До последней капли крови

Сентябрь выдался холодным. Резкий промозглый ветер срывал еще не успевшие пожелтеть листья, забирался под толстовку, костлявыми пальцами проходился по позвоночнику. Хэрин запахнула куртку поплотнее и зашла в гулкие коридоры Гымга Плазы. После их разговора с Винченцо девушка стала совсем паинькой - ничего не делала без разрешения, помогала Чаён и господину Кассано во всем, о чем они просили. Их план заставить председателя Вавилона явить себя миру потихоньку приходил в действие. Никто не замечал, что вместо неспокойных вод сомнений в глазах Хэрин плескалось решение, принятое не в их пользу. После похорон Мингю девушка наконец приняла себя такой, какой она стала - или всегда была? Оставалось лишь найти способ отомстить Хансоку по-своему, без Винченцо. Вавилон довольно быстро восстановился после хакерской атаки, организованной Хэрин, и все же, представляя, насколько разозлился Хансок, девушка не могла скрыть победной улыбки. Он наверняка понял, что за этим стоял вовсе не Винченцо, но до сих пор не предпринял ответных действий. Постоянное ожидание не пугало, оно будоражило, разгоняя кровь по венам и окрашивая щеки в легкий румянец, делая девушку еще более привлекательной. А еще на прикроватной тумбочке так и лежал простой конверт, что отдал ей Хансок, казалось, вечность назад. Хэрин так и не смогла открыть его, хотя и не могла объяснить самой себе это странное оцепенение и страх, что охватывали ее каждый раз, стоило поднести к бумаге руку. От размышлений отвлекли громкие голоса. Хэрин приближалась к офису Чипхураги на последнем этаже и сквозь приоткрытую дверь отчетливо слышала громкие голоса. Один, определенно, принадлежал Чаён и звучал злорадно, с привкусом яда, второй - как всегда спокойный и глубокий - Винченцо. Иногда реплики вставлял и Нам Джусон, этот противный голос Хэрин не перепутала бы ни с чем. Какое-то неуловимое предчувствие заставило девушку замедлиться и прислушаться. - Все-таки карма существует! - Чаён хлопнула в ладоши, стук каблуков раздавался то ближе, то дальше. Она не могла найти себе места. - Это же надо настолько своего брата замучить, чтобы тот решился на такое! - Не думаю, что он додумался до этого сам, - тихий голос, слова почти не слышны. Значит, Винченцо сидел на своем месте, у окна. - Чан Хансо не похож на человека, полного решимости. Похоже, кто-то его надоумил. Думаю, не всем в Вавилоне и Усан нравится то, как ведет дела Хансок. Этим можно воспользоваться. - Как бы то ни было, а Чан Хансок получил пулю в спину от того, кого запугивал всю жизнь - это ли не счастье! - Высокий радостный голос потонул в шуме в ушах. Хэрин облокотилась на стену, не в силах сразу осознать услышанное. - Я поузнавал, господин Кассано, - помощник юриста начал тихо, заискивающе. - Братьев Чан нашел местный лесник. По словам Хансо, пуля случайно попала в старшего брата. Хотя лесничий сказал, что застал младшего брата с ружьем, направленным в сторону старшего. Хансок сейчас в областной больнице, на операции. Прогнозы скорее оптимистичные. - Ему же хуже, если выкарабкается, - Чаён хмыкнула, с легкостью желая смерти еще вчерашнему другу. - Тогда мы устроим ему настоящий ад на земле. Эти слова Хэрин услышала, уже разворачиваясь и шагая в противоположном направлении. Все мысли, планы, чувства исправились. Все, кроме одного - чистого, ослепляющего страха, почти ужаса. Осознания. Она не готова его потерять. Она не хочет его терять. Ей нравилось, что он есть в ее жизни. Если кто и оборвет жизнь Чан Хансока, то это будет она. А других, посягнувших на жизнь председателя Вавилона, Пак Хэрин готова была разорвать голыми руками. От этих мыслей, от того, с какой ненавистью она теперь думала о младшем брате того, кто убил уже двух ее близких, Хэрин прошиб холодный пот. Но девушка не останавливалась, шаг перерос в бег, она выбежала навстречу холодному, отрезвляющему ветру.

***

Хансок всегда ненавидел больницы. Они напоминали ему о маме - как он сидел, держал ее за руку и умоляя очнуться, и отказывался отпускать даже когда ее сердце перестало биться, и она так и не пришла в себя. А еще об отце - как тот лежал в дорогой палате жалкой тучной кучей, еле дыша. Как его глаза расширились от ужаса, когда он увидел Хансока. Как он задыхался, пока его сердце из последних сил пыталось справится с ядом, а его сын радостно улыбался, ловя его последний вздох. Бледное лицо Хансо, который ждал снаружи отцовской палаты. Когда Хансок, улыбаясь, сообщил брату о том, что отец скончался, то впервые увидел в вечно запуганных глазах проблеск ненависти. Тогда ему это понравилось. А у этого сопляка есть характер. Может, с ним будет и не так скучно, как казалось. И вот теперь Хансок лежит в дорогой палате сам, еле способный двигаться. И лишь чудом он выжил, а мужчина ненавидел полагаться на чудеса. Он в них не верил. И все же если бы не удача, его младший брат, жалкий, запуганный Хансо, выстрелил бы ему в голову. Хансок зло рассмеялся, тут же закашлявшись. Он бы сказал, что это карма, но в нее он тоже не верил. - Председатель Чан! - В палату вошла Чхве Менхи. Женщина выглядела так, будто искренне переживала за него, и Хансок, впервые за долгое время, по-доброму улыбнулся. Хоть и хотел бы видеть сейчас бирюзовые глаза и оливковую кожу. - Вы очнулись! Менхи подошла ближе, аккуратно беря ладонь мужчины в свою - сухую и теплую. А у Хэрин руки всегда холодные - Чем вам помочь? - Что Хансок всегда ценил в своей подчиненной, так это то, что ее голос никогда не был заискивающим. - Хансо здесь? - Да, он и господин Хан ждут снаружи. Мне позвать их? - Нет. Но не выпускай их из виду. В умных глазах женщины мелькнуло понимание. - Господин Чан, позвольте дать вам совет, - Менхи чуть сильнее сжала его ладонь. Хансок нахмурился, но не стал перебивать. - Вам пора определиться. Игра становится опасной, и вам пора выйти на свет. Стать не безликим адвокатом, а тем, кто вы есть на самом деле. Председателем одной из самых крупных компаний Южной Кореи. Не сказав больше ни слова, она вышла, снова оставляя председателя Вавилона одного.

***

Кажется, он заснул. Когда Хансок снова открыл глаза, стояла глубокая ночь. Мужчина вдохнул поглубже и тут же встрепенулся. Вместе с обычными больничными запахами и ароматизаторами, что пытались их заглушить, в комнате неуловимо пахло... ей. Хансок осмотрел полутемное помещение еще раз. Палата была настолько большой, что лунный свет, проникающий сквозь окна в пол, не мог добраться до темных уголков. И все же мужчина безошибочно повернул голову туда, где угадывались очертания кресла. Больше ничего не было видно, но Хансок ухмыльнулся, не отводя взгляда. - Привет, Хэри. Давно не виделись. Тени пришли в движение. Из них, будто темный дух, стали вырисовываться очертания высокой девушки. Обтягивающие джинсы и майка лишь подчеркивали манящие формы, походка была легкой, пружинистой. В Хэрин что-то изменилось, и изменилось окончательно. Хансок улыбнулся, чувствуя эти перемены во всем. Девушка наконец позволила себе быть самой собой. Очаровательной, безжалостной, опасной. Идеальной. - Привет, - Хэрин присела на край кровати. Каштановые волосы стали длиннее, спадая на плечи. Девушка внимательно окинула взглядом мужчину, замечая малейшие царапины. Хансок почувствовал себя голым под этим взглядом, почти уязвимым. Интересное, будоражущее чувство. - Идиот! Шипение сквозь стиснутые зубы не походило на плавную речь Хэрин. Девушка легко стукнула Хансока по предплечью, но и этого хватило, чтобы мужчина болезненно скривился. - Как можно было так глупо подставиться! Я тебя уже не раз предупредала насчет Хансо, и все ради чего? Чтобы ты пошел с ним на охоту, дал в руки человеку, что тебя ненавидит, оружие, да еще и повернулся к нему спиной? - Девушка старался говорить тихо, но иногда голос срывался, открывая истинную степень ее переживаний. - Иногда я удивляюсь, как у тебя получалось выживать все это время. Хэрин собиралась еще раз ударить его, но Хансок перехватил ее руку, не обращая внимания на разливающуюся по телу боль. Сжал так, чтобы девушка обратила на него внимание, посмотрела в глаза. Минуту стояла тишина. Бирюзовое встретилось с темно-карим в бессловной, немой, надрывной борьбе. В это мгновение, под лунным светом, каждый понял для себя что-то важное. Хансок не знал, о чем думала Хэрин, почему смотрела на него так пронзительно, будто с обвинением и в то же время с острой, режущей нежностью. Но сам мужчина ощущал удивительное новое чувство, что окутывало его, напоминая об объятиях мамы утром в воскресенье. Забота. О нем никто не заботился после смерти матери. Его боялись, уважали, ему завидовали, им восхищались. Но никто никогда не бежал к нему посреди ночи, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Хансок тоже такого никогда не делал, и считал сентиментальное поведение не более чем глупостью, уделом недалеких, примитивных людей. Но сейчас, после того, как он был на волосок от смерти, в темном одиночестве палаты, что он так ненавидел, забота была необходима, а Хэрин, которую он все еще держал за руку, была спасением. Хансок бы никогда не признался в этом даже себе, но, какие бы мотивы ни были у девушки, у которой он забрал слишком много, этой ночью он был готов сделать все, лишь бы она осталась рядом. - Мне снился ужасный сон, - мужчина все еще не отпускал ее руку, и Хэрин придвинулась ближе. - Темно. Я задыхаюсь. На меня сверху сыплется земля. И больше никого вокруг. Хэрин поджала губы, но ничего не сказала. - Это был сон, но…, - Хансок прикрыл глаза, через силу сглатывая, - но, возможно, он станет явью, не так ли? Хэрин высвободила руку, сняла обувь и, все так же молча, забралась на кровать рядом с ним. Места было мало, и девушка легла совсем рядом, согревая. Хансок не двигался. Прикрыл глаза, только на одну ночь позволяя себе небольшую слабость. Ему больше не снились кошмары. Утром в палате никого не оказалось. Вторая половина постели была холодной.

***

В ту же ночь, в центре Сеула, в дорогом баре за столиком в самом углу потягивал виски Чан Хансо. Руки подрагивали, костюм жал, а напиток был горьким и жег горло. Все в этой жизни было не для него, и парень мечтал поскорее от нее избавиться. План провалился. Хансо ничуть не жалел о крови, что впиталась в его куртку, о выстреле и о звуке, с которым падало тело брата на жухлую листву. Он жалел лишь, что не успел выстрелить еще раз. А теперь Хансок и близко его не подпустит. Придется действовать на опережение. Он все еще нужен брату, и это время надо использовать себе во благо. Хансо внимательно наблюдал за новыми посетителями, и, как только худой мужчина среднего роста вошел, сразу подобрался. Винчецно Кассано не выделялся ни ростом, ни телосложением. Он не выглядел устрашающе, и все же было что-то в походке, в манере держаться, а особенно во взгляде, что заставляло тут же насторожиться. От мужчины исходила давящая аура опасности. - Господин Кассано, я очень рад вас видеть! - Хансо выбежал из-за столика, встречая гостя. - Что вы хотели, говорите быстрее и не тратьте мое время, - безразличный, чуть надменный тон ничуть не смутил парня. Он имел дело с типами похуже. - Конечно-конечно, вы же человек занятой, - Хансо глупо рассмеялся, расплываясь в улыбке. Лучший способ общаться с такими людьми - показать, что ты не представляешь угрозы. - Я лишь хотел вам предложить свою помощь. - В чем? - Винченцо усмехнулся, опивая из бокала Хансо. - В полном уничтожении моего брата, - от глупой улыбки не осталось и следа. Если бы Хансок видел сейчас своего младшего брата, то непременно бы гордился им. В глазах, что так были похожи на их отца, плескалась жестокость, рассчетливость и желание выиграть любой ценой.