До последней капли крови

Хан Мингю не спал уже вторые сутки. Глаза покраснели и воспалились, а организм больше не мог переваривать кофеин, что парень вливал в себя. Но ощущение, что разгадка уже скоро преследовало на каждом рваном выдохе, отдавалось в трясущихся пальцах, что били по клавиатуре все быстрее и быстрее. Мингю с детства был умным, но молчаливым мальчиком. Стеснение шло с ним рука об руку, как лучший друг. Пока числа были понятны, а уравнения решались в уме, люди казались чем-то невероятно сложным, лишенным логики. Только с бабушкой мальчик всегда был близок. Она рассказывала ему сказки о великом воине, что был чист душой и храбр, что спасал несчастных дев, а те были благодарны ему до конца своих дней. Мингю тоже хотел быть храбрым воином, тоже хотел, чтобы ему подарили благодарность. Парень еще никогда не был так счастлив, как за прошедшие недели, когда Хэрин, до того холодная и недоступная, стала сама искать с ним встречи. Когда она смеялась, когда мечтательно смотрела вдаль, Мингю чувствовал себя тем самым воином из сказок. Осталось только совершить подвиг, спасти деву из заточения - из этой ненужной, опасной борьбы с Вавилоном - и показать, что он достоин ее любви. На экране наконец появилось досье на настоящего председателя Вавилона. Оно двоилось, размывалось перед уставшими глазами, но Мингю довольно улыбнулся, позволяя себе откинуться в кресле. Он отомстит за смерть Наен. Спасет Хэрин. И получит ее сердце.

***

Сердце, бившееся как сумасшедшее, наконец начало сбавлять темп. И, хоть кровь еще бурлила от напряжения и острого удовольствия, голова постепенно обретала способность думать. И осознать, что только что натворила Хэрин. То, что еще секунду назад казалось нормальным, даже интересным, сейчас предстало в истинном свете. И от этого осознания захотелось спрятаться, убежать, лишь бы не думать. Глаза в глаза. Стон в полную громкость. Его руки сжимают ее горло, и… ей совсем не страшно. Вернее, страшно, но лишь настолько, чтобы усилить ощущения от удовольствия, что все еще пульсировало внутри и растекалось приятной негой в груди. Что она только что наделала? Какую власть дала Хансоку над ней? Хэрин приоткрыла глаза. Она все еще лежала в той же позе, запрокинув голову на подушки дивана. Юбка все также абсолютно бесстыдно задрана, являя на свет простое черное белье. Щеки запылали. Девушка резко вскочила, пытаясь поправить мятую одежду. Потом резко замерла, почувствовав его дыхание совсем рядом. Как он может двигаться так тихо, при его-то телосложении? Или он все время был здесь, наблюдал за сменой эмоций? Повернуть голову чуть вправо - колоссальное усилие. Посмотреть мужчине в глаза - подвиг. Хэрин всегда славилась тем, что делала невозможное. Карие глаза лихорадочно блестели, все еще темные от сдерживаемого желания. Девушка удивленно отметила порванную на предплечьях белую рубашку и темные, глубокие полосы на медовой коже. Она не думала, что сопротивлялась настолько сильно. Он никак не показал, что ему было больно. Хэрин снова подняла взгляд, в котором смешались самые несовместимые эмоции, но прежде всего - ненависть. Такая сильная, что желание заплакать, закричать становилось просто нестерпимым. Почему он имеет на нее такое влияние? Почему рядом с ним она делает то, что нельзя, говорит то, что не должна, и при этом чувствует себя лучше, чем когда-либо? С ним, с убийцей, что хладнокровно отнял жизни не одного десятка людей? Тем, кто убил Наён? И она даже не могла сказать самой себе, что он ее заставил, принудил. Нет, Хэрин сделала это сама, и ей понравилось… чертовски понравилось. Все внутри сжималось при мысли об этом - от стыда, но и от того нового, всепоглощающего ощущения, что заставляло забыть даже собственное имя. Хэрин хотела убежать. Развернуться и пуститься наутек - девушка знала, что Хансок снова ее не остановит. Но мужчина в свойственной ему манере ухмыльнулся - так, будто победил, будто знает все наперед, будто она уже отдалась ему, забыв про гордость. Кровь враз забурлила вновь, перекрывая доступ к разумным мыслям. Ладонь девушки взлетела, готовая отвесить пощечину, но Хансок молниеносно перехватил ее, даже не повернув головы. Мужчина вывернул ее руку - не слишком больно, но достаточно, чтобы заставить подойти ближе в попытке ослабить напряжение. - Пошел ты, - голос был хриплым, горло саднило. Только сейчас Хэрин начала понимать, насколько сильно душил ее Хансок. - Хэри, милая, ну зачем так злиться? - издевательски-сладкий тон был словно красная тряпка для быка. - Я же говорил, что всегда найду способ сделать тебе приятно. - Ты даже ничего не делал, - Хэрин прошипела это со всей злобой, царапая и так больное горло. - Вот именно. Представляешь, что будет, если сделаю? - Хансок перехватил вторую руку девушки, заводя за спину и прижимая к себе. Тело к телу - Хэрин явственно почувсвтовала, как сильно он ее хочет. Против воли щеки снова окрасились в стыдливый красный. Бесило отсутвие опыта, невозможность отразить словесные нападки. - И ты будешь представлять, не так ли? Ночью, когда вернешься к себе. Днем, на скучной работе. Вечером, когда возвращаешься домой, - глубокий, вкрадчивый голос. Сейчас Хэрин уже была не уверена, кого ненавидела больше - Хансока или собственное тело, что покрывалось мурашками, подтверждая слова мужчины. Да. Она будет представлять. Но черта с два еще хоть раз покажет ему свое удовольствие и незащищенность. - Совсем помешался на мне? - Хэрин усмехнулась, прямо встречая тяжелый взгляд. Ничего не внушало решимости больше, чем то, как сильно бесил ее человек напротив. - Ты ведь следил за мной все это время, не так ли? И на стажировку в Вавилон принял. Смотри не заиграйся. Хансок крепче сжал ее запястья. Взгляд снова стал неприятным, колючим. Хэрин со страхом, почти ужасом поняла, что вот это ее и возбуждает - она не знает, что от него ожидать, и это ожидание, будто американские горки, заставляет кровь бурлить. Что же с ней не так? Возможно, Хансок увидел ее внутренние метания, или же просто принял какое-то решение, но лицо его вмиг приняло приятное, даже добродушное выражение. На секунду, словно с того света, показался милый стажер Джун У. От этого сравнения по спине пробежал холодок, и девушка поспешила отойти на безопасное расстояние, потирая запястья. - Не беспокойся за меня, - Хансок снова говорил ровным голосом, будто и не было вспышки гнева минуту назад. - Подвезти тебя? - Нет уж, обойдусь, - Хэрин, сбитая с толку внезапным изменением настроения, не сразу нашлась что ответить. Мужчина прошел мимо нее к бару, неторопливо налил себе виски. Намек более чем понятен. Аудиенция окончена. Ты мне наскучила. Убирайся. Хэрин не ждала от него ничего другого. Романтика, красивые слова? Нет, это осталось в прошлом, в декорациях ее первой любви. И все же… тот момент близости, что между ними был, отпечатался в ее памяти намертво. А для него, похоже, это был просто забавный способ скрасить вечер, и только. Сколько еще таких потерянных, сломленных девушек слетается на огонек привлекательного председателя с искорками сумасшествия в глазах? Мысль, раньше никогда не приходившая в голову, кольнула куда больнее, чем Хэрин ожидала. Девушка молча развернулась, подобрала свои вещи и направилась к выходу, стараясь держать спину как можно ровнее. - Спокойной ночи, Беатрис. Ты была бесподобна сегодня. Хэрин остановилась как вкопанная, а мир почему-то начал вращаться, пытаясь выбить почву из-под ног. Это имя. Имя, что она не слышала уже вот как пятнадцать лет, что сама почти забыла. Имя ее детства, смеха, жизни, что могла бы у нее быть. Это имя, произнесенное его голосом. Чуть хриплым, серьезным. Будто секрет только для них двоих. Будто признание. Девушка заставила себя двигаться дальше. Один шаг, второй. Только не оборачивайся, когда идешь через ад. Потому что если она обернется, попадет прямиком в руки к главному из демонов, отдаст и душу, и сердце, и ничего не будет просить взамен. Хансок слишком хорошо ее знал. Знал, на что давить. У него почти получилось. Она была в секунде от того, чтобы сдаться. И даже сейчас, уходя прочь, не чувствовала себя победительницей.

***

С рассвета зарядил дождь, серые тучи не пропускали солнечных лучей в маленькую комнатку. Хэрин угрюмо смотрела в потолок. Тело ныло. Посмотрев в зеркало в ванной, девушка ужаснулась - шею, будто ожерелье, украшали синяки. Уродливые, бордовые, чувствительные, если прикоснуться. Как она могла не почувствовать такой боли? Как могла еще и получить удовольствие? Сейчас Хэрин лежала, лениво рассматривая синяки на запястьях, что Хансок сжимал с неменьшей силой. Пора было вставать, собираться в Гымга Плазу, но сил не было. Девушка снова бросила взгляд на сумку, лежащую у кровати. Оттуда выглядывал краешек простого конверта, что Хансок каким-то образом успел ей положить. Девушка укоризненно посмотрела на кусок бумаги, словно тот был главным врагом ее жизни - ну или по крайней мере этого утра. Почему-то до ужаса не хотелось знакомиться с содержимым того, что с таким напором предлагал ей Хансок. Хэрин не удивилась, что он узнал ее настоящее имя. Раз она смогла узнать о нем правду, то уж он, с его-то возможностями, сделал это в сто раз быстрее. В этом конверте явно было что-то еще. Что-то существенное, важное. И то, как он произнес ее настоящее имя… Девушка вскочила, в изнеможении хватаясь за голову. Гармонии последних недель будто и не было. Не было и цели предыдущих месяцев. Пустота, странная, дезориентирующая. Куда идти? Что делать? Эмоции, противоречивые, сбивающие с толку, наслаивались друг на друга, мешались с мыслями и бились внутри, загнанные в клетку. Почти подступившую паническую атаку прервал телефонный звонок. Найдя в нем якорь в реальный мир и вытягивая себя из бури собственных сомнений, девушка ответила. - Хэрин, не спишь? - девушка не сразу узнала в хриплом, усталом голосе Мингю. - Нет, что-то случилось? - услышав свой собственный голос, Хэрин ужаснулась. Будто по железу скребут. - Ты заболела? Нужны лекарства? Мне приехать? - Беспокойство парня было настолько искренним и теплым, что Хэрин улыбнулась. На что она променяла спокойную, тихую жизнь, полную уюта и смеха? Хотя… еще ведь не поздно, верно? - Немного простудилась, ничего страшного, - девушка попыталась сделать свой скрежещущий голос менее пугающим. - Может, я все же заеду? Я хотел кое-что обсудить, - Мингю вдруг стал серьезным. Такой тон она слышала от него всего раз - когда сообщила, что Наён умерла. - Давай после работы? - хоть любопытство и снедало напополам с тревогой, обязанности не давали о себе забыть.

***

День, как и погода за окном, выдался на удивление скучным. Винченцо не было, Чаён тоже ушла до обеда, скупо попрощавшись. Хэрин осталась с господином Намом сортировать собранные улики - оба не были в восторге от компании друг друга. Поэтому девушка с радостью выбежала на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух, что уже пах осенью. Она поблагодарила холодный ветер за возможность надеть водолазку, что скрывала последствия прошлой ночи. Восемь часов, проведенные за бумагами, не сделали настроение лучше. - Хэрин! - Мингю махал с другого конца улицы. Девушка неожиданно для самой себя тепло улыбнулась, понимая, что рада видеть его. - Держи, я взял тебе имбирный чай, говорят, он полезен для горла, - парень всучил ей бумажный стаканчик, доверху наполненный ароматным напитком. Внутри разлилось тепло - и совсем не от горячего чая. Невольно вспомнился вчерашний вечер, злые карие глаза напротив. Хэрин много чувствовала рядом с Хансоком, но вот уют - никогда. С силой отогнав непрошеные мысли, девушка улыбнулась и направилась вслед за другом. Они неспеша шагали по улице. Чем дальше они удалялись от центра, тем меньше становилось прохожих. - О чем ты хотел поговорить? - после получаса шуток, сплетней и обсуждения, преступление ли это - любить мятное мороженое (Хэрин настаивала, что за такое нужно как минимум штрафовать), любопытство победило. - Ах, это, - Мингю повел плечами, оглядываясь по сторонам. Прохожих уже совсем не было, молодые люди вошли в спальный район. Парень остановился, разворачиваясь и пристально взглядывая в Хэрин. Только сейчас девушка заметила, что глаза Мингю за стеклом очков покраснели, да и сам он выглядел уставшим, но каким-то взволнованным. - Хэрин, я узнал, кто на самом деле управляет Вавилоном, - то, как гордо он это произнес, кольнуло чувством вины. Она ведь даже не рассказала ему о том, что узнал Винченцо. Зато рассказала Хансоку. Нет, и кто тут считает, что она умеет думать? - Правда? - реакция вышла натужной, чересчур громкой, но парень, кажется, этого не заметил. - И кто же? Мингю довольно улыбнулся, и принялся рассказывать то, что ей уже было известно. Ветер дул все сильнее, заставляя кутаться в легкую кофту. Или это желание скорее сбежать от разговора? - Правда ведь здорово? Что скажешь? - парень снова остановился, пристально смотря на нее. - Отлично! - Хэрин неуверенно улыбнулась. Что-то в поведении друга неуловимо изменилось. Он бы раньше никогда не осмелился так долго смотреть ей в глаза - вечно краснел и заикался. И то, как он смотрел… Будто проверял. Или обвинял. - Да что б тебя, Хэри! - Мингю вдруг закричал, запуская руки в волосы. Девушка вздрогнула, непроизвольно отступая на шаг. Чувство уюта как рукой сняло. Только сейчас Хэрин поняла, что они были в каком-то узком переулке между домами - совсем одни. Даже окна сюда не выходили. - И дальше будешь притворяться, что не знаешь? - голос прозвучал почти отчаянно, срываясь. Сколько потрясений может вынести человек за одни сутки? Хэрин, кажется, уже была пределе. Она знала, что когда-нибудь ее раскроют. Если и дальше ничего не будет предпринимать - то скорее раньше, чем позже. Но почему стало так больно, так страшно? Будто только сейчас, услышав обвинения от близкого человека, Хэрин наконец поняла, что наделала, кого предала? Девушка убеждала себя, что не выбирала сторону. Что хочет отомстить сама. Но что, если ее молчание сделало выбор за нее? - Скажи, что он тебя заставил. Шантажировал. Угрожал, - Мингю умолял, в глазах парня стояли слезы. Хэрин сама уже плакала, но не смогла разжать губы. - Я тебе помогу. Спасу. Мы справимся вместе. - Не справимся, Мингю, - девушка зло стерла соленую влагу с щек. - Прекрати играть в героя и не лезь в это. - Не лезть в это? - парень уже не сдерживал себя, эхо его крика отразилось от стен. Голос перестал казаться приятным. - Хэрин, да я по горло уже в этом дерьме. Ради Наён. Но в первую очередь - ради тебя. Ты же не слепая, прекрасно видишь, что я к тебе чувствую! Он подошел ближе, и девушка невольно шатнулась в сторону. Дальше была стена. Злость дала Мингю смелость - он наклонился к Хэрин быстрее, чем она могла предположить. И все же прикосновение его губ получилось мягким, почти нежным. Рука несмело опустилась на ее талию, не притягивая, а будто спрашивая разрешения. Правильный поцелуй от правильного парня. Девушка приоткрыла губы, позволяя Мингю углубить поцелуй. Почти отчаянно запустила руки в его волосы, прижимаясь ближе. Парень, обрадованный согласием, прошептал что-то. Почему она ничего не чувствует? Просто поцелуй. Просто чужие губы на ее - мокро и даже немного противно. Где то чувство, пылающее внутри, заставляющее кровь бурлить? Или хотя бы трепет, биение сердца? Ничего. Она не чувствовала ничего. Это осознание обрушилось на Хэрин, придавливая к земле. Мингю отстранился. Улыбнулся несмело, но так искренне и любя, что девушку затошнило. Она только что использовала этого парня, чтобы проверить свои чувства к другому. Возможно, она и правда плохой человек. - Мы со всем справимся, Хэрин. Вместе, - Мингю улыбнулся. А потом раздался отвратительный, влажный хруст. Хэрин еще долго будет вспоминать этот момент - в особенности в кошмарах, просыпаясь в поту и крича, крича, крича. Сначала девушка подумала, что снова начался дождь. Мокрые капли упали на ее лицо, стекая к подбородку. Мингю странно дернулся. Хэрин поддержала друга за плечо, но то тоже было мокрым. А потом его взгляд потух. Он даже ничего не понял, просто в один момент из добрых, наполненных светом глаз ушла жизнь. Самое страшное зрелище за всю ее жестокую жизнь. Лишь когда парень начал заваливаться в сторону, она смогла во всей красе рассмотреть рану на его голове. Не просто рану. У Мингю, последнего из ее друзей, был проломлен череп, так, что виднелись мозги. Какой силой надо обладать, чтобы получить такой результат с одного удара? Хэрин не удержала парня. Он упал в грязь, глухо ударившись об асфальт. Девушка отрешенно смотрела, как кровь заливает ореол вокруг его головы. Она знала, кого увидит, когда подняла взгляд. Серый спортивный костюм, шлем и хоккейная клюшка. Хэрин не узнала бы его, если бы не взгляд. Она считала, что вчера он был зол? Теперь стало смешно. Нет, вчера он играл, развлекался скучным вечером. Сегодня в глазах Хансока не осталось ничего человеческого. Хэрин даже сомневалась, узнавал ли он ее. Но не сомневалась в одном - чувство страха, животное и удушающее. Наконец она поняла, кто перед ней. Монстр. Мужчина замахнулся. Клюшка с отвратительным звуком соприкоснулась с телом Мингю. Еще раз. И еще. Парень уже был мертв. Кажется, все кости в его теле были сломаны. А Хансок все бил, бил и бил. После остановился. Тишина оглушала даже больше, чем звуки до. Мужчина медленно выпрямился, сосредоточив все внимание на Хэрин, что так и не пошевелилась за эти… пять минут? Пять лет? Вечность? Лужа крови уже подобралась к белым кроссовкам Хэрин, окрашивая их в алый, словно крича: Это ты виновата! Это ты его убила! Тытытытытыты убилаубилаубилаубилаубила За спиной - стена. Между ней и монстром из самых страшных сказок - труп ее последнего близкого человека. Луна спряталась за облаками, не в силах смотреть.