До последней капли крови

Мороз приятно кусал щеки, забирался под свитер и ласкал холодными пальцами кожу. На черном небе блестели звезды - здесь, вдали от вечного света города, что никогда не спал, они ярко сверкали. Хэрин вдохнула поглубже, стараясь наполнить ледяным воздухом все свое нутро. Пусть он инеем ляжет на разгоряченные внутренности, пусть успокоит бешено колотящееся сердце и усыпит все те дикие, неукротимые эмоции, что сейчас бушевали внутри девушки, не позволяя до конца осознать, что она чувствует. Облегчение? Злорадство? Опустошение? Гнев? Отчаяние? Тихую грусть по былому? Хэрин еще раз обвела взглядом темный лес и пустынную дорогу, наслаждаясь последними мгновениями тишины, и зашла в тепло. Загородный дом Чан Хансока впечатлял в первую очередь тем, что, похоже, Винченцо даже не догадывался о его существовании. А еще, конечно же, и тем, что находился посреди густого леса, и единственная дорога, ведущая к нему, была перекрыта постом охраны. Хэрин не хотелось думать, сколько законов об охране заповедников нарушил председатель Вавилона, чтобы позволить себе роскошь настоящего уединения. Дом был просторным, высотой всего в два этажа, но площадь занимал не маленькую. Построенный в современном стиле, он сочетал в себе резкие линии, минимализм, стекло и металл. Окна в пол открывали вид на небольшую лужайку, сейчас полностью покрытую снегом, а камин посередине гостиной внушал обманчивое ощущение покоя. Как только девушка вошла, на нее пристально уставились четыре пары глаз. Ее сопровождающие - Чон Ингук и Чо Ёнун с острожным интересом (мужчины, хоть и были далеки от понятия джентельменов, понимали, что засматриваться на девушку Чан Хансока было по меньшей мере глупо), Хансок - с удовлетворением и практически облегчением, а вот последняя гостья… она смотрела так, что сразу всех эмоций и не разберешь. Хэрин знала эту женщину, но лично представлена так и не была. - Подышала свежим воздухом? - Хансок подошел ближе, собственнически отодвигая в сторону шарф и рассматривая синяки на шее девушки. - Теперь пора за работу. Позволь тебя кое с кем познакомить. Мужчина взял Хэрин за руку, не обращая внимания на ее растерянность, и подвел к женщине, что не доставала ему и до плеча, в больших круглых очках и с небрежным пучком. Обычная, средних лет, с первого взгляда можно подумать, что это чья-то мама пришла к директору в школу. Но Хэрин уже видела ее в деле и не позволила себе обмануться. Тем более что карие глаза сверкали острым умом и жестокостью. Опасное сочетание. - Хэри, это Чхве Мёнхи. Моя верная напарница и лучший адвокат в мире! - Девушке не послышалось. Хансок говорил об этой женщине с почти теплыми интонациями, доверительно заглядывая ей в глаза. - Мёнхи, это Пак Хэрин. Взрывная девушка, хоть и кажется тихой с виду, и наш самый главный козырь. Хэрин и Мёнхи впервые встретились лично после того злополучного заседания в суде, когда девушка еще боролась за справедливость и не знала, что встречается с главным монстром. Женщина напротив демонстративно оглядела ее с головы до ног - медленно, не торопясь, словно решая, достойна ли она быть рядом с ее господином. Хэрин не отставала. Неосознанно выпрямив спину и попытавшись принять более презентабельный вид, она посмотрела на госпожу Чхве сверху вниз, чуть усмехнувшись. Это было очень просто - женщина была ниже ее почти на пол головы. Сейчас, невидимый присутствующим в теплой гостиной мужчинам, проходил немой, но не менее напряженный диалог между двумя женщинами. Одна, что еще только начинала свой путь, смотрела с вызовом, за которым прятала неуверенность в своем положении, но и страсть молодости, что верит, что ей все по плечам. Вторая, уже набравшаяся достаточно жизненного опыта, чтобы знать, что ничто не дается просто так, смотрела с холодной оценкой, оттенком ревности и капелькой превосходства. Обе пришли к выводам одновременно, ухмыльнувшись. - Ты мне нравишься, боевая, - Мёнхи протянула руку. - Вы неплохо отделали Хон Чаён тогда, - Хэрин пожала предложенную ладонь. Она оказалась сухой и теплой, а рукопожатие - очень крепким. В их молчаливую баталию не решился вмешиваться даже Хансок, с особым интересом принявшийся разглядывать какую-то картину над камином, наверняка ужасно дорогую. - Ну, раз с приветствиями покончили, давайте обсудим дела, - Хансок легким жестом человека, уверенного, что все в этом мире принадлежит ему, указал в сторону обеденной комнаты, в которой невидимая прислуга уже накрыла изысканный ужин. Первой прошла Мёнхи, после - тихо о чем-то переговаривающиеся Ингук и Ёнун. Хансок тут же задержал Хэрин, мягко, но крепко обхватывая ее за локоть. - И с тобой мы тоже поговорим, наедине. Не думай, что наш разговор окончен, - горячее дыхание обожгло ухо, невольно навевая не самые приличные картины. Черт, она так по нему скучала! По сильному, теплому телу за спиной, по искоркам в глазах и беспрекословной уверенности. - Какой разговор? Мы его еще, кажется, и не начинали, - несмотря на мысли, Хэрин не хотелось снова так легко сдаваться. - Ведь ты просто обиделся и бросил меня одну. - Но потом, кажется, спас от чокнутого мафиози, так что счет снова сравнялся, - Хансок, ничуть не смутившись, ослепительно улыбнулся и, не дав возможности ответить, прошел к столу. Хэрин же почувствовала до смешного глупую обиду от того, что последнее слово осталось за ним. А еще от того, что ямочки на его щеках все еще делали его чертовски обворожительным. Девушка не знала, что была так голодна, пока не увидела разнообразие блюд на столе. И, абсолютно наплевав на приличия, накинулась на еду, даже не пытаясь уловить суть разговора. Лишь когда пустой желудок больше не мешал думать, Хэрин снова прислушалась. -… собрание акционеров как с цепи сорвались, комиссия охраны труда с проверкой, вот это точно дело рук Хон Чаён, узнаю ее почерк. А еще несколько судебных исков разной степени тяжести и неумные газетчики, - Хансок вальяжно откинулся в кресле и загибал пальцы, перечисляя проблемы, как будто в них не было ничего особенного. - Как решать будем, господа и дамы? Но Хэрин знала его достаточно хорошо, чтобы увидеть за напускным равнодушием ярость, холодными огнем плещущуюся в темных глазах. Теперь девушка уже сомневалась, что уровень жестокости убийства Хан Сынхюка был связан с ней. Кажется, в Хансоке накопилось много ненависти, которую ему срочно нужно было выплеснуть, и все же она снова наполняла его до краев. - Нам бы очень пригодилась Гильотина, господин Чан. Настоящая, - господин Чо Ёнун, что так и остался для Хэрин загадкой, беззастенчиво подмигнул ей и потянулся за кусочком свиной грудинки. Прозрачный намек. Этот мужчина был верен только тому, кто ему платит, и это была точно не Хэрин. Спас он ее лишь по приказу Хансока, и частью команды явно все еще не считал. Если Чон Ингука девушка понимала больше - обычный продажный, жадный до крох власти прокурор - то Ёнун был для нее загадкой. Мужчина так мастерски перевоплощался из добродушного спасителя в беспринципного исполнителя приказов, что она терялась. Пока что Хэрин решила про себя, что он явно наемник, причем, судя по выправке и манере держаться, бывший военный. Дезертир? Надо проверить, а после использовать против него. - Хм, согласен, - Председатель Вавилона закинул одну ногу на другую, покачивая в руке бокал с красным вином. Оценивающий взгляд прошелся по девушке, на миг лишая дара речи. - Господин Чан, вы не говорили мне, что знаете, где находится Гильотина, - Чхве Мёнхи пристально посмотрела на Хэрин, и от девушки не укрылось разочарование в ее глазах. Значит, полностью Хансок не доверяет никому, даже своей любимой напарнице. - Как ты ее получила, девочка? - Спросите у Хансока, - Хэрин дерзко улыбнулась, почти ужасаясь, что обстоятельства получения Гильотины заставляют ее гордиться собой. - И у господина Нама… хотя, у последнего уже вряд ли получится. В умных глазах Мёнхи сверкнуло понимание - и впервые проблеск уважения и даже одобрения. Хэрин удивилась, насколько приятной оказалась эта неожиданная поддержка ее выбора, в котором, казалось, она не сомневалась. - Это правда, вам надо было видеть тело это бедолаги! Почти все кости переломаны, и при этом судмедэксперт сказал, что он был еще жив, когда госпожа Пак его сбросила. Умирал медленно, проклиная ее, а наверху бегали его друзья, даже не подозревая, что он совсем рядом, - в разговор вклинился до того молчащий прокурор Чон, и то, с каким наслаждением и нездоровым блеском в глазах он пересказывал сцену жесткого убийства, заставило Хэрин поменять свое мнение о нем. Возможно, он не просто продажный прокурор, хоть и выглядел, как опрятный выпускник среднего юридического колледжа. Возможно, он вписывается в их компанию куда лучше, чем ей казалось. - Вот это по-нашему, госпожа Пак! - Чо Ёнун, сидящий ближе всех, по-дружески хлопнул девушку по плечу. Хансок засмеялся следом, Мёнхи скупо улыбнулась. И Хэрин вдруг почувствовала себя своей. Наконец, без надобности скрывать свое истинное я, гнилое и темное, смердящее смертью и пороком. Не нужно было молчать, когда хотелось кричать, поддакивать, когда хотелось спорить, и контролировать каждое слово, чтобы случайно не прослыть сумасшедшей. Ведь здесь все они были такими - сбрендившими психами, жадными до крови, наживы и власти. Черт, как хорошо было наконец обрести дом. - Насчет Гильотины, - Хэрин резко перестала смеяться, сменив тему, и даже Хансок чуть вздрогнул, явно не ожидая подобного. - Я отдам ее при одном условии. Судьбу Винченцо я буду решать сама. Отомщу ему так, как посчитаю нужным, ему и всей его шайке. А после будете делать с ним что хотите. - После? Собираешься оставить его в живых? - Председатель Вавилона напряженно хмыкнул, явно не одобряя это решение. - Я верю в справедливость, что бы о мне не думали. Господин Кассано не убил меня, значит и мне незачем убивать его. Он просто забрал у меня все, что когда-либо было важным, дом, семью, наследие. И я сделаю с ним то же самое. Пусть смотрит, как его близкие умирают у него на руках, а все, чего он добивался и что когда-либо имел, сгорает дотла. Пуст почувствует себя беспомощным, бесполезным, одиноким и несчастным. Вот тогда я буду довольна. Хэрин обвела всех тяжелым, жестким взглядом. И с удивлением и нескрываемым удовольствием отметила, что люди старше нее в два раза отводят глаза, не в силах выдержать ее внимание. Они ее… боятся. Хансок же смотрел так, будто только что увидел божество. Подобострастно, с восхищением и восторгом. Хэрин улыбнулась почти так же соблазнительно, жестоко и ярко, как и в ночь их первой близости. Она наконец была на своем месте и была готова начать свою месть. До последней капли крови ее врагов.