До последней капли крови

- Ты так и не открыла конверт, не так ли? - Хриплый, чуть ленивый голос у самого ее уха. Тяжелая рука, перекинутая через талию, будто заявляя свои права. Полумрак зашторенной комнаты не позволял точно определить время, да такие мелочи сейчас и не волновали Хэрин. - Нет, - девушка легко покачала головой, не открывая глаз, чтобы не позволить приятной неге окончательно покинуть тело. - Почему медлишь? - Хансок придвинулся ближе, нависая над хрупким телом той, кого у него так и не получилось сломать. - Потому что ты торопишь, - усмехнулась Хэрин, наконец открывая глаза. Ей пришлось чуть повернуть голову, чтобы встретиться с внимательным взглядом. Хансок тихо рассмеялся, откидываясь на подушки. - Твой характер это просто нечто, - рука мужчины свободно путешествовала по нагому девичьему телу, бесстыдно исследуя изгибы, распаляя только начавшее успокаиваться сердце. - Хансок? - Ммм? - председатель Вавилона ответил отстраненно, явно не заинтересованный в разговорах. - Я все равно отомщу. Не думай, что то, что произошло, хоть что-то меняет между нами, - Хэрин постаралась говорить ровно и уверенно, но чужие настойчивые касания заставили голос сорваться. - О, Хэри, - хриплый голос снова стал ближе. - Это меняет все.

***

- Эй, чего снова витаешь в облаках! - Чаён громко хлопнула в ладоши прямо перед носом Хэрин, резко вырывая из мыслей, от которых девушка не могла убежать. С того самого момента, как день назад тихо ушла - и вовсе не сбежала - из квартиры председателя Вавилона, пока он спал. И не отвечала на его звонки. Ей нужно было подумать. Все взвесить. Упорядочить, наконец, пчелиный рой, в который превратились ее мысли за последние месяцы. - Прости, сонбэ, - без капли раскаяния протянула девушка, окидывая начальницу взглядом. Темные круги поселились на идеальном лице на постоянной основе, но они лишь придавали молодой женщине шарма. Карие глаза теперь смотрели еще более холодно, теплея лишь, когда встречались со взглядом господина Кассано. Похоже, не у одной Хэрин личная жизнь не стояла на месте. - Давай, рассказывай о своем впечатляющем прорыве. Мы из-за этого отложили церемонию прощания с господином Намом, - голос Чаён все же предательски дрогнул. Спокойствие Винченцо, наоборот, пугало Хэрин. Она знала, что прекрасно замела следы и никто ее не подозревает, но под пристальным взглядом темных глаз адвоката хотелось скукожиться, чтобы стать незаметной. Вместо этого девушка заставила себя встать и выйти в центр комнаты. Теперь постоянных работников юридической фирмы Чипхураги осталось всего двое. Как же хорошо и тихо без постоянных глупых комментариев этого коротышки! Такие мысли все еще приносили дискомфорт, но больше не пугали. Хэрин не пыталась от них отстраниться, принимая эту часть себя. - Вы же знаете, что после того, как мы помешали Вавилону производить и продавать тот наркотический препарат, они сделали ставку на прорыв в жидкокристаллических дисплеях, которые они изготавливают на основе вещества с сокращенным названием BLSD? - Хэрин вывела на экран соответствующую статью. - Дела у них идут неплохо, и они смогли покрыть убытки и от неудавшегося проекта, и от недавних хакерских атак. Как же иначе, когда у них куплены все комиссии проверок, журналисты и парочка видных политиков? Чаён и Винченцо невесело усмехнулись, пристроившись на краешке письменного стола слишком близко друг к другу. Пара уже и не пыталась скрывать своих чувств. А Хэрин они больше не волновали - на смену детской ревности и желанию быть своей пришло блаженное безразличие. Девушка вновь повернулась к экрану, почти с кровожадным наслаждением переключаясь на следующий слайд. Что бы ни происходило меду ней и Хансоком, она не сможет спать спокойно, пока не покажет, что обращаться с ней как с пустым местом она не позволит. И не забудет всего зла после всего одной ночи. Чертовски хорошей, невообразимо долгой, оставшейся сорванным голосом и невероятными ощущениями. Хэрин моргнула, сбрасывая наваждение, и сосредоточилась на презентации. - На самом же деле это вещество очень токсично. При недолгом контакте возможны частичная потеря зрения и угроза развития рака кожи, при долгом - практически однозначно летальный исход. Вавилон выбрал этот материал, потому что он очень дешевый и почти не требует инвестиций при производстве, но не учел побочных последствий. А потом уже решил не заморачиваться и все же выпустить продукт, - Хэрин злорадно ухмыльнулась, вспоминая, как удивительно легко она добыла информацию. А все благодаря Гильотине - с помощью этого маленького накопителя памяти девушка и вправду чувствовала себя всесильной. - В частности, многие из разработчиков Вавилона уже пострадали, один особенно сильно, - Хэрин снова переключила слайд. Теперь на них смотрел мужчина средних лет с абсолютно не запоминающейся внешностью. - Ведущий специалист Вавилона. Попал в больницу неделю назад с сильнейшим отравлением токсичными веществами и полностью потерял зрение. Полагаю, затаил злобу на бывшего работодателя и будет более чем рад помочь нам его уничтожить. Девушке не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть восхищенные взгляды, которыми одарили ее Винченцо и госпожа Хон. Да, Хэрин стала не только увереннее, но и способнее, а значит, и полезнее делу. Но если в глазах Чаён сверкали восхищение и надежда, что наконец перевес сил будет на их стороне, господин Кассано смотрел настороженно, с подозрением. Интуиция буквально кричала мужчине, что хрупкая девушка перед ним - самый опасный противник, с кем ему только приходилось сталкиваться. Винчецно нахмурился, прогоняя навязчивое ощущение. Ну какой она противник? Юная девушка работает в поте лица в этом аду, чтобы обеспечить им победу в заранее проигрышной борьбе. Мужчина насильно запихал чувства, к которым обычно тут же прислушивался, внутрь, не желая даже помыслить о подобном. Он не видел, как хищно улыбнулась девушка, стоя лицом к монитору и спиной к нему. Эта улыбка точно избавила бы консильери клана Кассано от сомнений.

***

Шел второй час ночи. Хэрин упрямо смотрела на тонкий бумажный конверт, как на самого опасного в мире врага, уже битый час не решаясь взять его в руки. От бумаги тянуло неприятной, давящей аурой. Как от секретов, которым лучше навсегда остаться нераскрытыми. Девушка прекрасно понимала, что в этом конверте что-то, что полностью отвернет ее от Винченцо - не зря же Хансок так отчаянно хотел, чтобы она его прочитала. Что-то настолько весомое, что заставит ее поверить. Но за что она могла бы возненавидеть незнакомого ей мужчину? Хэрин не отличалась ни состраданием, ни сочувствием к незнакомцам, и председатель Чан это прекрасно знал. Значит… значит, Винченцо должен быть причастен к какой-то ее, личной трагедии. А в ее жизни до Вавилона была лишь одна. Не зря господин Кассано показался ей знакомым в начале их знакомства, не зря подсознательно она всегда чувствовала исходящую от него угрозу! Хэрин уже давно догадывалась, что найдет внутри конверта, и именно поэтому не хотела его открывать. Эти воспоминания были настолько страшными, настолько болезненными даже спустя столько лет, что девушка предпочла бы и дальше малодушно бежать от правды, только бы не испытывать ту боль, тот ужас и одиночество снова. Да только недавно Хэрин поняла наконец простую истину. Она и так постоянно испытывала эти чувства, варилась в котле из душевных травм и страхов, мучаясь в поисках ответа и боясь его найти. И лишь правда - какой бы неприглядной она ни была - подарила бы ей шанс на освобождение. И отмщение для ее семьи. Хэрин резко потянулась к конверту, вскрывая его и вываливая на стол все содержимое.

***

За окном регионального поезда быстро сменялись краски, но пейзаж оставался неизменным - такой же унылый, как его помнила Хэрин, когда уезжала из этого места в столицу. Родной городок - небольшое поселение в пригороде Сеула - никогда не вызывал в девушке ничего, кроме апатии и скуки. Он будто душил ее, вырубал на корню любые сильные эмоции. Это было место, где жили люди достаточно обеспеченные, но не баснословно богатые. Аккуратные домики, красивые, ухоженные лужайки, одни и те же соседи с одними и теми же заученными улыбками и словами. Небольшая школа всего с одним классом. Одни и те же лица каждый день. Хэрин, пока росла в этом месте, изо дня в день повторяла слова мамы, будто молитву. Ты должна быть благодарна за теплый, уютный дом, вкусную еду, возможность покупать любые вещи, какие захочешь, и не беспокоиться по пустякам. У большинства детей на этой планете такой роскоши нет. Только вот Хэрин не была из тех, кто готов довольствоваться малым, или даже достаточным. И годы, проведенные в стремлении стать такой, сделали ее лишь более озлобленной и жестокой. Хэрин смотрела в окно, чувствуя кристальную, предельную ясность. Впервые за, казалось бы, всю ее недолгую жизнь. Каждое слово, каждая фотография из той папки отпечаталась в ее памяти клеймом, что она выжгла на задворках сознания - но принесло облегчение, долгожданное и очищающее. Теперь она знала. Теперь она больше не боялась неизвестности, а ее кошмары обрели плоть и кровь - а значит, с ними можно было наконец покончить. Винченцо Кассано. Мужчина, что был рядом столько времени, что поддерживал ее, давал советы, направлял. В ком она видела если не отца, то похожую на него фигуру, на кого она хотела произвести впечатление. От кого жаждала получить одобрение. Этот человек оказался монстром, что разрушил ее жизнь и терзал в кошмарах, разрывая по кускам то немногое, что осталось от улыбчивой девочки. И хуже всего, он знал, кто она такая. Знал, когда она переступила порог Чипхураги и намного раньше. Ведь это он заставил ее приемного отца взять девочку к себе, заплатив баснословную сумму и платя столько же каждый год. Он следил за ней. И он же хладнокровно убил отца и дядю прямо на ее глазах, тем самым положив начало концу великого клана Гравано. Из-за него умерла ее мама. Ее дом разрушили, а ее саму отправили на другой край земли, обрекая вечно чувствовать себя чужой и странной. Хэрин усмехнулась, ловя свое отражение в окне поезда. И по какой же извращенной логике этому человеку могло показаться, что следя за ней всю ее жизнь он искупает свои грехи? Не было сильных эмоций, мещающих думать - только отрезвляющая ярость. Она горела ровно, не толкала на импульсивные действия и опрометчивые шаги. Она могла ждать удачного момента, прежде чем отнять у Винченцо Кассано все. И в этом можно использовать Чан Хансока - ровно так же, как и он использовал ее. Как же Хэрин достали властные, сильные мужчины, что считали, что весь мир обязан крутиться так, как они хотят. Что все люди будут счастливы кивать на все их предложения и выполнять поручения. Что ж, она покажет, что значит выбрать не тот объект для веселья. Им обоим. Но оставалось еще кое-что. Одна вещь, которая мешала мыслить трезво и отвлекала. И перед началом борьбы девушка хотела с ней разобраться - раз и навсегда. Она хотела посмотреть в глаза месту, откуда начался ее путь в этой стране. Хэрин сошла на пустынный перрон, легко вспомнила дорогу до дома. Ни район, ни улица ничуть не изменились - все было словно мертвое, застывшие в своей порядочности и идеальности. По коже пробежали мурашки, настолько нереальной казалась эта стагнация, неизменность. Отец уже пару лет как был на пенсии - хотя, увидев, сколько каждый год ему платил Винченцо, Хэрин сомневалась, что у него вообще когда-либо была работа. Мама всегда быдла образцовой домохозяйкой, прямо как из сериалов прошлого века - вечно красивой, накрашенной, на каблуках и на кухне. Никогда не кричала, не выходила из себя, не возражала. Если подумать и честно себе признаться, маму Хэрин ненавидела гораздо больше отца. Его поведение хотя бы не обязывало девушку быть милой в ответ, а вот удушливая забота мамы заставляла чувствовать себя виноватой, если не отвечаешь взаимностью. Их дом в традиционном стиле тоже не изменился. Хэрин толкнула как всегда незапертую калитку. Кокольчик прозвенел все тем же высоким нестройным звуком. На шум на крыльцо выбежала пожилая женщина - все еще на каблуках, несмотря на больные ноги, с укладкой и макияжем. Приемная мама остановилась на пороге, взглядываясь в гостью, словно не веря своим глазам. Потом всплеснула руками, вмиг пробежала вниз по ступеням, словно помолодев на несколько десятков лет, и крепко обняла Хэрин. - Доченька, какими судьбами? Если бы я знала, приготовила бы твои любимые блюда! - Девушку обдал родной аромат. Ненавязчивые духи, свежая выпечка, специи. Хэрин обняла женщину в ответ, чувствуя благодарность - и ничего больше. - Спасибо, что заботилась обо мне все это время, хоть я и была не подарком, - голос дрогнул, девушка сжала маму крепче в объятиях, борясь со слезами. Это были остатки чувств той, другой Пак Хэрин, которой Беатрис Гравано так и не смогла стать. Она будто наяву увидела призрак той дочки, которая могла бы быть у ее мамы, если бы не злая судьба и рука одного мафиози, испытывающего вину. Милая девушка, прилежная в учебе и любящая покой. Она бы приезжала каждые выходные на семейный ужин, а вскоре привела бы избранника - такого же правильного, доброго ,обеспечивавшего бы ей счастливое и безбедное будущее. - Прости, что я не стала тебе той дочерью, которую ты заслуживала. - Дорогая, ты меня пугаешь, - женщина отстранилась, заглядывая ей в глаза. - Это подозрительно похоже на прощание, милая. Что-то случилось? Хэрин помотала головой, старательно скрывая покрасневшие глаза. Да, это было прощание. Окончательное обрубание связей с прошлой жизнью, которой не было места в ее будущем. - Отец дома? - девушка так ни разу и не называла сурового мужчину папой. А больше и не хотела. Мама еще несколько минут обеспокоено вглядывалась в лицо дочери, но так и не решилась ничего спросить. Неуверенно кивнула, приглашая внутрь. - Дорогой, посмотри кто к нам пришел! - Слабая улыбка снова расцвела на лице, испещренном морщинами. В зале, как всегда, громко работал телевизор. Отец сидел в позе лотоса перед низеньким столиком, не двигаясь и почти не моргая. Все как Хэрин и помнила. - Привет, - девушка неловко зашла вслед за мамой, удивленно отмечая, что больше не чувствует ни смущения, ни волнения перед тем, чье одобрение было раньше целью ее жизни. Все эти чувства остались там, в прежней Пак Хэрин. А она умерла в луже собственной крови рядом с Нам Джусоном в ту роковую ночь - но умирала с улыбкой на лице, ведь всю жизнь мучилась в теле той, кто ее ненавидела. - О, - безналичный тон. Мужчина лишь чуть повернул голову, прежде чем снова уставиться в экран. На долю секунды Хэрин пожелала, чтобы Вавилон уже выпустил их проклятый экран в продажу и чтобы он оказался здесь, перед вечно невозмутимыми глазами отца. - Я все знаю, - Хэрин было жаль говорить это при маме, но и она должна была узнать правду, если еще не знала. - Про Винченцо Кассано и деньги, которые он тебе платил, чтобы ты меня содержал. Мама тихо вскрикнула, что лишь подтвердило догадку Хэрин. Женщина тоже все знала. - О чем ты говоришь? - Отец наконец перестал выглядеть невозмутимо. Он тяжело поднялся, опираясь на стену, и приковылял ближе. Раньше мужчина казался непобедимым божеством, а сейчас был ниже Хэрин на голову и подслеповато щурился. - Я не ругаться пришла. Не спрашивать и мотивах и о твоем безразличии, - девушка встретила взгляд приемного отца, что так и остался ей чужим, стойко и без колебаний. - Я просто хотела сказать, что мне на тебя все равно. Абсолютно. Ты для меня просто чужой старик, что чахнет в устоях прошлого и мечтах о давно прошедшем. Ты для меня больше не имеешь никакого значения. Ты даже не стоишь моей ненависти или мести, как господин Кассано. Ты просто… не существуешь. Кажется, впервые за все время, что Хэрин знала этого мужчину, она увидела на его неживом лице признаки эмоций. Чуть дернулась верхняя губа, покрылись красными пятнами сухие щеки. Глаза покраснели, выдавая что-то похожее на… сожаление? Тоску? Только вот для всего этого было поздно. И не было уже той, кого бы это волновало. Хэрин в последний раз окинула взглядом то, что раньше было неотъемлемой частью ее жизни. Низкие потолки. Расшитый ковер. Стареющего хмурого мужчину, что сейчас облокотился о стену. Пожилую женщину, что так и не утратила красоты и стати. Они оба понимали, что это означало. Хэрин больше не вернется. Девушка вышла на свежий воздух. Ее никто не останавливал. Она вдохнула полной грудью, наконец ощущая себя собой. Свободной - от страхов и ожиданий других. - А теперь начнем свою игру, - Хэрин прошептала себе под нос, направляясь прочь из своего прошлого. Прямиком к будущему - что бы оно в себе ни таило.