теперь ему идти? Может быть, западная окраина города? В груди ныло сожаление. Ему совсем не хотелось уходить отсюда. Условия здесь были ужасными, но жизнь здесь ощущалась совсем по-другому. Не так, словно она была затянутым сновидением, а как-то по-настоящему. Но выбора у него не было. Вдруг звякнул дверной колокольчик. В кафе кто-то вошел. Се Лянь, как подстреленный, отскочил от двери, и очутился посреди кухни. —Лянь-Лянь, что такое? — спросил его старый добродушный повар, который копошился у плиты. — Дядюшка Мо, — выдавил из себя Се Лянь. — Живот закрутило, мне нужно бежать. Он кинулся к запасному выходу. Вслед ему устремился удивленный взгляд старика. Тем временем в зал вошли двое мужчин. Один с приметным шрамом на щеке и в сером пальто, другой - ниже ростом в черной шапке. Они окинули цепким взглядом все помещение, выглядя при этом обычными посетителями. — Прошу прощение, мы скоро закрываемся. Кухня перестанет работать через пятнадцать минут, — тут же подошел к ним Тао-Тао с подносом. Мальчишке совсем не хотелось оставаться дольше положенного из-за поздних посетителей. — Ничего страшного, мы не задержимся, — неестественно улыбнулся тот, что со шрамом. — Друг, не мог бы ты нам помочь...—обратился к молодому официанту другой. Се Лянь наблюдал за ними, подглядывая в окно со стороны улицы. Он не слышал о чем шла речь, но догадывался об этом. Достаточно было видеть, как они обратились к Тао-Тао. Достаточно для того, чтобы понять, что он пропал. Цепляясь за шершавую стену, он отшатнулся от окна еще до того, как кто-нибудь заметил бы странный силуэт, маячивший снаружи. Он рванул по направлению к дому еще до того, как один из коллекторов произнес: "Не подскажешь, где мы можем найти человека по имени Се Лянь?". Задыхаясь, он вбежал в комнату, не захлопнув межкомнатную дверь. В мыслях была паника. Он достал из под кровати большую сумку. и остановился в растерянности. Бежать. Бежать. Сейчас же. Куда же подевались документы? Куда же он спрятал небольшой конвертик со скудным запасом денег? Дрожащими руками он принялся обшаривать полки шкафов, но ничего не обнаружил. Растерянный Се Лянь просто не знал, за что взяться. Подняв матрас кровати, он наконец увидел свою заначку, кинул ее на дно сумки. Он запустил холодные пальцы в волосы и до боли сжал. По ощущениям прошла целая вечность, время утекало сквозь пальцы, а он лишь суетился, с каждой секундой оставалось все меньше шансов бежать. Быстрее. Нужно торопится. Руки дрожали. Се Лянь в страхе кусал губы. Он принялся скидывать в сумку все вещи. Свитера, брюки, футболки - все это комом полетело в сумку. Он бестолково метался по комнате. Боже, чем же он занимается, на что тратит драгоценное время? Где документы? Он не нашел документы. Мысль мелькнула в голове вспышкой здравого смысла. И почти в тот же момент раздался тихий стук в дверь. Не настойчивый, обманчиво-вежливый. Все мысли в голове вдруг стихли. Наступила пугающая тишина, в которой вибрацией затихал прозвучавший стук в дверь. Было уже поздно. Се Ляня бросило в холодный пот. Он не успел. Несколько бесконечно долгих мгновений он стоял, застыв на месте. И только когда раздался повторный стук, он выбрался из комнаты, будто шел на свою смерть. Темный коридор сужался над ним, словно загоняя в ловушку, растягивался, словно продлевая момент мучений. Се Лянь шел, пошатываясь, не вполне давая себе отчет в своих действиях. — Эй, хозяева, открывайте! — громко прозвучало из-за двери, а следом раздались громкие стуки. Се Лянь вздрогнул. Обеспокоенный Саньлан, который в свой единственный выходной отсыпался дома, вышел из комнаты на непонятный шум. Его черные глаза в удивлении расширились, когда он увидел Се Ляня, застывшего у двери, словно тот был оленем под светом машинных фар. Он стоял, и с глазами полными ужаса, смотрел на деревянную дверь, в которую кто-то настойчиво стучал. Се Лянь перевел на юношу взгляд, и его лицо побледнело еще больше. На лице юноши отразилось понимание. Тогда Саньлан схватил чужую холодную руку, и буквально затащил Се Ляня из светлого коридора в свою темную комнату. Каждый старался издавать как можно меньше меньше звуков. Ведь люди по ту сторону двери прислушивались к каждому шороху. — Саньлан! Саньлан..! — прошептал Се Лянь непослушными дрожащими губами. — Что мне делать? Что мне теперь делать? Паника поднималась волнами. Он сам загнал себя в угол, и теперь не знал, как отсюда выбраться. Открыть им дверь? Бред. Ни за что на свете. Как же быть? Может сбежать? Страх сковал все тело. Саньлан положил теплую руку ему на плечо, вырвав из пучины ужасных мыслей. Его брови были нахмурены, что тоже выдавало немалую тревогу. — Что случилось? — еле слышно прошептал он в ответ. — Кто это? В дверь начали стучать еще настойчивее. Вибрация от хлипкой деревянной двери расходилась по тонким стенам, и давила на расшатанные нервы Се Ляня. Ему больше всего на свете хотелось сейчас забиться в какой-нибудь укромный уголок, но его нигде не было. А были лишь нетерпеливые стуки в дверь. — Они нашли меня... нашли... Челюсти Саньлана сжались. Глаза загорелись какой-то непонятной решимостью. — Гэгэ, дыши, — голос был тихий, но твердый. — Один вопрос. Чьи эти люди? Кто у них главный? — Цзюнь У, — еле выдавил из себя Се Лянь. — Ясно, — хмурясь, сказал Саньлан. —Послушай, гэгэ, я сейчас пойду и открою им дверь. А ты сиди здесь тихо... —... нет, Саньлан! Пожалуйста... —паника достигла предела. — Гэгэ, все будет хорошо. Жди здесь... И юноша буквально оторвал от себя чужие руки. Се Лянь и не заметил, как вцепился в него. Потеряв тепло и надежность чужого тела, Се Лянь почувствовал еще больший страх. Но юноша не дал и шанса остановить себя. Быстрыми шагами он скрылся в коридоре, прикрыв за собой дверь. "Они прямо там. За дверью" — панически подумал Се Лянь. Он неловко застыл посреди комнаты, не зная, что делать. Не зная куда идти. Перед глазами всплыла сцена, которая произошла больше года назад. Шум проезжей части неподалеку, высокие стеклянные офисные здания. Друзья, которые шли рядом, и что-то ему говорили. О чем именно шел разговор Се Лянь уже не смог бы вспомнить. И вдруг - хлопок выстрела. Фэн Синь весь в крови на троруаре, и бледный испуганный Му Цин, зажимающий его простреленное плечо. Вой сирен, крики прохожих. И два человека, стоящие неподалеку. Их долгий пронизывающий взгляд, направленный на Се Ляня, который, как и сейчас, не мог пошевелиться. "Это все из-за тебя" — говорили их глаза. Они запугивали, они уговаривали сдаться. Они чуть не убили его друга. На следующий день, после визита к Фэн Синю в больницу, Се Лянь навсегда пропал из их жизни. Дыхание сперло, из глаз полились слезы. Он будто наяву видел Саньлана, который идет по холодному полу коридора. Вот он дотрагивается до дверной ручки, проворачивает замок. И вдруг звук выстрела! Пуля проникает прямо в грудь, не оставляя шансов на жизнь. И холодные полы в их с Саньланом квартире заливает кровью. Грубые кожаные ботинки перешагивают через тело его младшего друга. Се Лянь чуть не крикнул, чтобы он ни за что не смел открывать дверь. Что же он натворил?! Почему не остановил его? Но было уже поздно. В коридоре послышался щелчок замка. Ноги вдруг перестали держать. Се Лянь тихо опустился на чужую заправленную кровать и зажал свой рот трясущийся ладонью, чтобы панические вздохи не донеслись до людей Цзюнь У. "Они здесь, они в этой квартире. Им нужно только переступить порог", — с ужасающей ясностью подумал он. Но звук выстрела так и не раздался. Хоть и Се Лянь ожидал его в любой момент, напряженно вслушиваясь в разговор. В начале было тихо; казалось, что слышно, как падает и шевелится пыль. Потом стал различим разговор, тихий и напряженный. Се Лянь, как ни старался, не мог разобрать ни слова. Голоса двух незнакомых мужчин звучали глухо и напористо. Саньлан что-то им отвечал. Втолковывал. В его голосе звенел ноябрьский холод. "О чем он с ними говорит? Сколько еще это будет продолжаться?" Се Лянь мог только сидеть на кровати, до побеления костяшек цепляясь за старое покрывало. Его частое, поверхностное дыхание разрывало безмолвие комнаты и заглушало разговор, который велся в коридоре. Се Лянь уже смирился, что он не в силах услышать хоть что-то. В тот миг он был готов к любому исходу. Секунды ползли мучительно медленно, минуты растягивались на целые столетия. Пыль все еще шевелилась. Разговор все еще шел. Се Лянь настолько погрузился в некое подобие транса, что звук закрывающийся двери прозвучал как гром. Что это? Они ушли? Или зашли? Хриплый выдох обжег его бледные губы. Через несколько мгновений в комнате появился Саньлан. Его губы были решительно сжаты, и Се Лянь чуть не разрыдался от того, как сильно рад его видеть. Юноша, увидев потерянный вид молодого человека, сидящего на его кровати, тут же подошел ближе. — Гэгэ, они ушли, — мягким голосом сказал он. Се Лянь облегченно вздохнул, но дрожать не перестал, намертво вцепившись в чужую руку, покрытую мелкими царапинками. — Что... Что они сказали? — голос каким-то чудом вышел не таким жалким, как он ожидал. Саньлан внимательно посмотрел на чужие щеки, на которых все еще блестели подсыхающие слезы, и легонько сжал руку Се Ляня в жесте немой поддержки. — Гэгэ, я все объясню, только успокойся, пожалуйста. Они ушли и больше не придут. — Что? Почему? — непонимающе спросил Се Лянь, словно оттаивая ото льда из-за ощущения теплого прикосновения. — Я всего лишь напомнил им, на чью территорию они сунулись, — надменно сказал юноша. — И что им за это грозит. Им и их боссу. В темную комнату проникал тусклый свет из-за приоткрытой двери. И в этом свете казалось, что в черных глазах юноши сверкает мрачное торжество. Слова, которые он говорил были какими-то невероятными. Се Лянь даже не стал переспрашивать, а лишь завороженно смотрел на своего соседа, не веря, что все обошлось. — Гэгэ, наверное, уже догадывается.., —голос Саньлана звучал тихо и немного напряженно. — Но этот район неофициально принадлежит одному... человеку. Его зовут Безликий Бай. Та стройка, на которой я работаю, тоже его. Это очень опасный и влиятельный человек. У него с Цзюнь У давняя вражда, о которой наслышаны очень многие в этих кругах. Отвратительная вещь... Юноша присел на кровать рядом с Се Лянем. — Здесь царит негласное правило: не заходить на территории друг друга. Людям, которые его нарушают, приходится очень несладко. Эти дураки забыли о тебе сразу же, как только я рассказал им про это. Они даже не знали куда зашли. — Так что, гэгэ, — Саньлан перевел взгляд на их сцепленные руки. — Ты выбрал очень удачное место, чтобы спрятаться. Сюда они больше не сунуться. Иначе их покромсает на кусочки любой, кто увидит. Пару минут стояла оглушающая тишина. Се Лянь распахнув глаза, пытался осмыслить все, что узнал. Он и правда догадывался о том, что здесь, на близлежащей стройке творилось что-то нелегальное. Но он никак не мог представить себе масштаб всего этого. И уж точно не думал, что это обернется для него пользой. — Саньлан, я не знаю, как тебя отблагодарить, — наконец Се Лянь склонился, прижавшись лбом к чужой ладони. Саньлан хотел было вырвать руку, но Се Лянь держал крепко. Этот жест благодарности и облегчения был похож на отчаянную молитву. Чужая рука немного подрагивала. Юноша сильно смутился. — Спасибо, — почти прошептал Се Лянь. — Ты очень, очень мне помог. Я не знаю, что бы я без тебя делал... Се Лянь не мог видеть, как в чужих глазах растекается неуверенные радость и удовольствие от его слов. Старший наконец оторвался от чужих рук и, выпрямившись, устало откинулся на стену. Кровать, на которой он лежал, была жесткой и пружинистой. Облегчение, которое испытал он, оглушало, заставляя окаменевшие мышцы расслабляться. Однако, после ухода паники, голова начала прояснятся, а вместе с тем пришел стыд за свое поведение. Как мог он, поддавшись страху, сгрузить всю ответственность на молодого мальчишку? Да, он готов был расцеловать Саньлана за неожиданную помощь, но он совсем не хотел ложится еще одной тяжкой ношей на чужие плечи. — Саньлан, прости, я такой трус... — с разочарованием в голосе тихо сказал Се Лянь. — Я так испугался, когда увидел их в кафе. — Они преследовали гэгэ еще с кафе? — Да, они пришли прямо перед закрытием, мне удалось уйти, — вкратце рассказывал Се Лянь. — Но, похоже, Тао-Тао сболтнул им мой адрес... На лице Саньлана проявилась какая-то животная злость. — Грёбаный мудак, свернуть бы ему шею, — рявкнул он. — Он по-глупости, — успокаивающе заверил Се Лянь. — Он же совсем еще мальчишка... — И что? Ему позволительно быть безмозглым идиотом, из-за которого гэгэ чуть не пострадал? — едкий сарказм вылетающий из чужих уст почему-то успокаивал. — Он не намного моложе меня, а так и не научился думать головой. — Саньлан тоже совсем еще мальчишка, — нежно улыбнулся Се Лянь. — Прости, что тебе пришлось решать мои проблемы... Мне так стыдно. Юноша очевидно был недоволен этой характеристикой, но не смел ничего сказать. Он просто не знал, как облечь в слова то, что он чувствует. Не знал, как сказать то, что его гэгэ вовсе не кажется ему трусом. Что помогать ему - это то единственное, что желало его сердце. Что возможность быть наконец-то полезным Се Ляню, заставляла его почувствовать, что он хотя бы немного достоин его светлых улыбок и ненавязчивой заботы. Достоин находится рядом. Но сказать этого юноша не мог. Ему оставалось только смотреть на Се Ляня, который устало закрыл покрасневшие глаза, прислонившись к кривой стене в пожелтевших обоях. Се Лянь думал о словах парня, о том, как убегая от одного опасного человека, попал в логово другого. Такая сомнительная удача была редкостью в этой жизни. Неужели он может расслабиться? Неужели для него нашлось укрытие? — Значит, можно не собирать вещи, — тихим голосом произнес он. — Вещи? — тут же спросил Саньлан, выныривая из собственных размышлений. Юноша сел немного боком, чтобы лучше его видеть. Кровать под ним легонько скрипнула. — Я надеялся успеть сбежать до того как они придут, — объяснил Се Лянь. Саньлан на секунду замер, будто ему нужно было свыкнутся с этой мыслью. На его лице появилось выражение угрюмой задумчивости. Несколько мгновений они молчали, слушая звуки улицы и тишину комнаты. И вдруг парень наконец подал голос. — Гэгэ, я прошу кое о чем, — в его глазах мерцали непонятные эмоции. — Если ты вдруг соберешься убегать... зайди ко мне попрощаться, ладно? Се Лянь просто мотнул головой в ответ. В комнате было так тихо, и они оба тонули в этом приятном, сонном безмолвии. Се Лянь хотел закрыть глаза и замереть навечно в этом маленьком, пыльном и темном мирке. Где-то вдалеке гудели машины, их звуки долетали до их квартирки очень смутно. Трещали провода, что-то капало в ванной. Вдруг он почувствовал, как Саньлан завозился, а потом прилег рядом, так же облокотившись на стену. Кончики его отросших волос защекотали щеку Се Ляня. Он удобно устроился, прижимаясь к теплому боку, а потом сказал: — ...но гэгэ лучше оставаться здесь. Это отвратительное место, но здесь тебя никто не достанет. Се Лянь ничего на это не ответил. Он наслаждался человеческим теплом рядом с ним. Ему казалось, что Саньлану неприятно, когда его трогают. Иначе как объяснить его странную реакцию, когда тот дергался от прикосновений как от огня? Но сейчас юноша сам лег рядом, и Се Лянь задержал дыхание, боясь спугнуть. — Саньлан, — позвал он. — Давай полежим так еще немного? Ответом ему было согласное мычание, и Се Лянь закрыл глаза. Саньлан пах сигаретным дымом и дешевым шампунем для волос. В этом синем мареве, наполненном тенями разбросанных тут и там вещей, все казалось другим. По коже Се Ляня пробежали мурашки озноба и он сильнее смежил глаза. Эту ночь они провели вместе, сонно сопя друг у друга под боком.

***

Проснувшись на следующий день Се Лянь, потирая ноющую шею, взял отгул, а потом как следуют расспросил Тао-Тао, приходили ли те люди снова. Тао-Тао сказал, что никого не было. И через пару дней Се Лянь снова появился на работе. Конечно, с Тао-Тао пришлось серьезно поговорить. Иначе это сделал бы агрессивно настроенный Саньлан, начистив бедному пареньку лицо. Его юный друг порывался сделать это на протяжении нескольких дней, и, получая отказ, начинал ворчать и сочится едким сарказмом. Но Се Лянь, щуря глаза, понимал, что все это Саньлану диктует его чувственная натура. Тао-Тао кивнул, выслушав, что он не должен распространяться о его домашнем адресе, ведь это может быть опасным, но на его мальчишеском лице проступила едва заметная обида. И весь следующий день он недовольно зыркал на него исподлобья и почти перестал болтать. Тао-Тао не умел признавать свои ошибки и не переносил, когда на них кто-то указывал. А Се Ляню было все равно, он лишь иногда посмеивался с глупости чужого поведения и ловил себя на мысли, что Саньлан в чем-то прав. Настали спокойные дни. Все текло своим чередом: Се Лянь все так же ходил на работу, мельком смотрел там глупый сериал про любовь, сюжет которого растянулся на несколько сезонов, а по вечерам раздумывал над тем, хватит ли у него денег на новую куртку для прохладного времени года. Все вокруг стало казаться каким-то другим, когда Се Лянь понял, что он останется здесь. Он присматривался, замечал подробности. Но все еще боялся строить какие-либо планы на будущее. Разумеется, Се Лянь не мог не захотеть узнать подробнее про это место, его порядки. Но вытянуть подробности из Саньлана оказалось почти невозможным. Юноша будто не хотел, чтобы он знал все это, а может, ему приходилось скрывать какие-то тайны. Про Безликого Бая было известно мало: до жути скрытный, носящий маску, под которой, очень может быть, скрывалось узнаваемое многими лицо. Даже его подчиненные никогда не знали, где он находится и когда нагрянет. Зловещие россказни и байки про него распространялись словно чума. Чем же промышляет эта фигура криминального мира, выведать не удалось. Его единственный информатор – Саньлан – уворачивался от вопросов как змея. Се Лянь подозревал, что Безликий связан с тяжелыми наркотиками. Зато ему удалось узнать о Цзюнь У побольше. Всего пары слов хватило, чтобы по спине побежали мурашки. Оказалось, что, прикрываясь легальными делами и имея весомый статус среди элиты, он был врагом для всех союзников. Подстраивая несчастные случаи, подставляя на проверках или крупных проектах, он разрушал чужие жизни до основания. А потом безраздельно завладевал их успехом и деньгами. Се Лянь всегда догадывался, что авария, в которую попал его отец была подстроена. Теперь он уверился в этом. А еще он торговал людьми. Кто знает, что случилось бы с ним самим, попадись он людям Цзюнь У. Быть может, на тех листовках с предложением эротических услуг красовалось бы его, Се Ляня, имя. Он этой мысли затошнило, не только его самого, но и Саньлана, который по лицу понял, о чем думает его друг. Осмысляя всю информацию, которую он узнал, Се Лянь испытывал странное чувство фатализма. Как он умудрялся попасть в этот опасный, жуткий в своей бесчеловечности мир, просто сняв комнату по дешевке? Се Ляня беспокоило одно: как Саньлан был связан со всем этим? Сам юноша, стесняясь, рассказал, что даже немного значимой фигурой во всем этом не является. Крупных дел ему никогда не поручают – откровенно недолюбливают и недоверяют. Он лишь иногда ездит на дела в качестве массовки, а в остальное время и в самом деле работает на стройке и старается никак не отсвечивать. В это дело юноша вписался потому, что у него не получилось устроится на нормальную работу с первого раза, и чтобы не умирать с голоду, он пошел на полу-бандитскую стройку. "А потом как-то затянуло," — горько признался Саньлан. Се Лянь, выслушавший это, облегченно вздохнул. Чутье оказалось верным – его друг не был плохим человеком, лишь озлобленным и диким юношей, не имевшим другого выбора. И то, что он не залез в эту грязь по самые уши радовало Се Ляня. Но спустя пару недель после происшествия стало происходить кое-что странное. Се Лянь, закрутившись в своих делах, даже не сразу понял, что что-то не так. Исправно мотаясь на работу, он даже не замечал, что теперь долгие вечера он все чаще начал проводить в одиночестве, а под утро встретится с Саньланом было редкостью. Как-то раз на просьбу Се Ляня одеваться теплее юноша, собирающийся на работу, злобно огрызнулся. Это очень сильно удивило Се Ляня. Не то, чтобы это задело его, но раньше Саньлан обращался к нему преувеличенно вежливо и внимательно, и никогда не перечил старшему, даже если и стоило. Но сейчас что-то изменилось. Правда, вечером того же дня Саньлан пришел извинятся за утреннюю раздражительность, выглядя при этом так, как будто за эту выходку готов был убить сам себя. Се Лянь, привычно сгладив углы, заверил его, что все в порядке и он не обижается. Однако все же проводил младшего товарища внимательным взглядом. Происходило что-то нехорошее, это было ясно как день. Юноша с каждым днем становится все угрюмее и настороженнее, под его глазами залегли круги. Однажды Се Лянь, уходя утром на работу, встретился с ним в дверях, и тогда в голове мелькнула мысль: он не ночевал дома. Видя пасмурное настроение своего друга, Се Лянь просто отправил его отдыхать. Однако все следующие ночи он лежал, прислушиваясь: не хлопнет ли дверь? Саньлан часто уходил куда-то среди ночи. Иногда задерживался и приходил только под утро, а то вообще не появлялся в их квартире. Се Лянь беспокоился. Если сначала все это еще можно было списать на работу, то сейчас не получалось. — Что с тобой происходит? — спросил однажды Се Лянь. — Гэгэ, что ты имеешь в виду? — юноша упрямо смотрел в чашку с горячим чаем, и не поднимал на него взгляда. Се Лянь просто пересказал все свои наблюдения. Саньлан на это виновато поморщился, но ответил лишь: "Ничего особенного. Трудности на работе". Говорить подробнее он отказывался, старательно делая непринужденный вид. Но Се Лянь помнил, где он работал и какие "трудности" там могут быть. Это беспокоило. Саньлан в эти дни дымил, как паровоз, выкуривая одну сигарету за другой. Если он не шастал по своим подозрительным "делам", то его всегда можно было найти у окна, продрогшего до мурашек и сгорбленного от тяжести замыслов, которыми он так упорно не хотел делится с Се Лянем. Между ними росла стена недосказанностей, за которой Се Лянь тщетно пытался найти прежнего, родного Саньлана, но не находил. А юноша тем временем пропах табаком и озлобленностью насквозь, хоть и пряча когти перед старшим, но не давая приблизиться. С кухни начали пропадать ножи. Се Лянь не удивился бы, если нашел бы их под подушкой в комнате Саньлана. Юноша был в опасности – это было очевидно. Разве Се Лянь не вел себя подобным образом, когда ему казалось, что каждый прохожий может достать пистолет и разнести ему голову? Он отчаянно хотел помочь ему, хотя бы банально поддержать. Но юноша раз за разом отталкивал его. Он злился: на самого себя и на Се Ляня. Но с того случая никогда больше не огрызался, не сказали ни одного резкого слова в его сторону. — Се Лянь! — нетерпеливо кричал Тао-Тао. — Иди обслужи тот столик, они уже заждались. Где ты летаешь? Голос вырвал Се Ляня задумчивости. Потирая болящую от долгого хождения поясницу, он поплелся выполнять свою работу. Дни летели в пелене тягучего беспокойства и раздраженности. Се Лянь больше так не мог. Тем же вечером он устало пялился в стену, щуря усталые глаза. В спину врезалась пружина из старого матраса, в окне виднелись отблески далекого уличного фонаря. Его снова мучила бессонница, а в груди разливалась тяжесть от повисшей над ним атмосферой. Тревога пропитала все насквозь. Вдруг в глубине квартиры послышался тихий звук - открылась дверь соседней комнаты. Коридор наполнили непонятные шорохи. Саньлан снова куда-то собирался. Дверь в его собственную комнату была немного приоткрыта, в щель просачивалась узкая полоска света. Се Лянь, стараясь не шуметь, аккуратно поднялся с кровати и присел у двери на шершавый и холодный пол. Уставший взгляд обратился к тому, что происходило в коридоре. Со своей точки обзора он видел не все, лишь половину тела Саньлана. Парень тихо суетился, явно куда-то торопясь, и его ладони то и дело сжимались от волнения. Обувшись, он взял что-то с тумбочки и начал вертеть в руках. Се Лянь присмотрелся внимательнее. Через узкую щель было видно, как юноша перебирает пальцами немаленькую пачку денег. Откуда у него столько? Раньше эта сумма не показалось бы такой большой: он мог потратить эти деньги за вечер, поужинав с семьей в дорогом ресторане. Но сейчас, в нынешних реалиях, это было даже много. Для чего ему эти деньги? Вдруг Саньлан устало вздохнул, и взглянул прямо на дверь в комнату Се Ляня. Молодой человек, сидящий возле двери, чуть не отшатнулся от неожиданности, но быстро понял, что Саньлан его не видит. Он наконец отвел свой блестящий взгляд и убрал банкноты во внутренний карман, не замечая, что из темноты за ним наблюдает внимательный глаз. Когда Саньлан ушел, Се Лянь громко выдохнул, перестав сдерживать дыхание. Сердце нетерпеливо колотилось, будто говоря сделать что-то неправильное. Поглядев, словно завороженный, на дверь, Се Лянь поднялся на ноги и быстро накинул на себя куртку с капюшоном. Не давая себе задуматься, он выбежал из дома. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, тихие переулки отзывались нехорошей тишиной. Се Лянь внимательно огляделся по сторонам. На улицах было пустынно, только где-то неподалеку в мусорных ящиках копался какой-то бездомный. И вдруг на повороте улицы мелькнул темный силуэт. Се Лянь незаметно направился следом. Он понимал, что поступает неправильно, вторгаясь в личное пространство юноши, но с собой поделать ничего не мог. Какое-то странное предчувствие вело его, интуиция кричала об опасности. Подумать только, Се Лянь затеял слежку! Ему самому было не по себе от того, как чуждо он поступает. Ночью в этом месте было жутко. Днем эти улицы казались слишком узкими, ночью же они были полны темными закоулками и углами, и никогда не угадаешь, что за ними может прятаться. Люди, живущие здесь, старались не ходить по-одиночке, даже пьяницы придерживались этого правила. А если кто-то и осмеливался шастать здесь в одиночку, то скорее всего это был либо оторванный от реальности наркоман, либо кто-то действительно опасный. Се Лянь поежился, и продолжил следовать за юношей, стараясь оставаться немного позади. Он прошел совсем немного, прежде чем за очередным поворотом Саньлан будто растворился в воздухе. Ничего удивительного – юноша знал эти улицы гораздо лучше него самого. Се Лянь остановился в растерянности. "Куда же теперь идти?" Мысленно он обругал себя за глупое поведение. Ну посмотрел бы он, куда направлялся юноша, какие ответы бы он получил? Никаких, появилось бы еще больше вопросов. Чувствуя себя полным дураком, он раздумывал над тем, не повернуть ли ему назад. Но вдруг краем глаза он заметил человека, идущего чуть впереди. Незнакомец явно был не Саньланом - коренастое тело, низкий рост и размашистая походка выдавали в нем молодого мужчину. Что-то в его образе не давало покоя Се Ляню, и ноги сами пошли следом. Неприятно мигал уличный фонарь, отбрасывая на кривые стены тусклый свет. Се Лянь проскользнул мимо него, стараясь не выходить на освещенные участки. В груди почему-то нарастала тревога. Он чувствовал, что этот мужчина как-то связан с Саньланом. Где-то в глубине домов послышался резкий неприятный смех. Человек свернул в ту сторону, Се Лянь последовал за ним. Дурное предчувствие не давало вздохнуть полной грудью. Нужно просто посмотреть. А потом пойти обратно. Стараясь шагать в такт чужих шагов, он плелся позади. Вскоре взору открылся небольшой двор. В нем все было так же печально и убого, в углу стояла помойка. Человек, за которым следовал Се Лянь, ускорил шаг, и пристроился к небольшой шумной компании. Какие-то парни, с виду ровесники его самого, столпились вокруг чего-то. Смех доносился с их стороны. Се Лянь присмотрелся внимательнее, и его сердце испуганно замерло. Там, в окружении незнакомых людей, был его Саньлан. И юноша был с ними явно не по своей воле - его крепко держали за предплечье, заломав руки. Парень уже выглядел потрепанным, будто по нему уже несколько раз прошлись кулаками. Он все еще пытался выраваться. Все происходило слишком быстро. Оттуда долетали обрывки каких-то фраз, но их почти не было слышно за мерзкими смешками остальных. Напротив юноши стоял какой-то мужчина в зеленой кофте, и всячески трепал бедного парня. — ...мы тут давно за тобой приглядываем. Шляешься по ночам, мутишь че-то непонятное. Или думаешь никто не замечает? Что, ублюдок, забыл свое место? - сказал он, хватая Сальлана за длинные волосы. - Или напомнить тебе вкус помоев? Давненько ты не жрал свою любимую сладость... - Лучше себе напомни вкус задницы твоего босса, - огрызнулся Саньлан, морщась от боли. - Давненько ты не выебывался новыми шмотками, значит давно не подсасывал...! Резкий удар в челюсть прервал его слова. Голова Саньлана болезненно мотнулась, и волосы скрыли его озлобленное лицо. Он сплюнул кровь. — Кто бы говорил, грязный педик, — незнакомец явно наслаждался жалким видом юноши. — Еще не сдрочил свой член на чувака из телика? Парни, хотите посмотрим, ха-ха-ха! Глаза стоящего за углом Се Ляня удивлённо расширились. — Заткнись! — рявкнул Саньлан, дернувшись в чужих руках. — Что, неужели я тебя обидел? Ха-ха-ха!Ублюдок, и как тебя только терпели в приюте! Будь я там, ты б живым и здоровым оттуда не вышел. Саньлан дернулся и снова согнулся из-за жестокого пинка в живот. Се Ляню показалось, что он слышит, как ломаясь, затрещали его ребра. Стоя за стеной, судорожно думал, как выпутаться из этой ситуации. Неприятелей было около семи, и все они были достаточно крепкими на вид. Что же делать? — Пойдешь с нами, — властно сказал другой, высокий, в кожанке. — Безликий хочет тебя видеть. Саньлан, услышав это, снова попытался вырваться. И от трепыханий, его куртка распахнулась и что-то упало на землю. Из кармана вывалилась узкая заточка. Люди, обступившие его, пару мгновений тупо пялились на выпавший предмет, а потом все как один заржали в голос. Се Лянь за углом досадливо сморщился, наблюдая, как юноша корчится от своего бессилия. Тот задира в зеленом поднял с земли криво сделанный ножик, и повертел в руках, пока остальные отсмеивались. — Ну-ка! Что это такое? — усмехнулся он. — Парни, обшарьте-ка его карманы. Может еще что-нибудь интересненькое найдется? Лицо юноши побелело. Липкие, грязные руки тотчас залезли под одежду, вытряхивали карманы. И когда в руки этим людям попала пачка денег, глаза Саньлана выражали настоящее отчаяние. — Ха-ха! Какая удача, — он потряс бумагами перед носом Саньлана. — Ну давай! Попробуй вырваться, покажи какой ты жалкий. Может, попросишь вернуть? Если ты будешь достаточно вежливым... Он мерзко провел ладонью по паху, делая намек еще яснее... Его дружки заржали, как глупая стайка подростков. Саньлан задергался в их хватке как раненный зверь, закричал, осыпая ругательствами. Они лишь смеялись, тыча ему в лицо украденными деньгами. Держали крепко. Вдруг из темного угла выскочила тень. Никто из группы не успел среагировать, как человек, закутанный в темную куртку сбил с ног ближайшего к нему мужчину, а следом метким пинком попытался вырубить одного из тех, кто держал юношу. — Чё за нахуй?! — в испуге крикнул один из них. Тот, кого Се Лянь сбил с ног, быстро поднялся и завязалась драка. Се Лянь давно уже не занимался ушу, но тело помнило, и он мог бы вырубить хотя бы троих их них за пару минут. Но не хотел наносить тяжких травм, и, что уж скрывать, хотел насладится унижением тех, кто измывался над его другом. Сыпя ударами и подсечками, он уворачивался от крепких кулаков. Саньлану буквально через пару мгновений вырвался из рук этих отбросов, и тоже начал отбиваться. Он дрался неумело, но яростно. — Верни деньги! — закричал он, хватая за грудки человека в зеленой олимпийке, и тут же получил пинок. Се Лянь тем временем, теряя терпения, вырубил одного из этих людей. Краем глаза он видел, что произошло, а поэтому резко поддался вперед, хватая того ублюдка в зеленом за плечо. Он хотел отобрать деньги, но внезапно тот развернулся и... ...последовал удар. У Се Ляня побелело в глазах. Широкое ребристое кольцо на чужом пальце больно врезалось в скулу, рассекая нежную кожу. Удар получился точным и необыкновенно метким. Се Лянь инстинктивно схватился за щеку, стараясь перетерпеть сильную боль. Он и представить себе не мог, что противник будет действовать так резко. Он слышал испуганный вскрик Саньлана. Когда в глазах прояснилось, все замелькало так быстро. Юноша с бледным лицом, уворачиваясь от чужих ударов, с одно мгновение подскочил к нему и, крепко схватив за руку, пустился в бег. Пару мгновений Саньлан буквально тащил его за собой, но когда Се Лянь наконец сориентировался, они побежали еще быстрее. Поворот следовал за поворотом, Се Лянь даже не замечал куда бежит. В голове гудела кровь, были слышно лишь их тяжелое дыхание. Они остановились где-то в грязном и темном переулке. Се Лянь не успел толком ничего рассмотреть, как юноша резко метнувшись к нему, обхватил ладонями его щеки. Черные больные глаза напротив смотрели очень пристально. Се Лянь опешил. Юноша молчал, разглядывая чужое лицо. Из рассеченной брови и из носа хлестала кровь, каплями срываясь с подбородка. — Все хорошо, — осторожно сказал Се Лянь, всматриваясь в дикие глаза юноши. Этот взгляд пугал его. — Саньлан, у тебя ничего не сломано? — с беспокоством спросил он, ощупывая чужие руки. Вдруг юноша отшатнулся от него и отошел на несколько шагов. Он весь затрясся, черные волосы снова оплели его лицо. Дрожащей рукой юноша закрыл себе рот, чтобы из него не вырвалось не звука. Осознание того, что только что произошло нахлынуло на него волной. Его глаза стали такими испуганными. — Что с тобой? — спросил Се Лянь, видя в какое состояние впадал юноша. Но Сальлан лишь приглушенно всхлипнул. Слезы хлынули из его глаз, серебристыми дорожками скатываясь по щеками, смешиваясь с кровью. Ноги подкосились, и он стек на грязный асфальт. Истерика подступала к горлу, она надвигалась как мощнейший ураган. Саньлана затошнило, ребра болели адски. У него больше не было сил бороться с чем либо. Рыдания бесконтрольным потоком вырвались из его груди. — Саньлан...! Саньлан, — Се Лянь испуганно подскочил к юноши и приобнял его за плечи. — Вставай, вставай, мой хороший. О боги...! Нам нужно домой... Се Лянь не знал, что делать. Он аккуратно приподнял младшего с земли, закинул его руку себе на плечи, и обняв поперек туловища, потащил домой. Чужое состояние пугало, приводило в панику. Юноша выглядел так, будто готов был умереть прям сейчас: лечь на грязный, вонючий асфальт и остаться навсегда. Се Лянь не знал, как помочь человеку с истерикой – он даже не знал как справится со своими. Только и мог шептать на чужое ухо что-то успокаивающее и приободряющее. Пару раз ему казалось, что за ними погоня, что те ублюдки найдут и заберут у него Саньлана. Но к счастью, это были игры перегруженного разума. Он молил богов, чтобы они дошли побыстрее, чтобы оказались в безопасности. К счастью, до их квартиры было очень близко. Саньлан повис на нем безвольным мешком, и иногда сквозь его рыдания проскальзывали какие-то невнятные фразы. Се Лянь почти не помнил как они дошли до дома. В квартире Се Лянь сгрузил Саньлана на его постель, но тот пости сразу сполз с нее и сел на пол, уткнувшись в свои колени. Се Лянь благодарил богов за то, что он все таки решил идти следом за юношей. Он с ужасом думал о том, что было бы, если бы он не пошел. Тогда, возможно, сегодня он видел бы Саньлана последний раз. Что произошло? Что они от него хотели? Куда пытались увести? Вопросов было больше чем ответов. Се Лянь устало выдохнул, рукой стирая с щеки кровь. Удар неприятно ныл, касаться этого место было больно. — Саньлан, ну же, успокойся, пожалуйста, — он присел рядом с юношей, не осмеливаясь касаться. Юноша будто превратился в сплошной комок оголенных нервов, но Се Лянь хотел знать, что происходит. — Что же будет? Что же теперь будет? — панически шептал Саньлан. — Без этих денег ничего не выйдет! — Что не выйдет? — в ответ раздалось молчание. — Сколько у тебя было? Услышав сумму, Се Лянь ахнул. Должно быть юноша копил эти деньги много месяцев подряд. Он мог представить, насколько Саньлану обидно сейчас. Одного он не понимал: для чего эти деньги нужны. Что замышляет этот парень? — Я хотел.. хотел... А не важно, что я хотел, все равно уже ничего не получится. Я больше не могу так жить!... Не хочу. Ненавижу свою жизнь, ненавижу этих ублюдков. Я убью их! Убью! Я не могу так больше. Он кричал эти страшные слова, изливая свою израненную душу. Истерика сметала все на своем пути. — Каждый раз, когда я позволяю себе думать, что хоть чего то стою.... жизнь всегда поворачивается так, чтобы снова втоптать меня в грязь. Чтобы показать всем, какое я убожество... Раз за разом позорюсь перед тобой, а ты нянчишься со мной, жалеешь. Нет ничего тяжелее видеть как ты... ты... — Саньлан, причем здесь я? Я тебя обидел? — ничего не понимая, сказал Се Лянь. Вдруг юноша наконец поднял свое заплаканное лицо и взглянул на него. — Нет, гэгэ...Ты –лучшее, что было в моей глупой жизни, — хрипло произнес юноша. — Но я – худшее, что было в твоей. Голос его был тихим и неожиданно серьезным. Эти слова оглушили Се Ляня, он не знал как на них реагировать. Нет. Кажется он начал понимать, что к чему. Подсознание уже догадалось, что сейчас будет. — Я был бы рад встретить Саньлана в любой момент моей жизни, — скрывая настороженность, попытался успокоить его Се Лянь, но его быстро прервали. — Не говори так, гэгэ, — горько прохрипел Саньлан, вскинув больной взгляд. — Я же вижу, как ты страдаешь. Ты не создан для этой грязи... Я не могу выносить это... то, что ты здесь, в этом отвратительном месте... в этой помойке, со всеми отбросами. Ты заперт здесь вместе со всеми... вместе со мной... Саньлан будто бы отождествлял себя со всем этим: с бедностью, убогостью и неблагополучием. Словно он сам был грязными улицами, обшарпанными и исписанными стенами, запахом сырости. Ему казалось, что каждый наркоман, каждый грязный бездомный и каждый пьяница – весь тот сброд, что шатается по улицам – это он и есть. Все это слишком сильно въелось в кожу. Се Лянь потерял дар речи. Он понятия не имел, что его Саньлан терзает себя такими мыслями. Как он мог не замечать юноша отчаянно не принимал себя, и мучился от того, что не видел себя равным Се Ляню. — Саньлан, о чем ты? Я такой же человек как и ты. Не нужно так переживать за меня. Если тебе нужны деньги, можешь взять у меня, правда их немного. Слышишь...? Как я могу тебе помочь? Эти слова сделали юноше еще больнее - из глаз вновь покатились слезы. Се Лянь, испугавшись, протянул руку и попытался дотронутся до плеча Саньлана, но тот отшатнулся от него, словно от чумы. Резкое движение растревожило больные ребра, отчего юноша болезненно зашипел. -Не трогай... пожалуйста не трогай меня. Тебя слишком много. Гэгэ, ты всегда со мной, я схожу с ума, - отчаянно зашептал юноша. Се Лянь поспешно отошел, круглыми глазами глядя на плачущего юношу. — Что ты такое говоришь? — с ужасом прошептал он. - Я знаю, что это неправильно, но я не могу... не могу больше...Гэгэ, разве я могу не любить тебя...? Прости меня, прости... От этих слов все внутри замерло, болезненно защемило. "Что..?" Юноша вглядывался в лицо Се Ляня, отчаянно пытаясь найти ответ на свои чувства. Но видел только растерянность. Тогда он отвернулся, закрыв разбитое лицо за волосами. Плечи его задрожали. Се Лянь видел его боль. Слова Саньлана выбили из него последний воздух; он задыхался. Неужели он мог быть для кого-то той самой путеводной звездой и даже не замечать этого? Неужели чувства, которые сейчас разрывали его юное, пылающее сердце, были только для него одного? Как мог Саньлан любить его, человека, который к своим годам не имел за спиной ничего кроме океана проблем? Ни квартиры, ни приличной работы... Только вечная неловкость и несчастья, которые ходили за ним по пятам. Однако... юноша, что сидел рядом с ним глотал всхлипы и корчился от боли и унижения. Но даже тогда продолжал говорить о любви к нему. Саньлан не пощадил ни Се Ляня, ни себя самого, сказав эти слова в отчаянном порыве. Догадка об этом появилась еще в том грязном переулке, когда те люди сказали про "чувака из телика". Но сейчас... Сейчас он не знал, как ему поступить. —Саньлан, пожалуйста... — не зная, что сказать, Се Лянь аккуратно дотронуться до чужого плеча. Саньлан вздрогнул, словно чужие прикосновения оставляли ожоги. Се Лянь был в отчаянии. Он понимал, что давить на парня в таком состоянии не стоит, но дотронулся до плеча смелее и легонько сжал руку. Он надеялся, что глупый жест поддержки не сделает ему хуже. — Все пройдёт. «Пройдут раны, исчезнут проблемы и трудности, люди, которые приносят тебе боль тоже исчезнут из твоей жизни» «И любовь твоя тоже пройдёт». «Всё будет хорошо». Он не мог сказать ни слова больше. Голова кружилась от чужих мыслей, что открылись ему сегодня. Саньлан влюблен в него. Сальлан любит его. И Се Лянь, оглядываясь назад, находил этому подтверждение. Все эти пристальные, глубокие взгляды, все то смущение. Каким же глупым он сам себя чувствовал! Сколько же неловких и тяжелых ситуаций он создавал, сколько раз ставил в неловкую ситуацию бедного юношу. Возможно, вся эта болезненная любовь была виной одного лишь Се Ляня, который не осознавал, что творил — О чем я только говорю, — голос Саньлана звучал глухо. — Я не смею об этом говорить, я отребье, пыль под ногами. Тебе, наверное, противно теперь... —Вовсе нет, Саньлан. —Я тебя не достоин, гэгэ. Чем я могу быть тебе полезен?! От меня одни беды... Я обещаю, я выберусь отсюда, никто больше не посмеет косо на меня посмотреть. Никто больше не посмеет и пальцем меня тронуть. Они ещё пожалеют. Всем отомщу, за себя, за тебя.... я выберусь отсюда, выберусь... Его всхлипы продолжались еще долго. Се Лянь сел рядом с ним на пол, не осмеливаясь приобнять, но прижимаясь боком и давая почувствовать свое присутствие. Ночь была темная и долгая. Юноша иногда бормотал какие-то пылкие обещания, но через какое-то время это прекратилось. Се Лянь не смог бы ответить, сколько они так просидели. Но когда всхлипы прекратились, а им на замену пришло рваное дыхание, он не мог не захотеть объяснится. — Саньлан послушай, пожалуйста, — тихо сказал Се Лянь. — Мне вовсе не противна твоя... любовь. Мне даже приятно, но... Я... Я никогда не считал тебя недостойным. Ты выбрал не того человека, Саньлан. Что я могу дать тебе...? Возможно, если бы все было по-другому, то... "То что?" – мелькнуло в голове. – "Что бы произошло...?" В воображении тут же возник девятнадцатилетний он сам, молодой, наивный и самонадеянный, и рядом с ним Саньлан. Два человека улыбались бы друг другу и смеялись шутками, понятными им одним. От яркой и счастливой картинки сердце отозвалось болью. Болью от того, насколько неправильной была эта мечта. Неправильной, но по-странному завораживающей. "Если бы все было по-другому". Но реальность рассеяла этот странный сон. В реальности звучал не смех, а сдавленные всхлипы и рыдания. Саньлан все так же сидел на полу, подтянув ноги к груди. А Се Лянь не знал, что говорить дальше. Все слова были какими-то неправильными. Они слишком сильно ранили. И юношу, и его самого. Саньлан слышал, как он резко замолчал. Возможно, то, что пытался сказать Се Лянь, было невыносимым для него. — Оставь меня, — попросил он. — Гэгэ, уйди... пожалуйста. Се Лянь на мгновение замер. Да, он и правда сказал какую-то ерунду. Но сделанного не воротишь, а Саньлан просил его уйти. Поэтому он поднялся и, бросив взгляд на сгорбленную фигуру около кровати, покинул комнату, тихо прикрыв дверь. Оставить Саньлана одного было тяжело, но необходимо. В его собственной комнате было пусто и холодно. Се Лянь лежал на кровати, а над ним ветром проносились все слова, что были сказаны сегодня. Свои и чужие. Он лежал и перебирал в голове все, что мог бы сказать вместо тех неуклюжих и кривых фраз. А он столько всего хотел бы сказать. Но ему оставалось только вслушиваться в мертвую тишину в комнате за стенкой. Он лишь надеялся, что юноша не сидит там на холодном полу. Вскоре длинные ресницы Се Ляня сомкнулись, но сон, тяжелый и беспокойный, так и не пришел к нему в эту ночь.

***

Серое утро вползло в квартиру медленно и тихо. Холодный ветер просачивался через стены, гулял по половицам, морозя голые ноги. Всё предметы будто покрылись туманной росой. Се Лянь стоял в тёмной ванной перед зеркалом и наклеивал на посиневшую ссадину небольшой пластырь. Полутьма в отражении зеркала показывала глаза, сухие и болезненные. Кожа была белая и тонкая, как бумага. Предметы в зазеркалье из-за темноты постоянно менялись, перетекали из одного в другой, и Се Ляню казалось, будто бы он смотрел и не на себя вовсе. Бессонная ночь дала о себе знать. Он был ещё не готов к тому, чтобы выйти из маленькой, влажной и тёмной комнаты. Горячая вода сначала обожгла нежную кожу рук, а потом отозвалась приятным покалыванием. Тепло. Душный пар поднимался от раковины. Засмотревшись на воду, Се Лянь не слышал звуки, будто не хотел. А когда наконец поднял голову, краем глаза увидел силуэт. Саньлан стоял неподалеку от двери в ванную и неловко переминался с ноги на ногу. Но, словно под гипнозом, не отводил взгляд. Серое утро бросало свои тени и на него. На лице пестрели синяки: фиолетовые и зелёные. Опухла щека. Ему вчера досталось гораздо сильнее. Черные брови изогнулись в болезненном изломе. Се Лянь не заметил, как подошёл ближе. Словно ватные ноги сами привели его, и остановились напротив. Его милый Саньлан выглядел как самый несчастный человек на свете. Он не смог больше терпеть. Се Лянь медленно приблизился и крепко обнял юношу, цепляясь за его растянутый чёрный свитер. Через какое-то время на его спине появились несмелые, будто призрачные, руки. Больно, как же больно. Подтверждением собственных мыслей оказался чужой трепетный вздох. Он ещё сильнее стиснул юношу в своих объятиях. Этот момент был словно глоток чистого воздуха. Момент, когда не нужно ничего говорить словами, когда тишина была лучшим, что могло между ними быть. — Саньлан, ты мне очень дорог, — тихо сказал Се Лянь. — Я счастлив, что встретил тебя. Слова прошелестели, и растворились в воздухе. Се Лянь уткнулся подбородком в чужое жёсткое плечо. Саньлану не нужно было ничего объяснять - он все понимал сам. Пусть немного искаженно, воспринимая все на свой счёт. Болезненно и горько. — ...забудь, забудь, пожалуйста, — хрупкие слова донеслись до слуха Се Ляня. — Прошу тебя. Се Лянь понимал, о чем тот говорит. Но он никогда не смог бы забыть вчерашних слов, таких искренних, пылких. Слов желанных и нежеланных одновременно. Они будто витали вокруг, как лесные бабочки, не имея возможности покинуть эти стены. Се Лянь никогда не смог бы забыть признание юноши. Но ради чужого спокойствия, ему ничего не стоило слабо кинуть головой. Утро перетекло в такой же серый и пасмурный день. Воздух стоял, недвижимый и холодный. Се Лянь то и дело вспоминал эту ночь. "...Разве я могу не любить тебя?". Он уже представлял, как вернется вечером после работы и обязательно поговорит с Саньланом. Не о чем-нибудь важном и волнующем, а о какой-нибудь ерунде, как раньше. Он вдруг осознал, что безумно скучает по разговорам, по присутствию юноши. И отчего-то после признания к Саньлану стало тянуть только сильнее. Се Лянь мысленно отдергивал себя, обещая не играть с чужими чувствами больше. Вся смена прошла словно в тумане. Зайдя домой, Се Лянь остановился. Густая темнота коридора обволокла его, словно в густой кокон. Очертания предметов казались непривычно острыми и четкими. Что-то во всей это привычной, даже родной обстановке было не так. Предчувствие чего-то плохого сдавило грудь. В кухне горел свет. Се Лянь чувствовал, что Саньлан сейчас именно там. Юноша сидел за кухонным столом, на своей трехногой табуретке. Голова его была опущена, бледные пальцы беспокойно зарылись в волосы. Как только он увидел вошедшего на кухню Се Ляня, он вскочил со своего места и сделал пару шагов навстречу. Глядя в его привычные, черные глаза, в которых раньше всегда вспыхивали искорки смеха, Се Лянь застыл как вкопанный. Глаза напротив сейчас были страшными от обреченности. — Саньлан, что... происходит? — Гэгэ, — ответили ему. — Я пришел прощаться. Чужие дрожащие губы поджались. От его слов сердце Се Ляня упало куда-то вниз. Он смотрел на юношу, чьи глаза блестели от слез, но все таки были полны странной решительностью. Как... прощаться? В своей жизни Се Лянь не прощался ни с кем. Ни с отцом, что погиб в ужасной аварии. Ни с матерью, что умерла поздно ночью в городской больнице. И даже верным друзьям, Му Цину и Фэн Синю, ему не хватило сил сказать последнее "пока". Саньлан был первый. И если бы Се Лянь знал, что это так больно, то он никогда бы... никогда... Лучше бы он вообще не приходил домой. — Саньлан, как прощаться? — прошептал Се Лянь. — Ты уходишь? — Да, гэгэ, — сказал тот. Его глаза неотрывно следили за лицом Се Ляня, жадно впитывая в себя эмоции на его лице. Саньлан пытался запомнить, и взгляд его еще никогда не был настолько пристальным. Се Лянь обвел взглядом бедную комнатку, то ли в попытке успокоится, то ли в поисках подтверждения сказанному. И он нашел. На полу, возле табуретки лежала спортивная сумка, скудно набитая вещами. Но Се Лянь знал - там все черные толстовки, тетради и черные носки, которые Саньлан всегда стирал в их маленькой ванной комнате. Что-то внутри было уверенно, что все эти вещи сейчас там, на дне сумки. Осталось ли хоть что-то? Глаза Се Ляня забегали еще сильнее. Два стула, цветастые чашки со сколами и трещинами, засаленный чайник, посеревшая побелка. Словно калейдоскоп. Все кричало о неправильности происходящего. Он не может уйти, все это тоже было его. Он не должен уйти. Но самым болезненным подтверждением был юноша напротив. Он, словно отражение в зеркале, застыл рядом. Взгляд его был бездонным. У Се Ляня никогда бы не возникло и мысли, что все это шутка. Се Лянь успокоил боль внутри, попытался отчистить разум от бушующих мыслей. — Сальлан, если это из-за твоей... из-за того, что было вчера... то, пожалуйста, не надо... — Вовсе не из-за этого. Нет, я бы никогда не смог уйти из-за этой ерунды, гэгэ. Я не настолько жалкий трус. — И все же, почему ты захотел уйти? — Я не захотел уйти, — горько усмехнулся юноша.— Мне приходится. Гэгэ, в последнее время здесь не спокойно. Ты сам видел, что произошло вчера. Эти люди заподозрили, что я мучу воду... — Послушай, я совсем не понимаю, что происходит, — растерянно отозвался Се Лянь. — Расскажи мне, может быть я смогу тебе чем-то помочь. — Тебе лучше не вмешиваться, гэгэ, ты никак не сможешь помочь. Мне нельзя здесь оставаться, меня преследуют, всю неделю пытались от меня незаметно избавится. Я потерял доверие, теперь я враг. Нельзя быть здесь... Это опасно, для моих планов. И для тебя, гэгэ. Если они узнают про гэгэ, они попытаются достать меня через тебя. Так что будет лучше, если я уйду. Се Лянь сидел, как в воду опущенный. В голове сложился пазл, странное поведение Саньлана вмиг стало понятным. Раз все так, как говорит Саньлан, то значит так и правда будет лучше. А что делать со своей растерянностью он не знал. — Если так будет лучше, — выдавил из себя Се Лянь. — Иди, Саньлан, иди. Только пожалуйста, береги себя. — Гэгэ, ну что ты...— горько сказал Саньлан. — Я ухожу только на время. Я обязательно вернусь. Неужели ты правда грустишь из-за этого? — Главное, чтобы Саньлан был в безопасности, — сказал Се Лянь. — Я буду ждать. Будь осторожен. — Гэгэ... — его рука, лежащая на столе беспомощно сжалась, будто он не знал как успокоить человека, причиной расстройства которого был он сам. Се Лянь не хотел, чтобы он брал на себя лишнюю вину. Чтобы он хоть на секунду ставил под сомнение собственное благополучие ради него. И его рука непроизвольно потянулась, и сжала чужую, ощущая все ее тепло. Всю ее дрожь. Саньлан вскинул взгляд. Конечно, Се Ляню было грустно. Ему требовалось время, чтобы принять то, что теперь он будет приходить в пустую квартиру. Что он будет ужинать один, больше не просыпаясь по утрам от звуков того, как юноша собирается на работу. Но пока что Саньлан сидел напротив, и его ладонь сжимала руку Се Ляня. — Надо идти, — спустя несколько долгих минут сказал юноша. — Гэгэ, если вдруг тебя спросят... я тебе никто. Я почти не появлялся здесь, ты меня не знаешь. Проблем быть не должно. Сердце больно кольнуло на этих словах. Но Се Лянь все же ответил: — Хорошо, Саньлан. — До встречи, гэгэ Юноша развернулся и, подхватив свою сумку, застыл на пороге комнаты. Се Лянь улыбнулся сему вслед, и взамен получил точно такую же изломанную улыбку. Саньлан, бросив на него последний взгляд, скрылся за дверью. Он ушел. И Се Лянь остался совсем один в их маленькой кухне. В их месте встреч и уютных посиделок. В темном коридоре хлопнула входная дверь.