До последней капли крови

Подул холодный ветер, чуждый середине августа, пробрался в переулок, но тут же отпрянул, испуганный. Хоккейный шлем со стуком, похожим на грохот, упал на асфальт, разбрызгивая густую, алую кровь. Хэрин не вздрогнула. Но лишь потому, что, кажется, тело перестало слушаться. Она не хотела смотреть на труп Мингю, на добрые глаза, теперь устремленные в вечность, но еще больше она не хотела видеть Хансока. Не смотри не смотри не смотри Как всегда, она посмотрела. Встретилась со взглядом карих глаз, искрящихся искренним весельем. Как у ребенка, что играет в захватывающую игру. Улыбка преобразила черты, сделав их похожими на ангельские, проявив на правой щеке ямочку. Кудрявые волосы, выбившиеся из прически, обрамляли миловидное лицо. Если бы не красные брызги на скулах, он бы походил на милого парня, что рад встретить свою возлюбленную. Шаг. Другой. Хансок лениво, не обращая внимания, переступил через труп Мингю, прижимая девушку к холодной, твердой стене. Крепкие руки оперлись по обе стороны, отрезая путь к и так невозможному побегу. Теперь их разделяло не больше сантиметра. Горячее дыхание на ее губах вызывало отвращение, пахло смертью и разложением. - Хэри, неужели я непонятно выразился? - обманчиво нежный, мурлыкающий голос. Мужчина притворно нахмурился, по-детски поджимая губы. - Хм, может забыл упомянуть? Да нет же, точно говорил. Хансок резко придвинулся еще ближе, не оставался расстояния даже для вдоха. Глаза теперь блестели ненавистью, губы искривились в подобии усмешки. - Ты моя, Хэри. Моя и, мать твою, ничья больше, ясно? Можешь бежать от меня, от себя сколько угодно. Но с каждым, с кем ты решишь разделить свой побег, будет то же самое, что и с этим недоумком, ясно? - Рычание, лишь отдаленно напоминающее человеческую речь. Вена на его шее вздулась, грудь вздымалась от частых, неровных вздохов. Хэрин будто вынырнула из-под воды. Мозг снова начал работать, мысли побежали с удвоенной скоростью. Она впервые видела Хансока настолько разъяренным. Эмоции - самый действенный рычаг для манипуляций, и мужчина никогда не поддавался на ее провокации. А теперь? Он явно не планировал расправляться с Мингю сам, тем более в черте города, там, где его могут заметить. Он не должен был снимать шлем, рисковать своим положением, лишь ради того, чтобы припугнуть ее. У председателя Вавилона достаточно людей, что могли сделать это за него. Власть Власть над таким человеком, как Хансок. Ощущение разливалось по венам черным ядом, расползаясь на красивом лице ядовитой, отвратительно прекрасной улыбкой. Хансок моргнул, на секунду чуть отстраняясь. Этого было достаточно, чтобы левой рукой девушка смогла вытащить маленький, но острый складной ножик, что всегда носила с собой. Пространства для маневра не было, размахнуться не получалось, поэтому Хэрин со всей силой воткнула нож в ладонь мужчины, что держала ее. Ненависть Обжигающая, бесконтрольная, плавящая все принципы и планы, отразилась на ее лице, искажая черты. Мужчина вздрогнул, но не проронил ни звука, не отпустил Хэрин. Глаза в глаза, выдохи сливаются в один. Девушка навалилась всем телом на нож, продавливая его сильнее, сквозь плоть, сухожилия и кожу. Кончик лезвия показался с другой стороны ладони, на асфальт закапала кровь, смешиваясь с огромной лужой под ногами. - Когда уже ты перестанешь забирать у меня последнее, что есть? - Хэрин не узнала собственного голоса. Ненависть, боль, одиночество - такое глубокое, что впору захлебнуться - заставили говорить с надрывом, почти кричать, шепча. - Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью, жизнями сотен других? Председатель Вавилона с удивлением посмотрел на свою руку, будто не верил, что его можно ранить. Потом перевел взгляд на девушку, и к ее ужасу, улыбнулся. Притянул ее ближе. Впился в губы в злом поцелуе, целью которого было скорее причинить боль, чем доставить удовольствие. Хэрин от неожиданности не отпрянула. Ничего не сделала, снова впадая в ступор после секундной вспышки ярости. Лишь отстраненно подумала, что на ее губах все еще чувствовался вкус нежного поцелуя Мингю, а Хансок забирал и это - грубо, как делал всегда. - Хэри, я лишь очищаю твою жизнь от мусора, - мужчина говорил хрипло, сбивчиво. Губы девушки опухли, в голове не осталось мыслей. За всем она будто наблюдала со стороны. - От тех, кто заставляет тебя стыдиться самой себя. Хансок поморщился, когда девушка вогнала нож еще чуть глубже, выражая свое отношение к его словам. - А что насчет права на чужую жизнь… оно всегда принадлежит сильнейшим, Хэри. Таким, как я. И ты, - голос обволакивал, уносил из ужасного переулка, пропахшего чужими страданиями. Власть и ненависть Хэрин заглянула в глаза мужчины напротив и, готова была поклясться, увидела там отражение собственных демонов.

***

Сезон дождей не прекращался. Хмурое утро сменил серый день. Хэрин смотрела в зеркало, пытаясь собрать себя по кусочкам. Забыть все. Как Хансок бережно, почти нежно поднял ее на руки, не заботясь о ноже в ладони, и отнес в свою машину. Как отвез домой и заботливо проводил до квартиры. Как ее тошнило три часа к ряду, а паника, верная подруга, была единственным спутником. К утру отвращение отступило, ненависть, побежденная усталостью, отправилась на покой. Остался лишь страх. Не перед Ханском, нет. Перед человеком в зеркале. Ей понравился тот поцелуй. Нет, не так. Ей чертовски понравился тот поцелуй, понравилось ощущение власти над Хансоком, понравилось причинять ему боль и видеть непонимание в его глазах, понравилось, что из-за нее он терял голову и совершал необдуманные поступки. Даже сейчас, стоило подумать о его удивленном лице с примесью боли и о жадном поцелуе, как внутри все сводило от гадкого желания. О Мингю она вспомнила лишь когда Хансок переступал его тело, неся ее к машине. Последний раз встретилась с его потухшим взглядом. Увидела в уже остекленевших глазах ту себя, которой всегда хотела стать, но которой никогда не была. Она ушла с последним близким человеком, оставив Хэрин с кем-то незнакомым, пугающим. Хотелось отвернуться, но девушка все смотрела и смотрела в свое отражение, все пыталась там что-то отыскать - или боясь найти? Как же она ненавидела Хансока! За то, что появился в ее жизни, что разрушал ее медленно и с завидным успехом, но больше всего за то, что привнес сомнения в ее мысли. Сомнения в ней самой. Взгляд снова упал на загадочную папку, что все так же валялась среди ее вещей. Рука почти потянулась к ней, коснулась шершавого края, но Хэрин отвлек звонок. Все еще пребывая в мыслях - одна другой хуже - девушка ответила не глядя. - Хэрин, ты где? - требовательный голос Чаён показался вдруг спасением. Девушка и не понимала, насколько сильно хотела услышать кого-то знакомого. - Мы ждем тебя уже полчаса. Пора придумывать план, как выманить председателя на свет. - Прости, онни, скоро буду. Неважно себя чувствовала, - ложь выходила на удивление легко. И тем не менее Хэрин была благодарна за то, что госпожа Хон дала ей повод отвлечься и цель. Пора было показать Чан Хансоку, что не один он умеет отнимать самое ценное.

***

- Начнем с его активов. Чтобы человек с таким состоянием ощутил потерю, мы должны лишить его по меньшей мере трех главных каналов дохода, хотя бы на время, - Хэрин влетела в офис Чипхураги чуть меньше десяти минут назад и тут же завладела вниманием всех присутствующих. Чаён удивленно смотрела на подопечную, не говоря ни слова. Господин Нам застыл с папкой в руках, смотря с недоверием и с не присущей его характеру враждебностью. А Винченцо, на удивление, с беспокойством. - Хэрин, притормози, - господин Кассано мягко, но настойчиво положил руку на плечо девушки, нервно расхаживающей по кабинету. - Я ценю твое рвение, но мы не можем этого сделать - будет слишком очевидно, кто за этим стоит, председатель сразу поймет. Нужно дейсввовать аккуратнее, умнее. - Эй, что-то случилось? Что у тебя с губой? Почему вид такой, будто не спала неделю? - Чаён подошла с другой стороны, пристально всматриваясь в лицо Хэрин. Девушка почувствовала странное, почти забытое тепло, уют дома - места, где тебе не нужно быть сильной, не нужно справляться самой. Захотелось расплакаться, рассказать обо всем, переложить часть груза на чужие плечи. Она уже почти готова была открыться, глаза жгли подступающие слезы, как вдруг раздался голос помощника юриста, про которого девушка напрочь забыла. - Госпожа Пак, а как вы взломаете основные денежные каналы председателя, если не ранее как вчера утверждали, что защита слишком сильна и взломать даже вспомогательный канал практически невозможно? - мужчина поправил очки в толстой оправе, устремляя прямой, чуть обвиняющий взгляд на Хэрин. Злость взметнулась резко, как пламя на ветру. Этот недоюрист гораздо умнее и внимательнее, чем кажется на первой взгляд. - Наверняка появилась новая информация, ведь так? - Чаён повернулась к девушке, но в темных глазах появилась искорка сомнения. Хэрин не видела, но чувствовала, что и взгляд Винченцо изменился, не утратив теплоту, но приобретя неприятные нотки. Разве они не могут быть на ее стороне? Безоговорочно, не сомневаясь из-за слов непонятно кого? Да, она не заслуживала доверия. Да, скрывала важную информацию. Но так хотелось, хоть раз в жизни, чтобы был кто-то, кто не видел в ней опасность, не ставил под сомнение каждое слово. Интересно, были бы на ее стороне Наён и Мингю, если бы узнали о ней все? Все ее страхи, тайные желания, ее демонов, что грызут ее душу по ночам? Хэрин знала, кто не просто был бы на ее стороне, а принял бы ее именно поэтому. За то, за что другие отвернулись бы. Мысль обожгла неготовое к таким выводам сознание, и девушка спешно отогнала ее. - Да, я поняла как обойти их защиту, - в ее голосе снова появился холод, отчуждение, но, кажется, никто не заметил перемены. - Тогда приступай, но начни с парочки не основных каналов, чтобы посмотреть, не смогут ли они выйти на нас, - Винченцо кивнул деловито, возвращаясь к своему рабочему месту. Мне не нужно твое снисходительное разрешение. Я не спрашивала, я ставила перед фактом. Господин Кассано отвернулся, не заметив гнев в бирюзовых глазах, что, казалось, мог прожечь дыру в дорогом темно-синем пиджаке.

***

Мир сузился до белых строк кода на черном экране. Хэрин обожала это чувство - все переживания, страхи, сомнения уходили, растворялись в абсолютном контроле. Здесь она была богом. У бога не бывает панических атак, обид, разочарований и пустых надежд. Он - абсолютная власть, которой ничего не страшно. Он ничего не хочет, ведь у него все есть. Ему чужды мирские страсти, и в этом его главное преимущество над простыми смертными. На самом деле Винченцо был прав. Взломать даже один денежный канал, перенаправив деньги в другое место, практически невозможно. Точно не с одним ноутбуком и не в одиночку. Ее засекли бы раньше, чем она успела хотя бы начать. Но Хэрин не собиралась подставляться и делать все самостоятельно. Зачем, если за нее это могут сделать другие? Один пост в даркнете с намеком на то, что переводы Вавилона вовсе не так защищены, как кажется, заставил поползти слухи. Второй - с точными данными и уязвививыми местами - привлек внимание. Третий же, в сообществе хакеров, породил дух соперничества - все хотели урвать хотя бы кусочек от такой привлекательной добычи. Хэрин откинулась на спинку стула, не заметив, что серый день плавно перетек в безлунную ночь. Ей оставалось лишь наблюдать за крахом одного из основных источников дохода председателя Чана.

***

Винченцо Кассано проснулся рано даже для самого себя. Кошмары были особенно настойчивы этой ночью, и возвращаться в их лапы он больше не планировал. Утренний кофе чуть взбодрил, милая диктор новостей безучастно вещала на заднем плане. - В ночь с двадцать первого на двадцать второе августа на берегу реки Хан в юго-восточном районе было найдено тело парня. Личность устанавливается, но детективы не сомневаются, что это было убийство. Молодой человек умер от черепно-мозговой травмы, на теле множество переломов. Расследование взял на себя участок под руководством прокуратуры Намдонбу, детали уточняются… Винченцо резко повернулся. Эта прокуратура была куплена Вавилоном - именно они отказывались расследовать очевидное убийство свидетелей, выдавая его за самоубийство. Это не могло быть совпадением. Мужчина сделал мысленную пометку побольше узнать об этом парне. Но у только начинающегося дня еще было чем его удивить. - К экономическим новостям. Акции фармацевтического отдела Вавилона катастрофически упали. Это связано с массовой атакой хакеров на сервера компании, утечкой тысячи данных. Представители Вавилона заверили, что беспокоиться не о чем, но уже сейчас идет речь об убытках в несколько миллиардов вон. На экране появилось бледное лицо Чан Хансо, что отчаянно пытался выдавить из себя отрепетированную речь перед десятками журналистов. Господин Кассано покачал головой. То, что это дело рук Хэрин, очевидно, но почему девушка его не послушала? Что вообще с ней творится в последнее время? Днем у Винчецно были дела, но с Хэрин было необходимо поговорить, и как можно скорее. Мужчина был больше обеспокоен даже не тем, что девушка поставила под угрозу весь его план. Нет, что-то происходило с ней, неуловимо менялось. И, казалось, изменения были необратимыми.

***

Холодный ветер зло швырял потоки дождя в окна, будто пытался во что бы то ни стало прорваться внутрь. Хэрин и Винченцо стояли у выхода на крышу здания Гымга Плаза, задумчиво наблюдая за непогодой. Они уже были здесь не так давно - обменивались историями о родине, делились планами. Казалось, прошло немного времени, но пропасть между ними стала непреодолимой. Господин Кассано винил себя. Ведь, в отличие от Чаён, Хэрин не была посвящена в его главную тайну, но не могла не замечать, что от нее появились секреты. И мужчина даже не мог оправдать себя желанием защитить девушку, ведь в первую очередь он… боялся. Боялся, что она узнает его, если услышит всю историю. Что ребенок, видевший своими глазами смерть близких людей от его руки, посмотрит на него так же, как смотрел каждую ночь в кошмарах - с немым вопросом и обвинением. Винченцо откашлялся, бросив осторожный взгляд на спутницу. Лицо - восковая маска, взгляд ничего не выражающих глаз устремлен вдаль. Она повзрослела за эти месяцы, ушла детская округлость щек, в глазах появилась какая-то новая, решительная эмоция. - Хэрин, я ценю твой вклад в дело, - мужчина начал осторожно, прощупывая почву, - но это было слишком. Мы привлекли ненужное внимание, Чан Хансок сразу догадается, кто был этому виной. А наш план предполагает долгую игру. - Ваш план, - слова вырвались, казалось, против ее воли, но Хэрин назад брать их не планировала. - Это вы решили помучить Хансока, поиграть с ним прежде чем уничтожить. И вас нисколько не волнует, что количество жертв из-за вашей забавы лишь увеличится? Винченцо еле сдержал улыбку, внутри чувствуя облегчение. Нет, она совсем не похожа на своего отца. Тот никогда не думал о сопутствующем ущербе. Все же Хэрин все еще очаровательно наивна. - Волнует, - серьезно ответил консильери клана Кассано, пытаясь поймать взгляд девушки, - Но, Хэрин, ты должна понимать. Жертв не избежать. Как бы это ни было грустно, но в борьбе между сильнейшими такое происходит. Так устроен наш мир. Сильные распоряжаются жизнями тех, кто слабее. Главное, делать это по справедливости, а не творить беззаконие, как Вавилон. Бирюзовые глаза с удивлением посмотрели на Винченцо. Мужчина улыбнулся по-доброму, как отец, что дает дочери напутствие. Он не видел, что последним аргументом лишь окончательно отдалил Хэрин от себя. Он не знал, что практически точь-в-точь повторил слова Чан Хансока. Господин Кассано отчаянно видел в Хэрин свою мессию, путь к очищению совести и кого-то, за кого он нес ответственность, и поэтому впервые в жизни чуйка на людей его подвела. Ведь если бы он смотрел внимательней, то увидел бы блеск принятого решения в ее глазах. Решения, принятого не в его пользу.