Глава 2. Плюсы и минусы
5 октября 2024 г., 08:00
В Азкабане было трудно следить за чередой дней, но авроры нередко болтали между собой или обменивались фразочками с заключёнными, которые передавали информацию по цепочке, как какая-то извращённая грибница. Поэтому очередной виток новостей о реабилитации Избранного не заставил себя ждать.
Сообща обсудили "Избранность", припомнили байки Пророка и прикинули перспективы развития конфликта на большой земле. Также прошерстили окружение Поттера, и Долохов отстранёно прикинул, что его соулмейт могла быть школьницей, а значит собиралась отправиться в Хогвартс, притупив к осени ощущение их вопиющей связи.
Мысли были забавными, но не такими уж радостными, поэтому проплывший мимо дементор даже не повернул капюшон в его сторону.
Наверняка ведьма почувствует облегчение, вернувшись в Хогвартс. Или нет, если её способности были, как у среднестатистической грязнокровки. Не зная наверняка, Антонин всё-таки склонялся к первому варианту. Потому что в Министерстве она раскидывалась заклинаниями быстрее сына Лонгботтомов, да и быстрее Поттера, если уж на то пошло. Только силушки в Избранном было немерено, и проще было увернуться от его Экспеллиармусов, чем рискнуть перебить их или поставить щит.
Надеяться, что подружка Поттера была полукровкой, Долохов не собирался и лишний раз о ней старался даже не думать. Поттер в этом плане был куда безопаснее. Если он не отрабатывал Экспеллиармус в течении нескольких лет — в чём Антонин сильно сомневался — то у парня были отличные задатки для изучения Боевой магии. К несчастью для всей магической Британии, в Хогвартсе подобный предмет даже не рассматривали, а ЗОТИ было настолько инвалидным обрубком, что не стоило и упоминать. И это не учитывая любой запрет на “тёмную” магию, к которой причисляли непонятно что: мнения Министерства, Попечительского совета и Дамблдора, в итоге утверждавшего программу, разнились, как небо и земля.
Малфой уже протрепал Антонину все уши о такой в сущности коварной несправедливости, ведущей к деградации нового поколения магов. Не то чтобы Люциуса волновало образование в целом, но несколько лет работы в Попечительском совете накладывали свой отпечаток. Долохов же был благодарным слушателем, потому что подковёрные перепития в Министерстве его не интересовали в принципе. А до Малфоя только начинала доходить причина любопытства соседа.
В период первого заключения Руквуд не сразу убедил их, что бесконечное обсуждение родословных, пересказ десятка книг и расчерченные на полу шахматные доски мало помогают в сохранении трезвого рассудка.
В Азкабане было необходимо занимать мозг хоть чем-то, чтобы не сойти с ума. В зависимости от соседей, конечно.
В основном учили языки и рецепты зелий. Антонину плохо давалось первое и совсем худо второе. Зато он с первого дня продолжал физические упражнения, заразив этим сидящего рядом Руди. Уж больно забавно пугались тюремщики от вида их тел, болтающихся под потолком. Подготовка у местных авроров всегда была за гранью понимания Пожирателей. Решётки же во всю стену были для заключённых прекрасным тренажёром. Правда, рассчитать коэффициент возможных упражнений на скудном пайке было непростой задачкой.
Размявшись, Антонин приготовился к череде упражнений, когда в коридоре послышались непривычно одиночные шаги.
— Долохов, — произнёс глава стражи, появившись перед решёткой.
Мощный, как атлант, Флимонт Аркер сохранил свой пост после их триумфального побега, а вот Стеффис с должности начальника тюрьмы вылетел быстрее сниджета.
— Какие люди, — улыбнулся Антонин. Рыжеволосый Флимонт был тем ещё лисом, но не стремился усложнять им жизнь по собственной инициативе. — Неужели я вновь ставлю вас в неудобное положение?
Аврор промолчал, поджав губы, а Антонин хохотнул. Он не нападал на тюремщиков, рискуя получить оборонное Секо по шее, но язык за зубами не держал, испытывая терпение всех и вся. Заключённых давно было бы раза в три меньше, если бы не клятва, которую авроры давали, вступая на пост. И большая часть текущей смены недолго сомневалась бы в выборе первой ласточки на тот свет.
Аркер блеснул стальными глазами и пригрозил:
— Умерь свой пыл или отправишься в прежнюю камеру.
— Напугал ежа голой жопой — хмыкнул Долохов, взглядом примеряясь к решётке для подтягиваний.
— Я не сомневаюсь, что ты переживёшь даже дементора по соседству, — просвятил мужчина. — Но наличие соула — не только местные поблажки, но и ограничения.
Антонин насмешливо взглянул на аврора, не видя проблемы. Связь его ни в чём не ограничивала. Наоборот, по вечерам он наслаждался отголосками тепла, когда ведьма, наверняка, принимала ванну. И даже тонкое одеяло не давало мёрзнуть, потому что кое-кто оттягивал на себя часть неприятных ощущений, передавая собственные. Жизнь была прекрасна. С его стороны.
Не дождавшись понимания, Аркер отстранённо продолжил:
— Вас не приговорили к поцелую дементора, отправив гнить на нижний уровень, чтобы вы ощутили тяжесть своих грехов. Но мы не поселили вас поближе к дементорам. Ты думал о причинах такого распределения? Нет? В Азкабане давно хранятся записи о том, как соулы предпочитали смерть бесконечным мучениям. Для некоторых заключённых это становилось приговором не лучше поцелуя дементора. Ни один из них не прожил и года после. — Флимонт помолчал, о чём -то задумавшись. — Ты дашь фору многим, но как долго продержится твоя ведьма, если мы — исключительно из-за нелепой путаницы — вернём тебя на нижний уровень?
Аркер не выглядел заинтересованным в ответе, будто ему было плевать: покончит ли с собой незнакомая ему ведьма, и как это повлияет на очередного проблемного узника.
Долохов же припомнил завывающий ледяной ветер, который не согревался даже в лёгких, и хитро прищурился. Он был в курсе, что некоторые маги следовали за своими парами в могилу: в его роду тоже хватало историй любви до гробовой доски. Вот только с грязнокровкой они связь не то что не закрепляли, а даже не подтверждали, что развязывало ему руки целиком и полностью. К тому же Антонин сомневался, что подружка Поттера скончается от нескольких месяцев строгого режима. После его проклятия вот выкарабкалась, хотя посылал он его в сущности Грюму, а не вскочившей ведьме, которую бросил под ноги, чтоб не мешалась.
— Возвращайте, — искривил Антонин губы в дурной улыбке. — Но если у авроров такие хуёвые нервишки, я стану для них сущим кошмаром в заднице.
Получив ответ, Аркер осуждающе покачал головой и, развернувшись, отправился прочь.
Люциус что-то простонал за стеной, но Долохов проигнорировал этого нытика и, крепко обхватив прутья, подтянулся, выдохнув под потолок в первый раз.
***
Прозвучал прощальный гудок, и Хогвартс-Экспресс двинулся, неспешно удаляясь от платформы. Многочисленные родители с улыбками махали своим детям, отправляя их в лучшую школу магии и волшебства. Сидевшая в купе старост Гермиона равнодушно следила за рыдающей крохой, вцепившейся в юбку матери. Высокий старшекурсник Когтеврана покинул эту пару пять минут назад, забравшись в поезд вслед за хлопнувшем его по плечу пуффендуйцем. Мимолетно задумавшись о друзьях, девушка неутешительно констатировала, что придётся постараться, чтобы никто не заподозрил страшную правду. Возможно, оправдание усиленной подготовкой к ЖАБА укладывалось в привычный образ отличницы, но любовь к книгам гасла с каждым днём и уже не вызывала былой радости и покоя. В любом случае пугающе флегматичная староста Гриффиндора не собиралась делиться впечатлениями о каникулах, ведь для неё два летних месяца прошли в попытках научиться жить заново. Заново, потому что из-за метки соулмейта, передающей отголоски состояния второй половинки, даже самые обыденные действия стали вызывать сложности. Родители, кажется, списали всё на затянувшийся переходный возраст, крупные экзамены и летние задания, которые Гермиона с каждым годом выполняла, всё больше превышая рекомендуемые объёмы… Но дело было совсем ни в этом. Да и отказ от приглашения провести август в Норе объяснялся не печальным романтическим опытом с одним из двух лучших друзей. Причина целого списка странностей, как теперь понимала ведьма, крылась в метке. Первый звоночек прозвучал, когда Гарри, потерявшему крестного, отправилось скопированное из книги по этикету соболезнование, которое добавило Гермионе пару фунтов иллюзорной вины. С другой стороны — толку от её собственных: сухих и безжизненных слов было немного. Наступил тот миг, когда Гермиона могла упрекнуть саму себя в резкой деградации эмоционального интеллекта. Хотя, конечно, в этом определённо не было её вины. В этом была вина человека, чьего имени она даже не хотела называть, потому что он смог испортить её жизнь буквально одним движением руки! Путём простейших умозаключений — спасибо окрику Беллатрикс Лестрейндж — им был Антонин Долохов. Один из немногих схваченных в Министерстве Пожирателей, повторно отправившихся в Азкабан. Ничего кроме имени Гермиона не знала, фотографий к репортажу Пророк не прилагал, а выпуск с первым массовым побегом она сожгла ещё на пятом курсе, когда разбирала в гостиной мусор в сумке с криво наложенными чарами незримого расширения. Стадия отрицания была успешно пройдена, гнев гасился вспышками ледяного холода, приходившего даже по неподтверждённой связи, поэтому Гермиона решила, что успешно перешла к стадии торгов. Вот чего стоило Долохову не хватать её поперёк груди в Министерстве? Было бы куда проще, изволь он ловить Невилла или Полумну. Несомненно, если бы Гермиона могла вернуться в прошлое, она предпочла бы кувыркнуться с лестницы в странном амфитеатре с аркой, пересчитав каменные ступени боками и рискуя разбить голову. Это было куда лучше того, что всё-таки каким-то чудом произошло. Гермиона вздохнула и потёрла занывший висок. С невозможностью согреться, эмоциональной глухотой и ужасно быстрой раздражительностью нередко приходила головная боль. Дверь в купе старост отворилась, и внутрь зашёл Драко Малфой, который не преминул задрать свой аристократичный нос. — Грейнджер… — Драко, — кивнула Гермиона скривившемуся на подобную фамильярность парню. Малфой за лето вытянулся и чуть раздался в плечах, но ни подогнанный по фигуре костюм, ни блеск фамильных запонок не могли отвлечь от восковой бледности лица и залегших под глазами теней. Слизеринец пробежался взглядом по её шерстяной водолазке, слишком тёплой для этого времени года, взмахнул палочкой, опуская шторку на дверце, и присел напротив, открыв "Вестник Зельевара". Гермиона тоже хотела перечитать некоторые разделы дополнительной литературы по Нумерологии, которая всегда неплохо скрадывала время в пути, но тело вновь затопила волна холода, и ведьма откинулась на сидение, обречённо вздыхая: после холода всегда приходил черёд противной слабости. Тут же вспомнилось, что в списке пойманных в Министерстве Пожирателей значилось имя Люциуса Малфоя. И если незакреплённая связь передавала лишь отголоски "ярких" ощущений из Азкабана, то оставалось лишь ужасаться особенностям магической тюрьмы. — Соболезную насчёт отца, — вырвалось из уст Гермионы раньше, чем она прикусила язык. Из всех волшебников именно родители Драко были примером известных или лучше сказать идеальных соулмейтов. Они казались половинками одного целого, и представлять, что могла испытывать миссис Малфой, не хотелось. — Должно быть тебе и твоей маме нелегко. Драко недоверчиво вскинул бровь, но за лето лицо Гермионы отвыкло выражать яркие эмоции. Она спокойно встретила подозрительный взгляд, и Малфой вынуждено кивнул, прежде чем скрылся за страницами журнала. — Принимается, но не вздумай ляпнуть подобное рядом с Уизелом. Пока Гермиона обдумывала вероятные последствия столь обычного в рамках вежливости шага, дверь купе отворилась, и на пороге показались Панси, Ханна и Эрни. — Драко, ты здесь, отлично! — Макмиллан прошёл в купе и пожал руку Малфою. — Я получил "Превосходно" по зельям. Составишь мне компанию в классе? Слышал, ты планировал получать мастерство в будущем? — Да, с этого года буду брать дополнительные часы, — Драко бросил взгляд на застывших в проходе девушек и кивнул. — Посмотрим на занятии. Ханна, чудесно выглядишь. Гермиона чуть подвинулась, ожидая, что улыбчивая староста Пуффендуя сядет к ней, но вместо этого по соседству приземлилась чем-то раздражённая Паркинсон. — Драко, не ожидала, что ты сохранишь пост, — в голосе девушки слышалась неприкрытая насмешка. — Должно быть удобно принимать у себя декана Слизерина. Как здоровье твоей матушки? Надеюсь, мистер Снейп смог удовлетворить её нуждам? Пока Гермиона обдумывала не слишком удачный тон и подбор слов якобы невесты слизеринского принца, тот добавил ещё больше вопросов, начисто игнорируя Панси: — Полагаю, пришла пора патрулировать? Поднимайся, Грейнджер. Сомневаюсь, что Уизли вообще помнит, для чего ему вручили значок. Гермиона покосилась на нежданную и очень раздражённую соседку. Оставаться и провоцировать мстительную слизеринку было неразумно, поэтому Гермиона пожала плечами и вышла в коридор. Формально нигде не говорилось, что старосты обязаны патрулировать по факультетам. В правилах Хогвартса значилось лишь, что пара должна быть разнополой для решения деликатных ситуаций. Обычно они делили обязанности, проходя попарно по 2-3 вагона и сообщая пассажирам, где их найти в случае неприятностей. — Быстрее начнём — быстрее закончим, — бросил Драко, не обернувшись. Они успели угомонить пару шумных компаний, высушить облившегося лимонадом первогодку, отлевитировать стоящий в проходе сундук и объяснить парочке юных пассажиров, что вещи не нужно забирать из поезда после: этим займутся безотказные работники школы — домовики. Патрулировать с Драко оказалось в разы легче: он не отлынивал, не пугал новичков россказнями о распределении и не раздражался от бесконечно повторяющихся вопросов. Семикурсники тоже прислушивались к требованию соблюдать порядок и не выказывали пренебрежение. Только студенты Гриффиндора недовольно косились на заявившегося на порог слизеринца, но тогда в дело вступала Гермиона. Девушка не могла отделаться от мысли, что смешанное патрулирование куда более результативно. Возможно, стоило предложить эту практику уже на собрании в Хогвартсе, но представить пару Панси-Рон просто не получалось. Через три вагона они остановились в тамбуре, где Малфой облокотился на поручень у приоткрытого окна. Задувающий ветер растрепал светлые волосы, и Гермиона с запозданием поняла, что Драко больше не пользовался гелем для укладки. — Спрашивай уже, — хмыкнул Малфой. — О чём? — Судя по всему, ты не читала светскую хронику, и ситуация с Панси вызывает у тебя вопросы, — Драко внимательно разглядывал мелькающие за окном пейзажи. Гермиона слышала, как девушки в коридорах шептались за спиной Малфоя, но не видела в этом ничего странного. — Вы расстались с Паркинсон? — спросила она в большей степени потому, что Драко ждал этот вопрос. — Мы и не встречались, — возразил Малфой, развернувшись вполоборота. — Просто у наших семей была договоренность. Но ввиду последних событий, она себя исчерпала. Это не совсем объясняло ядовитый тон слизеринки и откровенный интерес некоторых старшекурсниц, но Гермиона никогда не видела смысла в сплетнях. Драко усмехнулся, глядя, как она равнодушно пожимает плечами, и пояснил: — Паркинсоны разорвали помолвку, упирая на нашу подпорченную репутацию, но maman, пользуясь отсутствием отца, заявила, что я женюсь по заветам Блэков: на соулмейте. Так что поместье вновь завалили приглашениями, невзирая на наше шаткое положение. Гермиона склонила голову к плечу, обдумывая услышанное. В голосе Драко прозвучал скрытый триумф, но Малфой вполне мог лукавить. Всё же с Панси они общались минимум пять лет, и кто знает, сколько были знакомы до школы. Причина внезапной откровенности тоже вызывала вопросы. Встреченные в купе слизеринцы не выказывали Драко ничего похожего на бойкот, а Нотт и Забини и вовсе радостно обняли, невзирая на препоны этикета. Волосы упали Драко на лицо, и он зачесал их назад привычным жестом. — Забавно, что ты единственная, кто рискнул упомянуть моего отца… — протянул он задумчиво. — Гриффиндор — действительно диагноз. Подумай над тем, чтобы патрулировать со мной в школе. Панси вполне по силам командовать Уизли, а он так или иначе будет давить на жалость. Но лучше пусть ноет после патруля, чем до и во время, если его будешь тащить ты. — Думаешь, Паркинсон сможет отыскать Рона по всему замку? — Гермиона поёжилась от прошлогодних воспоминаний: даже к началу экзаменов Рон забывал о собственных обязанностях и нередко пропускал патрули, загуляв или уснув. Карта Мародёров стала для Гермионы настоящим спасением. — Проклянёт его пару раз, и он станет, как шёлковый, — оскалился Драко. Гермиона взглянула на посеревшее небо, облака на котором неуклонно превращались в тучи. Складывалось ощущение, что в этом году первокурсники вновь прибудут вымокшими до нитки, и их придётся конвоировать в больничное крыло по утру. Неожиданное предложение Малфоя имело смысл. Гермионе ещё в прошлом году надоело тащить на себе обязанности Рона, и он так или иначе будет недоволен задачами старосты в этом. Особенно, если решит пробоваться в команду. Квиддич был пустой тратой времени, но этим летом выпустилась почти половина состава сборной, и Рон вполне мог пойти на пробы новых игроков, лелея давнюю мечту. Не стоило и сомневаться, что потенциальные тренировки будут для него важнее значка старосты. С другой стороны, договоренность с Малфоем ставила Грейнджер в незавидное положение. Тот же Рон мог взбелениться и обвинить её во всех смертных грехах, потому что патруль с Паркинсон явно был не пределом его желаний. Итак, на одной чаше весов манила возможность облегчить себе жизнь, а на другой довлела угроза ссоры с одним из двух лучших друзей. Опыт прошлых лет подсказывал, что верный ответ здесь только один. — Прости, Драко, — покачала головой Гермиона. Малфой окинул её недоверчивым взглядом. — Не спеши, Грейнджер. Пораскинь мозгами и дай ответ до октября. Хотя вдруг я ошибаюсь, и ночные прогулки с Уизли — твоя тайная мечта? Несмотря на желчь в голосе, Гермиона не обиделась и спокойно посторонилась, когда Драко пошёл мимо с идеально прямой спиной, бросив напоследок, что доедет с друзьями, а Панси может искать Уизли или патрулировать в одиночку.***
— Я в библиотеку, — сообщила Гермиона, когда Гарри и Рон устроились за шахматным столом в гостиной. — Ты шутишь? — недоверчиво скривился Рон, расставляя фигуры. Гермиона раздраженно сложила руки под грудью, не понимая, что в её словах натолкнуло ребят на мысль о розыгрыше. Рон покачал головой и попытался вразумить подругу: — Гермиона, мы только вчера приехали, отстрадали сегодня пару со Снейпом, и, наконец, можем поговорить с глазу на глаз, а ты уходишь в библиотеку? Не случится конец света, если ты отправишься туда завтра. — Если ты не забыл, Рональд, — наставительно протянула девушка, в последний миг проверяя в сумке запасной бутылёк чернил. — Профессор Снейп задал нам три фута эссе к следующему уроку. — Но это не значит, что нужно бежать и делать это сегодня, — согласился с другом Гарри. — Мы так и не успели обсудить всё с глазу на глаз. Я же рассказывал, как следил за Малфоем в поезде после вечеринки Слизнорта. Мы с Роном уверены, что у него тёмная метка! — У Слизнорта? — недоверчиво уточнила Гермиона. — У Малфоя, — покачал головой Гарри. — Думаю, Волдеморт дал ему задание в школе. Мы обязаны выследить его и узнать, что он замышляет! Гермиона перевела недоуменный взгляд с одного друга на другого. Их непоколебимая уверенность завораживала, но они уже не раз и не два ошибались, подозревая не тех людей. К тому же, чем школьник мог помочь Тёмному Лорду? Да и профессор Дамблдор, наверняка, имел свои способы узнать, если в Хогвартсе затевалось что-то опасное. Тем временем две пары глаз смотрели на Гермиону с таким ожиданием, что конь Гарри куснул его за пальцы, желая поскорее попасть на клетку. — Ауч, — помахал рукой Поттер. — В общем, мы хотели использовать, ну, карту, — он намекающе поднял брови, когда от камина раздался взрыв хохота третьекурсников. — Но вдруг он будет общаться с кем-то во время занятий? Ты же ходишь с ним на Руны и Нумерологию? Расписание занятий с шестого курса было куда более индивидуальным. Гермиона только сейчас задумалась, что будет проводить большую часть дней в компании когтевранцев и слизеринцев, встречаясь с гриффиндорцами, набравшими проходной бал, только на Трансфигурации, Защите от Тёмных искусств и Зельеварении. В Чарах Грейнджер попала в группу из пяти человек, которым профессор Флитвик планировал дать углубленную программу, сообщив, что каждый из них проведёт год за собственным исследованием. По странному совпадению в выборе предметов сегодня Малфой пересекался с Гермионой почти на каждом занятии, но она всё равно не до конца понимала детали возложенной на неё миссии. — Посмотришь, с кем он общается в перерывах, — с кивком пояснил Рон, наконец, расставив все фигуры, и сделал ход пешкой. — К тому же это другой конец замка. Если по дороге с занятий он получит сову, мы никогда не узнаем. — Даже если он получит сову, — покачала головой девушка, решив, что проще согласиться, чем объяснять почему нет. — Содержимое письма всё равно останется для вас тайной. Но я сообщу вам, если во время расчёта магической матрицы он начнёт агитировать учеников в Пожиратели. Гарри скептично посмотрел на предельно серьезное лицо подруги, кажется, сообразив, что идея оказалась куда менее гениальной, чем казалась на первый взгляд. А вот Рона ничего не смутило. Пробормотав, что с наблюдательностью Гермионы они в два счета раскусят Малфоя, он недовольно пнул друга, напоминая, что пришёл его черёд делать ход. Когда Гермиона, наконец, добралась до святая святых Хогвартса, то отбросила все мысли и завороженно застыла на пороге, осматривая уходящие к высокому потолку резные балки и ряды стеллажей с бесчисленным количеством книг. Библиотека встретила свою главную посетительницу шелестом ветхих страниц и ароматом древесного лака. Мадам Пинс кивнула на приветствие, оформляя карточки для первокурсников, и Гермиона решила подождать, пока женщина закончит работу, чтобы целиком завладеть её вниманием. К тому же профессор Снейп действительно задал эссе об использовании щитовых чар, и что-то подсказывало, что в книгах не будет раздела с описанием нетрадиционного применения. Придется использовать фантазию, с которой у Гермионы всегда были некоторые трудности. Когда черновик эссе набрал один скорбный фут за счёт истории создания чар и их особенностей, Гермиона потерла лоб, подумав, что придётся всё-таки спросить идеи у Гарри. Тот умел нетрадиционно использовать заклинания, хоть зачастую это было из-за того, что он просто не представлял, почему заклинанием для завязывания шнурков не зашивают дырки на свитере. Мадам Пинс внимательно выслушала просьбу подобрать литературу о соулмейтах и, сочувственно вздохнув, достала карточку из ящика стола, по очереди призывая книги из списка. Гермиона в ожидании смотрела, как на стойку прилетают книги, но, когда их количество остановилось на пяти, недоверчиво подняла брови. — Мисс Грейнджер, уверяю, это все книги по интересующему вас вопросу, — криво улыбнулась мадам Пинс, увидев её раздосадованную гримасу. — Но... — Поверьте, вы не первая маглорожденная, решившая изучить данную сферу. — Гермиона поморщилась, потому что её цели явно разнились с прошлыми студентами. — В других книгах лишь дублируются фрагменты информации, представленные в этих. За двадцать лет работы здесь я достаточно хорошо изучила каталог и содержимое некоторых разделов. Гермиона открыла рот, но не нашла что возразить. Мадам Пинс всегда помогала ей подобрать дополнительную литературу, как по волшебству находя действительно полезные книги. Поблагодарив женщину, Гермиона направилась в свой излюбленный уголок за стеллажом о Гоблинских восстаниях. Время пролетело незаметно, но мелодичный перезвон, оповещающий о скором закрытии, не отправил Гермиону судорожно собирать книги. Она слишком глубоко погрузилась в размышления, всей позой демонстрируя напряжённую работу мысли: ноги упирались пятками в подножку стула, позволяя изогнуть колесом спину, пальцы натянули кожу головы, запутавшись в кудрявой шевелюре, а глаза неотрывно сверлили сглаженную тысячами рук столешницу. Ничего. В книгах не было ничего. Авторы, будто сговорились, подсовывая особенности известных случаев связи и избегая темы нежелательного соулмейта. Как будто для кого-то было секретом, что после закрепления связь душ ничем не отличалась от магического брака. Один поцелуй и одна брачная ночь привязывали соулмейтов друг к другу, начисто нивелируя мифические бонусы, которая несла их связь. Да и в усиление магического потенциала, если честно, верилось с трудом. Единственной заметкой о сложностях подтверждения уз стала отсылка к дальнему плаванию Йохантона Кернинга, который провалился в путешествии в древний курган, охраняемый дементорами, где и сломал палочку. Пример был более чем близок к Азкабану, но всё, что соизволил написать автор о волшебнике со странным именем, было: "в благополучии вернулся и поныне известен, как первый несчастный, рискованно растянувший заключение связи на целый год". Гермиона не знала: подразумевало ли "рискованно" то, что отсутствие подтверждения ведёт к разрыву связи, использовал ли автор это слово для художественного преувеличения, или же, что волшебника, вынужденного оттянуть "счастливый миг единения душ", ожидали иные кары? В конце концов, соулмейты вероятно были темой из той же серии, что и древние традиции, о которых досконально знали лишь чистокровные. Пальцы Гермионы раздраженно отбарабанили по столу, пока она мысленно перебирала всех, к кому могла обратиться по столь деликатному вопросу. В памяти мелькнул Малфой, но вряд ли он согласился бы помогать по доброте душевной, не задав ненужных вопросов. Хотя Драко первым заговорил про общее дежурство, и нежелательное общение с Паркинсон могло стать камнем преткновения, на котором они могли сойтись ради небольшого сотрудничества. Как и сказала мадам Пинс, Гермиона была не первой маглорождённой, интересующейся этой темой. Просто её интерес пришёл в своё время. Взгляд девушки скользнул к стрельчатому окну, в свете магических светильников превратившемуся в чёрное зеркало. Бледный овал лица, нахмуренные брови и тёмные провалы глаз превращали её в какого-то неудовлетворенного посмертием духа с жутких плакатов из кабинета ЗОТИ. Для первого учебного дня вид был отвратительно замученным. И всё-таки весомым улучшением стало избавление от водолазки и тёплых чулок благодаря чарам обогрева. А ещё впервые за долгое время Гермионе приснилась какая-то мирная чушь про говорящие блюдца. И благослови Бог того, кто предусмотрел балдахины в спальне и ванную старост. Гермиона побывала там в первую же ночь и опробовала несколько косметических заклинаний, но итог оказался неутешительным: проклятая надпись продолжила скалиться поперёк груди, спускаясь почти до пупка. Конечно, это был не конец света, но всё же локальная катастрофа.***
— Тони, ты храпишь! — рассерженной змеёй зашипел Люциус из-за стены, когда по коридору разнеслись говорящие звуки. — Сосредоточься! — Я не сплю… — зевнул Антонин, пытаясь проморгаться. Сидя по-турецки, он пытался очистить разум, как настоятельно вещал Малфой, но в итоге бессовестно отрубился, повесив голову на грудь. — Уж лучше Белла с её завываниями. — проворчал он под нос. — Повторяй за мной, — протянул Люциус, игнорируя недовольный бубнёж. — Глубокий вдох и ме-едленный выдох. Сконцентрируйся на дыхании, и мысли сами покинут твой разум. — Напомни, с какой стати мы решили податься в монахи? — прищурился Антонин, гипнотизируя странно выпуклый камень в кладке напротив. С каждым днём в Долохове крепла уверенность, что парочка бывших сидельцев использовала его, чтобы удачно проломить себе затылок. — Ты ещё скажешь спасибо, когда выберешься, — безапелляционно заявил Малфой. Антонин фыркнул, но из уважения к товарищу вернулся к освоению первой ступени окклюменции. Ну не лежала у Долохова душа к этой науке. Слив воспоминаний всегда казался ему куда более надежным способом их защиты, а относительное спокойствие на него находило только после хорошей драки или выпивки. Увы, доступ к тому и другому откладывался на какое-то время. Долохов не сомневался, что их вновь вытащат из тюрьмы. Лорд не мог бросить преданных соратников, а три месяца — слишком маленький срок для наказания, которым, видимо, стало их заключение. Но вот резон Люциуса облегчить участь товарища был покрыт подозрительно более плотным словесным кружевом, чем обычно. Через полчаса в камере вновь раздался громогласный храп. — Антонин! — Ммм? Люциус пробормотал что-то нелицеприятное на французском, но не отступил: — Если ты попал в Азкабан до закрепления связи, это не значит, что ты можешь бездельничать. Через полгода у тебя начнётся ломка, и, если нам не повезёт выбраться отсюда, тебе не помогут никакие дементоры. Долохов дёрнул верхней губой, не желая так далеко заглядывать в будущее. Да и ждать помощи от душеедов отдавало сумасшествием. — Какая разница, если с той стороны процесс всё равно будет идти? — хмыкнул Антонин. Он уже не столь позитивно рассматривал крохотную метку на руке. После провальных попыток тюремщиков припугнуть его состоянием ведьмы Люциус вдруг вспомнил, что у соулмейтов было около полугода для подтверждения связи, иначе магия начинала требовать найти уже встреченную пару, в худшем случае подгоняя тугодумов чем-то напоминавшим Круциатус. Так как Долохова не собирались выпускать в ближайшее время по вполне конкретным причинам, сеанс самоистязания почти со стопроцентной гарантией ожидался к Рождеству. — Если она не идиотка — а в департамент глупых и не берут — то засядет где-нибудь с высоким магическим фоном. До весны протянете. Может, тебе повезёт, и она выбьет разрешение на посещение, — вздохнул Малфой, к концу первого месяца решивший, что из малочисленного списка кандидаток сотрудница аврората уже могла попасть в тюрьму на то же патрулирование. — Повелителю нет смысла держать нас здесь, но лучше подстраховаться. Я не горю желанием сидеть рядом с сумасшедшим. Ты и так не подарок. — Неправда, — оскорбился Долохов, — Нарцисса была от меня в восторге. — Тони… — угрожающе протянул Малфой, чьё сознание рисовало картины одна хуже другой. Даже если дементоры редко заглядывали в их кусок коридора, влияние тёмных тварей медленно подтачивало разум, пробуждая самые потаённые страхи. А Антонин всегда славился особым отношением к женскому полу… — Да расслабься, мы всего-то распили бутылочку красного, обсуждая модификации иглоножного. — Всего-то бутылочку? — Увы, — покивал Долохов, — Нарцисса пьёт не лучше Беллы. — Ты пил с Беллой? — ужаснулся аристократ, мигом позабыв о мрачных фантазиях. — Ну, в последний раз она искала Рудольфуса. А Рабастан притащил какой-то жутко древний виски с желчью дракона. Слово за слово, сам знаешь. Руди пришлось утащить её на руках, потому что она начала изрыгать пламя не хуже химеры и кидаться круциками, проклиная нас до седьмого колена. — Так вот что случилось с синей гостиной, — глубокомысленно заключил Малфой, обычно оперативно получавший отчёт обо всех повреждениях поместья со стороны гостей. Винить домовиков, что они не рискнули вставать на пути подвыпившей свояченицы, он не мог. Только их Лорд и, пожалуй, Рудольфус могли достучаться до чуть безумного разума Беллатрикс. Стоило порадоваться, что разгром ограничился одной комнатой и коридором на подходе к ней. Как уж Руди лишил жену палочки Антонин знать не хотел, но что-то подсказывало, что без ножа под ребро не обошлось. Белла в отличие от сестры отдавала предпочтение невинному хобби с метательными кинжалами, с которыми не расставалась. В любом случае, тренировки было принято продолжать. Малфой подозревал, что Долохов — один из самых неподходящих для окклюменции волшебников, но надеялся на лучшее. Всё-таки в отличие от прочих освобождённых Пожирателей Антонин с первого дня зубоскалил, как прежде. Может, чуть мрачнее обычного, но после 15 лет в Азкабане это всё равно казалось чудом.
