Кошки-мышки

— ...Чэнь Мань? Если глаза Се Цинчэна были широко раскрыты, то глаза Чэнь Маня и вовсе готовы были выпасть из глазниц. Он выглядит так, словно его избили до полусмерти. Засохшая кровь покрывает всё лицо, будто его чем-то ударили по голове, а свежие капли стекают в чертовски заплывший глаз. Его походка — шаткая, а волосы спутались и слиплись от запекшейся крови. Если бы не поддержка Хэ Юя, неизвестно, смог ли он вообще стоять. Несмотря на кляп, засунутый в рот, чтобы он не слишком шумел, из уст Чэнь Маня вырывается звериное рычание, пока он продолжает неотрывно смотреть на Се Цинчэна, — в одно мгновение его глазах мелькают тысячи эмоций. Облегчение, удивление, шок, ужас, замешательство — всё это в его взгляде, пока он тщетно пытается вырваться из хватки Хэ Юя. Связанные за спиной руки превращают его попытки в бесполезное сопротивление. Хэ Юй сжимает шею и плечи Чэнь Маня, не давая вырваться. Его лицо искажено раздражением, а тьма во взгляде пронизывает Се Цинчэна насквозь. — Уйди с дороги, — рычит он. Се Цинчэн не двигается. Он просто застывает в дверном проёме, ошеломлённый. Се Цинчэн допускал, что недавнее напряжение Хэ Юя могло быть связано с тем, что полиция вышла на его след, но не позволял себе слишком надеяться. И всё же вот — Чэнь Мань здесь. Если Хэ Юй схватил его, значит, он почти нашёл этот дом. Возможно, он не почти нашёл, а уже нашёл это место, но Хэ Юй схватил его, прежде чем он смог как-либо воспользоваться информацией о местоположении дома. Но почему Чэнь Мань один? Как он умудрился попасться? Этот чертов мальчишка... Он что, искал его в одиночку, вообще не думая о рисках? Как он умудрился угодить в такую передрягу? У Хэ Юя всего лишь разбита губа и несколько синяков, а вот Чэнь Мань выглядит просто ужасно. Очевидно, между ними была схватка, и Чэнь Мань держался до последнего, пока не ослабел настолько, что едва мог передвигаться. Се Цинчэн чувствует, как грудь сжимает тревога и паника, пока он осматривает Чэнь Маня. — Хэ Юй, что, чёрт возьми, происходит? Почему Чэнь Мань здесь? — резко спрашивает Се Цинчэн, наконец найдя слова, и в панике тянется к Чэнь Маню, но Хэ Юй отталкивает его руку. — Я не собираюсь повторять, Се Цинчэн. Уйди с дороги, — говорит он тихим низким голосом. Впервые за долгое время Хэ Юй выглядит по-настоящему разъярённым, полностью потерявшим самообладание. Его покрасневшие глаза пылают гневом, пока он прожигает Се Цинчэна взглядом. Се Цинчэн невольно сглатывает. Он собирался спросить его о многих вещах, о действительно важных вещах. Однако теперь все эти вопросы уже не имеют никакого значения. Важно только одно — он схватил Чэнь Маня и притащил его сюда. Теперь Чэнь Мань у него в плену. Чэнь Мань. Как только он увидел Се Цинчэна, он больше не сводит с него взгляда; его глаза широко раскрыты, пока он безуспешно пытается пробормотать что-то сквозь кляп. Се Цинчэн сжимает кулаки и резко переводит взгляд на Хэ Юя. По мере того, как до него доходит весь смысл происходящего, его панический страх за Чэнь Маня только усиливается. — Что за хуйню ты творишь? Зачем ты его сюда притащил?! Отпусти его! — кричит он. Ему не удаётся скрыть страх в своем голосе. Се Цинчэн неожиданно для самого себя испытывает страх. Настолько сильный страх он не ощущал уже очень давно. Ведь именно здесь, в этом доме на отшибе мира, где его держали в плену, были совершены большинство убийств Хэ Юя. Хотя доказательств этому нет, логично было бы предположить, что каждый, кого привозили в этот дом, в конечном итоге погибал страшной смертью. Пока Се Цинчэн оставался в плену, новых жертв больше не было. Но вот теперь здесь Чэнь Мань, — тоже оказался в плену. Что, чёрт возьми, Хэ Юй задумал с ним сделать? Как бы ни ломал голову, Се Цинчэн не мог прийти ни к какому другому выводу: что бы ни задумал Хэ Юй, для Чэнь Маня это ничем хорошим не закончится. Он знал Хэ Юя с его самого раннего детства, то же самое относилось и к Чэнь Маню. После смерти его брата Се Цинчэн решил присматривать за этим непутёвым ребёнком, который сбился с пути, понимая, насколько тяжело терять своих близких. Возможно, во многом это было из-за чувства вины, ведь он знал, что эта смерть была связана с делом его родителей, но это не меняло того факта, что он заботился о нём. Даже когда Чэнь Мань вырос, поступил на службу в полицию и стал его напарником, Се Цинчэн всё равно видел в нём того самого мальчика, за которым нужно присматривать. Так же, как Се Цинчэн чувствует ответственность за безопасность Се Сюэ, он ощущает нечто похожее и по отношению к Чэнь Маню. Одна лишь мысль о том, что с ним может что-то случиться, вызывает у него тревогу и ярость. Он не сдвигается со своего места в дверном проёме, но очевидно, что Хэ Юй сегодня в крайне плохом настроении. Раздражённо цокнув языком, он силой проталкивается вперёд, продолжая сжимать Чэнь Маня настолько крепко, что Се Цинчэн даже издалека видит, как у того на теле начинают проступать синяки. Хотя Се Цинчэн набрался сил, по сравнению с первыми днями своего заточения, его здоровье сильно ухудшилось, а тело ослабло из-за долгого отсутствия какого-либо специального лечения. Хэ Юй молод и полон сил, к тому же ещё и в отвратительном настроении, так что, несмотря на отчаянное сопротивление Се Цинчэна и его попытки задержать его, чтобы дать Чэнь Маню шанс на побег, в итоге Хэ Юй с лёгкостью отталкивает его в сторону и волочит Чэнь Маня по коридору к подвалу. Чэнь Мань, в свою очередь, борется не менее упорно, но он действительно в таком тяжелом состоянии, что едва может нормально стоять на ногах, при этом выглядя так, будто ранее получил сотрясение мога. Он может издавать одни только приглушённые звуки, пока его волокут по коридору, а его сопротивление заставляет Хэ Юя сжимать хватку лишь сильнее, оставляя свежие синяки. Се Цинчэн бросается за ними следом, цепляется за Чэнь Маня, пытаясь оттащить его, колотит Хэ Юя, отчаянно пытаясь заставить того разжать хватку. — Хэ Юй! Отпусти его, что он тебе сделал? Убери от него свои ёбаные грязные руки! На шее Хэ Юя вздувается вена, а в его глазах отражается что-то пугающе нечеловеческое, пока он сверлит Се Цинчэна взглядом. — Что ж, надо признать, твой напарник оказался умнее, чем я думал. Он почти нашёл это место, — он коротко смеётся, без тени веселья. — Жаль только, что он оказался настолько глуп, и принялся в одиночку расследовать то, куда вообще не стоило совать свой нос. — Что ты собираешься с ним сделать? Хэ Юй, ты, ёбаный... Хэ Юй бросает взгляд на дергающееся тело Чэнь Маня, его губы кривятся в недовольной гримасе. — Похоже, ты действительно переживаешь об этом человеке, Се Цинчэн. У Се Цинчэна по коже пробегает холодок, волосы на руках встают дыбом от тревоги и ярости. Сердце колотится в груди. — Я серьёзно, отпусти его! Тебе не обязательно это делать! Хэ Юй фыркает. — Мне не обязательно это делать? Может, я недостаточно ясно объяснил — этот человек узнал слишком много, а теперь ещё и увидел это место. Как я могу просто взять и отпустить его? Паника и ярость внутри Се Цинчэна лишь усиливаются, потому что Хэ Юй прав. Чэнь Мань и их команда расследовали это дело, чтобы выследить его, посадить в тюрьму и предотвратить появление новых жертв. Раз Чэнь Мань подобрался настолько близко к разгадке, что Хэ Юй счел нужным его схватить, тогда, с его точки зрения, никаких вопросов о том, что с ним делать, не возникало. Он не мог позволить ему продолжать копаться в этом деле. А теперь Чэнь Мань ещё и увидел этот дом... Несмотря на все усилия Се Цинчэна, Хэ Юй всё же добирается до подвала. Он рывком распахивает дверь, хватает Чэнь Маня и безжалостно швыряет его внутрь, толкая вниз по короткой лестнице. Чэнь Мань с шумом валится на пол, его стон боли эхом отдается в подвале. Несколько ран, похоже, снова открылись — кровь начинает быстро растекаться. Сердце Се Цинчэна сжимается. Он бросается за ним в подвал, но Хэ Юй резко захлопывает дверь и хватает его за запястье. — Ты вообще понимаешь, что творишь? — Как ты думаешь, что?! — огрызается Се Цинчэн, дёргая руку. — Блять! Отпусти меня! В ответ Хэ Юй лишь сильнее сжимает его руку. — Тебя, похоже, совсем не волнует, что я тоже ранен. Блять, он это серьёзно сейчас?! Глаза Се Цинчэна застилает красная пелена, сердце бешено колотится. Он сверлит Хэ Юя взглядом, полным такой ненависти, что она почти физически ощутима. — Да кому вообще не похуй на твои раны?! Пусти меня, он истекает кровью! Глаза Хэ Юя вспыхивают — широко раскрытые, безумные. Он сжимает запястье Се Цинчэна ещё сильнее, будто пытаясь переломпть его кости. — И спустя столько времени я всё ещё совсем ничего для тебя не значу? Так ведь? — Ебать, да ты вообще понимаешь, что несёшь?! Или ты настолько спятил, что забыл, в какой ситуации мы находимся? Если бы я только мог покинуть это место, я бы сбежал и засадил твою задницу за решётку при первой же возможности! Думаешь, я хочу здесь оставаться?! — кричит Се Цинчэн. Хэ Юй кипит от ярости, его едва заметно трясёт. Вблизи синяки на его лице видны ещё отчетливее — щека опухла, а разбитая губа покрылась засохшей кровью. Его волосы растрёпаны, под глазами тёмные круги. В таком виде он выглядит ещё более безумным, совершенно потерявшим рассудок. Спустя мгновение Хэ Юй тихо произносит: — Обсудим это позже. Сказав это, он рывком оттаскивает Се Цинчэна от подвала и с силой швыряет его в ближайшую стену. Пока Се Цинчэн приходит в себя от звона в ушах и вспышки боли, Хэ Юй распахивает дверь в подвал и захлопывает её за собой. Дверь в подвал запирается с обеих сторон, то есть без ключа невозможно ни зайти, ни выйти. Се Цинчэн колотит по ней так яростно, что кажется, его кости сейчас треснут. — Хэ Юй! Открой эту ёбаную дверь! Страх и ужас проникают под кожу и пробирают до костей. Се Цинчэн не знает, что Хэ Юй собирается сделать с Чэнь Манем, но судя по его словам, похоже, он действительно всерьёз намерен его убить. Если Се Цинчэн не сумеет попасть в подвал и остановить его, тогда... Он делает глубокий вдох, заставляя успокоится и собраться с мыслями. Прямо сейчас в подвале точно нет никакого оружия. Перед тем, как Хэ Юй позволил Се Цинчэну свободно передвигаться по дому и убрал верёвки с его запястий и лодыжек, он заранее спрятал все предметы, что потенциально могли стать оружием, заперев их в сейфе в шкафу. Хэ Юй только что вернулся домой и ещё не успел ничего достать. Прямо сейчас у Хэ Юя нет при себе оружия. Он всё ещё может покалечить Чэнь Маня, возможно, даже забить его до смерти, но это кажется маловероятным, ведь совсем не в стиле Хэ Юя. По крайней мере сейчас Чэнь Маню, скорее всего, не грозит серьёзная опасность. Хэ Юй и сам тоже ранен — он не станет расходовать силы. Не сегодня. «Ещё точно есть время спасти Чэнь Маня», — мысленно твердит себе Се Цинчэн. Се Цинчэн тревожно стоит перед дверью в подвал — сначала там тихо, но вскоре шум нарастает, пока не становится очевидно, что внутри завязалась драка. Чэнь Мань уже был ранен и не мог дать отпор, что только усугубляло его положение. Несмотря на молодость, силу и выносливость, у него тоже есть свой предел. И всё же Се Цинчэн может лишь стоять и слушать. Его охватывает ощущение полной беспомощности. Это одно из самых тяжелых и мучительных ощущений, которые он испытывал за всё время своего заточения, но именно такова его реальность. Се Цинчэн ничего не контролирует. Не может никого защитить. Он даже себя защитить не способен. Прямо сейчас его коллегу, того самого юного мальчишку, за которым он когда-то присматривал, избивали. Калечили. И что он делает, чтобы это остановить? Се Цинчэна пронизывает уныние. Оно, кажется, просачивается прямо в его сердце, пока он смотрит на дверь, а паника и гнев бьются в груди, отдаваясь в рёбрах. В конце концов шум стихает. Дверь открывается. Хэ Юй выходит с мрачным выражением лица, и Се Цинчэн сразу же пытается заглянуть ему за спину в подвал, чувствуя, как страх скручивает внутренности. Он чувствует слабое облегчение, когда замечает, что грудь Чэнь Маня дрожащими движениями поднимается и опускается. Хэ Юй с силой захлопывает за собой дверь и впивается в Се Цинчэна взглядом. Хотя он выглядит разгневанным, на его лице видна непомерная усталость, а мальчишеская аура, обычно ему присущая, исчезает. Они напряжённо смотрят друг на друга, прежде чем Хэ Юй говорит: — Я пойду приму душ и посплю. То, что он разговаривает так непринуждённо после того, как похитил ещё одного человека и избил его, не может не тревожить. Се Цинчэн снова неосознанно переводит взгляд на закрытую дверь подвала. Хотя он и чувствует сильное беспокойство, то, что Хэ Юй собирается принять душ или вздремнуть, — это отлично. Это означает, что Се Цинчэн сможет остаться без присмотра хотя бы на какое-то время. Дверь в подвал была необычной, намеренно модифицированной так, чтобы и попасть внутрь, и выйти наружу было сложно. Она запиралась с обеих сторон и открывалась только ключом, который Хэ Юй всегда носил с собой. К тому же сам замок тоже не совсем стандартный. Раньше Се Цинчэн уже пробовал его вскрыть, но безуспешно. Однако это не означает, что открыть его невозможно. Если бы ему удалось справиться с замком, пока Хэ Юй был в душе или спал, то он смог бы вытащить Чэнь Маня из дома. Единственное, что удерживало Се Цинчэна здесь, — это чип в его теле, а вот Чэнь Маню стоит лишь выбраться из подвала, и он будет свободен. Конечно, ещё остаётся тот факт, что дом находится в лесу, в грёбаной глуши, однако поблизости хотя бы есть какая-никакая растительность. Если он спрячется, то, возможно... — Иди за мной. — Да блять... отпусти меня! Какого хуя ты творишь!? Разумеется, Хэ Юй не дурак. Позволить Се Цинчэну делать, что вздумается, пока поблизости Чэнь Мань, — идиотская идея, если хочешь держать всё под контролем, поэтому он тащит его по коридору и заталкивает в читальный зал. Таким образом, он не сможет что-либо предпринять, не сможет воспользоваться временем, свободным от наблюдения, пока Хэ Юй будет занят. Осознав, что задумал Хэ Юй, Се Цинчэн бросается вперёд, заслоняя дверь, когда тот пытается её захлопнуть. Глаза Хэ Юя, кажется, едва ли не пылают. — Отойди. — Дай мне с ним поговорить, — требует Се Цинчэн. Он заложник, пленник Хэ Юя. У него нет никакого права что-либо требовать, и всё же он делает это с уверенностью, вздёрнув подбородок и пристально глядя на Хэ Юя. Лицо Хэ Юя мрачнеет ещё больше, — если это вообще возможно. — И с какой стати я вообще должен позволять тебе это? — Почему нет? — Се Цинчэн стискивает зубы, изо всех сил удерживая дверь, пока Хэ Юй яростно пытается её захлопнуть. — Дверь в подвал заперта. Если ты впустишь меня и закроешь нас, мы не сможем выбраться. Хэ Юй фыркает. — Однажды ты уже сбежал из подвала. Думаешь, я поверю в эту чушь? Похоже, ты просто хочешь вытащить своего драгоценного напарничка. — Даже если, блять, случится грёбаное чудо, и мы выберемся из подвала, я всё равно не смогу уйти отсюда, а он едва может переставлять ноги, не говоря уже о том, чтобы бежать! Чего ты так боишься? — Неважно как сильно ты будешь стараться меня уговорить, мой ответ всё равно будет «нет»! Хэ Юй бросает попытки захлопнуть дверь и вместо этого хватает Се Цинчэна, пытаясь силой затащить его в комнату, но тот упирается ногами в пол и цепляется за дверной косяк так крепко, что белеют костяшки пальцев. — Ты настолько не уверен в себе, что теряешь голову от беспокойства, если хоть что-то выходит из-под твоего контроля? — насмешливо бросает Се Цинчэн, пытаясь звучать уверенно, но голос едва заметно дрожит. Кто знает, в каком состоянии сейчас Чэнь Мань? Его нужно осмотреть как можно скорее. Если он останется один и умрёт от полученных травм... — Ты серьёзно начинаешь меня выбешивать, Се Цинчэн! — Блять, ну прости, не знал, что твоя кожа тоньше бумаги, и ты вообще не в состоянии слышать правду! — Заткнись! Хэ Юй, используя грубую силу, наконец отрывает Се Цинчэна от дверного косяка и тянется, чтобы захлопнуть дверь. Но в тот самый момент, когда она почти закрывается, Се Цинчэн бросается вперёд, хватается за Хэ Юя и цепляется за него изо всех сил. За человека держаться легче, чем за дверной косяк. Это больно бьёт по его гордости, но он держится за Хэ Юя и не разжимает пальцев. Так его нельзя будет запереть в комнате. Хэ Юй раздражённо рычит, пытаясь оторвать его от себя, но Се Цинчэн только крепче сжимает пальцы. — Да хоть в подвале с ним запри, мне плевать! Дай мне поговорить с ним хотя бы пять минут! Больше не нужно! Хэ Юй выглядит так, будто всерьёз подумывает о убийстве. Вполне возможно, что так оно и есть. — Почему этот человек так тебя волнует!? Очевидно, что у Хэ Юя какая-то личная неприязнь к Чэнь Маню. Каждый раз, когда он его упоминает, его голос становится раздражённым, а в словах звучит откровенная ненависть. Чем дольше Се Цинчэн слышит это, тем меньше у него надежды не только поговорить с Чэнь Манем, но и вообще спасти ему жизнь. Тревога в груди только нарастает. Он не хочет, чтобы Чэнь Мань умер. Тот ещё совсем мальчишка, не прожил и четверти своей жизни. У него даже жены ещё нет, и только недавно он занял в полиции должность, которой мог бы гордиться его покойный брат. Столько всего он ещё не успел сделать. Не дождавшись ответа, Хэ Юй злится всё больше. — Се Цинчэн, я задал тебе вопрос! Почему он тебя так волнует? Почему тебе вообще важно, сможешь ты поговорить с ним или нет? Он всё равно скоро умрёт! Он всё равно скоро умрёт. Сердце Се Цинчэна пронзает ледяной страх. Горло пересыхает. Если Хэ Юй действительно решил убить Чэнь Маня, Се Цинчэн не сможет этому помешать. Он полностью бессилен. Но... Он не считает, что обязан объясняться перед Хэ Юем, да и в целом не видит в этом смысла. Но у него нет выбора. Поэтому Се Цинчэн начинает говорить. Несмотря на то, что его голос остается спокойным, холодным и сдержанным, но в нём едва заметно проскальзывает дрожь — столкнувшись с собственным бессилием, он не может этого скрыть. — После того как убили его брата, я за ним присматривал. Я знаю его с тех пор, как он был ещё совсем маленьким. Он мой коллега, но даже если бы он был просто незнакомцем, моя реакция была бы такой же. Жизнь есть жизнь. Ты видел, в каком состоянии ты его оставил? Руки Хэ Юя сжимаются в кулаки, а уставшие глаза дрожат от злости. Се Цинчэн чувствует себя таким же измученным, каким выглядит Хэ Юй, и таким же отчаявшимся. Он ненавидит это чувство, но обстоятельства загнали его в угол, и выхода нет. — ...Просто позволь мне его увидеть. Я лишь осмотрю его раны. Можешь запереть нас обоих в подвале, чтобы мы не смогли сбежать, и делать всё, что угодно, чтобы почувствовать себя лучше. Просто... Хэ Юй, прошу, дай мне это сделать. Хэ Юй долго смотрит на него, будто даже немного удивлённый. Се Цинчэн с усилием подавляет унижение, поднимающееся в груди. Он редко о чём-то просит. Это почти похоже на мольбу. Это похоже на мольбу, но что ещё ему остаётся? Лишь после мучительно долгой паузы Хэ Юй, сжав челюсть, наконец спрашивает: — ...Ты правда настолько сильно хочешь с ним поговорить? Се Цинчэн делает глубокий вдох. — ...Прошу, позволь мне это сделать. — Ты будешь продолжать донимать меня этим, если я тебе сейчас откажу? Он чуть приподнимает подбородок. — Буду. Хэ Юй молчит ещё мгновение, затем отворачивается. — ...Потом не вздумай говорить, что я для тебя ничего не сделал. Несмотря на то, что ему пришлось опуститься до мольбы, Се Цинчэн не особо надеялся, что Хэ Юй уступит. Но теперь, когда это произошло, он испытывает одновременно удивление и облегчение. Прежде чем Се Цинчэн осознаёт, что происходит, Хэ Юй вырывается из его хватки, хватает его за запястье и силком тащит обратно к подвалу. Открывает дверь и грубо толкает его внутрь. — Я выпущу тебя, когда проснусь. Не делай того, о чём потом пожалеешь, — в его словах звучит явное предупреждение, и, словно не в силах терпеть присутствие Чэнь Маня ни секунды дольше, Хэ Юй уходит, с раздражением захлопнув дверь. Раз уж ему удалось попасть внутрь, Се Цинчэн не теряет времени. Он мчится вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и бросается к Чэнь Маню. Тот лежит на полу без сознания, его руки и лодыжки связаны, во рту — кляп. Вокруг разлилась лужа свежей крови, а металлический запах настолько густой, что у Се Цинчэна едва не перехватывает дыхание. Он опускается рядом и с облегчением замечает, что Чэнь Мань всё ещё дышит, хоть и тяжело. Под носом запеклась кровь — скорее всего, дышать через него затруднительно, а с кляпом во рту тем более. Се Цинчэн с отвращением вырывает его и отбрасывает в сторону, после чего принимается развязывать запястья. Очевидно, Хэ Юй не подготовился должным образом, когда связывал его, потому что вместо верёвки или хотя бы пластиковых стяжек использовал закрученную скомканную рубашку. Развязать такой узел значительно легче. И всё же пальцы Се Цинчэна едва заметно дрожат, пока он неловко с ним возится, не отрывая взгляда от окровавленного бессознательного лица Чэнь Маня. Чэнь Мань здесь. Прямо сейчас — живой, дышащий — он перед Се Цинчэнем. В этом проклятом месте, в этой безвыходной ситуации, теперь он действительно в плену. Се Цинчэн в смятении. Его сердце разрывается между предательским облегчением от того, что спустя столько времени в этом аду он наконец увидел кого-то знакомого, и ужасом от осознания, что вообще способен чувствовать облегчение. Ведь это ужасная ситуация. Это худшее, что могло случиться с Чэнь Манем. Почему он оказался здесь? Почему он попал в столь жуткое место? Все мысли о том, чтобы помочь Чэнь Маню сбежать, пока Хэ Юй занят в душе, уходят на второй план, когда Се Цинчэн видит его жалкое состояние. Его избили почти до смерти, до той степени, когда душа уже могла бы начать покидать тело, заглянув одним глазком, существует ли на самом деле рай или ад. Даже если бы каким-то чудом Се Цинчэн смог вытащить его из дома, в таком состоянии Чэнь Мань всё равно не смог бы никуда сбежать. Думая о явном предупреждении Хэ Юя, Се Цинчэн и не собирался делать ничего, о чём мог бы «пожалеть», если за это пришлось бы расплачиваться Чэнь Маню. Единственная причина, по которой он развязывает его запястья, — это вывихнутое плечо. В таком положении, когда руки заломлены за спину, такая травма только усугубилась бы, причиняя всё больше боли. Остаётся только надеяться, что Хэ Юй не устроит из-за этого истерику. Как только Се Цинчэн освобождает запястья Чэнь Маня, он осматривает его ранения, пытаясь понять, может ли хоть чем-то помочь. Но чем дольше он смотрит, тем сильнее ощущает собственное бессилие и вину. Ведь это его вина, не так ли? Скорее всего, именно из-за него Чэнь Мань приблизился к этому месту настолько, что Хэ Юй смог его схватить. Если бы в тот дождливый день Се Цинчэн не дал слабину... если бы у Хэ Юя не появилось возможности подкрасться сзади и вырубить его, если бы его самого никогда не привели сюда... Чэнь Мань, возможно, не оказался бы в этой ловушке. Лицо Чэнь Маня почти полностью залито кровью из-за раны где-то на макушке. Её количество тревожит, но Се Цинчэн знал из опыта, что раны на голове кровоточат довольно сильно и часто выглядят страшнее, чем есть на самом деле. Напоминая себе об этом, он разворачивает рубашку, которой были связаны запястья Чэнь Маня, и начинает вытирать кровь с его лица. Пока он оттирает кровь, всматриваясь в его лицо, ему кажется, что перед ним совсем другой человек, не тот, которого он помнил. Мальчишка, что некогда ходил за ним по пятам и плакал по брату, превратился во взрослого мужчину в одно мгновение. Если раньше, увидев его, многим казалось, что он слишком молод, чтобы быть полицейским, но теперь подобная фраза выглядела бы странно. Стресс старит людей. Се Цинчэн испытал это на себе — каждый раз, глядя в зеркало, он видел морщины, седину. И всё же, всматриваясь в спящее лицо Чэнь Маня, он ощущает, как внутри оседает печаль. Сколько же времени прошло? Несмотря на то, что Чэнь Мань жив; несмотря на то, что Се Цинчэн слышит его неровное дыхание, он чувствует иррациональное беспокойство, которое нарастает по мере того, как долго Чэнь Мань остаётся неподвижным. Он несколько раз зовёт его по имени. Когда тот не реагирует, шлёпает его по щекам, пытаясь привести в сознание, и сейчас ему уже нет дела до того, причиняет ли он этим боль. Боль означает, что человек жив. Спустя несколько мгновений веки Чэнь Маня дрожат, затем он полностью открывает глаза и, моргая, рассеянно смотрит перед собой. — ...Что? Где я? — бормочет он, словно разговаривая сам с собой. Осмотревшись, он наконец встречается взглядом с Се Цинчэном, и его глаза расширяются. Туман, застилавший его сознание, мгновенно рассеивается. Прежде чем Се Цинчэн успевает что-либо понять, с его губ срывается удивлённый звук, — Чэнь Мань с силой бросается на него и крепко обнимает, прижимая к себе. Если бы он был в более ясном состоянии ума, то, возможно, почувствовал бы, как вздрогнуло всё тело Се Цинчэна. — Се... Се-гэ, — голос Чэнь Маня срывается, он звучит так, будто вот-вот заплачет. Он сжимает его так крепко, что тому становится трудно дышать. — Ты жив.