Deus ex machina или Корпорация монстров

- Почему так долго? Тебя за смертью посылать. - Заткнись и тащи, - прошипел Петруччо, - я скоро по твоей милости спины лишусь! - По моей? - кажется, темнота начала сочиться ядом, - ты можешь хоть завтра отправляться в Девоншир! - А ты можешь хоть сейчас катиться обратно на улицу! Моя Опера - мои правила, - отрезал старик, - только имей в виду, что Парижский Трибунал издал твой некролог! Минуты на три повисла пауза, во время которой скрежет возвестил, что мешок, наконец, отправился в нужном направлении. - Откуда ты знаешь? - вопрос прозвучал ни в пример тише, звон инструментов продолжил исправно двигаться к тоненькой полоске света вдалеке, намекая, что тот, кто их несет, прекрасно видит в темноте. - Птичка нашептала, - буркнул Петруччо, отчаянно щурясь, чтобы разглядеть хоть что - то при своей катаракте, - так что помни, - твой коридор закончится стенкой, если высунешь нос. Теперь у тебя на спине мишень, дружок! - Спасибо, я уже понял. - Все твои активы заморожены. Ты нищий. - И это тоже. - Карло слишком чтит букву закона и если что - то пронюхает, то сдаст нас обоих при первой же возможности. Я - то просто вылечу с волчим билетом, а вот тебе повезет меньше! В глаза старому Призраку вдруг ударил яркий свет - его собеседник распахнул дверь в небольшую каморку со стеллажами, набитыми всякой всячиной, и скинул мешок на пол. - Какого черта ты сделал с лампой? - рявкнул Петруччо, крепко зажмуриваясь, - решил совсем меня ослепить?! - Всего лишь подключился к благам цивилизации. Как можно было не заметить, что они провели сюда газ? И в зал тоже. - Почему тогда там так темно? Ответом его не удостоили. Старик с кряхтением добрался до единственной табуретки, упал на нее и принялся тереть глаза кулаками. - Может я в Неаполе со внуками был, когда проводили, - пробурчал он. - Вижу, заглянуть на кухню у тебя время нашлось. Фу, между прочим, камертон не нуждался в смазке, - Петруччо на колени плюхнулся сверток с жирной жареной курицей. Дед мгновенно прозрел. - Это называется «еда», Эрик, - сообщил он с плотоядной ухмылкой, разворачивая бумагу, - советую с ней познакомиться, иначе скоро станешь скелетом, как твой тезка. - Некогда. Ты к тому же опять не тот камертон принес. - Что значит «не тот»? В ответ раздался характерный звон. - Слышишь? Это новый, они на тон выше. Нужен столетней давности, как и было написано, причем дважды! - Да где я тебе его возьму? - простонал Петруччо. - Мы в оперном театре, в твоем, как ты изволил заметить, поищешь! Или могу сам сходить. - Ну нет! - старик поднял глаза и чуть не подавился куриной ножкой, - Мерда! Как ты умудрился снова так вырядиться, живописный мой? Я же предупреждал, поймаю рядом с костюмеркой, будешь мои робы носить! - Так ты и не поймал, - пожал плечами очень даже живой бывший Призрак Опера Популэр, сбивая пальцем невидимую пылинку с черного кожаного дублета. Поражающий неземным изяществом костюм дополняли такие же кожаные штаны и сапоги. Маска и перчатки тоже были цвета ночи. - Не хочешь, чтобы я слишком часто туда залезал, тащи швейную машинку, все равно одежду каждый раз ушивать приходится, твои теноры также любят поесть, как и мой. - Поэтому ты его и ликвидировал? - хохотнул Петруччо, но резко заткнулся, увидев, как опасно сузились глаза Эрика. - Про это тебе тоже птичка нашептала? - осведомился тот, - вот я пошлю этой птичке записочку в Париж! - Не старайся, - махнул рукой старик, - у меня и другие источники есть кроме твоего администратора. Так что, если еще раз солжешь мне о своем прошлом - я узнаю, тоже мне, артист погорелого театра. Но прежде чем ты превратишь мой подвал в пошивочный цех, хотелось бы знать, как у нас дела с Машиной? Месяц остался, ты хотя бы узнал где у нее кнопка? Или я должен начинать жалеть, что вообще с тобой связался? - Может и узнал, - процедил Эрик после очень долгой паузы, полной зубовного скрежета. - И? Скажешь или нужно клещами тащить? - Даже покажу, если отстанешь. - С силой грохнув оставшиеся в мешке инструменты об пол, он исчез за дверью. Петруччо с сожалением взглянул на недоеденную куриную грудку и последовал за ним со всей скоростью, на которую были способны его позвоночные диски и подагра. Тихое шипение возвестило о том, что жмот - француз все - таки расщедрился на освещение - спустя мгновения под потолком один за другим вспыхнули десятка три газовых фонарей. - Не слишком радуйся, - заметил Эрик, - будем много жечь, они заподозрят утечку и пойдут проверять. А газ нам еще понадобится. Петруччо не ответил, поскольку с отвисшей челюстью смотрел на открывшуюся ему полную картину огромной Машины, которую он раньше видел только фрагментами, попадающими в кружки света от свечей. Она занимала весь зал и состояла из трех секций, стоящих вдоль стен. Две параллельные секции были одинаковыми и напоминали бочки, покрытые сеткой разнокалиберных труб, вентилями, клепками и колесами. На каждую вела лестница, с чем - то вроде капитанского мостика в конце. В них старик еще сорок лет назад без труда опознал паровые двигатели, но уразуметь, что они запускают так и не смог. Потому что третья секция, состоящая из двух агрегатов поменьше, которые соединялись с двигателями передачами, а между собой - странной пластиной с тумблерами и рояльными клавишами, ставила его а тупик. Особенно уходящие от нее прямо в стену шланги и кабели. - Ну? - спросил он, поворачиваясь к Эрику, который взирал на все это великолепие с видом кота, смотрящего на тазик сметаны, - ты знаешь как оно работает? - Естественно, - заявил тот с апломбом. - С первого дня знал. Ты бы тоже догадался, если бы читал что - нибудь, кроме «Века». Чего я так и не понял - это как ее вообще смогли построить сто лет назад. Лишившись дара речи, Петруччо несколько секунд беззвучно шевелил губами, потом его прорвало: - Ты знал все это время и молчал? Когда надо мной висит дамоклов меч?! Когда они уже открыли конкурс на Призраков и пригласили кандидаток в Примадонны? Вот же пригрел змею на груди! Включай эту штуку или убирайся прямо сейчас! А я - то, дурак, еще голову ломал, как оправдать это чудовище перед Трибуналом! - Весь пар выпустил? - осведомился Эрик, когда старик замолчал, - а то бы использовали лишний для запуска турбины. Кстати, хочу напомнить, что змею на груди ты пригрел в собственных корыстных целях. Теперь слушай, - добавил он, без церемоний просто зажав Петруччо рот, когда тот попытался возразить. - Знать как Машина работает и заставить ее работать - это две разные вещи. Если бы сегодня ты удосужился принести нужный камертон, то можно было бы попробовать, а так, довольствуйся теорией. - он убрал руку. - Давай хотя бы теорию, теоретик, - просипел старый Призрак, отплевываясь от машинной смазки, которой была перепачкана перчатка Эрика. - Ладно. То, что ты видишь - это две паровые динамо - машины. Они передают электричество на пять других генераторов, которые еще предстоит найти. Это и есть двигатели, приводящие в действие машинерию под сценой. Ты искал кнопку? Так она как раз посередине. И если я правильно понимаю - представляет собой нечто вроде музыкального телеграфа. Если кратко, - Эрик сделал драматическую паузу, - Машина - это пульт управления, который работает на электричестве. включается голосом и управляется музыкой, собственно для этого там и клавиши. Какими именно голосами и музыкой, пока не разобрался, поскольку из - за твоей забывчивости и медлительности убил целых два месяца на батареи с запальниками и переделку паровых машин в газовые. Как только найдем остальные генераторы и я подберу нужные тоны, мы ее запустим, доволен? - И-и-и-и-и, - со свистом вышел воздух из раскрытого рта Петруччо. Потом старик просто сел на пол. Эрик задумчиво посмотрел на него сверху вниз и опустился рядом - в конце концов, чтобы стереть грязь с кожаных штанов было достаточно тряпочки. - Ты это, - тихо сказал старый Призрак, - прости, чико, что наорал. Вспылил немного. - он смахнул слезинку и, вытащив из кармана грязный носовой платок, шумно в него высморкался, - у меня сегодня такая удачная ночь, что прямо тянет кого - нибудь облагодетельствовать, поэтому проси, что хочешь! - Совсем все, что хочу? - уточнил Эрик. - Ну, по театру бродить не разрешу, остальное - пожалуйста. - Тогда расскажи, что знаешь о Призраке - создателе Машины, может помочь с подбором тонов для ключа. - Да ничего особо не знаю, - пожал плечами Петруччо, - только то, что он помогал проектировать это здание, а потом под ним и поселился, как этот… ваш из Гарнье. Хотя, говорят, была у него Дива, певица с таким чарующим голосом, что публика на нее валом валила, забыв про кастратов. Вроде как он это все для нее и построил, хотел, так сказать, превратить ее жизнь в сказку на сцене. Свечку я, конечно, не держал, но думаю, не обошлось без нарушения Устава. В общем, в один непрекрасный день она исчезла, а потом в Оперу назначили нового Призрака. Вот, собственно, и все. - М - да, это кое - что объясняет, - пробормотал Эрик, потерев подбородок, - я и раньше подозревал, что для включения Машины может понадобиться женский голос. Сопрано, скорее всего. Похоже, что ключ - это некий дуэт, который придется подбирать нота за нотой, а потом исполнять. Жаль, у тебя нет Дивы, Петруччо, избавило бы от многих проблем. Ничего не слышал про новых кандидаток? Старик порадовался, что сидит. Он уже как - то подзабыл, кем его свеженайденная Дива приходилась Эрику. И чем грозит, выражаясь электрической терминологией, контакт двух оголенных проводов под напряжением. К пылающему Ла Скала он был явно не готов. - А, эмм, вроде бы одна из них итальянка, - проблеял он, спрошу у Карло. - А вторая? Паника, паника! Что будет если скажет? Что будет, если не скажет? Петруччо открыл рот. В этот момент сквозь одну из вентиляционных решеток до обоих Призраков донесся шорох. - Третий репзал открыли, - сказал Эрик, поднимаясь, - значит уже утро. Надо свет погасить. Он сделал несколько шагов к трубам, когда из вентиляции послышался тот самый, уникальный шум, состоящий из визгов и лая, который повсюду, как шлейф тащился за Карлоттой. Эрик на мгновение замер, прислушиваясь, потом резко повернулся к старику - открытая часть его лица превратилась в маску, которую не хотелось бы встретить а темной подворотне. - Так значит, эта жаба и есть твоя «шепчущая птичка»? - выплюнул он, - это с ней вы полночи меня обсуждали, пока ты, прикидываясь водопроводчиком, чинил трубы у нее в грим - уборной? Думаешь, я не знаю, куда и зачем ты ходил? Я тебя насквозь вижу, дружок! Ты дождешься, пока я запущу твою Машину, а потом сдашь меня Трибуналу! За такие заслуги тебе разрешат остаться в Опере до конца твоей никчемной жизни. Это твой план? - Представь себе, нет, королева драмы, - Петруччо схватился за поясницу и встал. - Да, ночью я был наверху, да, чинил трубы в грим-уборной кандидатки. Капало там. В ванну. И нечего так злорадно ухмыляться, тебе не идет! И да, мы обсуждали тебя, только не с этой, как ее… Кар…, Карлиной, Карлоттой, в общем не с этой вороной, а с Дивой. С твоей Дивой, Эрик! - Что ты мелешь? У меня нет Дивы, я никогда… Сверху снова раздался шум, теперь из другой вентиляции. Потом хорошо различимый голос Карло сказал: - Прошу сюда, сеньорита Даае, подождите немного, сейчас они придут. Вот тогда Петруччо испугался. Потому что, одно дело видеть как лицо, то есть пол-лица твоего собрата превращается в смешную маску гротескного злодея, и совсем другое, когда оно начинает отдавать всеми трагедиями Эсхила сразу, судя по белому цвету и размеру глаз. - Эээ, чико, - осторожно сказал старый Призрак, с тоской понимая, что коротким замыканием дело, похоже, не обойдется - будет взрыв, и горела его спокойная старость в любимом подземелье, - давай еще немного посидим, успокоимся… «Чико» вихрем промчался мимо него и не снижая скорости взлетел по лестнице на «капитанский мостик» левого парового двигателя, который очень удачно разложил свою металлическую тушу прямо под вентиляционным отверстием. Петруччо в какой - то момент показалось, что весь агрегат уже находится под напряжением, а Эрика бьет током, уж больно заметно того трясло, но это оказались еще цветочки. Спустя некоторое время сверху полилось пение. - О, мио Дио, - пробормотал старик. Девчонка знала свое дело. Какое воздействие ее голос оказывал на слушателей по ту сторону вентиляционной решетки он предположить не мог, зато сам буквально шкурой ощущал каждую взятую ею ноту. Если раньше он еще сомневался, что она действительно Дива, теперь последние сомнения исчезли - только Дивы так влияли на Призраков, даже на чужих, лишенных талантов старых механиков, что уж говорить про своих собственных, слегка гениальных…, и плевать на расстояние в пять этажей. Эрик искрил, как бенгальский огонь. Самым натуральным образом, это Петруччо видел четко, хотя рациональная, то есть бОльшая часть его мозга настаивала на банальной галлюцинации. Из - за утечки газа, например. Даже когда разноцветные молнии, как протуберанцы, начали отрываться от младшего Призрака, бродить по залу, путаться в трубах и весело скакать по газовым лампам, чтобы потом вернуться назад к своему источнику и в прямом смысле вылететь в трубу, старик отказывался верить глазам. Тем более, что за байки об энергетической природе отношений между Призраками и Дивами, Устав обещал обвинение в ереси и снижение ранга. Устав не мог ошибаться. Ария приближалась к финалу, прямиком к двум верхним Соль, с которыми не справлялись большинство сопрано. У Петруччо вспотели ладони. Кто только надоумил глупую девицу взять для прослушивания то, от чего шарахались примадонны? Знала ли она, что исполняет произведение, написанное для другой Дивы, чей Призрак хотел таким образом продвинуть свою юную протеже? И продвинул, кстати! Похоже, что не знала. Мелодия пошла вверх. Когда до неберущейся ноты оставалось всего ничего, Эрик резко взмахнул руками и разноцветное свечение рвануло в отверстие. Волосы встали дыбом у Петруччо на голове. Она взяла! Первую взяла! Оставалась вторая. Все повторилось, только на этот раз в вентиляцию вылетело еще больше молний, Эрик рявкнул «Пой!», плафоны всех тридцати фонарей лопнули, стекло осыпалось, пламя погасло. Стало абсолютно темно и тихо. Потом раздались аплодисменты. Старый Призрак отмерз и похромал закрывать газовый вентиль. Назад он вернулся с огарком свечи (все, что нашел в каморке наощупь), который трещал и отказывался освещать что - то дальше рук, поэтому по дороге Петруччо сумел вляпаться в лужу масла и наступить на болт. Эрик сидел на нижней ступеньке лестницы голым по пояс, и яростно отжимал собственную рубашку. С нее текло. - О чем она думала? - взорвался он, когда старик подошел. На мгновение тому почудилось, что у него в глазах полыхнул синий электрический огонь, но галлюцинация сразу исчезла. - Как можно было вот так, без подготовки, не доучившись! Я не смогу каждый раз…, - он резко оборвал себя, - надо думать, ее тупой муженёк - виконт и распеваться ей полгода не давал! - Женишок, - поправил Петруччо. - Что? - Женишок - виконт. Они все еще не женаты. - Н-не может быть, - пробормотал Эрик, - когда я собирался сбежать из Парижа, как раз готовилась свадьба.Что она тебе сказала, отвечай! - заорал он вдруг, и в тот же момент старик обнаружил себя поднятым за грудки над землей. - Поставишь на место, расскажу, - сказал он спокойно, - не ронять, хрупкое! Пришлось ставить. - Ну? - Все из - за твоего некролога. Она прочитала некролог и решила, что обидно бросать десять лет обучения коту под хвост. Поэтому уговорила виконта отсрочить свадьбу на год, пока она сможет как следует почтить память своего усопшего учителя, то есть тебя. А потом с чистой совестью и под венец. - Ух ты, неужели меня целый год будут поминать? Польщен. Погоди, некролог, говоришь, прочитала? Они там должны были мое имя указать, а К… она его не знает. А, конечно, вездесущая мадам… Шум над головой заставил его замолчать. Судя по истошным крикам, пришло время прослушивания Карлотты, что она, разумеется, считала слишком унизительным для своей великолепной персоны. Похоже, ее собачонка была с ней солидарна. Оба Призрака переглянулись и не сговариваясь рванули в сторону каморки. - Что ты такого сделал, что она с тобой разоткровенничалась? - подозрительно спросил Эрик, когда они плотно закрыли дверь и заткнули щели паклей, чтобы ни одной залетной ноты не проникло. Петруччо пожал плечами: - Не знаю, может быть, я ей показался, а скорее всего, выхода у нее другого не было, после того как я открыл ей глаза на то, кто она, кто ты и почему так важно держать язык за зубами? - Ты что, рассказал ей про Корпорацию? Зачем? - Потому что кто - то должен был!- взвился Петруччо, - а ее собственный Призрак не удосужился! Ой, ой… - он хлопнул себя по лбу, - Какой я идиот, ты вообще не собирался говорить ей, что она Дива, да? И священника, небось, подкупил? Эрика вдруг сильно заинтересовал грязный пол каморки. - Ясно, - вздохнул Петруччо, - ты хоть знаешь, чико, сколько статей Устава нарушил? Мио Дио, что мне с тобой делать, жертва Эпохи романтизма? Ладно, слушай, есть кое - что, чего я ей не сказал, Карло вчера проговорился: ее виконт заплатил кругленькую сумму за вторую кандидатку, за ту ворону. Сеньорита Даае не пройдет испытательный срок. Не будет годового контракта и свадьба состоится через месяц. - Через мой остывший труп! - прошипел Эрик, - значит сделаем так, чтобы она получила контракт в любом случае. Директора не идиоты, если они поймут, что К… она принесет им больше денег, то вышвырнут жабу за порог! Так помоги мне ее доучить, Пьер, тебе она поверит. За нее проголосует публика на премьере, и де Шаньи отправится кусать локти! - Ладно. - кротко сказал Петруччо. - как скажешь. - Ладно? И никаких условий? - Ну, разумеется с условиями, мой наивный юный друг, - ухмыльнулся старик. - Никто не вышвырнет твою жабу, сумма, которую заплатил виконт слишком велика, Карлотта опытна и знаменита, (да, я навел справки) публика на нее пойдет. Даже если не будет аншлагов, они заработают больше, чем на одной твоей мадмуазель. Но есть способ заставить их передумать. - Правда? И какой же, мой замшелый старый друг? - передразнил Эрик. - Привлечем Комитет. - Корпорацию? - Ты сам сказал, что для включения Машины нам нужно сопрано. Кто подойдет лучше Дивы? Если они так хотят Машину, пусть платят. Скажем, что на настройку уйдет примерно год - и контракт у нее в кармане, директора не пойдут против Рима. - Помнится, я говорил, что ключ - это дуэт, а не соло. - Что ж, придется тряхнуть стариной. - Ты потерял свои связки лет двадцать назад! - Тогда помоги мне их найти, если, конечно, тебя интересует ее карьера, как любого нормального добропорядочного Призрака! И бога ради, Эрик, оденься, мне даже смотреть на тебя холодно!