Переиграть и уничтожить

      Напряжённо поглядывая на наручные часы, Феликс сидит в своём любимом рабочем кожаном кресле, тяжело вздыхает и откидывается на мягкую спинку. Время близится к десяти вечера, и если он не вернётся домой в течение получаса, Хёнджин устроит ему настоящую истерику. Или даже объявит бойкот.       Феликс, конечно, понимает, что долги, особенно проигрыши, нужно возвращать. Они играли по-честному, и он сам согласился на такие условия. Альфья самоуверенность Феликса достойна восхищения, но от этого ему ничуть не легче.       Хёнджин, его омега, с которым они живут уже два счастливых года, тоже знает о врождённом чувстве справедливости и долга своего партнёра. Именно поэтому на экране мобильного телефона светится уже десять пропущенных вызовов и пятнадцать уведомлений о пришедших сообщениях.       Феликс боится открывать чат, страшась увидеть там самые непристойные ругательства в свой адрес. Однако тот факт, что время на смартфоне отстаёт на минуту от наручных часов, даёт ему возможность немного расслабиться. У него есть лишние шестьдесят секунд, чтобы собраться с мыслями и наконец уйти с работы.       Где-то в районе солнечного сплетения неприятно копошатся страх и осознание неизбежности того, что ждёт его дома. Вдоль позвоночника ледяными иглами покалывают безысходность и нежелание принимать свою участь. От одной мысли об этом Феликс краснеет так сильно, что его яркие веснушки на лице становятся почти незаметными. Природа распорядилась их ролями ещё до рождения, определив их естественным образом. Но Феликс искренне любит своего партнёра. Да и слово держать привык.

***

Пару дней назад

      — Я принёс пиво и чипсы! — радостно сообщает Феликс, входя в гостиную. Там на полу возле дивана уже устроился Хёнджин, вытянув свои длинные ноги в светлых спортивных штанах. — Что тут у тебя?       — Думаю, посмотрим фильм или сыграем пару раундов в «Мортал Комбат»? — спрашивает Хёнджин, хотя ответ и не требуется. Он уже запустил игру и задумчиво выбирает персонажей.       — Ну, если только пару раундов, — азартно соглашается Феликс.       Он ставит напитки и упаковку чипсов на столик у дивана и садится рядом с Хёнджином. В нос сразу ударяет знакомый аромат спелой груши с нотками ванили. Врождённые инстинкты мгновенно берут верх, а внутренний зверь восторженно скулит и перебирает лапками, скалясь. Впереди целый внеплановый выходной среди рабочей недели, чтобы побыть рядом и не выпускать друг друга из объятий.       — Вообще, я хотел пересмотреть последних «Мстителей», но это можно отложить на потом.       Рядом с Хёнджином Феликс никогда не может оставаться спокойным. Даже после двух лет крепкой связи каждый раз рядом с ним ощущается как первый. Словно альфа впервые почувствовал этот манящий сладкий аромат и увидел настоящего ангела, спустившегося с небес и идущего прямо к нему навстречу. Та яркая влюблённость, которая у большинства со временем перерастает в простую привязанность и партнёрство, у них никуда не исчезла. Феликс и по сей день готов боготворить Хёнджина, несмотря на все его нетипичные черты внешности и характера для среднестатистического омеги.       К примеру, Хёнджин выше своего альфы почти на полголовы, что выглядит непривычно. А грации и стати природа вложила в него втрое больше, чем в кого-либо ещё. При таком росте и другие части тела у него выбиваются из привычных размеров, считающихся для омег нормой.       Характер у Хёнджина почти не отличается от альфьего — такой же жёсткий и напористый, пусть и с хитрой омежьей ноткой. В первый месяц знакомства Феликс с любовью подшучивал, что у того «стальные яйца», за что однажды ненароком получил увесистый пинок под зад.       Они не обсуждали возможность скорого брака и заведения потомства, а омега принимает противозачаточные по обоюдному согласию. Для них обоих на данном этапе жизни в приоритете остаётся карьерный рост. Тем не менее свои метки, которые при необходимости обновляются, они оставили друг другу почти сразу. Сейчас они живут свободно и счастливо, наслаждаясь взаимными чувствами и обществом друг друга, без удушающих штампов в паспорте.       — И кого ты в этот раз принесёшь мне в жертву? — спрашивает Феликс, по привычке выбирая любимого Скорпиона, и тут же заходится хохотом. — Милину? Джинни, ты серьёзно? Даже не попытаешься выбрать кого-то посерьёзнее?       Хёнджин недовольно фыркает и с уверенным видом нажимает на выбранного персонажа. Девушка в сиреневом костюме с полуюбкой и маской, в таких же чулках, чёрных сапогах, с коротким чёрным каре и двумя кинжалами в руках, затянутых в длинные перчатки, загорается на экране, шипя на своего противника в предвкушении боя. Феликс же не может успокоиться и хватается за живот, едва сдерживая смех.       — Милый, ты серьёзно? Ты действительно её оставишь? Девчонку — против моего прокачанного Скорпа? Ох уж эти ваши омежьи причуды…       — Спорим? Я уложу твоего Скорпа на лопатки в два счёта и разберу по частям. А потом отымею по полной программе. — Хёнджин хитро прищуривается и разворачивается к Феликсу с самодовольной улыбкой.       — Забили. Если выиграю я, то уложу тебя прямо здесь. Да так, что твои чудесные ножки ещё неделю трястись будут!       — А если я выиграю… то придётся тебе побыть на моём месте. Разложенным и оттраханным, — заканчивает условия спора Хёнджин, продолжая улыбаться.       — В каком это смысле? — Феликс хмурится, но тут же невольно задерживает взгляд на пухлых, чувственных губах, которые Хёнджин нарочито медленно облизывает прямо у него на глазах. Внутренний волк восторженно воет от этого зрелища, готовый в ту же секунду забыть и об игре, и об азарте, а потом завалить омегу прямо на том самом ковре, где они сейчас сидят.       — В прямом, Ликси. Я тебя трахну. Всё как положено, — уверенно отвечает Хёнджин, сверкая глазами. Он и подумать не мог, что эта маленькая хитрость так быстро сработает.       — Ну давай, герой-любовник, — усмехается Феликс, уверенный на все двести процентов в своей победе. — Покажи, на что ты способен.       Оба поворачиваются к телевизору. Хёнджин уверенно выбирает карту и нажимает кнопку старта игры.       Первый раунд проходит без сюрпризов. Всё по сценарию: притягивающая цепь — Хёнджин даже не успевает среагировать и выставить блок, несколько отточенных приёмов, комбо-атака из шести ударов, Милину окутывает огонь, спецприём. Бой окончен.       Феликс довольно скользит взглядом по Хёнджину. Тот напряжённо сидит, вцепившись в джойстик, и ждёт начала второго раунда. Зрелище невыносимо милое, так что сердце Феликса слабо тает, а в голове вспыхивают сладкие фантазии, подогревая уже зародившееся возбуждение. Похоже, вечер обещает быть особенно жарким.       Вообще, играть против Феликса — затея гиблая. С ним шансы на победу равны максимум двум процентам из ста. Особенно если учитывать, сколько боёв он провёл за Скорпиона, сколько побед одержал и насколько досконально изучил все возможности персонажа. Плюс его запредельный азарт — если увлечётся игрой, то от телевизора не оттащить даже силой. Разве что, когда джойстик сядет, и то ненадолго — второй всегда на зарядке.       На втором раунде Феликс расслабляется, откидывается на спинку дивана и привычно жмёт нужные кнопки. Но приём не срабатывает — Милина ловко подпрыгивает, кувыркается в воздухе и метает пару мечей прямо в голову Скорпиона, оглушая его на несколько секунд. А дальше всё происходит будто в замедленной съёмке.       Колесо пробивает блок. Выпад кулаком подбрасывает Скорпа в воздух. Удар ногой. Ещё один. Телепадение. От захвата Милина уходит в присед, сбивая противника с ног. Бьёт ладонью по лицу, совершает прыжок… И вот она уже вгрызается в шею Скорпиона. Финальный пинок. Чистая победа.       Феликс даже не успевает прифигеть. С широко раскрытыми глазами он переводит взгляд на Хёнджина, который сидит тихо, нервно покусывая губу и ожидая финального раунда.       Повезло?       Повезло.       С этой мыслью Феликс снова поворачивается к экрану, впервые за игру собираясь сосредоточиться по-настоящему. Карта эта для него привычная. Он знает на ней каждый закуток и каждую подбираемую вещь. Но в груди уже зудит лёгкое, непривычное волнение.       Что-то здесь не так. Определённо.       Раунд третий.       Схватить Милину удаётся с первой же попытки. Скорпион наносит точечный удар, снимая немного здоровья. Но Милина ловко отпрыгивает, уворачивается от следующих атак, телепортируется и метает вперёд два кинжала. Урон минимальный, и Феликс тут же идёт в наступление. Но эта вертлявая «штучка» то и дело ускользает, ловко ставит блоки, а вдогонку раз за разом оставляет мелкие, но раздражающие повреждения то рукой, то ногой.       Здоровье Скорпиона убывает понемногу, но неумолимо. А вот шкала спецприёмов упорно стоит на месте, будто в насмешку.       Так они и кружат по арене, выискивая возможность для решающего удара. Обмен колкими выпадами превращается в хореографию нервного терпения. Но Феликс знает секретную фишку, которая почти всегда работает: завести врага в угол, прижать, а дальше — короткая комбо-атака и добивающий спецприём. Элементарно.       Феликс почти у цели.       Но в тот самый момент, когда кажется, что преимущество у Скорпиона в руках, Милина резко отталкивает противника, заставляя отойти на несколько шагов. Следует пара быстрых выпадов, затем кувырок. Скорп валится на землю, а каблук Милины со всей силы вонзается в его грудь. Треск. Сломанные рёбра. Телепорт и…       Хёнджин, обернувшись к Феликсу, прищуренно улыбается и одновременно со своим персонажем произносит:       — Потанцуем?       Феликс в полном ступоре поворачивает голову к Хёнджину, хлопая глазами. А когда возвращается взглядом к экрану, становится уже поздно. Милина, молниеносно оказавшись за спиной Скорпиона, с леденящим кровь хрустом перегрызает ему горло. А затем в элегантном, почти театральном движении, отрывает голову поверженного противника.       Финиш.       — Это что сейчас было? — ошарашенно шепчет Феликс.       — Твой проигрыш, детка, — отвечает Хёнджин с довольной улыбкой. — Когда должок отдавать будешь?       Он соблазнительно встаёт на четвереньки и ползёт ближе к Феликсу.       Феликс же до сих пор неверяще качает головой.       Его. Побил. Персонаж. Женского пола.       А это — как удар ниже пояса.       — Подожди, подожди, — шепчет Феликс, чуть отползая назад. — Но ведь «фаталити» не было? Давай до первого…       — Таких условий в споре не было, Ликси, — твердит приближающийся Хёнджин. — А своё слово надо держать.       — Конечно-конечно. Я всегда держу слово, ты же знаешь, детка! — тараторит испуганный Феликс. И уже когда Хёнджин практически нависает над ним с хитрой улыбкой, резко подскакивает на ноги, отходя на пару шагов назад: — Подожди, нужно же за хлебом сходить!       — Ну уж нет… — Хёнджин качает головой. — Знаю я эти истории про альф, которые ушли за хлебом, и больше их никто не видел.       — Нет-нет. Я быстро! Одна нога там, другая тут. Очень хочу хлеб, знаешь… Я это… Мне надо, в общем. — Феликс быстро подходит к Хёнджину, целует его в щёку и так же быстро выбегает из квартиры, обуваясь на ходу.        Как только входная дверь закрывается за Феликсом, Хёнджин валится на пол, смеясь до слёз. Он прекрасно понимает, что его альфе нужно побыть одному, чтобы принять весьма тяжёлую мысль о своей предстоящей участи. Они никогда не пробовали подобного, и Феликс никогда не высказывал таких желаний. Но ведь никто не заставлял его соглашаться на эту авантюру.       До ближайшего магазина за углом Феликс добирается за несколько минут и замирает в отделе с выпечкой. На полках лежит множество сортов хлеба, но его мысли находятся далеко не в этом месте. Смириться с позорным поражением для заядлого геймера оказывается непростой задачей. И дело не просто в проигрыше! Феликса больше пугает то, на что они поспорили.       Простояв в хлебном отделе добрых часа полтора и с интересом рассматривая различные виды выпечки (пока охранник в магазине не начинает с подозрением поглядывать на странного покупателя), Феликс наконец хватает несколько разноцветных пакетов и с отрешённым видом плетётся к кассе. Трясущимися руками он оплачивает покупку банковской картой, на негнущихся ногах едва добирается до дома, а потом долго стоит на террасе, не решаясь войти внутрь. Он перенервничал. В конце концов, не каждый день твоей заднице грозит «раскрытие».       — И что нам теперь с этим делать? — удивлённо спрашивает Хёнджин, разглядывая выложенные на столе пакеты со сладким и обычным хлебом. — Ты решил набрать вес?       — Не знаю. Я не смог выбрать, — отвечает Феликс. — Вдруг они все вкусные?       — Это был побег? — Хёнджин приподнимает бровь и смотрит Феликсу в глаза.       — Нет, что ты! Это голод, — отвечает Феликс, пожимая плечами. — Я так устал, дорогой. Давай посмотрим фильм? А всё остальное оставим до следующих выходных…       — Следующие выходные послезавтра, Феликс, — тяжело вздыхает Хёнджин, картинно закатывая глаза. Он прекрасно понимает, в чём дело.       — Я… Я помню, конечно. Помню…

***

      Так и сорвался последний выходной Феликса, обещавший быть приятным и увлекательным, но в итоге приведший его в весьма затруднительное положение.       Последние два дня он ест купленный хлеб на завтрак, обед и ужин, пребывая в постоянной прострации — задумчивый и отстранённый даже на работе. Что же всё-таки произошло? Случайность или излишняя самоуверенность альфы? И как он вообще допустил такой поворот событий?       Собравшись с силами и мыслями, Феликс выходит из офиса и садится в машину. Он торопится вернуться домой, чтобы не усугублять ситуацию. Вспотевшие ладони сжимают руль, а когда до дома остаётся совсем немного, страх полностью окутывает сознание, заставляя дрожать всем телом.       С одной стороны — чего ему бояться? Это вполне распространённая практика у крепких, любящих пар, сумевших взрастить полное доверие друг к другу. Вон и общие друзья — Сынмин с Чонином — не раз делились своим интересным опытом за дружескими посиделками с бутылочкой вина.       Как говорит альфа Сынмин — каждый имеет право на удовольствие, и в этом нет ничего зазорного. А омега Чонин всегда довольно соглашается. Именно с этими мыслями самый гетеросексуальный из гетеросексуальных альф Феликс уверенно шагает к уютному семейному дому. В конце концов, один раз — не пидарас…       А с другой стороны, червячок сомнения в голове кричит громче всех остальных, побуждая Феликса резко развернуться и спешным шагом направиться обратно к машине. Не предназначен организм альфы для подобных игрищ! Не так их природа распределила. Да и вообще — видел бы кто половой орган Хёнджина, понял бы Феликса без лишних слов. Под нижним бельём омеги прячется совсем не типичный омежий член, который для весьма узкого таза Феликса кажется абсолютной пыткой своими размерами.       Остановившись на полпути, Феликс тяжело вздыхает и сжимает кулаки. Бегством делу не поможешь. А лишние скандалы и обиды любимого человека Феликсу ни к чему. Хёнджину вон вчера зарплату подняли, и он уже второй день порхает от счастья, планируя, что сможет купить «лишнего» на значительную прибавку. Феликс совсем не хочет омрачать его радость.       Но и войти в дом он не решается. В последний момент у самой двери Феликс сворачивает и садится на террасную скамейку, задумчиво глядя в небо. Звёзды, рассыпанные по ночному простору, мерцают в свете яркой луны, но никак не подсказывают решение его проблемы.       Тихий, безмолвный вечер окутывает его, даря всем вокруг покой и умиротворение. Однако страх Феликса не исчезает, как и его неприятие сложившейся ситуации. Так хочется закурить! Но Феликс не курит, и сейчас он очень жалеет об этом, делая очередной обречённый вдох полной грудью.       Внезапно распахнувшаяся входная дверь заставляет его подпрыгнуть на месте и испуганно обернуться на громкий звук.       — Ты чего тут уселся? — спокойно спрашивает Хёнджин, вытирая руки о полотенце. Из дома доносится аппетитный аромат, смешивающийся со сладкими омежьими феромонами.       — Думаю. Дышу свежим воздухом, — отвечает Феликс, вновь переводя взгляд на звёздное небо. — Давно мы не гуляли по вечерам. Может… посидим немного?       — Заходи уже, Феликс, холодно, — говорит Хёнджин и, не дожидаясь ответа, возвращается в дом, оставляя входную дверь открытой. Этим он лишает Феликса последней возможности отсрочить неизбежное.       В доме пахнет жареным мясом и овощами. Феликс, крадучись, аккуратно заходит на кухню, следуя за ароматом. Хёнджин, сняв фартук, сервирует обеденный стол. На нём любимая полосатая рубашка и узкие чёрные брюки. Тёмные, слегка волнистые волосы зачёсаны назад и убраны за уши. Феликс засматривается на Хёнджина, скользит взглядом по его искрящимся радостью глазам, прямому носу, чувственным, блестящим от влаги губам, и тихо радуется, что его любимый решил устроить романтический ужин.       — Ты почему телефон не брал и на сообщения не отвечал? — не замечая пристального взгляда Феликса, спрашивает Хёнджин.       — Занят был. Телефон на беззвучном стоял, — нагло врёт Феликс, машинально хлопая себя по карманам, словно в поисках смартфона. — А ты что-то хотел? — продолжает он, стараясь казаться равнодушным.       — Да. Нужно было купить лук-порей, но я уже сам сходил.       — Мы будем ужинать? — Феликс расплывается в улыбке и направляется прямиком к сервированному столу, но Хёнджин весело качает головой и подходит к нему, обнимая со спины.       — Чуть позже, детка. Пока у нас запланировано кое-что более интересное, — томно шепчет Хёнджин, прижимается носом к шее Феликса и с удовольствием втягивает любимый запах шоколада с кокосом. Аромат моментально наполняется слегка горчащими нотками страха и едва уловимым пряным желанием, и Хёнджин, оставляя поцелуй на недавно обновлённой метке, выпускает успокаивающие феромоны. — Ты боишься?       — Нет. Совсем нет. — Вопреки своим словам, Феликс нервно пытается сделать глубокий вдох, который от дрожи получается рваным и неуверенным. — Просто… всё же остынет, дорогой.              — Я поставил ужин в духовку на подогрев, — отвечает Хёнджин, внимательно глядя на Феликса. — Так в чём же настоящая проблема, Феликс? Ты весь дрожишь.       — Ну… Я не знаю. Как же это?.. Как мы будем? У меня же даже не…       — Я купил смазку, — шепчет Хёнджин на ухо. — С ароматом кокоса.       — Что купил? — хмурится Феликс.       — Смазку. В аптеке продаётся. Это, знаешь, такие маленькие баночки. Стоят в отделе с презервативами.       — Знаю-знаю, — бурчит Феликс себе под нос. — Просто… Может, давай оставим всё как есть? Ну зачем нам эти сомнительные игры, если нас обоих и так всё вполне устраивает?       — Ликси, солнышко, — успокаивает его Хёнджин, вжимаясь носом в изгиб шеи и плеча. — В этом нет ничего постыдного. Стоит иногда разнообразить и интимную жизнь, чтобы добавить красок в отношения. Я буду аккуратен и не сделаю тебе больно. — Он укладывает голову на плечо Феликса и ласково улыбается, вытягивая губы трубочкой. — Будет только совсем немного неприятно. Но это только сначала, честное слово. Со мной каждый раз так и бывает. Да и вообще, от этого ещё никто не умирал. Я вот жив. И очень даже счастлив.       Развернув Феликса к себе, Хёнджин мягко вовлекает его в нежный, затягивающий поцелуй. Ладони он укладывает на подтянутую, мускулистую грудь и чуть сжимает пальцами ткань рубашки. Хоть Феликс и выглядит по телосложению меньше по сравнению со своим омегой, его мускулатура развита должным образом: грудь и руки проработаны постоянными тренировками, а подтянутый живот украшают отчётливо очерченные кубики пресса.       Возбуждение Хёнджина тут же вырывается наружу более яркими нотками ванили, и этот аромат мгновенно бьёт по обонянию Феликса, опьяняя и заставляя сознание плыть. Эрекция не заставляет себя ждать, неприятно упираясь в жёсткий ремень брюк.       Им и раньше хватало одного лёгкого поцелуя, чтобы потерять голову. Страсть накатывает волнами, и Феликс прижимает Хёнджина к себе, импульсивно скользя ладонями по его стройному телу. Внутренний волк готов сожрать свою пару и пометить каждый дюйм, до которого сможет добраться, чтобы никто не усомнился, кому принадлежит этот прекрасный омега.       Хёнджин закидывает руки за шею Феликса, стягивает резинку с его волос, и пепельные локоны свободно рассыпаются по плечам. Он вплетает пальцы в пряди и притягивает альфу ещё ближе, углубляя поцелуй.       Феликс, охваченный жадностью и желанием, впивается короткими ногтями в спину Хёнджина и тихо рычит. Даже сквозь одежду на коже должны остаться едва заметные полумесяцы-вмятины. От нарастающей чувствительности тело Хёнджина дрожит, а в поцелуй срывается глухой стон. Маленькими, но уверенными шагами он ведёт Феликса к их спальне.       В комнате горит мягкий, приглушённый свет. Оба не тратят времени, помогая друг другу избавиться от одежды. Всё равно, что бы ни случилось дальше, эти тряпки только мешают. Феликс бы и вовсе предпочёл ходить дома нагим, если бы не творческая и ранимая натура Хёнджина, у которого острое желание близости легко может смениться смущением или раздражением в кризисные дни перед течкой.       Сдёргивая с омеги нижнее бельё, Феликс одновременно быстро избавляется от собственных боксёров, толкает Хёнджина на кровать и сразу нависает над ним. Желание настолько затуманило разум, что прежние страхи и сомнения растворились бесследно.       Альфа готов любить своего омегу естественным образом всю ночь, не оставляя ни минуты на передышку.       Но о своих особенных планах на этот вечер Хёнджин напоминает Феликсу сразу — ловко переворачивает его на спину, сам наваливается сверху и впивается в губы жадным, требовательным поцелуем. Его язык настойчиво вторгается в рот, а ладонь медленно скользит по разгорячённому телу: от шеи вниз, по груди, прессу, пока не находит стройное бедро, которое он мягко поглаживает, чуть отводя в сторону. Феликс гортанно рычит, обхватывает его за спину и тянет ближе, выпуская подавляющие феромоны, чтобы подмять омегу под себя.       — Тихо-тихо, Ликси. — Хёнджин отрывается от губ и смотрит с укором. — Ты играешь нечестно.       — Джинни! — вспыхивает Феликс и тянется за поцелуем. — Давай просто закончим, что начали. Я так хочу тебя…       — Хочешь поссориться? — Хёнджин прищуривается.       — Манипулятор, — мученически выдыхает Феликс, падая на подушку. — Ладно, делай, что хотел.       — Я не буду ничего делать, если ты сам этого не хочешь. — Хёнджин обиженно отворачивается и поджимает губы. — Я же не насильник.       — Я хочу, Джинни. Честно, — признаётся Феликс, но чуть тише. — Просто мне… немного страшно. Это ведь вроде как неправильно. Ты рождён омегой. Твой организм предназначен для этого естественным образом.       — Ты доверяешь мне?       — Полностью и безоговорочно. — Феликс кивает. — Если ты сказал, что всё пройдёт хорошо, я тебе верю.       — Хорошо, — отвечает Хёнджин, но в его голосе слышна лёгкая неуверенность.       Пару раз тяжко вздохнув, Хёнджин старается не смотреть на Феликса и тянется рукой под подушку, откуда достаёт небольшой флакон лубриканта и пару презервативов. Видимо, проверяет его реакцию, чтобы альфа не включил заднюю в самый последний момент. Феликс вымученно стонет после одного короткого взгляда на не внушающие доверия предметы, но остаётся на месте, с тревогой посматривая на омегу.       Тусклый свет лампы обрисовывает каждую линию тела Хёнджина — округлые ягодицы, изящный изгиб спины, очертания широких мускулистых плеч, плавную линию шеи и светлый профиль, которым невозможно не восхищаться.       От лицезрения такого омеги Феликс глубоко вдыхает и невольно тянется к нему, заставляя вернуться к поцелуям. Усиленные ароматы ванили и кокоса сразу же заполняют воздух, накрывая их обоих тёплой волной возбуждения.       Хёнджин, устроившись поверх, снова ведёт ладонями по телу Феликса, будто изучает и запоминает каждую деталь. Мягкие губы скользят от щеки к шее, задерживаются там. Он глубоко вдыхает, вбирая в себя тягучий аромат шоколада. Касается языком запаховой железы и вылизывает чувствительный участок, чтобы фантомно почувствовать вкус сладости на рецепторах. А затем продолжает путь вниз — к ключицам.       То ли из-за долгого воздержания, то ли из-за тревожного ожидания неизвестности, но все чувства обострились до предела. Каждое прикосновение будто прожигает кожу, и Феликс, цепляясь за крепкие плечи, чувствует, как растворяется в ощущениях, что дарит ему Хёнджин. Кажется, он никогда ещё не был таким чувствительным.       Стоит лишь тёплым губам накрыть сосок, Феликс громко вскрикивает от удовольствия и выгибается навстречу приятным ощущениям.       Хёнджин не торопится, явно желая, чтобы альфа в его руках расслабился и почувствовал себя в безопасности. Задерживаясь на возбуждённых бусинах, он играется с ними, поочерёдно посасывая, полизывая, покусывая чувствительную плоть до сладких низких стонов альфы. Омега и сам давно уже возбуждён настолько, что естественная, обильно выделяющаяся смазка каплями скользит по стройным бёдрам. Этот фруктовый аромат окончательно пленяет Феликса, позволяя расслабиться и отдать своё тело на волю любимого человека, так профессионально ласкающего его до волнительной дрожи.       Скользнув языком по центру грудины, Хёнджин спускается до аккуратного пупка, очерчивает его влажным мазком, чуть прикусывает чувствительную кожу под ним и улыбается от отзывчивых реакций альфы. Феликс тоже любит, когда его разнеживают и окутывают заботой. Независимо от пола, каждый имеет право на подобные ласки, чтобы чувствовать себя желанным не только как партнёр для секса, но и просто как человек, желающий почувствовать любовь к себе.       За этим следуют короткие поцелуи внизу живота и спускаются до гладкого паха. Влажные губы Хёнджина зацеловывают каждый миллиметр крупного члена, истекающего предэякулятом. Язык слизывает солоноватую смазку, и Феликс теряет связь с реальностью, снова стонет и непроизвольно толкается бёдрами вверх.       Стоит только Хёнджину окутать головку члена теплотой рта, Феликс хватает его за волосы, словно это последнее, что может помочь ему удержаться на плаву. Внутренний зверь никогда не пытался подчинить свою пару в момент минета. Никогда не заставлял брать глубже и не перехватывал инициативу. И сейчас Феликс просто наслаждается каждым прикосновением, стараясь уцепиться хоть за что-то, принадлежащее телу омеги.       Губы Хёнджина смыкаются на крупной головке. Язык плавно проводится по уретре в дразнящем жесте. Медленные скольжения по длине, не глубоко, лишь настолько, насколько может позволить себе омега в первые минуты. Лёгкий минет расслабляет Феликса и позволяет забыть обо всём происходящем. Главное, чтобы Хёнджин не заканчивал свои ласки, которых каждый раз кажется слишком мало — Феликс всегда голоден и жаден до подобных нежностей.       Когда Феликс откидывается на подушки и начинает едва заметными толчками помогать омеге, чтобы от однообразных движений не уставала напряжённая шея любимого, Хёнджин незаметно берёт баночку смазки и пытается как можно тише открыть её. Однако щелчок всё равно получается громким, отчего Феликс вздрагивает и сбивчиво охает, осознавая приближение того, что должно произойти. Но Хёнджин одной рукой успокаивает его, поглаживая по животу, и начинает посасывать член чуть быстрее. Языком ласкает каждую выпирающую венку ствола, опутывающую естество паутиной.       Смазанные пальцы с согретым между ними лубрикантом аккуратно касаются сжимающегося ануса. Феликс старается максимально расслабиться и позволить Хёнджину то, чего тот хочет, но это получается с трудом. Только нежные пальцы и не пытаются проникнуть сразу, мягко оглаживают кольцо мышц, и альфа впервые для себя понимает, что это вполне приятно. Такая ласка тоже имеет место быть, хоть он и отказывался всегда от того, чтобы вылизали именно его, а не Хёнджина.       Насаживаясь ртом на член сильнее и втягивая щёки для более приятного эффекта, Хёнджин слышит нетерпеливый стон Феликса и удовлетворённо фыркает. Указательным пальцем он медленно проникает в горячее нутро на одну фалангу, но сразу слышит шипение и чувствует, как Феликс сжимается и пытается отползти назад. Он прекрасно понимает, что приятного в этом на данный момент мало. Но это необходимое действие, без которого будет только хуже, поэтому сразу вводит палец по костяшки. Затуманенными страстью и желанием глазами Хёнджин смотрит на Феликса и пытается взглядом извиниться, прося потерпеть.       И Феликс терпит. В особо неприятные моменты, когда палец внутри скользит быстро и уверенно, терпит сквозь сжатые зубы и выступающие капли слёз в уголках глаз, пока мышцы наконец не расслабляются под напором заботливых рук.       Тёплый, влажный рот тщательно вылизывает член, подбрасывая новую волну возбуждения. Колени дрожат от страха и лёгкого дискомфорта внутри, но Феликс откидывается на подушки, пытаясь снова отпустить свои переживания. Хёнджин, уловив его колебания, выпускает новую порцию успокаивающих феромонов, как мягкое напоминание, что для альфы нет никакой опасности. Если Феликс не расслабится полностью, то ничего не получится.       Чуть позже, когда удаётся с трудом ввести и второй палец, получается найти простату. Феликс сразу же подкидывается на кровати с громким вздохом, наполнившим грудь до предела. Конечно, он знал, что и в его теле есть настолько чувствительные точки. Но в первый раз эти ощущения кажутся слишком яркими, а при каждом скольжении по железе всё тело начинает потрясывать. Колени непроизвольно расходятся в стороны, открывая лучший доступ к промежности и давая зелёный свет на все дальнейшие действия.       Растяжка, конечно, не получается лёгкой. Хёнджин прекрасно осознает и длину своих пальцев, и объём крупных суставов на них, скользящих внутри по особо чувствительным точкам и выходящих с напором из тугого кольца мышц. Но постепенно тело Феликса становится более податливым и отвечает на проникновения самостоятельными покачиваниями бёдер, чтобы снова получить то чудное ощущение от стимуляции простаты.       На трёх пальцах Хёнджин решает остановиться, прикидывая в голове свои естественные размеры и ширину фаланг, сложенных вместе. Член у него хоть и длинный, но не такой толстый, как у Феликса с его особенностями физиологии. Выскальзывая из нутра, проходясь в последний раз подушечками пальцев по гладким стенкам, он поднимается выше, нависает над альфой, целует любимые губы и ласково просит:       — Перевернись на живот.       Феликс, с трудом собрав вместе трясущиеся от волнения и возбуждения колени, перекатывается на постели и поднимает голову, поворачиваясь к Хёнджину. Дрожащим голосом, покусывая от неуверенности губы, он тихо спрашивает:       — Точно всё будет нормально?       — Конечно, — заверяет его Хёнджин и нежно улыбается. — Если будет больно или очень неприятно, то говори мне сразу. Я остановлюсь.       Феликс позволяет поставить себя в более удобную позу. Приходится сесть на свои пятки, чуть разведя колени в стороны, а потом лечь грудью на кровать. Он сразу упирается лбом в сложенные перед собой руки и жмурится, уговаривая себя, что ничего необычного не происходит. Что Хёнджин достоин того, чтобы получить и такое удовольствие. Что они доверяют друг другу и никогда не смогут причинить вред своей паре.       Звук разрывающейся фольги, шорох на кровати, новый щелчок тюбика смазки. Каждая секунда кажется вечностью, оттягивающей мучительный момент, подогревая новые опасения и неуверенность. Сознание вновь начинает кричать, что стоит всё это остановить, и чёрт с ним, с этим чувством долга. И когда Феликс уже готов сорваться и попросить о пощаде, к сжатому кольцу мышц пристраивается крупная головка, медленно скользящая по промежности.       — Ты помнишь, Ликси? Если будет неприятно…       — Помню. Давай уже, — тихо скулит Феликс и группируется, напрягаясь всем телом.       Стоит головке чуть надавить на сфинктер, проникая на несколько миллиметров внутрь, Феликс ещё громче шипит и сжимает в руках мягкое покрывало. Внутренний волк явно начинает протестовать такому раскладу, но он старается контролировать зверя в узде. Распирающие чувства наполняют его всё больше, и кажется, что дальше уже некуда, только Хёнджин успел войти лишь головкой, а теперь поглаживает покрывшуюся испариной от напряжения поясницу Феликса.       — Настолько неприятно? — заботливо спрашивает Хёнджин.       — Ну… приятного пока мало, — хрипло соглашается Феликс.       — Расслабься, котик. Иначе приятно не будет ни тебе, ни мне.       — Да как? Как можно расслабиться, Джинни? — хнычет Феликс. — Если я попрошу остановиться, ты сделаешь это?       Хёнджин неуверенно кусает губы, борясь с самим собой. Останавливаться не хочется, они ведь даже толком и не начали. Но и причинять вред и сильный дискомфорт своей паре он не может. Омежья заботливая натура берёт верх над всеми желаниями, и Хёнджин соглашается коротким: «Мгм».       — Продолжай, — выдыхает Феликс. — Просто сделай уже это.       Медленный толчок вперёд. Длинный член миллиметр за миллиметром скользит внутрь, пока Хёнджин не упирается пахом в ягодицы, войдя до конца. Феликс снова сжимается, жмурится, резко и часто дышит открытым ртом, а потом начинает громко причитать:       — Ёб вашу налево… Святые угодники! Это член… Это член в моей заднице? Твою же мать, Хёнджин… Блять, нахуй я согласился? Господи, дай мне сил! Я же выживу, да?       — Тише-тише, любимый. — Хёнджин старается говорить спокойно, но подступающий смех делает голос сбивчивым. Он сжимает губы, стараясь не засмеяться прямо посреди процесса. — Расслабься. Ты слишком сильно сжимаешься.       Ещё один толчок, и альфа уже скулит, потому что с распирающими нутро чувствами справиться оказывается слишком сложно. Новый толчок, Феликс напрягается, но внезапно затихает, слыша тихий стон Хёнджина позади. Он поворачивает голову и выглядывает из-за своего плеча, наблюдая за омегой.       Хёнджин, откинув голову назад, прикрывает глаза от наслаждения и постоянно облизывает свои губы, покачивая бёдрами в поступательных движениях. Изящные пальцы чуть сминают упругие ягодицы Феликса, удерживая в нужном положении. Хёнджину явно нравится процесс, что вбрасывает в мозг критичную порцию возбуждения и адреналина. Только от одного вида такого Хёнджина можно закрыть глаза на всех своих тараканов в голове, скандирующих о правильности занимаемых позиций.       Поглаживая мягкие половинки ладонями, Хёнджин опускает голову и смотрит в лицо своего альфы. Феликс часто дышит через рот, ощущая, как его тело расслабляется, а фрикции перестают приносить не совсем приятные ощущения. Член внутри скользит мягко и плавно, кожу вокруг ануса больше не жжёт после растяжки, а внутри скапливается тепло, волнами расползающееся по всему телу.       Становится даже… хорошо?       Но не настолько, как было во время ласк пальцами.       Читая мысли альфы на подсознательном уровне, через несколько минут Хёнджин выходит из узости, улыбаясь уголками губ и смотря на свою пару тёмными от желания глазами. Феликс даже радуется на мгновение, что всё закончилось. Хёнджин попробовал, что хотел. Но почему остановился?       — Всё? — удивлённо спрашивает Феликс с уловимой надеждой в голосе. — Тебе не понравилось, да?       — Перевернись на спину, Ликси, — тихо просит Хёнджин.       Феликс быстро переворачивается, представляя, как его бёдра сейчас оседлают, а он сможет наконец-то насытиться своим омегой. Анальный секс, конечно, больше не кажется чем-то неправильным и неприятным, только должного удовольствия ни сам Феликс, ни его зверь не получили. Но Хёнджин разводит в стороны его колени и нависает над ним сверху, оставляя ряд крошечный поцелуев на ключице.       — Это зачем? — с сомнением уточняет Феликс.       — Чтобы сделать твои ощущения более яркими и приятными.       Головка вновь упирается в сфинктер и скользит внутрь уже безболезненно и без дискомфорта. А стоит только плоти с превосходно правильным изгибом проехаться по простате, расположенной на передней стенке, Феликс заходится быстрым и шумным дыханием, сжимая ладони и царапая горячую и влажную спину Хёнджина кончиками ногтей. До одури хорошо. Так хорошо, что хочется кричать об этом в голос.       Откидываясь затылком на подушку, Феликс выгибается и закусывает нижнюю губу. Толчки внутри становятся более уверенными, но быстрого темпа Хёнджин не набирает. Старается по максимуму отдаться ощущениям близости и сделать приятно в первую очередь партнёру. Раз за разом проезжаясь по железе, он ловит взглядом каждую реакцию Феликса, извивающегося в его руках.       Чёрт. Это слишком прекрасно. О таком Хёнджин и мечтать не смел.       Он до последнего думал, что Феликс будет кукситься, возможно расслабится, но совсем немного. Но чтобы так отдаваться процессу — это могло быть только в самых пошлых и запретных фантазиях омеги по ночам.       Соединяя их губы, Хёнджин целует Феликса сразу жадно и мокро, до громких причмокиваний, оседающих мурашками на коже. Врывается в его рот, агрессивно исследуя каждый уголок, переплетает в страстный танец их языки, сталкивающиеся под общим напором. Ловит каждый исходящий из грудной клетки вздох и стон, сохраняя их в себе. Общий воздух. Переплетённые пальцы. Единое целое.       Отстраняясь от поцелуя, Хёнджин открывает глаза и смотрит на Феликса, пожирая взглядом. Между их губами тянется тонкая ниточка слюны, но быстро разрывается, оставляя капли на плоти каждого. Он привстаёт и перехватывает бедро альфы, закидывая одну его ногу на своё плечо. Так ощущения становятся более сильными и резкими. Толчки глубже. Стимуляция простаты под другим углом ярче. Феликс вскрикивает и выгибается, пока Хёнджин набирает более размашистый темп, вторгаясь в уже растянутое под него нутро.       Все ощущения концентрируются в одной точке. Внизу живота скапливается пылающий огонь, расползающийся от центра удовольствия, но быстро затухающий, что доводит до лёгкого негодования. Феликсу мало. Хочется сильнее, резче и глубже. Хочется больше и чаще. Тело больше не подчиняется разуму, позволяя получать безграничное удовольствие от единения.       Желание вымаливать большего, как жаждущий омега во время течки, доводит практически до грани. Феликс борется сам с собой. Всё ещё отрицая правильность всего происходящего, вопреки всем даруемым ему впечатлениям, он не может себе позволить опуститься до того, чтобы умолять.       Альфа — сильный. Альфа — доминантный. Альфа — уверенный в себе.       Но всё это сейчас кажется таким ничтожным по сравнению с Хёнджином, так правильно заполняющим его тело до удовольствия, от которого сознание едва балансирует на грани безумия, что хочется послать всё к чёрту. Толчок за толчком утягивают его в сладкую негу до бесстыдных стонов, исходящих из самого сердца. Да и само сердце от переизбытка адреналина и ощущений готово вырваться из груди.       — Ещё, Джинни. Пожалуйста, ещё… — срывается с губ Феликса, и он выгибается на особо резком толчке, громко и сладко вскрикивая.       Хёнджин шумно втягивает воздух, а от его усилившегося вожделения воздух наполняется терпкой ванилью. Феликс реагирует на запах и распахивает глаза, желая видеть свою пару. Омега, с чуть приподнятым подбородком и закушенной нижней губой, с восхищением и удовольствием смотрит на своего альфу тёмным взглядом. Властный взор заставляет подчиниться даже внутреннего сильного зверя, тихо скулящего от восхищения и позорно сдающегося во власть любимого.       — Тебе нравится? — хриплым голосом спрашивает Хёнджин, прищуриваясь. — Скажи, Ликси. Нравится то, что я делаю?       — Да, — стонет Феликс и рукой тянется к ладони, сжимающей его бедро.       Хёнджин тихо рыкает и, перехватывая вторую ногу Феликса, укладывает её на другое плечо. Сразу властно нависает сверху, сгибая партнёра пополам, прижимая его колени к матрасу и приподнимая ягодицы для более глубоких проникновений. Быстрый темп лишает возможности даже думать о чём-то другом. Сейчас для альфы есть только его омега, доводящий до точки невозврата.       Крупный член зажат между двумя влажными телами, получая необходимое скольжение. На каждом быстром движении приятное трение добавляется к резкой стимуляции простаты. Где-то глубоко внутри, там, куда раз за разом попадает Хёнджин, начинает скапливаться бесконтрольный обжигающий сгусток удовольствия. Сильной пульсацией, подобной сердцебиению, ощущения расползаются по всему телу, готовящемуся к мощнейшему взрыву.       Вспышка. Громкий рык вперемешку с короткими вскриками. Внутри взрывается фейерверк, мириадами разноцветных огней разлетающийся до каждой нервной клетки. От яркого оргазма Феликса трясет, пока между телами размазывается выделяющееся струйками семя. Перед глазами пелена. В ушах шум. Во всём теле ощущается только сильное биение сердца. От резких усилившихся толчков его раз за разом подбрасывает на кровати, а ноги и руки вздрагивают от продлеваемого оргазма.       Хёнджин гонится за своим удовольствием и в момент останавливается с громким грудным стоном. Его бёдра дрожат и делают непроизвольные толчки, когда тёплая сперма наполняет тонкий презерватив, а пальцы судорожно ищут по кровати чужие, чтобы схватиться. Чтобы удержаться в сознании и не провалиться в забытье от переизбытка эмоций и ощущений.       Опустив чужие ноги со своих плеч, Хёнджин по привычке укладывается на часто вздымающуюся грудь Феликса. В такой позе он каждый раз нежно льнёт к крепкому телу в поисках поддержки. Под ухом слышится сбитое сердцебиение, такое же, как и у него самого. Это было лучше, чем он мог себе представить. Приятнее, чем кто-либо когда-либо рассказывал. Феликс прижимает его голову к себе, вплетает пальцы в мокрые от пота волосы и ласково поглаживает кожу головы. От такой заботы Хёнджину хочется замурчать маленьким котёнком, но он хитро улыбается и оставляет поцелуй на соске, находящемся прямо около его губ.       Влажные салфетки всегда лежат для подобных случаев на прикроватной тумбе. Сначала Хёнджин аккуратно вытирает подрагивающий от прикосновений живот Феликса, томно смотрящего на своего партнёра. И только потом стирает чуть подсохшие пятна с себя.       — Как себя чувствуешь? — спрашивает Хёнджин и поднимает взгляд, полный нежности, на уставшего Феликса.       — Хорошо.       — Нигде не болит?       — Пока не понял, — усмехается Феликс.       — Я нанесу охлаждающую мазь. Это снимет зуд и раздражение. — Хёнджин вытаскивает из ящика маленькую баночку, которую Феликс раньше не видел.       — А ты… часто ей пользуешься? — удивляется Феликс и вскидывает брови.       — Нет, — фыркает Хёнджин и слегка краснеет от смущения. — Но случалось.       А после они долго лежат в обнимку, совершенно позабыв про ужин в духовке. Уставшие до лёгкого онемения в конечностях. Тщательно обговаривают всё, что произошло. Хёнджин ещё тысячу раз заботливо интересуется, не было ли Феликсу больно, каждый раз получая отрицательные ответы и крепкие объятия.

***

      Если хочешь что-то скрыть, не стоит оставлять это на самом видном месте.       Спустя день после случившегося, когда Феликс наконец-то смог встать с постели без жалоб на ноющую поясницу, он решает заняться уборкой в гостиной в качестве помощи своему омеге. Вытирая пыль на журнальном столике, совершенно случайно замечает подозрительный блокнот, засыпанный разбросанными изданиями по дизайну интерьера. Любопытство берёт верх, и Феликс открывает блокнот, страницы которого оказываются исписанными знакомыми символами, напоминающими обозначения с кнопок джойстика, и странными пометками.       Неужели Хёнджин ведёт какой-то секретный дневник геймера, тщательно маскируя его под дизайнерские журналы?       «Комбо 1 — даёт урон 30%».       «Комбо 2 — урон небольшой, но даёт преимущество на последующую быструю атаку».       «Комбо 3 — если использовать при здоровье меньше 50%, фатальный приём».       «Сочетание атак 1 и 2 при совместном использовании дают двойное усиление».       В тот самый момент, когда Феликс устраивается на диване с загадочным блокнотом в руках, готовясь разгадать тайну его содержимого, происходит нечто странное. Музыка, расшаренная на все колонки в доме с телефона Хёнджина, приостанавливается. Громкость на устройстве снижается почти до минимума, но остаётся достаточной, чтобы можно было расслышать звук входящего голосового сообщения.       «Джинни, я так рад, что у тебя всё получилось!» — слышится радостный голос Чонина. — «Поздравляю тебя! Как я и говорил — таких надо брать их же оружием и хитростью. Любит играть и выигрывать? Значит, нужно переиграть его в той же игре. Ты же знаешь, у нас с Минни всё так и случилось. А он тот ещё заядлый геймер, в общем, не лучше твоего. Давай встретимся на неделе, и ты мне расскажешь обо всём в подробностях?».       Уже на последних словах Феликс краем уха улавливает шорох у двери в комнату и резко поворачивается на звук. Хёнджин появляется в проёме, и в его глазах читается вся вселенская скорбь и чувство вины. Попался. Раскрыл сам себя из-за своей забывчивости и рассеянности.       Феликс, откидывая в сторону блокнот, уже сложив два и два в своей голове, хмурит брови и поднимается с дивана.       — Кхм, — начинает Феликс. — И давно ты так задрачивал в МК перед тем, как втянуть меня в свою авантюру?       — Давно, — тихо, но честно признаётся Хёнджин.       Феликс делает шаг вперёд, и даже на расстоянии нескольких метров Хёнджин остро улавливает усилившиеся феромоны злости и неуёмного желания, от которых всё его тело начинает дрожать. Ещё один шаг, и Феликс грозно цедит низким рыком:       — Ну держись, Хван Хёнджин. Пощады тебе не будет.       — Ой! — вскрикивает Хёнджин и ретируется со своего места в попытках спрятаться от быстро нагоняющего его Феликса.       Через пару часов Хёнджин уже лежит на животе под своим альфой на мягком бежевом ковре в гостиной. Именно тут его и сцапал Феликс на втором круге бегства по комнатам. Он только недавно отошёл от череды множественных оргазмов и смог наконец-то расслабиться. Но узел, сцепивший альфу и омегу вместе, не желает спадать уже сороковую минуту. Они оба уставшие, потные, но счастливые.       Чувствуя тяжёлое, тёплое дыхание Феликса и поцелуй мягких губ на своей шее, куда прилетел очередной укус в порыве страсти, Хёнджин улыбается и переплетает их пальцы. Но его радость сразу омрачается видом сломанной ножки журнального столика, опять же — в порыве страсти. Видимо, в ближайший месяц из всего «лишнего» на свою прибавку ему придётся раскошелиться только на новый стол.       — У тебя скоро течка, — низко рычит Феликс, втягивая яркий фруктово-сладкий аромат со стройной шеи.       — Ага, — тихо соглашается Хёнджин.       — Придётся взять неделю отгулов, — говорит Феликс с нотками сладкого предвкушения. Течка Хёнджина обычно начинается максимум на день раньше гона альфы.       — А мне только оклад повысили, — досадно шепчет Хёнджин и трагично вздыхает.       — Возьмёшь отпуск, не страшно. До сих пор не могу понять, — усмехается Феликс. — Тебе зарплату подняли за то, что ты в приставку играл?       — Ну, вообще-то, я иногда и работал, — возмущается Хёнджин. — А мы можем… Ну, после течки, конечно, или в последние дни… Можем ещё раз попробовать?       — Обсудим это на семейном консилиуме, — томно шепчет Феликс. — Ммм… — сразу низко стонет в накатывающем оргазме и переходит на рык.       Хёнджина накрывает следом только от одних звуков Феликса, а потом и от чувства наполнения новой порцией семени, от количества которого низ живота слегка выпирает. Пульсирующий узел давит на простату, и от едва граничащих с реальностью ощущений Хёнджин отключается в оргазме на несколько секунд.       Феликс хищно улыбается и сразу задумывается о просьбе Хёнджина. Он, конечно, не против, что подтверждается волнительной пульсацией в месте, о котором Феликс раньше не думал для получения удовольствия. Да, понравилось. Да, хочется ещё. Но вслух сказать об этом он ещё не готов. Может быть, когда-нибудь. Чтобы хитрый омега Хёнджин не зазнавался так сразу.