Problems Want Me

      Кристофер Бан отнюдь не бравировал, когда давал обещание Тэхёну, соглашаясь разом на все его условия для переезда в Штаты: не влюбляться в друзей их внука и держаться подальше от криминала, и всё же справиться с выполнением и половины не смог. Не специально, всё получалось как-то само собой, проблемы бежали за ним по пятам, будто хотели его сожрать. Но за что?       Он был обычным трудягой из Ильсана, которому повезло расти в Австралии, но не повезло постоянно попадать в неприятности. Бабушка Намджи даже водила его к шаману, который читал ему мантры на удачу, но они не работали. Так что Чан считал, что дело в самой земле, ведь когда он жил в Сиднее ему жилось припеваюче. Да, у них змеи вылезали из унитаза или тарантулы забегали на завтрак (что, впрочем, и стало причиной уехать, когда родился его младший брат Ёнджун), но ведь не кусали.       А на родине предков жизнь сразу не задалась. Во-первых, прадед с прабабкой оказались, по его мнению, тайными северокорейскими выходцами. Они ругали всех внуков и правнуков буквально за любую мелочь и заставляли ходить по струнке, зато бабушка Намджи компенсировала это — Чан, отпрыск её младшего сына, был её любимцем; отчасти, потому что был похож на её брата Намджуна, с которым судьба в лице родителей разделила их почти полвека назад. Эта схожесть была не столько в чертах лица или поведении, отнюдь — в этом они были абсолютно разными, сколько в ауре и стремлениях души — внук тоже был человеком искусства, «носил сердце на рукаве», был чувствительным, доверчивым, увлекающимся и храбрым, способным на поступки, но чаще совершающим проступки.       Кто-то сказал бы, что он похож на бандита, и предпочитающий одеваться неопрятно: в широкие джинсы, которые болтались почти на середине попы, или спортивки, рваные футболки, толстовки, на голове всенепременно шапка или кепка, или ещё хуже — бандана, на ногах кеды — как он привык в другой стране, Чан не спешил их переубеждать. Наоборот, связался с другими «отбросами», залетел в андеграунд, стал читать рэп и танцевать теперь уже другие танцы. Это в Австралии он изучал классический балет и позже — контемпорари, но с новой тусовкой это было не комильфо, и он погрузился в истоки брейк-данса, набил татуировки, проколол губу, всем своим видом будто кричал: «Ну, и кто на меня?», хотя специально не быковал, а вот сдачи давать научился, благо кулаки были тяжёлыми, а реакция мгновенной.       Было весело ребячиться и баловаться, но всё это имело свои последствия, да и компания у него оказалась ненадёжной: чуть какие проблемы, и все разбегаются как тараканы. Взять хотя бы случай, когда пиво пили все, на машине гогоча на всю округу ехали вместе, и Чан даже за рулём не сидел, но был тем, у кого была лицензия на вождение, и именно у него её отобрали на полгода. Нашли козла отпущения, а потом как не бывало: «Ну, чё, сиги есть? Пошли покурим». Да и всякое по мелочи к нему из-за этого цеплялось, и репутация была как решето, ведь добрый малый всё сносил, друзья же.       Он не был дурачком и понимал, что с такими друзьями никаких врагов не надо, и сбежать из Кореи ему было за счастье, парню даже показалось, что он наконец-то ухватил удачу за хвост, особенно когда увидел особняк дедов Ким. Он знал, что Ким Тэхён богат, но даже не представлял, что настолько. Их семья не была бедной, но что такое шик он узнал впервые.       Вилла Ким Тэхёна и Намджуна в Малибу была огромной и гостеприимной. Приезжали друзья пары — всякие взрослые дяденьки и тётеньки, некоторые из них были хорошими собеседниками, но сильного интереса у молодого парня не вызывали, а вот компания, состоящая из его троюродного брата Джина, его парня Чимина и их друзей Мин Юнги, Чон Чонгука и Чон Хосока пришлась ему по душе, и он им понравился тоже. Особенно Юнги, они с ним сразу нашли общий язык на волне любви к хип-хопу, а вот Чоны, причём оба, наоборот, его невзлюбили. Первый — из-за ревности к своему тайному парню, а второй — потому что нефиг было его друзьям в лоб Хосоку шутить, что «вот на Кристофера можно как раз и присесть, отличный же чле…человек». Хо не был гомофобом, он нормально относился к тому, что все его лучшие друзья разбрелись по парочкам и мутили меж собой, но они постоянно выводили его на эмоции: Джин с Чимином бесили своим бесконечным «ла-ла-лендом», целуясь и воркуя при любой удобной возможности, а Гук с Юнги — или просто Жук с Кэпом — эти постоянно ругались прилюдно, но при знавшем их тайну Хосоке пускались в откровенный пошлый флирт, что у него уши трубочкой сворачивались. На фоне его ярких реакций ребята скооперировались и стали шутковать, что и Хо нужно найти себе парня, причём все были уверены, что ему нужен альфа-самец, будто они свечку ему держали в кровати. И вот совсем не угадали, Хосок был сам тем, кто любит активничать в постели. Его девушкой может быть полное бревно, лишь бы с отменной фигурой: он любил пышные бёдра, тонкую талию, добротную грудь размера от минимум второго, ну, и чтобы меж бёдер был не член. Зачем их два в постели, считал он.       Так что в отношении себя подобных шуток Хосок не терпел, и его реакция на Кристофера была вызвана подсознательной самозащитой: он ощерился и смотрел на него сквозь ядовитый прищур, а при приближении шарахался, как сумасшедший. Таким его Крис и для себя отметил — с тегом «чокнутый, не подходить». Тем более Хо и одевался страшно стильно в своём понимании. Как пугало — в понимании Криса. Парень был симпатичным, манерным, воздушным, но абсолютно неконтактным. И Кристофер сразу понял, что завет Тэхёна не влюбляться в этого чудика будет выполнен стопроцентно.       Зато Чимин был солнышком. Персональным солнышком Сокджина, но и остальным светил своей яркой улыбкой; глаза его при этом превращались две дуги, словно рождённые полумесяцы на небе, и Тэхён тогда шептал засмотревшемуся Кристоферу на ухо, чтобы не залипал, занято. Тот и не думал о парне своего брата в подобном плане, но Чимин, как и Джин, если говорить начистоту, были красавчиками, и капризный Хосок тоже. Причём последний очаровывал некой античной красотой — его изящный профиль был достоин полотен великих художников, кожа была чиста и сияла, а когда он улыбался, то солнце меркло, уж солнце-Чимин точно мерк на его фоне. Как не отрицай, а Крис не мог этого не замечать, он был ценителем и женской, и мужской красоты, но последней, особенно когда она была так ярко выражена, мог быть приворожён. Глядя на Тэхёна, он тоже мог сказать, что по молодости он был тем ещё сердцеедом, и показанные альбомы это только подтверждали.       Альбомы всегда несли в себе историю жизни, и обычно, просматривая их, можно было проследить, как человек рождался, рос, играл и учился, женился, обзаводился домашними животными и детьми, старел… Но в альбомах Ким Тэхёна наблюдалась грустная картина — он всегда был один, а кое-где его фото были разбавлены вырезанными из газет заметками о Ким Намджуне. И лишь на последних страницах начали появляться общие фотокарточки, и их было много, что даже места не было вклеить, их просто так вложили. Большинство из них составляли фотографиями из их путешествия в Корею, где Тэхён сделал предложение Джуну, эти снимки в основном делал сам Крис, ведь он и составил им компанию, а распечатал Чонгук, который и одалживал для этого свой фотоаппарат. Не шутка ли — эти двое Ким были разлучены в юношестве, прожили порознь четыре десятка лет, и теперь готовились к свадьбе. Неофициальной, ведь институт брака в Калифорнии стремился что-то из себя показать, ограничивая права тех, кто в него не вписывался.       — Вы офигеете, когда наш подарок увидите! — громко хвастался Чонгук, разыгрывая мяч.       Уточнять, что «наш» — это его с Юнги, было лишним, с лёгкого языка Хо, все близкие друзья уже получили подтверждение своим догадкам, и даже узнали, что это именно Чонгук обкатывает Юнги не только на своём остром язычке, но и на более крупном агрегате. Хо на этой шуточной ставке выиграл сотку, а проиграл моток нервов. Ведь их комната превратилась личный траходром двух студентов, Хосок даже ругал себя, что не сдал их перед всем университетом, тогда, лишённые конспиративных мотивов они бы сняли квартиру в городе, или съехались в одну комнату, а сан он мог бы переехать в комнату Чонгука, но он понимал, что не ему решать, и по-партизански молчал. Отчего же сам не переезжает — так скучно же будет жить одному, а тут тусовки да охочие до него студентки.       На этих выходных в Малибу приехали все, а Хосоку, не желавшему ехать в одиночестве, пришлось взять с собой младшего брата — Хан Джисона. Хан был сыном от второго мужа мамы, и пусть разница в возрасте у них была небольшой, но в глазах брата он был приставучим засранцем, для всех остальных — милый и приятный парень. Он учился в выпускном классе и пытался во всём копировать Хосока, даже в его ярком стиле (младший нередко грешил тем, что воровал его шмотки), что за глаза их звали принцессами. Хосок за это глаза мог выцарапать, а Джисон гордился, что у них с братом есть общее прозвище на двоих. Джисон тоже научился играть в баскетбол и пытался танцевать и постоянно увязывался за ним, что самому Хо не нравилось и выводило из себя. Но липучку отодрать было невозможно.       Они поделились на две команды и весело проводили время. Считавшиеся профессионалами, в виду того, что состояли в школьной сборной, Кэп взял себе в команду Криса и Джисона, а Джин с Хосоком — Гука, так что играли трое на трое. Кристофер заверил, что тоже умеет неплохо играть, баловался в Австралии, остальные в баскетболе особых заслуг не имели, но в целом были спортивными и играли для развлечения. Чимин же сразу сказал, что будет рефери, только его не спросили, знает ли он правила, а он не знал, и отдавал все очки Джину, посылая их с воздушными поцелуями.       — А с кем дарите? С Хо? — поинтересовался пытающийся отобрать у Гука мяч Джисон.       Он о Кэпе и Гуке не знал, но догадывался, те не то, чтобы продолжали активно поддерживать известную между ними вражду, но открыто не признавались в отношениях. Джисон тоже думал о подарке, ведь и его самого дедушки пригласили на торжество в порыве, они хотели поделиться своим счастьем со всем миром, и этот парнишка им импонировал, хотя и было обговорено, что будут только близкие. Но братишка Хосока и Джуну тоже нравился — похожий на хомячка с круглыми щёчками и огромными невинными глазами он вызывал отеческие чувства, его хотелось накормить и баловать.       — Ну, типа того, — замялся Чонгук и упустил мяч.       Ловко поднырнувший Юнги увёл его, подмигнув своему парню, что осталось незамеченным для Хана, но Хо увидел и закатил глаза — снова флиртуют, а вслух призвал Чонгука не вылезать из-под кольца, где ему было велено стоять изначально. Но разве его удержишь, когда Юнги крутится с мячом так близко — бегает и виляет перед Жуком своей тощей задницей, у того слюни по подбородку текут.       — Фол! — после свистка звонко проорал Чимин заметив, как отобранный Сокджином у Кэпа мяч был выбит из его рук Ханом.       — Чимин, блин, не было фола! — стал защищаться Юнги.       — Ты просто бесишься, что Джин отобрал у тебя мяч, — непреклонный Чимин вздёрнул подбородок.       — Это игра! Тут суть в том, чтобы отбирать мяч, бегать с ним по полю и забивать, — провёл он судье короткий ликбез, очень стараясь не переходить на личности.       — Мне виднее, — Чимин сложил руки на груди и надул губы, чем умилил Сокджина и вызвал волну гордости — его маленький смелый защитник.       — Чимин-и, у меня нет претензий, — он подмигнул парню, и Чимин растаял, соглашаясь не вычитать очки.       — Но имей в виду, Хан-и, что я слежу, — изобразил он пальцами жест слежки, выглядя скорее мило, чем опасно.       Кристофер булькнул. Джин его смерил строгим взглядом, а Хосок кисло заметил, что этой груде мускулов куда интереснее милые мальчики — кукольный Чимин и щекастый Хан, а стильный Хо не особо. Нет, цели нравиться Крису у него не было, но дискриминация была налицо. Неужели он недостаточно милый? Задумавшись об этом, он упустил момент и чуть не упал, когда Крис передал ему мяч, кинув со всей дури.       — Шальной совсем? — набычился Хосок. — Аккуратнее быть не пробовал, Халк?       — Я думал, ты дружен с мячом, — пробасил тот виновато.       — С мячом — да, с агрессорами — нет!       — Ну, Хо, сколько можно истерить уже, а? — хлопнул его по плечу снова ушедший из-под кольца Гук. — Тебе просто надо… — стал он шептать вкрадчиво, но был остановлен неспортивным тычком в грудь.       — Тебе надо, ты и подставляй свой зад! — заверещал разозлённый Хосок.       — Нарушение! — пискнул испугавшийся, но всё ещё верный свистку Чимин. — Хо, жёлтая карточка!       — В баскетболе не даются карточки, — взвыл Юнги.       — Я тебе лично оформлю, Минни, — дерзко ухмыльнулся Жук, поигрывая бровями и двусмысленно оттягивая щёку языком. — Фотографическую, хочешь?       — Я тебе сам оформлю медицинскую, — сквозь зубы пообещал Кэп, а лупящий на них свои круглые по двадцать пять центов глаза Хан глупо хлопал ресницами.       — Всё, я выхожу из игры, — взвизгнул Хо, прежде чем вбросить мяч на поле, показать всем фак и уйти, гордо виляя задом.       Не персиком, как у Чимина, но точно крепким, о чём можно было судить по абрису прилипших к потному телу шорт, — круглым и аппетитным, заключил про себя Кристофер и печально вздохнул:       — И чего это он?       — Сперма из ушей льётся, — доверительно шепнул ему уже и не злой совсем Юнги, словно не он буквально пару фраз назад исходил ядом в сторону Гука. — Ну всё, ваш капитан сдался, значит у вас техническое поражение.       — Нас двое, — заметил Джин, подпирая плечом Чонгука, — и мы не готовы сдаться.       — Играйте тогда двое на двое, — предложил Хан. — Я всё равно такой себе игрок, лучше составлю компанию брату. Может двинем в клуб.       — Кто тебя малолетку возьмёт? — засомневался Крис — неприятие старшим младшего сильно бросалось в глаза.       — Ой, да будет вам, — хихикнул Хан. — Пригрожу ему, что буду жаловаться маме на него. Его могут и тачки лишить, и вообще…       — Ах, ты маленький шантажист, — восхитился Гук и тут добавил: — Я с вами хочу!       — Сначала одержи победу, — оскалился на него Юнги. Ему вообще не понравилась эта идея. Ещё чего — по клубам он захотел мотаться. Не в смену Мин Юнги.       — Победители поедут в клуб? — сразу подключился азартный Крис.       — Поедут все, — чуть обдумав высказал идею Юнги. — Но проигравшие поедут трезвыми и отвезут нас в клуб, — закончил он, самодовольно скалясь в десневой улыбке, за которую Гук мог города уничтожить.       — Не дождётесь! — Чонгук был тоже азартным, плюс: пьяный Юнги — очень тактильный Юнги, начнёт вешаться на всех и, ней дай бог, полезет к ним целоваться. Ревнивое сердечко Гука этого не выдержит, у него на это тело получены права собственности. — Джин, мы не можем им позволить победить, ты в деле?       — Естественно! Победа, считай, у нас в кармане, — откликнулся тот уверенно.       — Крис, — подозвал к себе сокомандника Юнги и зашептал на ухо: — Нам нужно победить, ясно?       — И что мне за это будет?       — Звания победителя недостаточно? — удивился Кэп. — Ну-у, хорошо, давай я тогда устрою тебе тет-а-тет с Хо?       — С твоим натуральным другом? — усмехнулся Кристофер.       — Да я тоже раньше был натуральным, хм, — Юнги замялся, хотя что скрывать перед Крисом — они знакомы всего ничего, но он всё знает, и всё же закончил, многозначительно протянув: — брюнетом. — Оба парня склонились друг к другу и не видели, как ревнивец Жук прожигает их взглядом. — Но вот один раз покрасился, и мне понравилось, — Крис понимающе улыбнулся.       — Нет, спасибо, с этой истеричкой меня сводить не надо. Лучше оставлю плавающее желание. Должен будешь.       — Победи сначала.       — Без проблем!       — Долго будете языками трепать? — не выдержал Чонгук и вклинился между ребятами.       — Стратегию обсуждали, Гук-и, — пожал плечами Кэп. — Мы не как вы, на удачу не рассчитываем, всё ставим на мастерство.       — Вот ты язва, Минни.       — А ты жук навозный! — показал он ему язык, хохоча, но сразу переключился на серьёзность: — На позиции!

***

      Как говорится, мастерство не пропьёшь, но запить победу бутылочкой пива ни Юнги, ни Крис не отказались. Чимин из солидарности к Сокджину, а также из соображений, что ему на следующий день рано вставать, учёба сама себя не выучит, пить не стал, и они вдвоём уехали в Пасадену, где снимали квартиру. Джин учился на первом курсе в Калтехе и будущий астрофизик относился к этому серьёзно, а Чимин серьёзно относился к своим миллионам курсов, куда записался и на которые пытался успеть, пока не мог выбрать, что ему больше по душе: и журналистика, и танцы, и тхэквондо, и курсы по риторике («они же бесплатные!») — всё ему было интересно. Джин хихикал, но не лез, сам долго думал, пока не решился и не забрал в последний момент документы из Стэнфорда, куда ему пророчил идти папа.       Так что в клуб подвыпивших Юнги и Криса повёз пыхтящий как ёж Чонгук. Хан с Хосоком уехали раньше, последнему хотелось развеяться без своих бесячих друзей, и он надеялся, что они вообще передумают и не приедут. Почти так и получилось, Гук с Кэпом остались в машине на парковке, а Кристофер оставил их разряжать напряжение, которое копилось всю дорогу, ведь нетрезвый Мин Юнги был само очарование: усаженный рядом с Гуком на пассажирском, он вертелся, лип к водителю, шутил, подпевал невпопад песням, которые сам же и ставил, высовывал голову в открытое окно и умудрялся заигрывать с Крисом через зеркало заднего вида. Конечно, у Гука подгорало, и он нёсся на всех парах, чтобы скинуть скорее пассажира с заднего сиденья и обратить всё внимание жаждущего ласки Мин Юнги на себя.       — Пока, Крисси, — сладко промурлыкал ему Юнги, высовываясь из опущенного окна почти наполовину, но Гук быстро втянул его обратно в салон, пока тот не вывалился. Юнги был очень слаб к алкоголю, а Чонгук силён, и для них в эту ночь всё сложилось удачно.       Кристофер помахал ребятам и отправился на звуки музыки.       Изначально он планировал, что Тэхён сведёт его с Тупаком, но оказалось, что он опоздал буквально на пару недель, ведь легенда рэпа была застрелена. Ни в какой Дэз Роу Рекордс после таких новостей Кристофер идти не хотел из принципа. Он ведь и через Шакура хотел не знаменитости снискать, а получить совет, в чём ему надо стать лучше, но мёртвые не говорят, и запал его сильно утих. Но сейчас, слыша как биты дерзко рвутся из колонок, а голова качает им в такт самопроизвольно, он воспрял духом и направил свои кеды прямо ко входу.       Внутри он не был чем-то примечательным, да и от андеграунд клубов Сеула ничем не отличался. Прокуренное помещение, пьяные потные тела, диджеи крутят сеты, периодически передавая микрофон желающим показать себя исполнителям — Крису нравилась эта атмосфера, особенно девчонки более раздетые, чем одетые. Одна из них, представившаяся Шейлой, мгновенно распознала в его взгляде интерес и стала танцевать рядом, совсем не против его рук под её юбкой. У девочки была тёмная кожа, затянутые в крупную сетку полные бёдра были мясистыми, взгляд томный, с поволокой, а язык лез глубоко, чуть ли не в горло. Она издавала мелодичные утробные звуки, пока он исследовал её тело у стенки.       — Тут любой может петь? — спросил её Крис, когда его привлёк неумелый рэп какого-то паренька со сцены.       — Открытый микрофон, — проворковала она, настырно поворачивая его лицо обратно к себе и впиваясь в губы очередным поцелуем.       — То есть любой может?       — Ага, а ты умеешь? — она оглядела его сверху донизу, и вернула взгляд к лицу. — С твоим акцентом?       — Чем плох мой акцент?       — Половину непонятно, что лопочешь, бро, — она ухмыльнулась игриво, развратно, языком проводя по губе и намекая на продолжение — сосаться у него получалось лучше, чем говорить, считала она.       Крис был джентльменом, чтобы послать нахалку, но желание с ней обжиматься или переходить на новую стадию резко убавилось. К тому же, чем только клубные шлюшки не болели, наверняка, пренебрегает защитой, а он, как слабый мужчина, в момент пика возбуждения может допустить и проникновение без защиты. Такое однажды с ним произошло. Девчонка была секси, раззадорила, раздразнила, сделала ему горловой, а потом сама на него и присела, и он только кончив понял, что они не защищались. Бегал потом по клиникам, проверялся. Такое себе удовольствие.       — Прости, подруга, — он мелко улыбнулся, выпутываясь из её цепких коготков. — Кажется, у меня сейчас упал.       — Импотент что ли?       — Мужчины любят, когда их хвалят, а не наоборот, — он неловко пожал плечами, помахал ей и пошёл к сцене, к диджею, расталкивая остальных.       Оглядев подошедшего, тот отодвинул один наушник и протянул руку:       — Ну, чё, как?       — Супер. У вас открытый майк? Хочу поучаствовать, — не стал Кристофер тянуть резину.       — Обещаешь быть лучше этого чудика? — эмси повёл ухом в сторону мучающего микрофон коротышки.       Тот был круто одет, штаны ему чуть ли не до ягодиц сползли, демонстрируя белые трусы, и шагая в очередной раз под свой «рэпчик», он наступил на штанину и эпично покатился к зрителям, получив наконец-то свой момент славы. До этого его свистали со сцены, а сейчас начали аплодировать. Казалось, ему было всё равно как, лишь бы урвать овации, и после он стал кланяться направо и налево, а диджей отключил ему майк и начал менять музыку:       — Скажем «прощай» нашему улетевшему со сцены птенцу и поприветствуем моего кореша… — подняв бровь, он одним лишь выражением лица изобразил вопрос: «Как тебя зовут хоть?» и Крис шепнул свой австралийский никнейм, — СиБи97! Кажется, наш чувак живёт в будущем, ведь у нас ещё только девяносто шестой, йе, пошумим! А ещё, обратите внимание на акцент, у нас залётный друг, какой бит ему поставим? А?       Толпа стала предлагать наперебой, в большинстве своём оставляя выбор на музыке своих южных рэперов, но были и те, кто чужаку предлагали поставить что-то из парней Пи Дидди по приколу, а другие на это хихикали, что если без его присутствия, то придётся кого-то подрядить плясать на фоне, подражая ему, тут многие со смеху попадали. Но в целом местные после убийства Тупака относились к ним негативно вдвойне.       Кристофер не ожидал, что всё произойдёт так быстро, он даже не подготовил запись со своей минусовкой, чтобы включить её, но бит был качовым, а текстов в голове много, и он решил в первый раз на новой сцене не фристайлить, а выстрелить с тем, что знает назубок:              Хочешь узнать меня — уши прочисти,       Услышать чтоб больше, будь ко мне ближе.       Разложишь? Рискни — я матрёшка. Сыграем?       Советую сдаться, я непобеждаем.              Он хорошо и быстро рифмовал, вплетая даже русские слова «девушка» и «бабушка», которые люди не понимали, но звучали они здорово, а его австралийский акцент добавлял пикантности. Качать толпу он умел, разве что давно этого не делал. Но это как в сексе — давно не было, но стоит начаться прелюдии, как тело само знает, что делать.       Кристофер читал свой текст, двигался под бит и даже сделал несколько движений из нижнего брейка. Это было тоже воспринято на «ура», и люди в толпе организовали кружок, в котором желающие исполняли что-то своё. Люди переключились на новое развлечение, и Крис закончил выступление под громкие аплодисменты, хваля себя за то, что сделал это. Этот текст для него много значил, он был посвящён собственному упорству и росту, внутренней борьбе, самосовершенствованию и устойчивости к критике. Ему всю жизнь не хватало поддержки. Не хватало человека, который сказал бы, что верит в него. И пока единственной, кто с этим справлялся, была его бабуля.       Другие этого не знали, но именно на неё Крис ссылался в своей лирике. «Ба-бушка-бушка» звучало смешно, но следом он добавил:              Мною увлёкся как куклой той? (Фу!)       Типа я Барби? Но я другой.       Разложишь? Давай, но я вечный герой,       Я первый во всём, прости, ты — отстой.              Казалось бы — где параллель? Но это было только между ними, это бабушка Намджи когда-то рассказала маленькому Чану об этой русской кукле и о том, что она представляет собой оплот силы. «Кукла» звучало как обзывательство, именно так её саму называли родители, пока она не вышла замуж. Но сколько бы ей ни пришлось перетерпеть в юности, она научилась собирать себя обратно, и научила любимого внука быть сильным.       Эмси похлопал его по плечу и только после того, как Кристоферу удалось зажечь, а не облажаться, он посчитал его достойным, чтобы представиться.       — Я Ксе, — протянул он ему ладонь. — Ты самородок? Или уже прибился куда-то?       — Не, я пока в свободном плавании.       — Это круто, СиБи97, — он улыбнулся и это выглядело искренне, но памятуя о том какой он неудачник, Кристофер решил булки не расслаблять и относиться ко всем настороженно. — Надеюсь, скоро буду включать твои треки.       — Сегодня — мечты, завтра — реальность, — раздалось у него за спиной подозрительно знакомым басом, но ведь это не мог быть…       — Ли Феликс, — протянул кисло Ксе. — Ты вечно там, где пахнет выгодой.       По зелёному континенту Кристофер помнил его темноволосым и тощим как глиста, сейчас перед ним была та же глиста, но вытянувшаяся, обросшая мускулами, ещё большим количеством веснушек и с высветленными волосами, стянутыми в хвост. Одевался он так же: в широкие джинсы и майку, рваная жилетка, на бёдрах повязана видавшая жизнь куртка — в этом плане ничего не изменилось, да и усмешка на лице не стала менее дерзкой, глаза с той же хитрой остринкой — всё напускное, Крис мог поклясться, он его знал как себя. Старый добрый Ликси.       — Крис? Я тебя сразу узнал, как услышал, — расплылся он в улыбке, от чего область под глазами собиралась будто в подушечки, от кончиков которых расходились в стороны лучики морщинок. Он был чересчур очаровательным и пользовался этим умело. — Какими судьбами здесь?       Отойдя от шока, всё же встретить вновь человека, о котором сто лет ничего не слышал, ошеломляюще, Кристофер раскрыл объятия, и Феликс в них радостно прыгнул.       — Ликси! Если ты в шоке, то я просто в ахуе.       — Ну, ты кабан! — похлопал тот его по плечам, оценивая размер мускулов. Он потянул старого друга к бару и заказал по пиву. — А рэп свой читать стал лучше.       — Ты же его терпеть не можешь, — расхохотался Крис. — Поэтому я вдвойне удивлён. Местная тусовка выглядит повёрнутой на хип-хопе.       — Что поделать, — развёл тот руками. — Приходится подстраиваться.       — Как тебя сюда занесло?       Кристофер видел его собственными глазами, мог дотронуться руками, но поверить в реальность происходящего не мог. А может он допился до чёртиков ещё на вилле дедов Ким и теперь мечтает, что он крутой рэпер, и Феликс, как человек его в этом поддерживающий на начальных порах, именно поэтому ему и видится?       Раньше они были близки. Познакомились в балетной школе, и где-то между па-де-де нашли взаимный интерес. Там не было глубоких чувств или любви, несущих с собой плотские удовольствия, они всегда были друзьями, хотя за спиной о них много шептались, и им было по приколу эти сплетни инициировать, так что они спокойно могли и за ручки держаться, прогуливаясь.       Но сейчас Феликс, как только они устроились у бара, снял с себя руку Криса и пояснил, что тут репутация дорого стоит.       — Помнишь, у меня был знакомый Хёнджин? — стал делиться Феликс.       — Хван, кажется. Твой друг по переписке.       — Ага, я тогда мечтал выучить корейский, а по итогу учил его английскому, — рассмеялся Ликси. — Вот он и позвал в Штаты. Ты, считай, свалил на родину, меня там ничего не держало. Поднакопил деньжат и тоже уехал. Мы какое-то время жили в Сан-Франциско, сейчас вот перебрались в ЭлЭй.       — Вы вместе? — Кристофер не мог не обратить внимание, как тепло друг отзывался о своём товарище. Тот кивнул, но как-то неуверенно.       — Всё сложно. Репутация решает здесь абсолютно всё. Если хочешь в рэп, то советую из би вернуться в гетеро, — поделился Феликс. — Либо научись не палиться. Иначе тебя не на руках носить будут, а запинают до смерти, — об этом он мог знал не понаслышке.       Они чокнулись.       — Учитель Ли! — раздался знакомый голос, а следом знакомый парень повис на левой руке Феликса. — Вы ходите в клубы! Боже, — схватился Хосок за сердце, когда увидел, что с другой стороны от него сидит Кристофер. — И тут ты!       — Вы знакомы? — удивился Феликс. — Хотя что я удивляюсь, тут же все друг друга знают. Калифорния — это большая деревня.       — А вы откуда знакомы? И я ослышался, или Хо назвал тебя учителем? — спросил Крис.       — Я преподаю балет в Южно-Калифорнийском, — щёлкнул он языком о щёку. — Прикинь?       — Преподаёшь? Вот это ты поднялся, — на это Феликс усмехнулся, не комментируя. Его всегда забавляло мышление друга. Как был наивным, так и остался. Трудно будет такому дурачку, считал Ли Феликс.       На Хо с другой стороны, в свою очередь, висела его новая знакомая Шейла. Она сегодня Криса обсмеяла, но парень оказался вполне себе ничего, раскачал зал, и она могла висеть сейчас на нём, а не на тощем, но богатеньком Буратино. Это её коробило и отражалось на лице обидой, и она затянула Хосока в поцелуй, не отводя взгляда от Криса. Пришедшая в голову последнему мысль показалась забавной.       — Чего ржёшь? — тут же начал агриться Хо, считая, что тот насмехается именно над ним, и сунул в рот трубочку заказанного коктейля.       — Да просто, забавная мысль в голову пришла, — не стал он таиться, оглядывая девушку, смотрящую в ответ на Криса смурно. — Я когда пришёл, сосался с нею, теперь ты, получается — у нас непрямой поцелуй.       Хо как раз сделал глоток и поигрывал во рту коктейлем, подавился, закашлялся и чуть не выкашлял все свои лёгкие, пытаясь одновременно с этим обругать этого шута горохового, возомнившего себя смешным. Стенд-ап комик на задворках.       — Быстро забери свои слова назад, ублюдок! Я не гей, понял?       — Понял-понял, — поднял ладони в защитном жесте Кристофер, переглядываясь с Феликсом, которому было смешно.       Шейла громко хмыкнула и ушла, махнув своим длинным как у породистой лошади хвостом. Хо проводил её ладную фигуру грустным взглядом.       — Учитель Ли, я не такой. Не думайте про меня плохо, — продолжал он объясняться.       — Мне всё равно, Хосок, — заверил он его, но во взгляде Феликса была неразгаданная им горечь.       Этот гомофобный мир наводил свои порядки, он был полон презрения и отвращения к ему подобным. И те, кто утверждал, что им всё равно, как это делал сейчас сам Феликс, на деле лишь пытались отвести внимание от самих себя. Иногда это удавалось, вот Феликса никто даже не подозревал. А если бы стали, он им руки и ноги сломает, а грязный язык вырвет и растопчет подошвой. Это раньше он был глупым милым мальчиком, не стесняющимся собственного сердца, но стоило наглотаться пыли, пока тебя со всей дури отпинывают (не особо заботясь, попадают по лицу или по почкам — одинаково больно, к слову), и после этого хочешь не хочешь, но обрастаешь бронёй.       Но Хо думал, что читает в его глазах разочарование. Положа руку на сердце, Хосоку за геев было обидно. Общество их не принимало, относилось настороженно. Даже учитель, приняв его за одного из них, расстроился. Это расстраивало Хосока в ответ, хотя он понимал, что ему нет дела до чужого мнения, но оправдывался по какой-то дурной привычке.       Решив запить неприятный осадок сладким напитком, Хосок не рассчитал и, случайно задетый неосторожно выдвинувшим локоть учителем, стукнулся носом о край стакана, пошла кровь.       Хо был уже довольно пьян, и от вида крови его мутило, так что он чуть не грохнулся в обморок. Извиняющийся Феликс и забеспокоившийся Кристофер подхватили его с обеих сторон. Феликс сунул под нос умирающему влажную салфетку, вытирая выступившую кровь и потирая лицо. Хосоку становилось заметно лучше, и в какой-то момент он просто облокотился о стойку и расплылся в глупой улыбке.       — Сколько же он выпил? — спросил Кристофер риторически. Видимо, у этого индивида тоже была низкая алкогольная устойчивость, как и у Кэпа. Но тот был с Гуком и мог это себе позволить. Одинокому Хосоку пить не стоило, но разве этой истеричке запретишь? — Нужно отвезти эту тушку домой, — разочарованно пробормотал Крис. Он и сам выпил пару бутылок пива, но чувствовал себя трезвым. А ещё обязанным позаботиться о Хосоке. Он же дурной, обязательно во что-то влипнет.       — Знаешь, где он живёт? — Феликс скрутил две новые влажные салфетки и сунул их в нос Хосоку.       — Я живу у дедов Ким. Думаю, отвезу его к ним.       — Знаю их, — пробасил Феликс. — Забавные дедульки. Надеюсь, в их возрасте буду не менее бедным и не более старым, чем они, — хохотнул он, отпивая из бутылки.       Они распрощались, пообещав друг другу не теряться, и Феликс подмигнул ему перед тем, как раствориться в толпе:       — Спасибо потом скажешь.       Кристофер не понял, к чему это, но ему было и не до выяснений.