До последней капли крови

В просторном, обставленном по последней моде кабинете было прохладно. Чхве Менхи любила именно такую температуру - помогает сосредоточиться и не отвлекаться. Женщина потянулась за чашкой кофе не глядя, но та оказалась пустой. Менхи недовольно нахмурилась и наконец оторвалась от монитора, устало потирая глаза. Бывшая прокурор, а теперь юридический консультант Вавилона всегда требовала от своих подчиненных максимума и еще больше. Она знала, что за глаза ее называли тираном, старой, никому не нужной, вымещающей свои комплексы на молодых. Пусть. На самом же деле Менхи требовала от них меньше, чем от самой себя. Шел второй час ночи, а женщина все еще работала. Снова придется вздремнуть пару часов перед новым днем прямо в кабинете, чтобы не выглядеть потрепанной. Но все усилия стоили того, когда появлялся результат. А сегодня он был, и еще какой. Ведь Чхве Менхи наконец узнала, кто оказывал влияние на Чан Хансока. Вернее, кто кроме нее. Мехи всегда была поклонницей мягкой силы. Зачем идти напролом, когда можно добиться нужного без потерь? Поэтому женщина, словно злая чародейка из сказок, нашептывала нужное тихо, но неотступно, заставляла людей думать, что они сами желают сделать то, что нужно ей. Но это совсем не значило, что Менхи чуралась более жестких подходов. Были и те, кто не поддавались на ее уловки. Их ждала более незавидная участь. Наконец узнав, что из себя представляет настоящий председатель Вавилона, Менхи предвкушала, насколько приятно будет подчинить себе такого серьезного противника. Да, будет непросто, сложно и опасно, но игра определенно стоила свеч. И у нее начало получаться - по чуть-чуть, борясь за каждый отвоеванный дюйм, адвокат Чхве прибирала себе власть над решениями Хансока. И первым в списке стоял выход председателя на свет. Ведь только так и сама Менхи могла наконец сиять, по-настоящему сбросить оковы и стать единственной и неповторимой адвокатом Чан Хансока, в котором он будет нуждаться больше всего на свете. Она будет править миром его руками, нашептывать нужные ей решения, а там, кто знает? Сердце мужчины завоевать гораздо легче, чем кажется на первый взгляд. И Менхи была все еще очень привлекательна для своего-то возраста. Женщина бросила взгляд в зеркало, горделиво выпрямившись. Ее больше не беспокоил адвокат Хан и его пренебрежительное отношение. Больше ничего не могло пошатнуть уверенность Менхи в своей новой цели. Ничего, кроме… новой соперницы? На мониторе светилось черными буквами на белом фоне неполное, но добытое неимоверным трудом досье на Пак Хэрин. Менхи недовольно свкривилась, ведь о девушке узнала совсем случайно, а на удачу полагаться ненавидела. Менхи хотела заглянуть к председателю Чану после его выписки из больницы, но подходя увидела, что в его дом уверенно заходит незнакомая ей девушка. Менхи знала все ближнее окружение Хансока, знала всех жильцов элитного здания, и ни на кого из них девушка не была похожа. Более того, выглядела она как жительница южных стран, может быть, Италии или Испании? Привлекала внимание, хотела этого или нет. Менхи прождала неприлично долго, прежде чем девушка вышла вновь. Конечно, та могла навещать кого-то из других жильцов, да только интуиция еще ни разу не подводила госпожу Чхве. А еще иностранка вышла в кофте с мужского плеча, так похожей на ту, в которой недавно был председатель Чан. Ничего не стоило проследить за ней до ее дома - на самом окраине Сеула, в каком-то ужасном районе. А с адресом Менхи уже могла работать. Теперь, с гораздо большими полномочиями и возможностями, которые подарил ей Вавилон, найти информацию о Пак Хэрин не составило труда. Но досье было до обидного скудным. В пять лет ее привезли в Корею из Италии, после того, как все близкие умерли. Росла в обеспеченной приемной семье в пригороде, поступила на направление информационные технологии в Сеуле. Скучно. Менхи прищурилась, вглядываясь в бирюзовые глаза с фотографии. Девушка, безусловно, была красива, но красота эта была безумна, опасна. Даже с экрана, собранный из пикселей спокойный взгляд глубоко посаженных глаз пробирал до мурашек. Менхи усмехнулась. Если это вызов, то она с радостью его примет.

***

Зима пришла рано. На еще зеленую траву падали белые снежинки, небо заволокло низкими серыми тучами, дул пронзительный ветер. Погода соответствовала событию. На похороны господина Нама пришло совсем не много людей. Пожилая мать, жители Гымга плазы, Винченцо, Чаён и Хэрин. Кажется, у него был еще старший брат, но тот так и не появился. Пока остальные явно скорбели, а мать покойного опустилась на колени, не в силах стоять, Хэрин чувствовала себя чужой и до страшного отстраненной. В голову лезли странные мысли. Надо было надеть новый пуховик, а то в толстовке совсем холодно. И как может темнеть уже в четыре часа дня? Девушка так и не привыкла к холоду и промозглому ветру, хотя уже и не помнила жаркие дни на юге Италии. Могила бывшего помощника юриста была под стать ему - без изысков, скромная, с обычным надгробием. Хэрин незаметно поморщилась - ну что это за обычай, отдавать тело на съедение червям, сырости и плесени? Нет, умерев, Хэрин хочет стать пепелом, переродиться в огне, чтобы до нее никто больше не смог добраться. Девушка бросила незаметный взгляд на господина Кассано. В черном костюме, с зачесанными назад волосами, он как никогда походил на члена мафии. Хон Чаён рядом с ним в строгом брючном костюме, но как всегда на каблуках и с ярко-красной помадой, смотрелась идеально. И как Хэрин не поняла раньше? Все ведь было прямо перед ней, надо было просто открыть глаза. Но, наверное, и это иногда бывает слишком тяжело. Теперь стало очевидным и то, что Чаён знала правду о Винченцо, причем уже давно. Знала, и даже словом не обмолвилась. Как хватало наглости причислять чуть ли не все беды мира Чан Хансоку, когда сама жила рядом с человеком, чьи руки были в крови по локоть? А как сам Винченцо мог смотреть Хэрин в глаза? Она вот не могла. Изо всех сил пыталась сохранять маску, делать вид, что все как прежде, но получалось из рук вон плохо. Пришлось сказать, что ушла по уши в работу, лишь бы лишний раз не сталкиваться ни с кем из этих двоих. Хэрин боялась, что холодная острая ненависть во взгляде будет видна слишком отчетливо. Церемония прощания заканчивалась. Каждый поднес по белому цветку, поклонился, касаясь лбом холодной земли, и отходил, тихо вытирая слезы. Подошла очередь Хэрин. Девушка несмело подошла к свежей могиле, опустилась на колени. Мокрая земля холодила кожу лба, когда Хэрин опустилась в поклоне. И, пока никто не видел, ухмыльнулась и прошептала вечному пристанищу Нам Джусона: - Ты проиграл, идиот. Твои друзья - следующие. Встав как ни в чем не бывало, отряхнула руки и повернулась к Винченцо. Тот встретил ее взгляд с пониманием и ободряюще коснулся плеча, по-своему растолковав отрешенность Хэрин.

***

- Так и не узнал, кто это сделал? - Чаён прервала гнетущее молчание в машине по дороге обратно. Хэрин сидела на заднем сидении, уткнувшись в ноутбук, доделывая задание. Учеба тоже не стояла на месте. - Нет, - Винченцо кивнул головой. - Хэрин восстанавливает записи с камер, но пока никаких результатов. Но одно понятно точно - это дело рук Чан Хансока. Не забрали ни одного золотого слитка, но Гильотина пропала. - Как он вообще о ней узнал? Твоему якобы другу точно можно верить? - Чаён придвинулась ближе в четной попытке говорить тише. - Можно. Это не он, - отрезал господин Кассано, больше не считая нужным ничего пояснять. Чаён раздраженно вдохнула, явно собираясь разразиться гневной тирадой, но вдруг удивленно вскрикнула, указывая куда-то вперед. - Ха! А мы все же добились именно того, чего и хотели, с помощью нового разоблачения! Радостный голос сонбэ заставил Хэрин проследить за пальцем Чаён (как всегда с идеальным маникюром, это почему-то все еще бесило). Они как раз проезжали центр города. На огромных экранах, расположенных на самых высоких зданиях, трансилировался выпуск новостей. - Председатель Вавилона, Чан Хансо, сообщил шокирующую новость: его старший брат наконец вернулся из Америки, чтобы возглавить компанию. Пресс-конференция планируется завтра, как сообщил наш источник… Пока Винченцо сдержанно, но довольно усмехнулсчя, а Чаён радостно захлопала в ладоши, Хэрин почувствовала, как сердце падает куда-то вниз. Ее обдало холодной волной ужаса. Выход в свет практически наверняка гарантировал Хансоку поражение в борьбе с Винченцо. Пока председатель был в тени, у него оставались козыри в рукаве, но стоит ему выйти на свет, тут же станет легкой и удобной мишенью. И это Хэрин сподвигла его на это своей глупой местью. Что же она наделала?