Не приговор. Том I (вычитывается)

После двухчасовой изнуряющей тренировки Алекс стоял в душе и пытался смыть с себя навалившуюся усталость — уже несколько недель он чувствовал постоянное утомление и опустошение, живя и делая всё на автомате, абсолютно не видя смысла ни в чём, и сегодняшняя тренировка не была для него исключением. Тренера он слушал вполуха, решив, что он всё прекрасно знает сам, тем не менее, получив за одну тренировку несколько замечаний — как от самого тренера, так и от ребят из команды. К тому же он ещё и умудрился неудачно упасть, перехватывая шайбу, и теперь его нога нещадно болела, но к врачу он идти даже не собирался, будучи абсолютно уверенным в том, что боль ему сейчас как раз необходима. Ведь он ни на секунду не мог выбросить из головы то, что произошло недавно, и загружал себя настолько, что последние дни даже не помнил, как засыпал, завалившись в кровать после тяжёлого дня. Но навязчивые саморазрушающие мысли всё чаще настигали его в те моменты, когда он ничем не был занят. Всё ещё продолжая скрывать свои не до конца зажившие шрамы, он теперь старался принимать душ после всех остальных ребят из команды и сейчас, дождавшись, наконец, когда все уйдут, он стоял под горячими струями воды, тщетно пытаясь смыть с себя усталость. Он наслаждался тишиной и каким-то подобием спокойствия, как вдруг услышал звук открывающейся двери — в общую душевую кто-то вошёл. Алекс напрягся. Он и раньше не любил мыться при других людях, а сейчас, когда он ещё тщательнее прятал своё тело, ему было некомфортно, что кто-то мог его увидеть. — А, Лёх, это ты? — услышал он голос приятеля по команде позади него. — Я думал, уже все ушли. Тренер заебал, отправил к врачу из-за спины, но хоть от игры не отстранили. А ты чего ещё не ушел? Алекс не ожидал увидеть здесь ещё кого-то, поэтому не сразу сообразил, что ответить. Судя по голосу — это был защитник их команды — Андрей. — Я… Мне позвонили, так что… — А, понимаю, — Андрей снял полотенце с бедер и включил воду. Алекс чувствовал себя не в своей тарелке даже стоя спиной к нему, но сейчас, слегка обернувшись назад, он почему-то задержал взгляд на фигуре парня: красивая спина, стройные сильные ноги, упругая мужская задница, и капли воды, стекающие по его обнажённому телу. От увиденного у Алекса моментально пересохло в горле и он уже никак не мог перестать смотреть на Андрея, его взгляд прилип к чужому телу, а мысли разбегались, не желая фокусироваться на том, что все, что он делает, как минимум неприлично. Андрей так же стоял, отвернувшись к нему спиной, и Алекс без стыда и совести разглядывал его — мышцы парня перекатывались под его кожей, сильные руки намыливали волосы, а пена стекала вниз по спине, исчезая в ложбинке между округлых ягодиц. Алекс не знал, сколько прошло времени, и пришёл в себя только тогда, когда заметил, что в паху у него потяжелело, и он понял, что стоит голый в общем душе с наполовину вставшим членом и пялится на другого парня. Вода в душе всё ещё текла, и он, резко вывернув кран и наспех обернув мягкое полотенце вокруг бёдер, быстро выскочил из душа, тихо прикрывая за собой дверь. Спеша переодеться, пока Андрей не вышел и не увидел его смущённого и раскрасневшегося, Алекс мысленно пытался найти очередное оправдание случившемуся, но, чёрт побери, никак не находил. Он никогда, честное слово, никогда ещё таким не занимался. За всё время занятий спортом он сотни раз принимал душ вместе с парнями, но раньше ему и в голову не приходило кого-то разглядывать. Почему сейчас его взгляд зацепился именно за Андрея? Видимо, он совсем уже потерял рассудок и потихоньку начал сходить с ума. Он сам каждый день доводит себя, слишком много обо всём этом думает — и вот результат. Хорошо, что они с Андреем были в душе одни, так что никто ничего не заметил. Как же ему надоела такая жизнь — Алекс теперь боялся, что кто-то ещё, кроме него, заметит в нём изменения, и ему всё чаще стало казаться, что все знают или догадываются о том, что с ним происходит. Это начинало смахивать на какую-то паранойю и с каждым днём ему становилось всё хуже и хуже. Алекс тщательно фильтровал всё, что делает и говорит, а находясь рядом с Максом и вовсе старался к нему не прикасаться — он до сих пор не мог забыть ту ночь, когда они уснули вместе. А сейчас, ко всему прочему, он потерял контроль над собой в общем душе. Он со злостью запихнул вещи в сумку, наспех оделся и вышел из ледового дворца. Ему срочно нужно было пройтись. Освежиться. Алекс не хотел ехать домой прямо сейчас — там он со стопроцентной вероятностью опять столкнётся с Владом, тот теперь, по непонятной Алексу причине, очень часто стал проводить время дома, но на сегодня, кроме домашних заданий, больше дел у него не было, поэтому он понятия не имел, чем себя занять. Григорий уже ждал его возле дворца, но он проскользнул мимо проходящих людей и смешался с толпой, не желая попадаться водителю на глаза. Одет он был явно не по погоде — прогулок Алекс не планировал, и сейчас шёл по улицам без шапки и в лёгком осеннем пальто. Ветер пронизывал его, уши замёрзли, а пальцы заледенели, но внутри него бушевал пожар — его снова разрывало от злости к себе, почему он такой? Ну что с ним не так? Он болен, ему нужно лечиться. Только он понятия не имел, какие лекарства помогут ему остановить сводящие с ума мысли о брате, и что поможет ему перестать пялиться на голых парней? Зайдя в первое попавшееся кафе он взял в стакан горячего кофе и только теперь понял, насколько сильно замерз. Алекс устроился за пустым столиком и развязал шарф. Кафе вокруг него оживлённо шумело, но он чувствовал себя как будто в пузыре, отделённом от остального мира — никто к нему не подходил, никто не замечал его угрюмого взгляда, устремлённого в окно. Стаканчик с кофе, хоть и приносил немного тепла, всё равно не мог растопить ту ледяную завесу, что окутала его душу, и он думал о том, как трудно порой находить силы, чтобы справляться со своими внутренними демонами, и каждый глоток казался пустым, не принося радости, а только подчёркивая его одиночество. Выходя из кофейни Алекс случайно зацепился взглядом за двух парней, обедающих за столиком у окна — они мило беседовали, сидя друг напротив друга, и слегка касались рук друг друга кончиками пальцев. Полный смущения Алекс стремительно выбежал из кафе. Какая мерзость. Они же даже не стесняются так себя вести, там ведь кругом люди, а эти уроды совсем обнаглели, тем более их же могли увидеть дети! Отвратительное и гадкое зрелище. На вид вроде взрослые парни, но позволяют себе такое в общественном месте. Алекс был в ярости. Чувство стыда за других людей заставило его покраснеть, руки сами по себе сжимались от злости, и он не заметил, как быстро вернулся ко дворцу, и ему даже показалось, что дорога обратно заняла намного меньше времени, чем он шёл до кафе. Закинув сумку на заднее сиденье он плюхнулся рядом и снял шарф. — Домой, — скомандовал он водителю, сам не ожидая от себя такого резкого тона. Алекс всегда уважительно относился к Григорию, и в отличие от брата, никогда не позволял себе грубого обращения к прислуге — даже с охранниками у дома он всегда вежливо здоровался и называл их всех по именам. — С вами всё в порядке, Алексей Вадимович? — спросил Григорий, с сомнением поглядывая на него в зеркало заднего вида. — Да, нормально, — буркнул ему Алекс и уставился в окно. — Поехали уже. Только бы поскорее доехать домой и заняться учёбой. Он боялся снова погружаться в те неприятные размышления, которые засасывали его словно в болото из которого невозможно было выбраться, но Алекс всё ещё не мог избавиться от липкого и противного ощущения, как будто он прикоснулся к чему-то грязному и теперь не мог стереть с себя неприятный запах. Два парня из кафе до сих пор не покидали его голову и он никак не мог уложить у себя в голове, как они не стеснялись выставлять такую ненормальную связь напоказ? Парень должен быть с девушкой. Всё. Никаких исключений из правил. А всё, что не подпадало под это правило, было болезнью. Эти парни — больные. И он, видимо, тоже болен. Ему нужно лечиться. Добравшись домой, Алекс как можно незаметнее пробрался к себе и незамедлительно приступил к занятиям: сегодня у него были два урока с репетиторами, домашняя работа и очередной проект по биологии. Через несколько часов, в полном изнеможении, и даже не спустившись к ужину, Алекс улёгся в кровать — сегодня он справился как мог. Завтра с утра его борьба начнётся снова, но сейчас он мог попытаться уснуть без лишних мыслей и самобичевания. Почти уже засыпая, Алекс всё равно ворочался с боку на бок, не в состоянии найти удобное положение для сна — ему было то жарко, то холодно, то, укрывшись, ему казалось, что одеяло вот-вот его раздавит и ему становилось трудно дышать. Полностью отогнав от себя сон, он лежал, уставившись в стенку и понимал, что всё же проиграл: сегодня его ждала ночь, полная мучительных размышлений и сковывающего страха. Ему, наверное, стоит купить в аптеке какое-то снотворное, чтобы, выпивая каждый вечер перед сном по таблетке, он засыпал беспробудно до самого утра. Это, вероятнее всего, снизит его концентрацию на тренировках, но Алекса это мало волновало. Ставки были слишком высоки. Даже если его сдвинут хоть в третье звено, но при этом он перестанет постоянно загоняться, он был согласен. Лишь бы перестать думать. Лишь бы перестать приходить к каким-то выводам. Лишь бы перестать ненавидеть себя. Подумав о хоккее он неизбежно вспомнил о сегодняшнем своем провале — как посмел рассматривать своего товарища по команде, и как ему, блин, понравилось то, что он увидел. Сейчас, вспоминая чужое мужское тело, Алекс думал, что если бы он только мог, если бы был уверен, что Андрей ему позволит и никто никогда об этом не узнает, он бы прикоснулся к его спине, провёл бы пальцами по изгибам мышц, огладил бы его упругую задницу и прижался бы сзади всем телом, ощущая горячий жар у себя между ног. Сейчас, наедине с собой, он ясно понимал, что на самом деле хотел бы этого. На минуту отбросив все правила и ограничения, Алекс задумался: почему именно Андрей? Почему он засмотрелся именно на него? А если бы это был любой другой парень? Например, Макс? Нет, к Максу он ничего такого не чувствовал, хотя не раз видел его на пляже раздетым. У его друга была вполне неплохая фигура, но влечения к нему он никогда не чувствовал. А если бы это был кто-то другой из его команды? Алекс начал вспоминать то одного, то другого парня, которого когда-либо видел раздетым, или в душе, но не ощущал ничего похожего. Что за бред? Ему что, понравился именно этот Андрей? Да они же толком не общались — в команде тот был вообще в другом звене, хотя сейчас, когда его сдвинули во вторую пятёрку, они всё чаще станут пересекаться на льду, но про какое-то близкое общение не могло быть и речи. Так в чём тогда было дело? Единственное — это то, что у парня действительно было классное тело: накачанная спина, сильные руки, стройные длинные ноги и обалденная задница. Андрей и правда довольно эстетично смотрелся, принимая душ: пена медленно стекала по его телу, когда он намыливал свои тёмные, слегка удлинённые волосы, а Алекс стоял не в силах побороть себя и отвернуться. Что с ним такое происходит? И как это вылечить? Если вдруг, он решился бы обратиться к кому-то за помощью, то как он описал бы свои симптомы? «У меня стоит на брата и на парня из команды»? Звучит просто превосходно. Даже если бы он каким-то чудом осмелился бы это озвучить вслух, то кому он мог бы это доверить? Врачу? Психологу? Алекс больше всего боялся и был уверен в том, что о таком его визите каким-то образом разузнает его брат и тогда ему конец. У Влада кругом были связи и он умел договариваться с кем угодно — за это отец его и ценил — любую сделку, которая была под угрозой срыва по инициативе партнеров, отец доверял Владику, и всё чудесным образом всегда решалось в пользу их бизнеса. Алекс не мог даже представить себе, что такого делал или говорил его брат людям, что они шли у него на поводу? Буквально все. И, если бы Влад захотел узнать, о чём Алекс общается с психологом, никакая врачебная этика его бы не остановила. Он был в западне, и один на один со своими страхом и паникой. Может, ему стоило почитать какие-то форумы в интернете? Алекс разблокировал айфон, и, открыв поисковую строку, неуверенно ввёл запрос: как себя вылечить если ты гей Он перечитал то, что написал, и ему стало противно от того, что он так себя назвал, ведь он ещё даже не был стопроцентно уверен, что это на самом деле так. Может, сформулировать запрос как-то по-другому? Немного подумав, он исправил: как вылечить себя, если я парень и мне хочется потрогать парня? Вот. Так получше. Хотя тоже звучит отвратительно неправильно. Первая же ссылка разозлила и одновременно ввела его в отчаяние: «Если вы осознали, что вы гей, не позволяйте изменить себя!» Чёрт, что за ерунда? Как это — не менять себя? Бред какой-то. Нет, это ему не подходит. Ему нужны были советы, как и что ему нужно сделать, чтобы перестать быть таким. И он не гей. Просто запутался. И такие бесполезные советы ему не нужны. Пролистав вниз ещё несколько ссылок, он так и не нашёл ничего, что могло бы ему хоть как-то помочь, и в основном там были одни и те же советы: «ориентация не выбирается и не лечится, попытайтесь принять себя.» Алекс заблокировал телефон и отбросил его в сторону. «Гомосексуальность — не болезнь.» Ага, как же. А что это тогда такое? Это противоестественно и ненормально, как парни вообще могут заниматься сексом? Фу, да ему это даже представлять было мерзко. А как создавать семью? Рожать детей? Вопросы рождались в его голове слишком быстро и, нашарив рукой отброшенный к стенке айфон, Алекс снова разблокировал его, введя в поиск: как парни занимаются сексом друг с другом Информация нашлась за секунду и перед глазами запестрили картинки, статьи и различные видео, наглядно демонстрирующие, как это все происходит. О господи. О боже. Зря он вообще решил это узнать. Какой кошмар. Алекс густо покраснел и снова выключил телефон. То, что он увидел даже мельком, было настолько противным и развратным, что ему стало стыдно перед самим собой, но ещё более постыдным было то, что сквозь невероятное смущение он почувствовал и возбуждение. Зажмурив глаза, Алекс пытался отогнать от себя все эти навязчивые образы, но, тем не менее, фантазия у него была очень хорошей, и против его воли у него в сознании начали всплывать фрагменты, которые никоим образом не облегчали его желание вылечиться. Он тут же представил себя на месте тех парней, которых увидел только что в интернете, и ему нестерпимо захотелось потрогать себя. Алекс вскочил с постели и взлохматил волосы. Ему нужно срочно прийти в себя. Сердце колотилось, руки тряслись, а член предательски стоял. А что, если он всё же посмотрит нормальное порно? Он ведь в тот раз так и не попробовал. В который раз схватив телефон, он ввёл в поиск видео для взрослых и включил первое попавшееся. Промотав на середину, он внимательно наблюдал за происходящим на экране, пытаясь понять свои ощущения, но между парнем и девушкой всё было как-то фальшиво и наигранно, и Алекс чуть не заскучал и уже даже хотел выключить видео, но на моменте с минетом он вдруг вспомнил то, что видел тогда на кухне, и желание моментально вспыхнуло в нем с новой силой. Он закрыл глаза и мужские громкие стоны с телефона усилили его желание, и он захотел получить разрядку прямо сейчас, всё еще держа телефон в руке. Полное наслаждения лицо брата снова всплыло в его фантазиях, но теперь Алекс представлял другое: как брат сам стоит на коленях перед его расстёгнутой ширинкой и старательно сосет его член. Не успев толком больше ничего нафантазировать, он тихо кончил себе в кулак, закусив губу. Слегка отдышавшись он со злостью кинул айфон об стенку и тот с грохотом упал на пол куда-то далеко под кровать. Алекс лежал с липкой рукой, уставившись в потолок, и ненавидел себя за то, что сделал. Хотелось ведь, как лучше, отчаянно хотелось что-то исправить, но он снова всё испортил. Он не знал, что ему теперь делать, он был в полной заднице. Итак, что он имел на данный момент? Ему не нравится Алина. Он возбудился от гей-порно и от того, что подсматривал за парнем в душе. И самое главное: он несколько раз дрочил на своего брата. Из всего вышеперечисленного, последнее пугало его больше всего. Почему он представил именно Влада? Почему не Андрея, например? Он ведь тоже ему, вроде как, понравился. Что с ним, чёрт возьми, не так? Алекс вытер подсохшую руку об простынь и отчаянно выдохнул. Его жизнь превратилась в какой-то кошмар, из которого он не видел выхода. Такие желания не могли быть нормальными. Только больной человек мог бы представлять такое со своим собственным братом. И он — псих. Ему однозначно нужно лечиться. Но, как он понял из статей в интернете — от такого не лечат. Неужели он, всё же, гей? Алекс даже боялся подумать об этом, не то что произнести вслух. Но почему он таким стал? Он всегда ненавидел таких людей, никогда с ними близко не общался и не видел ничего такого, что могло бы так повлиять на него. Тогда почему? Может, из-за того, что он рос без матери? Он её совсем не помнил, Влад однажды рассказал ему, что она бросила их по неизвестной причине, когда Алексу было два года, а брату девять лет, и он больше никогда о ней не вспоминал, а Алекс и не спрашивал. Так, может, это всё было от недостатка материнской любви? Из-за этого он стал больным извращенцем? За все его семнадцать лет он ни разу не заинтересовался ни одной девушкой, но за этот последний месяц он обратил внимание аж на двух парней вопреки своему желанию. Наверное, ему стоит ещё больше загружать себя, это всё от безделья. Но, видимо, того, что он делал, было недостаточно. Встав с кровати и ополоснув руки, он вернулся в комнату и включил компьютер. Раз уж уснуть все равно не удаётся, он, наконец, займётся своей незаконченной книгой. Может, хотя бы это поможет ему окончательно не сойти с ума.

***

Просидев всю ночь за компьютером, он едва не опоздал в школу. За уроками время обычно летело для него незаметно, но из-за бессонной ночи он не мог сосредоточиться и безуспешно боролся со сном, совсем не слушая, о чём говорит учитель. На занятиях он еле высидел, а впереди у него была очередная тренировка, и Алекс уже не был уверен, что после суток без сна, он сможет хоть как-то сносно отработать на льду. Получив в очередной раз кучу замечаний от тренера, он плёлся по коридору до раздевалки, весь вспотевший после мучительной тренировки, как вдруг позади себя он услышал знакомый голос: — Лёх! — Андрей догнал его и теперь шёл рядом. — Зову тебя, зову, а ты не слышишь. — Прости, я что-то устал и плохо соображаю, — рядом с Андреем он почувствовал себя неловко, испугавшись, что тот каким-то образом всё-таки заметил тогда, что Алекс за ним подглядывал. А вдруг, он увидел и остальное? — Понимаю, — он дружески потрепал Алекса по плечу. — Я чего хотел, ты в тот раз в душе свой шампунь оставил, так я его с собой забрал, а то, как я понял, он уйму денег стоит, вдруг бы кто спёр, тут, знаешь, найдутся желающие. — Спасибо, Андрюх, я что-то даже и не заметил, — выдохнул с облегчением Алекс. На этот раз пронесло, но впредь ему следует быть ещё более осторожным. — Да забей, бывает, — он подмигнул Алексу и пошёл чуть быстрее, — не забудь забрать потом! Парень ушел вперед, и Алекс, глядя вслед его удаляющейся фигуре, вдруг резко осознал природу своего необъяснимого влечения к Андрею — тот со спины был невероятно похож на Влада. Блядство. Всё намного хуже, чем он себе представлял. Быстро ополоснувшись и усердно стараясь ни на кого больше не смотреть, Алекс переоделся и, проигнорировав предложение ребят собраться где-то посидеть, покинул ледовый дворец. Голова раскалывалась и ему почему-то было очень холодно, он безбожно хотел спать и, сев в машину, Алекс моментально отрубился. Проснулся он лишь тогда, когда почувствовал, как машина затормозила, и он с трудом открыл глаза. — Мы доехали, Алексей Вадимович, — вежливо сообщил ему водитель. — Спасибо, Григорий, возможно, сегодня нужно будет поехать ещё кое-куда, — сказал он ему в ответ и вышел из машины. Алекс планировал позвать Лену и съездить куда-нибудь развеяться. Ему так осточертела каждодневная рутина и одни и те же занятия, что он начинал сходить с ума и снова думать о глупостях, и если уж и занимать себя чем-то — это «что-то» должно быть как минимум хотя бы разнообразным. Но, придя домой и рухнув в кровать, ему тут же стало лень куда-либо ехать. На улице было жутко холодно: дул промозглый ноябрьский ветер и иногда даже начинал сыпать мелкий противный снег, а по вечерам и вовсе температура опускалась ниже нуля. Алексу теперь не хотелось и носа показывать из своей уютной теплой берлоги, даже несмотря на то, что практически всё время он находился бы либо в машине, либо в каком-нибудь торговом центре или кинотеатре. Нет, сегодня он абсолютно точно никуда не поедет. Ему нужно поспать. Выключив свет, он решил хотя бы немного подремать перед занятиями с репетиторами, но сон уже не шёл и дневную усталость, как рукой сняло. Видимо, сказался его короткий сон по дороге домой, и уже подозревая, что за этим последует, Алекс решил забить на отдых и заняться уроками. Ему следовало ещё сильнее вымотать себя, чтобы беспробудно уснуть ночью, и, тем более, не мучиться от эротических кошмаров, которые он до сих пор до ужаса боялся снова увидеть. Сделав задания на неделю вперёд и отзанимавшись несколько часов английским, Алекс, едва превозмогая головную боль, наконец, дополз до кровати. Он сбросил с себя одежду, закрыл глаза и даже не заметил, как сон одолел его. Ему было жарко и всё его тело было липким от чужих рук, кто-то гладил его по спине и сжимал задницу, ещё чья-то рука упорно и настойчиво пробиралась ему в штаны, а чей-то палец грубо надавил на нижнюю губу, заставляя его открыть рот. Алексу казалось, что его пытается изнасиловать группа мужчин, лиц которых он не видел, но отчетливо понимал, что в сторонке, лениво развалившись в кресле, сидел Влад, и, усмехаясь одной из своих пошлых высокомерных улыбок, наблюдал за происходящим. Алекс проснулся с бешеным сердцебиением, судорожно хватая ртом воздух. Он резко сел и в ужасе провел руками по волосам — они были мокрыми, словно он попал под дождь. Сердце колотилось. Тело было липким от пота. Во рту пересохло. Какого хрена ему опять снится всякая ерунда? И снова в этих пугающих своей реалистичностью снах присутствовал его брат. Все его попытки это предотвратить не увенчались успехом, и если это не прекратится, то он точно окончательно поедет крышей. Чуть отдышавшись, он посмотрел на время: было около пяти часов утра. С грустью Алекс подумал, что трёх часов сна должно было хватить для того, чтобы выдержать предстоящий день и не свалиться от усталости прямо во время уроков. Почти перестав спать по ночам, Алекс стал замечать у себя тёмные круги под глазами, а каждое утро он просыпался с ощущением, будто его вытащили из беспросветной бездны. Днём он занимался привычными делами, старался общаться с друзьями и даже проявлять какую-то активность на занятиях, но мир вокруг казался размытым и чуждым, словно он был заключён в стеклянную клетку. С каждым днём усталость все больше накапливалась, и его мысли становились всё более запутанными, а руки — дрожащими. Неделя мучительных ночей и бесконечных дней привела к тому, что он начал сомневаться в своем здравомыслии, и теперь боялся, что от недосыпа у него начнутся галлюцинации, и он начал всерьёз переживать за свою жизнь. Лена заметила неладное и, как обычно, проявляя заботу, искренне беспокоилась за него. — Ты когда в последний раз нормально спал? — спросила она, когда они в очередной раз сидели у неё дома, доделывая совместную работу для кружка журналистов, в который Алекс записался ещё в начале года, но что-то делать начал только последний месяц, когда решил, что учебы и спорта ему недостаточно. — Я нормально сплю, с чего это ты взяла? — Я не слепая и замечаю, как ты клюёшь носом на уроках. Если брат мешает тебе спать, то ты знаешь, что можешь ночевать у меня, как и раньше. Ничего не изменилось. Алекс еле заметно вздрогнул при упоминании Влада, но старался не выдавать своих эмоций — брат действительно мешал ему нормально спать, но не в том смысле, который имела в виду его подруга. — Всё в порядке. Просто много всего навалилось, устаю, — он говорил как можно более небрежно, но Лена всегда была проницательной. — Почему ты закрываешься, я не понимаю? — она смотрела на него так, будто ожидала от него полной откровенности, которой он давно уже не мог себе позволить. — Я же тебе говорила, нельзя держать всё в себе, так можно и умом тронуться. — Я просто не вижу в этом проблемы, — солгал он, смотря ей в глаза. Врать он не любил и никогда не умел, но в последнее время ему всё чаще приходилось этим заниматься, и ему это совершенно не нравилось. Чувство вины и стыда нарастало в нём с каждым днём и Алекс не понимал, как выбраться из этого порочного круга. Он сам загонял себя в тупик. — Ладно мне — себе то хоть не ври, — она наклонилась над учебником по журналистике и замолчала. — Мне снятся кошмары, — начал он, — и я просыпаюсь среди ночи и боюсь засыпать. Иногда и вовсе не сплю и сижу до утра за учебниками или просто играю в комп, — он решил рассказать хотя бы часть правды. Ведь это, по сути, не было ложью — ему действительно каждую ночь снились пугающие вещи и он просыпался с колотящимся сердцем, и всё чаще — с мокрыми от спермы трусами. — Что именно тебе снится? — спросила она, глядя на него с беспокойством. Этого вопроса он надеялся избежать, но не вышло. Конечно же, ей было интересно, что же такое мешает ему спать и пугает до одури. — Всякое, — он отмахнулся. — Не особо важно. Просто из-за этого мало удается поспать. — Ты перенапрягаешь себя и твой мозг просто не справляется. — Я не могу по-другому. — Не можешь, что? Не наваливать на себя кучу дел? — она отложила учебник в сторону. — Я же вижу, ты берешься за всё, что угодно. Никогда не замечала за тобой такого рвения. — Так надо, Лен. — Слушай, я не знаю, что у тебя происходит, но тебе нужна помощь. Может, тебе поговорить с моей мамой? Она ведь психотерапевт. — Я знаю, кто твоя мама, но мне не нужна помощь. Я справлюсь сам, но спасибо за заботу, правда. — Вижу я, как ты справляешься, — буркнула она, — на тебя уже смотреть страшно. Алекс немного помолчал, задумавшись, а потом решительно сказал: — Мне нужны таблетки. — Таблетки? — Не смотри на меня, как на сумасшедшего! — обиженно воскликнул он. — Я не про наркотики, мне просто нужно снотворное. — Ещё лучше. — Господи, — Алекс потёр переносицу. — Чтобы нормально спать, а не то, что ты подумала. — А что я подумала? — она вздернула бровь. — Лен, мне просто нужны хорошие таблетки, чтобы я не просыпался по ночам. — Я не уверена… — Ну конечно, ты не уверена, — перебил он. — Дай договорить, — Лена строго посмотрела на него и продолжила: — Я не уверена, что это поможет именно в твоем случае. Представь, что тебе снится кошмар, тебе страшно, но из-за снотворного ты не можешь проснуться и остаёшься один на один с этим ужасом. Алекс представил это на секунду и ему стало жутко. — Вот теперь ты понимаешь, о чём я? — она встала и начала расхаживать по комнате. — Сначала тебе нужно разобраться с причиной кошмаров, тогда и спать будешь нормально и без таблеток. Тебе нужна помощь, Авдеев. Таблетки не решат твоих проблем, а только сделают ещё хуже, я уверена. — Ты слишком умная, — вздохнул он с горечью, понимая, что подруга снова права. — Просто много чего слышала от мамы, — ответила она, но Алекс видел, что ей стало приятно от его слов. — И что мне делать? — отчаянно спросил он. — Не держать всё в себе. — Я не смогу рассказать о снах и о том, что их вызывает. — Тогда подумай о том, чего именно ты боишься. Ты ведь боишься? — Конечно я боюсь, это же кошмары. — Тебе нужно понять, что пугает тебя в них больше всего. И перенести это в жизнь, понять, что провоцирует эти образы. — Я даже не знаю, Лен. Мне кажется, это бред какой-то. — Вспомни всё, что тебе снилось, и определи, что во всём этом общего. Уверена, ты поймёшь, о чём я. Алекс прекрасно знал, чего боится, но не хотел с этим сталкиваться лицом к лицу и уж тем более, снова всё это обдумывать. — И ты знаешь, ты всегда можешь всё мне рассказать. Я когда-то тебя предавала? — Ну что ты такое говоришь, нет конечно, просто… — Я так понимаю, ты сам себе боишься в этом признаться? — Ты и правда чересчур умная, — Алекс улыбнулся ей мягкой улыбкой. — С этого и начни, — сказала ему Лена. — С чего? — С признания самому себе. Мы все чего-то боимся и это нормально. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Конечно, я не знаю, — она села рядом и взяла его ладони в свои, — но ты знаешь. И ты сможешь с этим разобраться. Главное — признай свой страх хотя бы для себя. Озвучь его. Опиши, не важно. Это должно сдвинуть всё с мертвой точки. Позже, уже дома, ложась в кровать, Алекс думал, что совет Лены не был лишён смысла. Он и правда бежал от своих страхов, но его подруга, конечно же, не подозревала о том, что на самом деле это были не страхи — это были его желания. А вот их он боялся. Боялся самого себя. Столкнуться лицом к лицу с той версией себя, которую он презирал и стыдился, было сейчас самым огромным его страхом. Неужели он на самом деле хотел всего этого? Чтобы Влад делал с ним то, что ему снилось каждую ночь? Это было немыслимо и не укладывалось у него в голове. Это невозможно. Это было слишком извращённым, чтобы такой парень, как он — правильный, воспитанный, невинный — хотел таких ужасных и постыдных вещей. Ещё и со своим собственным братом. Лена действительно не знала, о чём говорит. В этом невозможно было признаться даже себе. Даже сейчас, на секунду задумавшись об этом, ему уже было противно от себя. Ему наверное и специалист не помог бы. Весь сегодняшний день Алекс снова провел в суете и делах, и днём был жутко уставшим, но после разговора с Леной его мозг заработал с новой силой и он опять не мог уснуть, хотя время уже давно было поздним. Алекс отбросил одеяло, встал и быстро накинул верхнюю одежду. Взяв наушники он тихо вышел из комнаты и спустился вниз — ему хотелось пройтись и подышать свежим воздухом, чтобы проветрить голову, и проскользнув мимо охраны, он вышел за ворота. Ночь окутывала дома мягким, чёрным одеялом, и лишь редкие фонари тускло освещали пустынную улицу. Конец ноября принёс с собой пронизывающий холод, который щипал кожу и заставлял дыхание превращаться в облачка пара. Тем не менее, Алекс не ощущал этого. Он брел по тротуару, покрытому редкими осенними листьями, а вдалеке изредка слышался гул проезжающих машин. Музыка тихо звучала в наушниках, а холодный ветер играл с его волосами, словно пытаясь отвлечь от настойчивых мыслей. Огни в окнах домов казались мягкими и уютными, но для него они были всего лишь фоновым светом, не способным отвлечь от его внутренних метаний. Что бы Алекс ни думал, но он всё же не любил быть один, хотя всегда ждал окончания прогулки с друзьями, чтобы добраться до дома в одиночку. Он не любил быть один, но оставаясь дома с вкусной едой и каким-нибудь фильмом или сериалом, он чувствовал себя комфортнее, чем когда-либо. Он не любил быть один, но прогуливаясь вечерами, как, например, сейчас, он ощущал себя будто в другой вселенной, где-то вдалеке от всего мира. Он не любил быть один, но было что-то невероятное в том, как спокойно он чувствовал себя наедине с собой. Но не тогда, когда страхи незаметно подбирались к нему, норовя схватить и утащить его в пучину его ночных кошмаров. Сделав круг по их коттеджному посёлку и вернувшись к своему дому, Алекс заметил стоящую у ворот машину — это была знакомая БМВ Влада. Странно, почему он всё ещё не заехал внутрь? Охрана ведь всегда открывает ворота заранее. Чрезмерное любопытство всегда было одним из его главных недостатков, но Алекс ничего не мог с собой поделать, поэтому остановился неподалёку и застыл. Влад стоял возле машины и курил сигарету, облокотившись на капот. Он был одет не по погоде: тонкая кожаная куртка, чёрные брюки и чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, а на шее была видна татуировка. Алекс на секунду удивился, как брату не холодно стоять на таком морозе? Но тут он заметил, что дверь автомобиля открылась и оттуда выглянула девушка — она, видимо, всё это время сидела на пассажирском сиденье — и до Алекса донесся её капризный голос: — Владик, ну мы долго будем тут стоять? Может, уже поедем? — Заткнись и закрой двери, — грубо отрезал Влад, даже не оборачиваясь. — Я уже устала и хочу… — Заткнулась и села в машину, я сказал! — рявкнул Влад, и двери автомобиля тут же закрылись. Алекс очень боялся криков и разговоров на повышенных тонах ещё с детства, когда их наказывал отец, поэтому так же боялся и брата, ведь тот практически всегда именно так и общался. Тот был вечно на взводе, нервным и злым, не давая Алексу и слова вставить, и сейчас, стоя здесь и наблюдая за всем этим, он испугался такой интонации, хотя обращена она была даже не в его сторону. И теперь ему придётся ждать, пока брат либо уберётся отсюда вместе со своей красавицей, либо зайдёт в дом. Пересекаться с ним Алекс совершенно не желал, поэтому, в любом случае, ему придется простоять здесь ещё какое-то время. Влад, тем временем, докурил сигарету и сразу же достал следующую — он наклонился над зажигалкой, держа её своими красивыми длинными пальцами, и подкурив, откинул голову назад, выдыхая густой дым. Алекс завороженно наблюдал за ним, приоткрыв рот. Он, как наяву вспомнил, как от брата всегда пахло сигаретами, а сейчас, скорее всего, и кожей — от его кожаной куртки. Алекс позволил себе представить на минуту, как подошёл бы к нему сейчас и, уткнувшись в шею Влада, вдохнул бы запах его тела. Вероятно, он пах сейчас просто восхитительно. Хотя, почему только сейчас? Он всегда, всегда был восхитительным. Красивым. Мужественным. Сильным. Алекс даже позавидовал этой чёртовой девушке, которая, вероятнее всего, скоро окажется в постели с его братом. Этой стервы не должно было там быть, вместо неё должен быть он, Алекс. Это он должен обнимать Влада и прижиматься к нему, гладить по спине и вдыхать запах его волос. Резко зазвонивший телефон Влада заставил Алекса очнуться, и он с ужасом для себя отметил, что у него даже потекла слюна, и он со злостью вытер губы рукавом своей куртки. До него доносился голос брата и ему ничего не оставалось, как стоять здесь и слушать ненужный ему разговор. — Я передумал, — сказал кому-то Влад, — я нашёл то, о чём ты просил, но я не буду этого делать… Нет, я ничего тебе не обещал… Это затронет не только его, но и меня… — через несколько секунд Влад ответил: — А вот угрожать мне не стоит. Я убью тебя прежде, чем ты успеешь что-то понять. Алекс не понимал, о чём идет речь, но его до жути испугала последняя фраза Влада. Тот всегда носил с собой пистолет, но он ни разу не видел, чтобы брат стрелял во что-то или в кого-то. Алекс всегда считал, что брат просто позёр, и таскает за собой пушку только для того, чтобы казаться крутым в глазах девушек. Но было похоже, что Влад говорил сейчас абсолютно серьёзно. Обычно тот был всегда самоуверенным и разговаривал с людьми достаточно развязно и нагло, но сейчас он был слишком собран и сосредоточен. Видимо, он говорил с кем-то важным и не мог себе позволить общаться как всегда. Но с кем он мог говорить так уважительно и одновременно с этим угрожать? Алекс подозревал, что такая империя, какую выстроил их отец, определённо не могла быть полностью честной и прозрачной, поэтому то, что его брат и отец водили дела с полицией и бандитами, для него не стало чем-то, что бы могло его сильно удивить. И именно по этой причине Алекс мечтал сбежать после окончания школы — он боялся, что в будущем ему тоже придется заниматься тем же, чем занимается Влад, а влезать во всё это он совсем не хотел. И стрелять в людей, как Влад, тоже. Брат уже сбросил вызов и покрутил телефон в руках, а затем, уставившись на зажжённый дисплей, задумался на несколько секунд и быстро что-то напечатал. Через секунду на телефон Алекса пришло сообщение, и он поблагодарил бога за то, что его телефон стоял на беззвучном. Открыв сообщение он прочитал: «Будь осторожен и нигде не ходи один.» Вовремя. Как раз именно сейчас, когда он стоял на улице посреди ночи, ему пришло такое сообщение. Алекс настороженно оглянулся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, написал ответ: «что-то случилось?» Алекс поднял голову от телефона и увидел, что Влад уже вернулся в машину, но почему-то всё равно никуда не ехал. Да что ж такое, он уже давно продрог и ему нужно было возвращаться в дом, но пока брат не уберется, он не может этого сделать. Сейчас, после этой смс, Алекс тем более не хотел, чтобы брат наорал на него за то, что он бродит по улице по ночам, поэтому не дождавшись ответа от Влада, он посильнее укутался в куртку и натянул шарф по самый нос, пожалев о том, что выходя из дома, не надел шапку. Влад, наконец, завёл машину, и Алекс уже обрадовался, что тот куда-нибудь уедет, но ворота медленно открылись и машина проехала во двор. Отлично. Теперь ему придется ждать, пока брат, наконец, окажется в своей комнате с этой своей девицей. Алекс сжал зубы и почувствовал волну гнева, поднимающуюся из глубины души. Какого чёрта он должен постоянно прятаться? Хватит. Он сейчас же вернётся к себе, и даже если столкнётся с братом лицом к лицу, то уж точно найдёт, что ему ответить. Зайдя в открытые ворота, он уверенно прошёл мимо охраны и зашёл в дом. К его удивлению, на первом этаже уже никого не было, и Алекс подумал, что, должно быть, брату так не терпелось поскорее уложить ту девицу в постель, что они так быстро оказались в его комнате. Не понимая, что чувствует — облегчение или злость, он быстро поднялся по лестнице и остановился на последней ступеньке, прислушиваясь к шороху в коридоре. Ему показалось, что он услышал какой-то стук или что-то похожее, но потом всё сразу затихло и Алекс, поднявшись, наконец, по лестнице, замер в проходе: Влад стоял возле его комнаты, прислонившись лбом к двери и закрыв глаза. Услышав приближающиеся шаги Алекса, он оторвался от двери и посмотрел на него взглядом полным волнения и какой-то неуместной теплоты — на контрасте с тем, что Алекс только что видел на улице, это был совсем другой человек. Но через секунду взгляд Влада поменялся, и Алекс снова увидел те же злость и высокомерие, с которыми его брат никогда не расставался. — Какого хера ты шляешься по ночам? — он в несколько шагов оказался рядом с Алексом и больно схватил его за плечо. — С кем ты был? — Алексу показалось, что Влад даже принюхался, наклонив голову чуть ниже к нему. — Ни с кем, просто ходил проветриться, — он всегда пытался выглядеть взрослым и самостоятельным и сейчас смотрел на Влада с показной уверенностью в том, что, если что, он сам может за себя постоять. — Проветриваться ты можешь и на балконе. Я же тебе, блять, сказал сидеть дома, — Влад схватил его ещё крепче и внимательно вглядывался в его лицо, будто пытаясь выискать там признаки лжи. Алекс мимолётно опустил взгляд на его губы, но, тут же, снова с вызовом посмотрел на брата. — Мне больно, отпусти меня, — Алекс сделал попытку отойти от него, но тот вцепился в него мертвой хваткой. — Какой же ты глупый ребёнок, твою мать… — Влад неожиданно прижал его к себе и обнял, а Алекс, не упуская возможности, тут же сделал то, о чём мечтал, стоя там, на холодной ночной улице — уткнулся ему в шею и, наконец, вдохнул его запах. Сзади послышался звук открывающейся двери и он услышал голос девушки: — Что тут происходит, Владик? — её тон звучал недовольно — она, видимо, хотела показать, что заявила права на его брата и теперь смеет что-то ему предъявлять. — Кто это? — Закрой дверь с той стороны, — сказал Влад низким голосом, отдающимся в его груди. Алекс всё ещё был в объятиях Влада и не собирался от них отказываться, до тех пор, пока брат сам не решит отойти. — Ты совсем уже охренел?! Обжимаешься на моих глазах непонятно с кем! — девушка говорила надрывным голосом, а Алекс про себя улыбнулся тому, что, похоже, её воображаемые права на Влада таяли с каждой секундой. Влад оторвался от Алекса, и он с сожалением отошёл на шаг дальше, пропуская брата вперёд. Тот подошёл к девушке и, схватив её за руку, выволок из комнаты. — Пошла нахер отсюда, — сказал ей Влад голосом, не терпящим никаких возражений. — Вали, пока я тебя не выкинул на улицу без верхней одежды, — он достал из кармана пятитысячную купюру и вложил ей в ладонь. — Такси сама вызовешь. Девушка смотрела на брата с обидой и со слезами в глазах, но, молча схватив пальто, развернулась и направилась к лестнице, бросив на Алекса полный гнева взгляд. Не дожидаясь, пока она уйдет, Влад повернулся к Алексу и, подойдя к нему ближе, сказал: — Ты плохо выглядишь. Почему? — Что? — вопрос показался Алексу неожиданным и он сначала даже не понял, что Влад имеет в виду. — Ты вообще хоть что-то ешь? — он подошел к Алексу вплотную и взял его лицо в свои ладони, смотря на него сверху вниз. У Алекса от такой близости подкосились ноги, но он устоял, быстро взяв себя в руки. Ладони Влада были горячими и сильными, но, тем не менее, его пальцы нежно поглаживали его лицо. — Совсем похудел, маленький… Я убью Мари, я же сказал ей… — Не смей её трогать, — перебил его Алекс. Желая убрать брата подальше от себя, он схватился за его руки и попытался отодвинуть их от своего лица, но тот продолжал держать его, рассматривая лицо Алекса. — Я никому не позволю сделать тебе больно, — сказал ему Влад. Его взгляд остановился на его губах и он наклонился ещё чуть ниже. — Может, тебе тогда с себя начать? — спросил Алекс, безуспешно пытаясь утихомирить колотящееся сердце. Влад немного отстранился от его лица и с подозрением спросил: — Ты о чём? — Ты сам всегда делаешь мне больно, — выплюнул ему в лицо Алекс и, воспользовавшись его замешательством, вырвался из хватки брата. — Лёш, подожди, что ты…? — Оставь меня, пожалуйста! Хватит контролировать мою жизнь! Я буду шляться, как ты говоришь, везде, где захочу, и мне не нужно твоё разрешение! — Алекс вставил ключ в замок, но Влад тут же перехватил его руку. — Всё очень серьёзно, у меня проблемы. — Меня не интересуют твои проблемы, — Алекс пытался вырвать руку, но Влад, похоже, не собирался отпускать его. — Прекрати меня хватать, чего ты ко мне вечно цепляешься?! — Значит, послушай меня сюда, — сказал Влад уже в своём привычном строгом тоне и Алекс мгновенно поник и замолчал. — Всё и правда очень серьёзно, и тебе какое-то время придётся ездить в школу и на тренировки с охраной. Я тебя прошу, пожалуйста, — он сделал акцент на последнем слове, — не выделывайся. Не нужно никому доказывать, что ты уже взрослый. — Я никому и ничего не доказываю, — ответил Алекс, сам не до конца веря в то, что говорит. Но Влад развернул его к себе и, взяв за плечи и немного помолчав, сказал: — Я не знаю, что со мной будет, если я тебя потеряю. Сердце Алекса будто на пару секунд остановилось, а в груди разлился жар, который, как ему показалось, моментально отобразился красным цветом на его лице. В последний раз, когда он слышал от брата нечто подобное, было тогда, когда Алекс застал его сидящим на лестнице, а потом успокаивал Влада в его постели — он сказал тогда, что умрёт, если Алекс его оставит. Но в тот раз он был не в себе, а сейчас говорил абсолютно серьёзно, смотря прямо на него. Глаза Влада бегали по его лицу, и Алекс не мог позволить себе даже сдвинуться с места, ему хотелось убежать подальше, но, вопреки всему, он желал остаться здесь. С ним. Влад всегда был таким недоступным и далёким, таким сложным и непонятным, и Алекс так хотел разгадать его, так хотел понять, что же скрывается за всем его показным высокомерием и отчуждённостью. Влад стоял к нему непозволительно близко, всё ещё не отпуская его, их лица разделяли несколько сантиметров, и Алекс опустил взгляд. Он вдруг испугался, что прямо сейчас может наделать глупостей, находясь так близко к объекту своего… Желания? Господи, эти мысли были совсем не к месту, не сейчас ему стоило об этом размышлять, не сейчас… Сердце уже готово было выпрыгнуть из груди, ему было жарко даже в этой тонкой куртке, а лицо горело, заставляя Алекса смущённо прятать его в огромном шарфе, в который он закутался ещё на улице. Он совершенно не знал, как себя следует вести, но не делал абсолютно ничего, чтобы хоть как-то улучшить своё положение. — Что с тобой, Лёш? — тихо спросил Влад, и его дыхание будто обожгло кожу. — Ты плачешь? — С чего бы мне плакать, я что, идиот? — ответил он, всё так же не поднимая взгляда. Ему было стыдно за свои мысли, стыдно за то, что его тело подводило его и реагировало на брата слишком бурно и неправильно. Всё, что он чувствовал было неправильно. Но так желанно. Он боялся, но не хотел от этого отказываться. Не имел права отказываться от этой близости, которая случалась так редко, и сейчас он был уже почти готов признаться себе, что да, он всё это время хотел именно этого — остаться наедине с Владом, иметь возможность касаться его, слышать его голос, обращённый к нему. И не важно, орал он на Алекса или говорил то, что говорил сейчас. Важным было то, что он был рядом. Алекс не хотел никуда уходить, поэтому молча стоял, как дурак, не смея вымолвить ни слова, и боялся, что скажет что-то не так, что снова разозлит Влада и эта их маленькая идиллия треснет по швам. — Посмотри на меня, — сказал ему Влад. — Пожалуйста. Алекс испугался, что, едва взглянув сейчас на него, Влад всё поймет. Всё, чего он сам не до конца понимал, и в чём боялся себе признаться. Он весь сжался и захотел сбежать, ведь его комната была в двух шагах, стоило только развернуться и быстро исчезнуть за дверью. — Не хочу, — ответил он куда-то себе в шарф, который сейчас был единственным спасением от изучающих глаз брата. — Пожалуйста, маленький мой, посмотри на меня, — шёпотом сказал Влад, аккуратно взяв его за подбородок и поднимая его лицо. — Ты — моё слабое место. Если кто-то узнает… — он запнулся на полуслове, но потом продолжил: — Если с тобой что-то случится, я себе никогда этого не прощу. Ты — моя слабость, маленький. Он смотрел на Алекса с такой нежностью, что мурашки бежали по спине, закручиваясь где-то внизу, и Алекс смотрел на Влада и не знал, что ответить, просто рассматривал его лицо, а последние слова застряли в его голове бегущей строкой. «Маленький мой. Маленький. Ты — моя слабость.» — Пожалуйста, я тебя очень прошу, хотя бы сейчас послушайся меня, — его большой палец всё ещё лежал на подбородке Алекса и нежно поглаживал его. Он не смел пошевелиться. Только не сейчас. Больше всего на свете он не хотел, чтобы Владик отпускал его, но тот опустил взгляд и, убрав руки, сделал шаг назад. — Уже поздно, тебе, наверное, нужно идти спать. — Нет, — вырвалось вдруг у Алекса, и осознав, что он сказал, он резко закрыл рот и потупил взгляд. — Нет? — удивлённо переспросил Влад. Алекс молчал. Он так отчаянно не хотел уходить, но не знал, какую ещё найти причину, чтобы продлить это. Хоть одну грёбаную причину, чтобы Влад не оставлял его сейчас. — Нет… — тихо повторил Алекс. Влад всё ещё стоял напротив него, всё в той же верхней одежде, в которой был на улице, и Алекс только сейчас понял, что стоя близко к брату и отчаянно борясь с собственными чувствами, он совсем позабыл о том, как хотел подольше насладиться и запомнить его одуряющий и сводящий с ума запах. Он с сожалением вздохнул и взялся за ручку двери. — Спокойной ночи. Зайдя в комнату, Алекс ещё долго не мог унять бешеный пульс, и так и стоял в темноте, с сожалением вспоминая глаза Влада, которые смотрели на него так, как никто и никогда не смотрел на него за всю его короткую жизнь. В голове всё ещё крутилось «маленький мой». Мой. Он точно сошёл с ума. Определённо так и было. Кончики пальцев кололо невидимыми иголочками, а в груди разливался пожар, и он не мог успокоиться и перестать вспоминать глаза Влада, его сильные руки и полный нежности тихий шёпот, с которым тот к нему обращался. Брат волновался за него. «Ты — моя слабость. Я не знаю, что со мной будет, если я тебя потеряю.» Господи боже. Зачем он всё это говорил? Алексу так хотелось верить в то, что это правда, но вспоминая сейчас всё то, что брат говорил ему до этого и как вёл себя с ним всё это время, он не мог позволить этому случиться. Он уже не мог ему верить. Вероятнее всего, Влад просто хотел снова его контролировать, поэтому делал вид, что переживает, запудривая ему мозги. Это не могло быть правдой, брат навешал ему лапшу на уши, обнял и сказал всего пару ласковых фраз, а он тут же растаял и потерял всякий контроль, чуть не позволив себе совершить глупость. Какой же он идиот. Алекс с отчаянием стукнул затылком об дверь — он совсем потерял голову, нужно было сейчас же взять себя в руки, ведь такие люди, как его брат, не могли переживать и искренне волноваться. Это был не он. Влад — лицемер и всегда им был. Наверняка сейчас смеётся над ним у себя в комнате, вспоминая с каким лицом Алекс стоял перед ним, как смущённая девчонка на свидании. Его брат — настоящий манипулятор, видимо, так же он договаривался и с партнерами по бизнесу — умелой манипуляцией. Но Алекс ещё не совсем потерял остатки мозгов, с ним это не пройдёт. Никакой охраны и никакого контроля. Этого не будет. В расстроенных чувствах Алекс разделся и, рухнув в постель, мгновенно уснул, ни разу не просыпаясь за всю ночь. И хотя поспать ему удалось не так уж и много, учитывая то, что он пол-ночи потратил на прогулку и бессмысленный разговор с братом, утром он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Алекс понятия не имел, с чем это было связано, но был рад тому, что хотя бы одну ночь провел без кошмаров. Выходя утром во двор он увидел охранника, который по-видимому ждал его, чтобы сопроводить в школу. Смерив его недовольным взглядом, и не дожидаясь, пока тот сядет вместе с ним в машину, Алекс сказал: — Мне не нужно сопровождение. — Но Владислав Вадимович приказал… — Мне насрать на то, что этот псих вам приказал, я еду один, — со злостью ответил он мужчине и, хлопнув дверью, сел на заднее сидение. — Поехали. Не успел он насладиться приятным утром, как ему тут же испортили настроение. Этот мудак, конечно же, уже успел обо всём распорядиться, видимо, подумав, что вчера Алекс на всё согласился. Ага, как же. Хрен ему. Алекс не позволит, чтобы им манипулировали. Но доехав до школы, и выйдя из автомобиля, он заметил неподалёку еще одну машину, похожую на ту, на которой ездили телохранители за его отцом — у того всегда было сопровождение — и Алекс прекрасно понял, что это всё тот же мужчина, который хотел сопроводить его до школы. Поэтому, зайдя в класс, он вытащил из кармана телефон и быстро настрочил гневное смс Владу. «убери своих амбалов и хватит меня контролировать» Ответ пришёл буквально через несколько секунд: «Я думал, что мы вчера обо всем договорились.» Он написал ответ и сложил телефон в карман, не желая вступать в этот бесполезный спор: «тебе показалось. прекрати это» Телефон ещё несколько раз прожужжал у него в кармане, но Алекс не хотел больше разговаривать с Владом, он был зол и обижен на него, хотя в глубине души понимал, что это ненадолго. До следующего вот такого его взгляда и прикосновения. Он был уверен, что снова потеряет голову и будет плавиться в его руках и краснеть, замирая от каждого его осторожного касания. Почти весь день он провел с противоречивыми чувствами внутри, постоянно вспоминая тот ночной разговор и до мельчайших деталей воспроизводя его в своей голове. И по пути домой после очередной тренировки, он настолько увлёкся, что начал воображать себе, как бы мог повернуться тот разговор, если бы Алекс повёл бы себя как-то по-другому. Что, если бы он все же осмелился и… поцеловал Влада? Чем бы это все могло для него закончиться? Утонув в мечтаниях, он даже не стал обращать внимание на то, что машина с телохранителем так и продолжала всюду следовать за ним, по крайней мере сейчас он точно её заметил, но был настолько поглощён своими фантазиями, что решил пока отпустить эту ситуацию. Подъезжая к дому, он обернулся назад, но машины, которая всю дорогу ехала позади, уже не было. Вот же козёл. Влад, видимо, был наивно уверен, что Алекс за весь день ни разу не заметил слежку. За дурака его держит. Что ж, сейчас он выскажет брату всё, что о нем думает, и пускай только попробует снова пичкать его сладкими речами своим бархатным низким голосом. В этот раз Алекс ни за что не поведётся на этот дешёвый спектакль. Вчера он был просто слишком уставшим после недели без нормального сна и, будучи сбитым с толку мнимой заботой и нежностью Влада, не сразу понял всех его лицемерных мотивов, но сегодня он чувствовал себя намного лучше и его мозг работал, как часы. Решительным шагом зайдя в дом, он тут же направился наверх. То что Влад дома, он понял сразу, увидев его машину во дворе, поэтому сейчас он был намерен устроить разбор полётов, подкрепив это информацией о том, что прекрасно заметил слежку, которую тот наглым образом за ним установил. Но, не успел он даже дойти до лестницы, как услышал голос брата, доносившийся откуда-то со второго этажа: — Ну, девочка моя, не злись. Я же просто пошутил, — говорил он, по видимому, какой-то из своих девушек, а Алекс стоял один на лестнице, за секунду растеряв свой запал, и слова Влада, адресованные другому человеку, резанули его ножом прямо по сердцу. Вчера он сказал ему «мой» и Алекс наивно поверил, что он такой один, кому брат мог говорить такое, а сейчас тот спокойно разбрасывался такими же словами к девушке, которую знал, наверное, от силы несколько часов, если не меньше. «Маленький мой»… Его брат в одном был абсолютно точно прав — он и правда глупый. Алекс вбежал вверх по лестнице и промчался мимо открытой комнаты Влада, не желая даже видеть и слышать, что там происходит, но тот тут же вышел из комнаты и окликнул его: — Лёш, подожди, нам нужно поговорить. — Отвали от меня! — крикнул ему в ответ Алекс, еле попадая ключом в замок своей комнаты. Он снова был на эмоциях и не хотел опять попасться на ту же удочку. — Я сказал, нам нужно поговорить, — настаивал Влад. — А я сказал тебе отвалить, — ответил ему Алекс, продолжая бороться с замком, который ни в какую не желал открываться. — Да что ж за херня, открывайся уже! — Он ударил ногой по двери, и от этого ключ, висевший в замке, упал на пол. Трясущимися руками Алекс поднял ключи и ещё раз попытался вставить их в замок. — Успокойся и прекрати психовать, — сказал ему Влад, видимо, пытаясь его как-то успокоить. — Давай спокойно поговорим, Лёш… — он осторожно протянул к нему руку, но Алекс тут же отскочил от него в сторону, будто Влад был прокажённым. — Не трогай меня! — он готов был расплакаться прямо здесь и еле держался, чтобы Влад не догадался, как сейчас ему было больно. Он не должен увидеть его слабости. «Ты — моя слабость»… Да чёрт возьми, хватит! — Да что с тобой, блять, такое, ты мне можешь объяснить?! — спокойствию брата пришел конец и он выглядел снова таким же, как и всегда — злым и строгим. — Не подходи ко мне. Никогда больше меня не трогай! — он, наконец, вставил ключ в замок и, вбежав в комнату, захлопнул двери прямо перед носом ничего не понимающего Влада. — Сука! — последнее слово он выкрикнул уже через дверь. Алекс срывал с себя верхнюю одежду и бросал её куда придется, он был в бешенстве и не соображал, что делает, когда начал швырять предметы, лежащие на столе, об стену, и когда хватал все, что попадалось ему под руку, даже не смотря на то, что кидает и куда, и, наверное, он даже что-то кричал, сам не понимая что, но как он потом вспоминал, это были какие-то гневные и оскорбительные слова в сторону Влада — всё, что скопилось у него внутри за эти недели, вылилось в неконтролируемую вспышку гнева, и Алекс очнулся только тогда, когда остановился посреди полуразрушенной комнаты, оглядываясь по сторонам. Он не мог поверить, что был когда-либо способен на такое. Такие срывы были свойственны только двум хорошо знакомым ему людям — его отцу и его брату. Это они никогда не умели держать себя в руках и постоянно срывались на тех, кто находился рядом. А сейчас он продемонстрировал такое же ненормальное и больное поведение, и наверное, даже охрана внизу слышала его истерику. Ему на секунду стало стыдно, но потом, спустя несколько мгновений, он понял, что ему теперь стало хотя бы немного легче. Позволив себе выплеснуть всё это дерьмо, Алекс с облегчением выдохнул — злость потихоньку успокаивалась, но обида на самого себя за свою чрезмерную тупость и наивность, всё никак не отступала. Как можно было быть таким идиотом? Как будто он никогда не слышал, как брат общается со своими девушками — тот всегда лил им в уши всякую дребедень, которую они желали слышать, и все велись на это, все без исключения. Всегда. И какого хрена Алекс вообще позволил себе подумать, что он какой-то особенный? Наверняка, Влад говорил такие же слова и тому мальчику из ресторана, Матвею, когда развлекался с ним, в то время, как Алекс мёрз один на улице без верхней одежды. Он чувствовал себя использованным и преданным, как будто из него вытащили всё хорошее и небрежно растоптали, как что-то ненужное, заменив кем-то другим. На что он рассчитывал? Что Влад будет всё время бегать за ним и уговаривать его поговорить? Видимо, где-то в глубине души он этого и хотел — внимания. Любого, даже вперемежку с агрессией и насмешками. Когда-то он уже задумывался над этим и даже обсуждал это с Леной, и тогда он подумал, что, может быть, ничего такого в этом нет, что это просто банальное желание быть замеченным, но сейчас он знал, что это не совсем так. Он не любил лишнее внимание, не любил сходиться с людьми и старался избегать общения с теми, кто не являлся ему другом, и даже от друзей — Лены и Макса — он не жаждал такого внимания как от Влада. Алекс хотел быть центром его вселенной, чтобы мир его брата крутился только вокруг него, но сейчас это внимание тот дарил уже кому-то другому и Алекс был в ярости. Наверняка Влад сейчас обнимает ту девушку так же, как обнимал и его вчера, так же смотрит ей в глаза, нежно держа за подбородок, и уж её то он точно может поцеловать, в отличие от Алекса. Боже, о чём он вообще думает? Он что, завидует той девушке, что Влад будет целовать её, а не его, Алекса? Что за бред? Хотя, в какой-то момент он на секунду подумал, что это всё же может произойти. Это все какое-то сумасшествие. Он не имел никакого права о таком думать. И снова его размышления заводили его в тупик и Алекс не хотел делать никаких выводов, поэтому, быстро переодевшись, он достал наушники и выбрал первый попавшийся трек на телефоне, не желая больше давать ход своим мыслям — нужно было как можно скорее заглушить этот непрерывный поток в своей голове, иначе это всё не доведёт до добра. Поставив музыку на всю громкость, он сел в кресло и закрыл глаза — нужно просто отпустить ситуацию и перестать зацикливаться, и пускай этот мудак делает, что хочет, Алексу нет до этого никакого дела. Пусть трахается с этой девицей хоть всю ночь, Алекс не снимет наушников до утра и не выйдет из комнаты до тех пор, пока ему не нужно будет ехать на учебу. Влад больше не сможет его задеть. У него не получится. Музыка разрывала его перепонки и он вдруг пожалел о том, что так хорошо знает английский — слова вреза́лись в его мозг и, как ему казалось, делали ему только хуже: Я не знаю, кому доверять И неудивительно Я чувствую, как все далеки от меня Эти тяжёлые мысли проходят сквозь пыль И сквозь всю эту ложь. И я пытаюсь не сломаться Хоть и так устал от этой лжи Каждый раз я пытаюсь встать на ноги И всё, что я когда-либо думал было то Что, когда мне было так тяжело, То, что я пытался довериться тебе, Просто отняло у меня слишком много сил. Я вытаскиваю всё изнутри, из своей души А потом выбрасываю ко всем чертям Потому что, я клянусь, что даже в самый последний момент Я не доверюсь тебе. Он сжал зубы и зажмурился — Влад словно повсюду преследовал его, и теперь даже в словах песни Алекс находил сходства с ним, всё было о нём, и всё было про него. Эта песня была одной из любимых в его плейлисте, но теперь он не представлял, как снова сможет слушать её, не думая о брате. Он был жутко злым на Влада — каким образом тот смог так глубоко проникнуть к нему в голову? Боль от предательства выжигала его внутренности и всю его душу. «Маленький мой…» — вчера он растаял от этих слов, растаял от крепких объятий и полного нежности взгляда, но теперь Алекс никогда больше не сможет поверить в его слова. «Я никому не позволю сделать тебе больно». Но в итоге единственным человеком, который причинил ему боль — оказался сам Влад. Какая ирония. И какая же ложь. Сейчас Алексу так сильно хотелось, чтобы брат почувствовал то же самое, чтобы понял, наконец, что такое быть брошенным, каково это сходить с ума от мыслей о другом человеке, который тебе безумно дорог и которому ты попытался довериться. Хотел, чтобы Владу было так же больно, как и ему сейчас, чтобы он крушил свою комнату от злости и безысходности, чтобы ему хотелось плакать и кричать от обиды на него, Алекса. Чтобы почувствовал, наконец, каково это, поверить и быть преданным.        …всё из своей души я просто выброшу ко всем чертям Потому что, я клянусь, что даже в самый последний момент Я не доверюсь тебе. Он был так обижен на Влада, что в голове у него мгновенно возникла безумная идея, которая, возможно, помогла бы ему отомстить, хотя это было совсем не в его стиле, но сейчас он даже не думал о последствиях — ему хотелось одного: сделать Владу больно. Разозлить его. Показать, что он не наивный мальчишка, которым тот мог крутить, как ему вздумается. И что он тоже может быть таким. Месть, по его мнению, была недостойным и низким поступком, но идея казалась такой заманчивой, что Алекс сразу же отбросил все сомнения по поводу адекватности своего поступка. И пусть это могло обернуться катастрофой не только для Влада, он всё же решил это сделать, и ничто уже не могло изменить его решения. Сняв наушники, он, не раздумывая, взял телефон и набрал номер из списка последних входящих вызовов. Трубку взяли почти сразу. — Какие люди! Неужели ты снизошёл, чтобы набрать меня первым? — весело отозвался Макс на том конце трубки. — Ты не поверишь, я даже снизошёл до того, чтобы позвать тебя к себе. На ночь, — добавил он в конце с твёрдой уверенностью, что всё делает правильно. — Херасе! — присвистнул Макс. — Это чё, мне с вещами собираться? — он засмеялся. — Ну, если ты хочешь с утра переться домой за рюкзаком, то можешь ничего не брать, — ответил ему Алекс, улыбаясь. — Да понял я, понял, — ответил Макс. — А Ленка? — Она же на тренировке сегодня допоздна. — Точно, туплю. Тогда собираюсь и выхожу. Как раз думал, как вечер скоротать, — вздыхая сказал Макс. — У тебя там всё нормально? — обеспокоенно спросил Алекс. — Приду — расскажу, — ответил Макс. — Может, за тобой машину прислать? — спросил Алекс. — Сам доберусь, — буркнул Макс. — Ладно, жду. Алекс завершил звонок и положил телефон рядом с собой, всё ещё смотря на зажжённый экран. Он надеялся, что всё пройдет хорошо и ему не придётся потом пожинать плоды своих импульсивных решений. Слегка прибравшись у себя в комнате, он открыл окна, чтобы впустить немного свежего воздуха, как вдруг заметил, что, к своему удивлению, не слышит ни единого звука из соседней комнаты. Неужели. Хотя интересно, как можно заниматься этим без единого звука? Раньше, в те времена, когда Влад приводил к себе сразу по несколько девиц, из его комнаты слышались визги и смех, которые до утра не затихали, раздражая Алекса и не давая возможности выспаться. Да и сам Влад никогда не умел вести себя тихо — с девушками и друзьями он всегда был очень вспыльчивым, горячим и плещущим энергией, поэтому как раз-таки его Алекс слышал всегда больше остальных. И, наверное, его не так раздражали голоса девушек, как полные наслаждения стоны и крики его брата — тот всегда был громким во время секса, и тогда, на кухне, Алекс ещё раз в этом убедился, увидев всё своими собственными глазами. А сейчас там была тишина. Ни единого звука не доносилось из соседней комнаты, и Алекс даже напрягся — если Влад куда-то уехал, то его план провалился, не успев прийти в исполнение. Эта встреча с Максом совсем не входила в его изначальные планы, и просто так, без смысла, он абсолютно не желал проводить с ним сегодняшний вечер, и, уж тем более, ночь. Алекс вспомнил, чем закончилась прошлая его ночёвка с другом, и поморщился — ему не хотелось повторения чего-то подобного, но отменять визит Макса он уже не собирался — это было бы невежливо. Он поздно подумал, что сперва ему стоило бы проверить, дома ли брат, и есть ли смысл это всё устраивать, но теперь было уже не время что-то менять. Пускай будет всё так, как он запланировал. Алекс решил пустить всё на самотек, решив, что если ничего не выгорит, то ситуацию это уж точно не ухудшит. Макс приехал на такси уже через полчаса — Алекс встретил его у ворот — но они не стали сразу подниматься в комнату. Алекс предложил другу перекусить чего-нибдь вкусненького и друг не отказался. У них с матерью был обычный небольшой дом и находился он не в элитном поселке, в каком был дом у Алекса, а подальше. Повара и охраны у них тоже не было — семья Макса была обычной, к тому же, тот жил с одной лишь матерью, которая часто любила выпить, и поэтому к себе друг его приглашал редко, только когда его мать была на ночных сменах. Алекс прекрасно понимал, что Макс стыдился своего дома, сравнивая его с шикарным домом своего друга, поэтому никогда не напрашивался в гости. А ещё тот всегда любил вкусную еду их кухарки и, на этот раз, Макс, конечно же, не отказался поужинать прямо на кухне. На это Алекс и рассчитывал, совсем не чувствуя вины.        — Давай я положу тебе… — начал Алекс, но друг перебил его:        — У меня руки есть, я сам, — он выхватил ложку из его рук и стал наливать себе тайский суп, который пару часов назад приготовила Мари — он был ещё не совсем остывшим, в самый раз чтобы спокойно насладиться вкусом.        — Да как скажешь, — ответил Алекс, усаживаясь на высокий стул. Наверху он услышал какие-то звуки и понял, что Влад, всё же, был дома. Замечательно. Всё пока шло по плану.        — Я такой голодный, сегодня тренировку отменили, поэтому во дворце не перекусил, — сказал Макс, усаживаясь с ним рядом.        — Ну, рассказывай, что у тебя случилось, — Алекс поднял глаза от тарелки, показывая другу, что готов его слушать.        — Да ничего не случилось, матушка опять мозги выносит, заебала, хоть из дома сбегай, — отмахнулся Макс. — Ты вообще вовремя позвонил, я уже хотел идти по улицам бродить, пока она не уснёт.        — Опять напилась? — спросил Алекс.        — Не. Так только, если немного, — ответил Макс и стыдливо опустил взгляд, размешивая суп в тарелке. — Мужика ей надо найти, но она и слышать не хочет.        — Так сильно до сих пор отца любит?        — Не думаю. Просто ей проще жить вот так. А то, прикинь, появится новый чувак, ещё и пить ей запретит. Нахера оно ей?        — Да уж, — Алекс не очень любил такие разговоры, но ему иногда приходилось поддерживать друга. — Ты можешь всегда приходить ко мне, почему не позвонил?        — Да с тобой и так хрен знает, чё происходит, не хочу загружать…        — А что со мной происходит? — настороженно спросил Алекс. Он и не думал, что Макс вообще заметил, что в его жизни сейчас полный раздрай.        — Ну, тебе лучше знать, — начал Макс, — но ты стал другим. Я заметил. Всё жду пока расскажешь.        — Со мной все в порядке, — солгал Алекс. — Тебе показалось.        — Вряд ли, — Макс поднял на него взгляд. — Я же тебя кучу лет знаю. Но я не давлю. Мы договорились. Если не готов делиться — я не настаиваю.        — Я помню. Но, правда, всё хорошо.        — Как знаешь. Блин, суп охеренный. Ваша Мария просто бомбезно готовит.        — Мари, — исправил его Алекс. — Готовит она реально вкусно, странно, что я ещё не разжирел.        — На тебя посмотреть страшно, я думал, ты вообще ничего не ешь, — сказал Макс и подозрительно посмотрел на него.        — Так, ну-ка хватит меня анализировать, — улыбнулся Алекс. — Хорошо-хорошо, всё, молчу, — согласился Макс, продолжая есть суп. — Расскажи лучше, как свидание прошло? — Друг бросил на него любопытный взгляд, ожидая ответа. — Нормально, — уклончиво ответил Алекс. — Что значит «нормально»? Я жду подробностей. — Посидели в ресторане, погуляли и разъехались по домам. В общем — всё. — В смысле «всё»? А ты следующее назначил? — Нет, не назначил. — Почему? — Макс с недоумением смотрел на него, позабыв про остывающий ужин. — Потому что. Я не хочу с ней встречаться, — ответил Алекс, не желая вспоминать свой провал в конце свидания. — Слушай, ну, если тебе не понравился поцелуй, то… — Давай мы не будем это обсуждать, ладно? Мы просто пообщались и поняли, что мы разные и нам не по пути. — Разные? Это что ещё, блин, значит? — Это значит, что у нас нет общих интересов, так бывает. — Первый раз такое слышу, если честно, — Макс снова принялся уничтожать суп. Алекс быстро перевёл разговор: — Как у тебя игры? Тебя вернули в состав?        — Да, уже несколько игр выхожу, всё нормально, — ответил ему Макс, и Алекс заметил, что он не сильно-то хочет обсуждать эту тему с его отстранением.        — Ну, хорошо, что вернули, а я бы вот посидел на скамейке.        — Чего?! — Макс положил ложку и повернулся к нему всем корпусом.        — Что такое? Да, я устал, и с удовольствием посидел бы пару игр и отдохнул, — Алекс старался выглядеть расслабленным и невозмутимым, но понял, что прокололся. Алекс всегда бесился, если его даже опускали во второе звено, а тут — был согласен вообще не играть.        — Тебя что, подменили? — спросил Макс, усмехаясь. — Кто ты, и что ты сделал с моим другом?        — Я просто устал от всего, — выдохнул Алекс, вставая из-за стола.        — Охренеть, надо было тебя на видео заснять, а потом показать. А то мне ж никто не поверит, если кому расскажу, — тарелка Макса тоже опустела и он встал, чтобы положить её в посудомойку. Алекс как раз ждал этого момента, главное, чтобы всё прошло так, как он запланировал. Главное, чтобы…        — Ты чё завис? — спросил его Макс, подходя ближе к нему. Он уже поставил свою тарелку в машинку рядом с остальной посудой и встал рядом, осторожно смотря на Алекса.        — Да так, задумался, — он подошел к другу вплотную и посмотрел на него. — Никогда не замечал, что у тебя зелёные глаза.        — Не понял… — Макс все так же неподвижно стоял и растерянно смотрел на Алекса. Он был с ним почти одного роста и его глаза были ровно напротив его глаз.        — Мне всегда нравились светлые глаза, — сказал Алекс, только сейчас понимая, насколько глупо он выглядит и что на самом деле эта его идея, пришедшая в его глупую голову, была идиотской. Он почувствовал себя дураком. Сейчас Макс рассмеётся ему в лицо и уйдёт, и если после всего этого перестанет с ним общаться, то Алекс его прекрасно поймёт.        — Серьёзно? — тихо спросил Макс. — Не знал. И что же ещё тебе нравится?        — Что? — Алекс не ожидал такой реакции.        — Ну, ты сказал, что тебе нравятся мои глаза, — Макс продолжал говорить тихим голосом, — я и спрашиваю: что ещё тебе нравится?        — Я…        — Ладно, я шучу, — Макс сделал пол-шага назад, — не обращай внимания.        — Подожди, — Алекс схватил его за руку. Если уж он начал всё это, то ему надо было хотя бы попытаться довести всё до конца. Макс опустил взгляд на его руку, которая держала его, а затем снова посмотрел на Алекса. — У тебя на щеке остался суп, свинота ты, — Алекс улыбнулся, пытаясь перевести всё в шутку. Он подошёл к другу и, облизнув большой палец, стал вытирать с его лица остатки тайского супа. Макс, тем временем, молча наблюдал за его нелепыми попытками и даже слегка покраснел. Стереть с кожи въедливую пасту, которую Мари использовала для супа, было довольно сложно, и Алекс, незаметно для самого себя увлёкся, а Макс даже прикрыл глаза. Ему, видимо, были не особо приятны прикосновения Алекса к своему лицу, и еле справившись, наконец, с этим злосчастным супом, Алекс опустил руку, но так и остался стоять рядом с другом, ожидая его действий. Макс тоже не сдвинулся с места, рассматривая лицо Алекса, а потом неожиданно сказал таким же тихим голосом, каким говорил с ним минуту ранее:        — Мне тоже нравятся твои глаза, — он протянул руку к лицу Алекса и убрал чёлку, слегка закрывающую его глаза. Алекс был в замешательстве, не понимая, как они до такого дошли, всё ожидая, что Макс рассмеётся и скажет, что это очередная его шутка, и они вместе посмеются с этого. Но ничего такого тот не говорил и не делал, а просто стоял и рассматривал его. Протянув вторую руку Макс хотел было, видимо, дотронуться до его лица ещё раз, как вдруг Алекс услышал позади себя низкий голос Влада, разрушающий звенящую тишину кухни:        — Убрал от него свои поганые руки.        Макс мгновенно переменился в лице, а Алекс отмер и обернулся. Влад стоял в метре от них, там же где стоял Алекс в тот раз, когда наблюдал за братом и его девицей. Тот стоял в проходе и выглядел настолько злым, что Алекс даже растерялся.        — Пасть закрой, — грубо ответил ему Макс. — И следи за тем, что говоришь.        — Забирай свои шмотки и вали отсюда, — сказал Влад и Алекс заметил, что тот в бешенстве — кулаки были сжаты, желваки ходили на его лице, а взгляд был полон ярости — он едва сдерживался.        — Не ты меня сюда позвал, — ответил ему Макс. Он тоже был зол, Алекс знал, что его друг терпеть не мог, когда с ним разговаривают как с мусором — этим всегда занималась его неадекватная мать, и тот всегда зверел, когда кто-то смел с ним так общаться. Тем более, Влада он ненавидел больше, чем всех остальных.        — Я неясно выразился? — Влад всё ещё стоял на том же месте, но Алекс понял, что сейчас начнется что-то непредвиденное. Плохая была идея, просто ужасная, и о чём он только думал, устраивая всё это?        — А я ответил, что меня приглашал не ты, и если ты не расслышал… — Макс сделал шаг вперед, и Алекс уже хотел вмешаться, но тут Влад занёс руку за спину и достал пистолет.        — Я сказал, исчезни из моего дома, паскуда, — Влад был уже на грани, но Макс, по-видимому, осмелел, наивно решив, что Влад ничего ему не сделает, и сделал ещё один шаг навстречу. Но Влад снял пистолет с предохранителя и взвёл курок, направив дуло прямо в голову Макса. Алекс вскрикнул:        — Влад…!        — Заткнись, — тут же сказал ему Влад, даже не взглянув на него, а потом снова обратился к Максу: — Исчезни, иначе я прострелю твою тупую безмозглую башку, — Влад выглядел разъярённо и настолько решительно, что Макс остановился и замолчал.        — Владик, пожалуйста, убери пистолет, — спокойно сказал Алекс, но Влад, очевидно, не собирался так это оставлять.        — Я сказал, заткнись.        Макс обернулся на Алекса и спокойно сказал:        — Я пойду. А тебе лучше бы уже звонить в психушку, — он в последний раз с вызовом посмотрел на Влада и молча вышел из кухни.        Алекс услышал хлопок закрывающейся входной двери и выдохнул. Влад всё ещё стоял с пистолетом в руке и смотрел на Алекса взглядом, который означал, что для него ещё ничего не закончилось. Очевидно, всё только начиналось. Алекс не знал, куда спрятать взгляд. И правда, чем он думал, когда затеял это всё? Надеялся на то, что Влад закроется у себя в комнате и будет психовать и ныть в подушку, что Алекс зажимается со своим другом? В очередной раз поражаясь своей тупости, он чувствовал себя полным идиотом, наивным дураком, который полагал, что все ведут себя так же, как и он, спрятавшись и переживая свои эмоции в одиночку, никому их не показывая. Но он ведь должен был знать, что Влад совсем не такой.        — Убери, пожалуйста, пистолет…        — Закрой рот, — строго сказал ему брат.        Алекс замолчал и поднял взгляд на Влада — тот сделал пару шагов к нему и остановился. Алекс почти перестал дышать, ожидая чего угодно и готовясь к самому худшему. Он понятия не имел, что в голове у этого психа, раз тот не боялся размахивать пушкой перед носом его друга, угрожая его пристрелить. С таким же успехом он мог ударить Алекса или точно так же приставить пистолет и к его голове. Он весь сжался и опустил голову — пришло время расплачиваться за свою легкомысленность, и сейчас он жалел, что решился на этот импульсивный поступок, не обдумав всё как можно более основательно. Услышав над собой грозный голос Влада, он понял, что сегодня ему не удастся избежать ещё одних разборок:        — Я сейчас сам пристрелю тебя прямо здесь, если ты не объяснишь мне, что происходит.