Глава 6. Не сдавайся
25 ноября 2024 г., 11:04
— Я сейчас сам пристрелю тебя прямо здесь, если ты не объяснишь мне, что происходит.
Голос Влада был полон невысказанной злости, а Алекс так и стоял, потупив взгляд, и не мог понять, что тот хочет от него услышать. Ну и что он ему ответит? Что специально позвал друга и устроил это шоу, чтобы разозлить его и подлить масла в костёр его вечной неконтролируемой агрессии? Что сглупил, отчаянно желая отомстить за то, что брат сделал ему больно?
Поджилки тряслись от страха, и он практически чувствовал, что это заметно и со стороны, тем более Владу — тот всегда чуял его страх издалека, и словно специально пугал ещё сильнее. И прямо сейчас Алекс как будто в замедленной съёмке наблюдал за тем, как пистолет в руке его брата медленно поднимается прямо к его лицу. Замерев и затаив дыхание, он ожидал худшего — это был конец — сейчас Влад просто пристрелит его прямо здесь, как и обещал, а потом избавится от его тела, сказав всем, что Алексу все-таки удалось сбежать за границу.
Нужно было немедленно что-то делать, но его тело не желало его слушаться, и он только открывал рот, как рыба, ощущая холодный металл оружия на своей коже — Влад приподнял его голову, направляя подбородок Алекса наверх дулом своего пистолета, смотря прямо ему в глаза.
Алекс почувствовал его горячее дыхание на своей коже и сглотнул ком, подкативший к горлу, — одно неосторожное движение, и всё могло закончиться плачевно. Он вдруг вспомнил, как они с Максом смотрели какой-то фильм, где парню прострелили голову, и сейчас он неосознанно провел параллели, представляя, как его мозги через пару мгновений могут украсить светлую каменную стену их кухни. Вместе с комом к горлу резко подкатила и тошнота, и ему показалось, что сейчас весь его ужин окажется прямо на кожаных ботинках его брата, который так и не убирал пушку у него из-под носа. Влад все еще смотрел ему в глаза, но теперь Алекс не видел той нежности, которая была в его взгляде ещё вчера, — сейчас в глазах брата будто не было ничего человеческого, а его зрачки, казалось, полностью затмили радужку, и Алекс не различил бы цвета его глаз, если бы наверняка его не знал. В ужасе он не мог пошевелиться, тело его будто онемело, и он боялся, что если попытается что-то сделать или сказать, то Влад окончательно слетит с катушек, и это, без сомнений, будет его последний день. Алекс не то чтобы боялся смерти, но определённо не хотел умирать от рук собственного брата, которому, судя по всему, действительно требовалась помощь врача — тот явно поехал крышей.
— Я спрашиваю ещё раз, — сказал Влад своим угрожающим шепотом, от которого у Алекса давно уже вспотели ладони, — какого хера вы оба здесь делали?
— Мы ужинали, — ответил Алекс еле слышно, вдыхая металлический запах пистолета.
— Ужинали, значит, — сказал Влад, хаотично бегая взглядом по телу Алекса. — А потом эта тварь распустила свои руки.
— Может, уберешь от меня эту штуку? — спросил Алекс в надежде всё-таки достучаться до здравомыслия своего сумасшедшего брата, но Влад, судя по всему, не собирался опускать руку и все еще держал этот злосчастный пистолет у его горла.
— Эту штуку я уберу тогда, когда услышу ответ на свой вопрос.
— Я не могу нормально говорить, когда…
— Отвечай, блять, какого хера ты позволил ему себя трогать?! — закричал Влад, и Алекс зажмурился от страха. Руки затряслись.
Такого он боялся больше всего — это напоминало о его детстве и об отце, который так же орал на него и требовал ответов, но Алекс всегда терялся и от ужаса не мог вымолвить ни слова.
— Мы просто говорили о чём-то, и я… Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал… — подступающие слёзы не давали ему соображать, а холод металла возле его шеи ещё больше вселял страх. Когда брат был настолько не в себе, Алекс не знал, что от него ожидать. Паника подступила резко и неожиданно, и его всего затрясло, но Влад в порыве своей ненормальной ярости, похоже, этого даже не замечал.
— Я его убью, — решительно сказал он и, наконец, опустил пистолет, делая шаг назад и пряча его за спину. Видимо, желая прийти в себя, Влад прикрыл глаза ладонью и громко выдохнул.
— Владик, пожалуйста, не надо…
— И ты, сука, будешь в этом виноват. Не я, — ответил ему Влад. — Сначала я сломаю ему руки, а потом оторву башку. За то, что ты позволил ему к себе прикасаться.
Шутки давно кончились, и его спектакль вышел из-под контроля, а Макс и правда был в опасности — Алекс видел, что брат настроен решительно.
— Он вообще-то мой друг. Что такого в том, что он меня трогает? — тихо спросил Алекс.
— Он тебе не друг, а вонючий педик, который хочет тебя трахнуть, — брезгливо выплюнул Влад, а Алекс, подавившись воздухом, не знал, что ответить. Вот, значит, как его брат относится к таким людям. Так же, как и он, — с ненавистью и отвращением.
— Как ты можешь говорить о нём такое?! — Алекс сорвался на крик. В нём бушевала обида, ведь он с недавнего времени тоже почти начал считать себя таким же, и где-то в глубине души у него теплилась надежда, что если вдруг когда-нибудь он всё же признает это в себе, то брат его хотя бы не осудит.
— Защищаешь этого гомосека? — Влад настороженно смотрел на него, подходя ближе.
— Он не гомосек. Прекрати говорить такие ужасные слова! — Алекс кричал, совсем позабыв о том, что у брата за поясом всё ещё был заряженный пистолет. — Он хороший человек, и он мой друг!
Влад занёс руку и со всей силы ударил его по щеке — кожу мгновенно пронзила обжигающая боль, а в глазах потемнело — Алекс медленно осел на пол, держась за то место, куда его только что ударили. Влад схватил его за футболку и резко поднял наверх, пытаясь снова поставить на ноги, он приблизился к его лицу и со злостью прошептал, отчётливо выделяя каждое слово:
— Замолчи. И никогда не смей больше позволять этому пидору тебя трогать. Иначе я вас обоих завалю. Сначала его, а потом тебя.
— Пожалуйста, отпусти меня… — всхлипнул Алекс, чувствуя на своих губах солоноватый привкус крови.
— Хватит скулить, — сказал ему брат, наконец, выпуская из своих рук его одежду и отворачиваясь, как от мусора. — Иначе ещё добавлю. И чтобы я больше не видел этого педика в своем доме.
Влад стремительно покинул кухню, а Алекс сидел на холодном полу и захлёбывался слезами, у него в голове не укладывалось: как тот человек, который был с ним ласковым всего меньше, чем сутки назад, мог сделать с ним такое? Влад только что угрожал убить его, а потом ещё и ударил, сделал больно не только его душе, но и телу. Щека до сих пор горела, и слёзы лились по его лицу, но он не мог найти в себе силы встать и хотя бы умыться, не говоря уже о том, чтобы укрыться в безопасном месте.
Оскорбительные слова в адрес Макса делали Алексу ещё больнее не только потому, что касались близкого ему человека, а еще и потому, что касались и его самого — Влад ясно дал понять, как относится к тем, кто проявляет интерес к людям своего пола, и Алексу стало ещё противнее от самого себя, чем было раньше, ведь родной ему человек никогда его не принял бы. Он совсем не понимал, чем заслужил такое отношение. Ну что он сделал не так? Если Влад по какой-то только ему известной причине решил прекратить с Алексом близкое общение, то почему всё равно продолжал лезть в его жизнь и мешал делать то, что он считал нужным? Почему бы просто не оставить его в покое и не дать жить свою жизнь так, как он этого хотел? Зачем притворяться хорошим, а потом плевать в душу и топтать чувства? Зачем прогонять его друзей, угрожая их убить? Какой во всём этом смысл?
Пытаясь успокоиться, он в сотый раз пожалел о том, что всё это устроил. Он опять был сам во всём виноват, и если сейчас его брат пошёл убивать Макса, то это тоже было только его виной. Алекс с самого начала знал, что не имеет права использовать друга для своих грязных игр. Использовать близкого человека, чтобы манипулировать другим, — это, наверное, самое ужасное, что он делал в своей жизни. И самое страшное — последствия, к которым всё это привело. Мог пострадать не только он, но и его друг, который понятия не имел о том, что это было всего лишь игрой. Куда он вообще полез? Пытаться манипулировать Владом, который сам был в этом искусным мастером, да ещё к тому же и психом с оружием, — было отчаянной и глупейшей затеей.
Немного придя в себя, он всё же встал, хватаясь за прохладную столешницу; голова его была тяжёлой, но головокружение прошло, поэтому он поплёлся наверх неуверенной походкой, словно боялся, что в глазах опять потемнеет и он свалится прямо здесь, на лестнице. Алекс сомневался, что сейчас кто-то пришел бы ему на помощь, и боялся ненароком свернуть шею, не успев дойти до своей комнаты.
Он чувствовал себя слабым и никчёмным трусом, который не умеет постоять за себя, и ему было вдвойне обидно, что Влад с ним так поступил, к тому же в его глазах он опять был жалким ребенком. Брат всегда считал его таким, поэтому, видимо, и решил приставить надоедливую охрану. Только было непонятно одно: переживая, что кто-то сможет обидеть Алекса, его брат своими руками сам же его и обижал, и логики в его поступках не было никакой.
Рана на губе неприятно пощипывала, и, кое-как обработав её, Алекс посмотрел в зеркало: он выглядел каким-то несчастным и потерянным, а его кожа была бледной, будто он не спал целую вечность. Он изменился, и речь шла вовсе не о внешности, хотя она тоже претерпела изменения: волосы сильно отросли, а глаза утратили прежний блеск. Дело было в его внутреннем состоянии, в том, как его восприятие мира и людей вокруг изменилось. Теперь он стал осторожнее, выбирая слова и действия, как будто каждое из них могло вызвать у остальных непредсказуемую реакцию, но почему-то, когда дело касалось Влада, он вёл себя как полный идиот, вообще не соображая, что делает и что говорит. Со стороны могло показаться, что он делал это намеренно, но Алекс знал, что это не так — он ведь всегда всё старался обдумывать заранее, хотя сегодняшняя ситуация полностью доказывала обратное. Он совершил целую кучу необдуманных поступков, вереницей следовавших друг за другом, и приведших к тому, что он имел сейчас.
Спохватившись, он подумал, что, наверное, стоит позвонить Максу и предупредить, что Влад не успокоился и другу может грозить опасность. Почему он сразу об этом не подумал, Алекс не знал, но уже набирал номер из списка недавних вызовов. Длинные гудки шли невероятно долго, а на том конце трубки так никто и не отзывался. Пульс резко подскочил, и Алекс заметался по комнате.
Он выглянул в окно, надеясь увидеть машину брата, но сразу же подумал, что тот уже мог поехать к Максу и с водителем: брату ведь ничего не мешало просто взять другую машину. Не обнаружив знакомое БМВ у дома, Алекс ещё больше запаниковал, всё продолжая держать телефон возле уха, тщетно пытаясь дозвониться до друга.
Что ему делать? Может, самому поехать к Максу и предупредить его? А что, если он уже опоздал? Что, если уже случилось непоправимое? А если Макс вообще не поехал домой? Он ведь говорил, что не собирается сегодня там ночевать. Тогда это всё вообще бесполезно.
Он сбросил вызов и набрал другой номер. Трубку подняли почти мгновенно:
— Авдеев, я не могу говорить, лучше напиши. Потом всё объясню, — шёпотом ответила Лена и, не дав ничего ответить, бросила трубку.
Не теряя времени зря и не особо задумываясь, что случилось у подруги и почему она не может с ним поговорить, Алекс дрожащими от волнения пальцами написал ей:
«Ты не знаешь, где Макс?»
Ответ пришел сразу же:
Helen Mitte: «Он у меня. Злой как чёрт и ничего не говорит»
Алекс выдохнул. Значит, с Максом всё в порядке. Но это пока. Следом за первым сообщением сразу же пришло ещё два:
Helen Mitte: «Просил, чтобы я ничего тебе не говорила и не вздумала звонить»
Helen Mitte: «Хотя бы ты можешь мне объяснить, что происходит?»
Ничего объяснять Алекс сейчас уж точно не собирался, у него не было на это времени, он и так потратил его на бесполезное нытьё о своей никчёмности, и сейчас ему было важно другое: чтобы его брат успокоился и перестал преследовать Макса.
Собрав всю волю в кулак и решив, что раз уж он сам во всём виноват и нужно как-то исправлять бедовую ситуацию, Алекс вышел из своей комнаты, подошёл к комнате Влада и прислушался. Тишина. Не было похоже, что в комнате кто-то есть, поэтому Алекс, вернувшись к себе и быстро накинув куртку, тихо выскользнул из дома. Он решил, что ему пока стоит поговорить с Максом и объясниться, и, в случае чего, хотя бы быть в курсе, если Влад, всё же, туда заявится. Хотя он до последнего надеялся, что этого не произойдет.
Игнорируя все предупреждения Влада о безопасности, Алекс тихонько вышел за ворота и прибавил шагу — уже было достаточно поздно, и привычно проезжающих машин не было, только тусклые фонари слабо освещали улицу и бросали длинные тени на асфальт. Сыпал противный мелкий снег, и Алекс посильнее укутался в тонкую осеннюю куртку, чтобы не продрогнуть окончательно. Декабрь уже вступал в свои права и ему стоило бы уже достать, наконец, зимнюю одежду, если он и дальше собирается устраивать себе ночные прогулки.
Но не дойдя буквально несколько метров до дома подруги, Алекс услышал позади себя тяжёлые приближающиеся шаги и обернулся — его преследовал человек в чёрной куртке и с капюшоном на голове. Откуда он тут вообще взялся? Выходя из ворот, Алекс совершенно точно никого не видел, и сейчас это показалось ему странным, а незнакомец уже был в двух шагах от него.
Не успев толком ничего сообразить, Алекс вдруг оказался прижатым к высокому забору сильной мужской рукой, и тот человек хриплым голосом обратился к нему:
— Только пикни, и я тебя прирежу. Ты — младший Авдеев?
Алекс кивнул, совершенно сбитый с толку и до ужаса перепуганный — на улице больше никого не было и ему никто не смог бы сейчас помочь.
— Передай своему брату, что он совершил огромную ошибку, и если он не сделает того, что обещал, он очень об этом пожалеет.
От страха Алекс не вполне сообразил, что нужно было, наверное, что-то ответить этому мужчине, но он молча смотрел на него круглыми от ужаса глазами.
— Чего вылупился? Ты понял, что я сказал?
— П-понял. Я понял, — еле выдавил он из себя, и мужчина убрал руку от его живота и в темноте улицы Алекс увидел в ней сверкнувшее лезвие ножа.
— У него три дня, — сказал человек, быстро удаляясь.
Алекс согнулся пополам, выдыхая изо рта облачко пара. Это всё какое-то сумасшествие. Этого просто не могло происходить с ним. За всю его жизнь ему ни разу никто не угрожал таким образом. Несмотря на опасные дела его отца, он всегда был в относительной безопасности, а сейчас он понятия не имел, что ему делать: бежать искать Влада и передать ему слова этого мужика или всё же пойти и, наконец, объясниться с Максом?
Алекс так и стоял посреди улицы и не мог прийти в себя — за один сегодняшний вечер ему угрожали убийством дважды. В какой, блин, момент всё перевернулось с ног на голову, а его жизнь из однообразной рутины превратилась вот в это? Алекс закрыл лицо руками, и желание проораться прямо здесь и сейчас вспыхнуло в нём за секунду, но он сдержался — мало ли кто мог его услышать, к тому же было уже и правда очень поздно, и кто-то мог вызвать полицию. Ко всему прочему сейчас ему только этого и не хватало.
По словам того жуткого мужика, у его брата в запасе было ещё как минимум несколько дней, поэтому Алекс принял решение дойти до дома подруги и сначала поговорить с Максом, хотя он и представления не имел, что именно он ему скажет, и как объяснит своё сегодняшнее поведение на кухне — Алекс был уверен, что Макс абсолютно точно всё это не забудет и потребует объяснений.
Немного придя в себя, он ускорился и через минуту уже был на пороге дома подруги, напрочь позабыв о том, что ему только что было холодно — адреналин ударил ему в голову со всей силы и его до сих потряхивало от страха, но все равно не терпелось поскорее уже разобраться хотя бы с малой частью навалившихся на него новых проблем. Его мозг не успевал обрабатывать новую информацию, а ватные ноги по инерции уже несли его по лестнице в комнату Лены и, коротко постучав, Алекс вошёл в комнату.
— Ну, Лен, ну ёб твою, а, — протянул Макс, как обычно сидя в своём любимом кресле-пуфе, и недовольно посмотрел на подругу. — Так и знал, что не надо было идти к тебе, ты же ему сразу всё докладываешь.
— Нам нужно поговорить, я волнуюсь за тебя, — сказал Алекс, не давая Лене возможности оправдаться — та только успела открыть рот, но Алекс её перебил.
— Поговорили уже, — буркнул Макс и, чуть помолчав, обратился к подруге: — Лен, если не сложно, оставь нас, пожалуйста.
— В любой другой ситуации я бы послала вас обоих в задницу. Но кому-то одному из вас придется мне потом всё объяснить, — Лена вышла, оставив их одних, и в комнате тут же повисло неловкое молчание.
Алекс так и не придумал, что сказать другу, как объяснить ему свое поведение, а сейчас в его голове и вовсе было пусто, и он ждал, что, может, Макс сам начнёт с чего-то, но тот тоже молчал, и, похоже, даже старался не смотреть на Алекса, стыдливо пряча взгляд и делая вид, что рассматривает цветные обои на противоположной к нему стене.
Алекс уселся на диван и выдохнул — времени на разговор оставалось всё меньше, а Лена явно дала понять, что недовольна тем, что её попросили уйти, и могла вернуться в любой момент. Оставить вопрос нерешённым Алекс не мог, он сам пришёл сюда и попросил разговора, и было бы глупо терять время, поэтому он нерешительно начал:
— Послушай… То, что было на кухне…
— Я не хотел бы это обсуждать, — перебил его Макс, — и если ты не против, мы больше никогда не вернёмся к этой теме.
Алекс недоумённо приподнял бровь и почесал макушку:
— Ну… Ладно, хорошо, конечно. Я не против.
— Ты только для этого пришёл? — спросил Макс — он, наконец, повернулся и взглянул на Алекса.
— Нет, не только. Я волновался за тебя. Этот псих свалил куда-то с пушкой, и я понятия не имею, где он. К тому же, он грозился оторвать тебе голову.
— Ничего он мне не сделает, — уже более расслабленно ответил ему друг. — Это просто дешевые понты. И я уверен, что эту херню он носит с собой тупо для того, чтобы казаться брутальным, — Макс изобразил двумя руками кавычки в воздухе и криво усмехнулся.
— Ты его не знаешь, — тихо ответил Алекс, потирая переносицу и вспоминая тот разговор на улице, который подслушал всего сутки назад, когда его брат абсолютно серьёзно угрожал убийством какому-то загадочному чуваку по телефону.
— Я знаю таких, как он. Дети богатеньких родителей, которые палец о палец не ударили, чтобы добиться чего-то самим, а только живут беззаботной жизнью, трахаются со всеми подряд, нюхают дурь и тратят родительские бабки налево и направо. А ещё нарываются на неприятности, надеясь, что папочка их отмажет. Поэтому ничего этот мудак мне не сделает, просто рисуется. Забей.
— А, ну я понял, — Алекс наигранно кивнул. Слова друга неприятно отозвались для него. — Значит, ты и меня считаешь просто сынком богатого папочки, который сам ничего не добился?
— Я не тебя имел в виду.
— Да, ты говорил о моём брате. Но я такой же сын и этого же богатого папочки, — Алекс передразнил его последние слова.
— Слушай, я тебе повторяю, я не тебя имел в виду, я говорил об этом психе. Не нужно переворачивать мои слова!
— Нужно было подумать, прежде чем говорить!
— Знаешь, не так-то просто тщательно обдумывать то, что говоришь, когда тебя угрожали убить меньше часа назад!
— Ты же говорил, что не боишься, и это всё несерьёзно?
— Я не понимаю, ты пришёл сюда, чтобы меня заебать? Нахера ты к моим словам придираешься, я понять не могу?!
Дверь резко распахнулась и на пороге показалась Лена. Тихо прикрыв двери, она быстро заговорила:
— Вы совсем ебанулись? Не орите, блять, я не одна живу, матери завтра рано вставать! Заканчивайте уже свои всратые разборки! — она села рядом с Алексом и быстро напечатала что-то на своем телефоне. — Давайте уже расходитесь или валите разговаривать на улицу, мне сейчас будут звонить, и вы мне оба здесь нафиг не упёрлись!
— Ладно, я, наверное, пойду, уже поздно, — сказал Алекс, вставая. — До завтра.
Лена только кивнула ему, похоже, даже не слыша, что он говорит — она была увлечена перепиской, и Алекс взглянул на Макса — тот почему-то молчал и даже с ним не попрощался. Он развернулся, чтобы выйти, но услышал позади себя шорох мягкого кресла — видимо, Макс решил выйти вместе с ним. Зачем?
Выйдя следом за Алексом на улицу, Макс достал сигарету и остановился.
— Слушай, извини, я не хотел, правда. То, что я сказал тогда, я не думал…
— Забей. К тому же, это отчасти правда. Я охуевший мажор, нихуя не добившийся за свою никчёмную жизнь.
— Это не так, и мы оба это знаем, — ответил Макс, выдыхая дым.
— С каких пор ты куришь? — спросил Алекс, застёгивая куртку до самого верха.
— Недавно начал. Но я редко балуюсь, а то ещё на льду задыхаться начну, нахера оно мне?
— Лучше вообще не балуйся, а то сдохнешь ещё, — улыбнулся Алекс и добавил: — Ты мне живой нужен.
Макс вскинул на него странный взгляд и неуверенно переспросил:
— Нужен? В каком смысле…
— Ну а кого я раскатывать буду? — засмеялся Алекс, протягивая другу раскрытую ладонь. — Ладно, до завтра. И поживи пока у Ленки, мало ли что.
— Сегодня здесь, а завтра уже не уверен. Давай, увидимся, — он пожал в ответ протянутую руку и потушил недокуренную сигарету, исчезая в дверях.
Алекс спрятал руки в карманы и решил, что сейчас он сделает всё, чтобы найти брата, чего бы ему это ни стоило. Этот мужик с ножом мог запросто выпустить ему кишки прямо на пустой ночной улице, и это было просто чудом, что он вообще остался жив. И всё это было из-за Влада. Из-за его непонятных разборок с какими-то типами, которые вот так вот запросто осмеливаются нападать на него прямо возле их дома, полного охраны.
Алекс его из-под земли достанет, но потребует объяснений — если это, как оказалось, касается и его, то он имеет право знать, что происходит.
***
Прошло уже двое суток, но Влад всё не появлялся. Никто не знал, где он — трубку он не поднимал, на сообщения не отвечал, а потом и вовсе отключил телефон. Алекс весь извёлся и боялся, что тот мужик не стал дожидаться трёх обозначенных дней, и всё-таки что-то сделал с его братом, и это не давало ему покоя: он почти не расставался с телефоном и постоянно проверял входящие, иногда совершая отчаянные и безуспешные попытки дозвониться Владу. Переодеваясь на тренировку, мыслями он витал вообще где-то не здесь, и на лед Алекс вышел почти что на автомате: он всё время перебирал в голове все возможные варианты развития событий, которые могли произойти с его братом, и накручивал себя с каждым разом всё сильнее и сильнее. Его всегда раздражала эта дурацкая привычка раздувать и раскручивать всё до глобальных масштабов, но Алекс никак не мог от неё избавиться, как бы ни старался. И сейчас в его воображении всё было настолько плохо, что он боялся, что так всё и случилось, и он не мог понять, почему брат до сих пор никак не выходит на связь? Что с ним могло случиться? Влада ведь могли уже давно убить где-нибудь, просто подстерегли так же, как и его, Алекса, и пырнули ножом. Но тогда бы уже, наверное, нашли тело? А вдруг его вообще отвезли куда-то, застрелили, а потом просто закопали? — Авдеев! — услышал он позади себя. — Ты чё, в уши долбишься, придурок? Обернувшись, он увидел, кто к нему обращался, — это был Стёпа, правый нападающий их команды. — Ты чё, решил один здесь работать? — Стёпа подъехал к нему вплотную и резко затормозил. — Нихуя себе, мы тут все просто пришли посмотреть на то, как ты один по воротам бьёшь! Черт побери, они ведь отрабатывали с ним контратаку против защиты, и, похоже, Алекс так сильно задумался, что вместо того, чтобы отдавать пасы, просто сам всё это время бросал по воротам, полностью игнорируя Стёпу. А ведь установка тренера в самом начале была довольно чёткой: Алекс ведёт шайбу, обходя защитника, и отдаёт её Стёпе, который бьёт по воротам. Но что-то пошло не так, и Алекс выпал из процесса и совсем позабыл, где он находится и что делает. — Не, ну ты совсем, что ли, охренел? — Стёпа продолжал стоять рядом и орать на него, ожидая какого-то ответа. — Мало того, что страдаешь хернёй, так ещё и не слышишь ни черта! Ты вообще перестал нормально играть! Что, думаешь, если у тебя всемогущий папочка, то можно просто хуи на тренировках пинать? — он приблизился к его лицу и прошипел: — Или перед тренером решил выебнуться, а? Так тебе уже ничего не поможет — вылетел из первого звена, вот и не высовывайся, понял? — Рот закрой, — ответил Алекс, медленно закипая. Его нервы и так уже были на пределе. — А чё такое? Чё ты мне сделаешь, а? — Стёпа наступал на него, оттесняя к борту. — А может, ты на Андрея засмотрелся и забыл, чё делать надо, а? Алекса будто ударили под дых, и он замешкался — неужели кто-то что-то заметил? Неужели его кто-то видел тогда в душе? Сейчас дело было совершенно точно не в Андрее, с которым они отрабатывали связку, тогда откуда Стёпа узнал? — О-о-о, так я прав? Оказывается, наш милый мальчик-зайчик Лёшенька — педик? — мерзко улыбнулся Стёпа, разворачиваясь, чтобы, видимо, сейчас же оповестить всю команду о своих догадках, но Алекс резко схватил его за плечо и развернул к себе. — Заткни свой рот, я тебе сказал, и следи за языком, — гнев мгновенно вспыхнул в нём, как спичка, но он не хотел устраивать драку при всей команде. Он вообще старался избегать такого, всегда пытаясь найти решение мирным путем, но тут, похоже, был не тот случай. — А то что? Папочку позовёшь? — Стёпа говорил с ним нагло и развязно, что выводило Алекса из себя ещё сильнее, но он смотрел на него, так и не решаясь ударить. — Слушай, я просто задумался, и мы можем… — Какой же ты слюнтяй, Авдеев, ну точно педик! — захохотал Стёпа, а Алекс, наконец, занёс кулак и со всей силы врезал ему прямо в нос. Драка завязалась моментально. Ребята тут же принялись их разнимать, но Алекс бил лицо этого идиота, случайно цепляя и других парней, которые, в свою очередь, бросились на защиту этого придурка Стёпы, а Андрей — их защитник — пытался оттащить Алекса, но выходило у него это не совсем успешно. Такие драки часто затевались во время игр: у них в команде был специальный игрок, который использовался тренером для силовых приёмов и поднятия боевого духа игроков, и сейчас он по полной отрабатывал своё назначение здесь. Тренер свистел в свисток без остановки, что-то крича и пытаясь успокоить всех, но никто не обращал на него внимания. Алекс уже дрался даже не со Стёпой, и настолько вошёл в раж, а адреналин захлестнул его с головой, что сейчас он просто вымещал всю свою злость, страх, тревогу и всё накопившееся в этой безумной драке. Он, наконец, смог постоять за себя и был чрезвычайно горд собой, опять же, не думая о последствиях, и ему, по большому счёту, было всё равно. Всё, что он сейчас делал, не шло ни в какое сравнение с тем, чем он занимался дома, чтобы спустить пар, — сносил бошки каким-то зомбакам или обычным террористам в Counter Strike. Эта драка — вот что было настоящим кайфом. Ему здорово досталось, но он смог выплеснуть все давящие на него чувства и эмоции и сейчас сидел в раздевалке с разбитым лицом, но не чувствовал боли — он был в приподнятом настроении, позабыв о том, что его тревожило ещё пару часов назад. Эйфория и расслабление, гордость за самого себя и чувство собственного достоинства, которое он смог отстоять, — вот что он чувствовал прямо сейчас, не обращая внимания на слова Стёпы, который продолжал что-то ему говорить. — Слушай, отвали, а? — на выдохе сказал ему Алекс. — Мне надо в душ. — Мужики, смотрите аккуратнее, прячьте жопы, а то мало ли! — крикнул ему вслед Стёпа. — А у тебя что, с этим какие-то проблемы? — услышал он вдогонку голос Андрея — тот, судя по всему, обращался к Стёпе. — Чёто ты как-то слишком много внимания этой теме уделяешь. Ревнуешь, что ли? — Андрей усмехнулся, а Алекс скрылся в душе, закрывая за собой двери. До него всё ещё продолжали доноситься голоса и смех парней из раздевалки, но он уже не вслушивался. Похоже, что никто не воспринял слова Стёпы всерьёз, решив, что тот просто отыгрывается за сорванную тренировку, и Алекс его отчасти понимал: во втором звене, куда его опустил тренер, Стёпа был самым сильным игроком, выкладываясь на тренировках по полной и доказывая тренеру, что достоин подняться в первое, и Алекс был для него там совершенно не в тему — на его контрасте Стёпа явно проигрывал и в технике, и в скорости, и, конечно же, того это бесило. И логично было, что, увидев Алекса в одиночку бросающего по воротам, тот взорвался, но это не давало ему права говорить Алексу то, что он сказал. И Алекс не считал себя виноватым, оправдываясь сейчас перед самим собой — он всё сделал правильно. И никакой он не педик, Стёпа никак не мог тогда увидеть их в душе, просто, наверное, ляпнул первое, что пришло ему в голову. Не обращая внимания ни на кого, он вышел из душа в относительно хорошем расположении духа. Вот если бы ещё и Влад ему сейчас позвонил, всё было бы, наконец, так, как надо, но, открыв телефон и не увидев долгожданного пропущенного звонка, Алекс тут же снова поник, несмотря на недавнюю воодушевляющую драку, которая придала ему сил и подняла настроение. И даже нагоняй от тренера не испортил его так, как пустой телефон без уведомлений.***
Дома с самого порога его встретила Мари — в последние несколько дней он почему-то с ней не пересекался, а только нещадно уничтожал всю еду, которую она готовила для них, и мысленно благодарил её каждый раз, наслаждаясь неповторимым вкусом её изысканных блюд. — Как же ты исхудал, глаз да глаз за тобой нужен! — причитала она, помогая Алексу снять верхнюю одежду. — Давай, скорее мыть руки и ужинать! — Спасибо, — ему было неловко. — Мари, я сам могу о себе позаботиться. — Позаботится он, конечно. А брат твой куда пропал? — спросила она. — Тут ему какие-то письма пришли, я ему отдать хотела. — Давай, я сам передам ему, — Алекс взял письма, мельком бросив взгляд на обратный адрес, и быстро сунул их в карман джинсов, не привлекая внимание Мари, которая, как он был уверен, сразу бы начала переживать. Аппетита совсем не было и, кое-как заставив себя поужинать, он заперся в своей комнате и достал письма, которые отдала ему Мари — их было несколько и все они были от одного отправителя — ГИБДД Москвы. Ну и что этот придурок опять натворил? Вскрывая первое письмо, Алекс понадеялся, что Влада, наконец, лишили прав, и он перестанет ездить за рулём пьяным или, того хуже, под наркотой, но это, к его огромному сожалению, оказались всего лишь штрафы за превышение скорости. Алекс посмотрел на дату нарушения и вспомнил, что это был как раз тот день, когда Влад бесцеремонно выдернул его со встречи с Максом, и они ехали вместе домой. Но, судя по времени и по фото, которое было приложено к письму, это было немного раньше. Домой они тогда ехали после девяти вечера, Алекс помнил это потому, что в тот день он очень поздно освободился, и с Максом они встретились как раз около девяти. Алекс начал по очереди вскрывать и остальные конверты, ему не терпелось подтвердить или опровергнуть свою догадку, и, просмотрев все, пришёл к выводу, что он был прав: за полчаса до того, как брат забрал его из того торгового центра, тот нёсся с ужасающей скоростью и, нарушая все возможные правила дорожного движения, абсолютно с другого конца Москвы. Сев на кровать, он держал последний открытый конверт в руках и судорожно складывал все имеющиеся у него факты воедино: Влад тогда сказал, что Григорий попросил забрать Алекса, якобы у того какие-то дела, а ещё, вроде, он говорил, что был поблизости и поэтому не отказался помочь. Но то, что Алекс увидел сейчас, противоречило его словам. Похоже, этот идиот специально летел хрен знает откуда, чтобы помешать Алексу встретиться с другом. Хотя, может, он просто очень спешил по каким-то своим делам, он же вечно занят, а потом просто забрал Алекса по просьбе Григория? Но что-то всё равно не сходилось. Он упорно не мог до конца сложить всё так, чтобы у него получалась цельная картина. Получается, по его догадкам выходило, что Влад просто примчался за ним со скоростью света, забрал его со встречи и отвёз домой непонятно зачем, не дав нормально поужинать? Тогда он как-то не придал значения тому событию, после него произошло много всего, и у него совершенно вылетело из головы тогда спросить хотя бы самого Григория, как так получилось, что он не дождался его и уехал по своим делам? У Григория не могло быть никаких дел, кроме тех, что поручал ему Алекс. Можно сказать, тот был его личным водителем. Алекс всё еще держал конверт в руках, судорожно напрягая мозги и пытаясь прийти хотя бы к какому-то выводу, но он никак не мог понять поступков Влада — зачем тому всё это было нужно? А может, тогда Алексу тоже грозила опасность? Как и вчера ночью? Может, уже тогда Влад знал, что ему что-то угрожает, и просто хотел его защитить? Вот это уже больше было похоже на правду, и Алекс немного выдохнул. Он сложил все конверты к себе в ящик письменного стола, но любопытство снова взяло над ним верх — ему было интересно узнать, что скрывает от него Влад, и что за дела у него с тем странным типом, который ему угрожал. Решение было принято за секунду. Тихонько выскользнув из своей комнаты он спустился в подсобное помещение — здесь обычно их прислуга хранила какие-то бытовые вещи для уборки их дома, всякую рабочую одежду и, самое главное — ключи. Стараясь остаться незамеченным, Алекс быстро пошарил по карманам всех домработниц, которые оставляли здесь свои вещи и, не найдя ничего из того, что ему было нужно, начал открывать все шкафчики подряд — где-то здесь должны были быть ключи от всех комнат в их доме, он это прекрасно знал и поэтому никогда и никому не оставлял ключей от своей. — Да где эти гребаные ключи, блин, — ворчал недовольно Алекс себе под нос, нетерпеливо открывая все ящики по очереди. Один. Другой. Третий. Четвертый… Вот оно! Он нашёл их. Схватив связку и сунув её в карман, он быстро покинул подсобку и, оглянувшись по сторонам, тихо поднялся по лестнице и остановился у комнаты Влада, как какой-то шпион. Сердце гулко стучало, ладони вспотели от напряжения, но он достал связку ключей и стал по очереди вставлять их в замок. Первые два ключа не подошли, а третий аккуратно провернулся дважды, и Алекс нажал на ручку двери, которая тут же легко поддалась ему. Оглянувшись ещё раз и никого не обнаружив, он вошёл в комнату Влада и закрыл за собой дверь. Не включая освещение, чтобы не привлекать лишнего внимания, он включил фонарик на телефоне и осветил комнату: постель была аккуратно заправлена и было очень чисто, видимо, кто-то как раз сегодня уже прибирался здесь, и Алекс был расстроен этим фактом — после уборки возможность найти что-либо интересное таяла на глазах. Но он был уже здесь и уходить просто так он не собирался. Вероятнее всего, он не найдёт здесь ничего интересного, что могло бы хоть как-то раскрыть его брата и то, чем он занимался, и что скрывал, но попытаться всё же стоило. Бегло оглядев комнату он подошёл к столу, и, не обнаружив на нём ничего, открыл ящик: там лежали какие-то бумаги и документы, маленькие бумажки с заметками и номерами телефонов каких-то людей, ручки и футляр для очков. Положив телефон на стол, Алекс достал кожаную коробочку и открыл её — внутри действительно лежали очки с тонкой металлической оправой. Зачем Владу очки? Он ведь их никогда не носил и у него даже не было плохого зрения. Может, для красоты? Алекс решил проверить это и надел очки себе на нос — мир тут же расплылся и глаза резануло болью. Нет, это точно были очки для зрения, причём с большим минусом. Алекс убрал их обратно в футляр и положил в ящик. Любопытно. Так, что ещё? Просмотрев все бумаги и не найдя в них ровным счетом ничего для себя интересного, он только сейчас понял, что, возможно, просто ни черта не понимает, и в этих документах могло быть что-то, что могло быть действительно важным, а он просто дурачок, который не разбирается ни в чём, полез искать какую-то информацию. Алекс выдохнул и в очередной раз мысленно назвал себя идиотом — он что, надеялся найти тут что-то, где прямым текстом было бы написано: «Я убийца, насильник и маньяк, а ещё я должен вот этому типу, а ещё вот этому, и вот номера их телефонов и адреса»? Мда. Он точно наивняга. Пора было уходить отсюда, пока кто-то его не заметил, но тут Алекс вспомнил, где, ещё с детства, по привычке, прятал свой блокнот от отца, чтобы тот снова не наказал его и не запретил писать — двойное дно в ящике стола. Это ведь брат тогда научил его делать такую штуку, и вполне возможно, что тот сам соорудил себе нечто подобное, чтобы прятать там какие-то свои секреты. Присев на корточки перед выдвинутым ящиком он аккуратно ощупал его со всех сторон и надавил на него снизу, так же как открывал его у себя — ничего. Чёрт, а он так надеялся. Такой ящик здесь был всего один и теперь толку от него не было никакого. С сожалением Алекс выдохнул и поднялся, забирая со стола телефон. Выключив фонарик и поправив всё так, как было, чтобы Влад ничего не заметил, он направился к выходу из комнаты, но тут его взгляд зацепился за прикроватную тумбу — в ней был точно такой же выдвижной ящик. Быстро открыв его, он повторил те же движения, и дно поддалось. Есть. Внутри что-то было. Аккуратно, чтобы ничего не повредить, Алекс с предвкушением достал из ящика плотные листы бумаги и снова включил фонарик, так как света от фонарей с улицы было недостаточно, чтобы что-то рассмотреть. Дрожащими руками он перевернул стопку листов бумаги и обомлел — на рисунках, которые он держал сейчас в руках, он увидел себя: радостного, задумчивого, где-то крупным планом только лицо, а где-то во весь рост. Боже, да тут даже были его изображения в школьной форме… Аккуратные карандашные штрихи запечатлели каждую его деталь: слегка взъерошенные вьющиеся волосы, искры редкого веселья в глазах и даже ту самую его привычную улыбку. Чётко очерченные губы, ярко выраженные глаза… Алекс не мог оторвать взгляда от изображений, словно они были окном в его собственную душу, которую он никогда никому не показывал. На этих рисунках он увидел себя как будто с другой стороны и другими глазами — глазами Влада. Он тут же почувствовал себя неловко, а ладони снова сильно вспотели, и он испугался, что испортит рисунки своими влажными пальцами, поэтому быстро сложил их так же, как они лежали, и спрятал обратно туда, откуда достал. Почему его брат рисовал его? Зачем? Ещё и хранил это всё в потайном месте и, как он понял, кроме этих рисунков там больше ничего не было. Вдруг он услышал шаги в коридоре, и сердце его забилось быстрее. Что, если Влад вернулся? Господи, тогда он точно его убьет и никакого адекватного оправдания нахождению здесь он никогда не смог бы придумать. Алекс притаился за дверью и перестал дышать. Он так ждал появления Влада всё это время, но сейчас молился, чтобы это оказался не он. Сердце не унималось, и он замер и зажмурился, прислушиваясь к движению за дверью. Наконец, все звуки затихли, но в комнату Влада никто не вошёл, и Алекс тихо выдохнул с облегчением. Значит, это всё же не Влад. Постояв ещё минуту в темноте и убедившись, что в коридоре больше ничего не слышно, он тихо приоткрыл двери и выглянул — никого. Господи, как же ему повезло. Нужно срочно уносить отсюда ноги. Закрыв двери Алекс вбежал в свою комнату и, наконец, почувствовал себя в безопасности. Мысли с бешеной скоростью сменяли друг друга, он схватился за голову и стал мерить шагами комнату. Он не ожидал увидеть того, что увидел, и это совсем не вязалось с его привычным миром и представлением о Владе. Окей, не так давно он узнал, что брат, как оказалось, умеет рисовать, но Алекс никогда бы не подумал, что объектом его вдохновения будет он сам. Но почему?.. И когда Влад вообще успел нарисовать столько всего? И откуда…? Алекс никогда ему не позировал и, уж тем более, не оставался с ним наедине так надолго, чтобы тот мог так чётко его срисовать… Вот, к чему приводит любопытство. И что ему теперь делать с этой информацией? Алекс только сейчас с сожалением подумал, что надо было сделать хотя бы несколько фото тех рисунков, чтобы рассмотреть их получше и в более спокойной обстановке. Нарисовано всё было настолько красиво и реалистично, что ему даже понравилось, как он выглядел на них — неужели таким его видел Влад? Он никогда не считал себя красивым, и сейчас, вспоминая те рисунки, Алекс подумал, что, наверное, брат просто приукрасил его внешность — он мог вполне пририсовать ему накачанные мышцы, например, но это не означало бы, что это правда. Только зачем он это прятал? И, получается, что кроме него брат больше ничего не рисовал? Да ну нет, не может такого быть. В это очень хотелось верить, но Алекс решил не тешить себя напрасными надеждами, ведь они, как правило, всегда рушились, оставляя его ни с чем. Алекс снова взял телефон и набрал Влада. Гудки. Он включил телефон! — Говори, — раздался в трубке тихий голос брата. Алекс был счастлив, что Влад жив и с ним всё в порядке, но он не ожидал того, что тот ответит, и только дышал в трубку, не зная, что сказать. — Если ты позвонил, чтобы подышать мне в трубку, то… — С тобой всё нормально? — еле выдавил он из себя. — Относительно. — Когда ты вернёшься домой? — ещё тише спросил Алекс. — Я уже здесь, ставлю машину в гараж, — ответил Влад. — Сейчас поднимусь. Звонок завершился, и Алекс закрыл глаза от облегчения. Всё хорошо. С Владом всё хорошо. Он так и лежал на заправленной постели и крутил кольцо на пальце, которое подарил ему Влад. Забавно. Алекс купил его себе сам, за свои же деньги, и, к тому же, Влад тогда сказал, что та карта не была чем-то особенным, но Алекс всё равно считал это подарком от брата, несмотря ни на что. И сейчас, на мгновение, он почувствовал себя счастливым. Он не знал, с чем это было связано, ведь вся его жизнь была похожа на какой-то хаос вперемежку с пиздецом, но сейчас, вот в эту самую минуту, он был счастлив. Лицо его расплылось в улыбке. Влад его рисовал. Думал о нём, когда рисовал. Думал о нём даже до того, как начать рисовать. И хранил те рисунки в тайном месте около своей постели. Около той постели, где они совсем недавно снова спали вместе и обнимались. Самые плохие воспоминания Алекс сейчас задвинул подальше настолько, насколько мог, не желая портить себе настроение, которое так редко бывало хорошим. И через несколько минут Влад будет дома. Даже несмотря на то, что их будет разделять стена между их комнатами, они будут рядом. Он снова мечтательно прикрыл глаза, позволяя, наконец, ощущению спокойствия заполнить его — Алекс так давно этого не чувствовал, что даже забыл каково это, находясь в постоянном напряжении последние несколько месяцев. Лёжа у себя в постели и наслаждаясь забытыми приятными ощущениями, он даже не заметил, как уснул, а проснулся только тогда, когда на его телефоне зазвенел будильник. Чёрт. Он всё проспал. Вчера он хотел увидеть Влада и хотя бы на минуту возможно пересечься с ним, но было уже утро следующего дня, и вскочив с постели и наспех ополоснувшись в душе, Алекс спустился вниз, надеясь увидеть Влада, и убедиться, что с ним и правда всё хорошо, и он действительно вернулся вчера домой. Но на кухне был оставлен только горячий завтрак, и в доме, казалось, было абсолютно пусто. Впервые за долгое время Алекс этому не обрадовался. Он вытащил телефон из кармана и снова набрал Влада. Шли долгие длинные гудки, но тот уже не брал трубку. С раздражением он поднялся к себе, быстро собрался, накинул наспех школьную форму и в расстроенных чувствах отправился на учёбу. По пути в школу он снова заметил следовавшую за ними машину, но, учитывая все предыдущие события и того устрашающего мужика, который угрожал ему на ночной улице, он решил не возмущаться, и всё-таки позволить брату защитить его. Алекс снова корил себя за забывчивость и глупость — вчера он забылся и так и не передал Владу о том чуваке и его угрозах, а ведь уже прошло почти три дня с той встречи, и времени оставалось всё меньше, чтобы сообщить Владу о том, что произошло. Писать брату смс или, тем более, говорить такое по телефону он считал небезопасным, ему нужно было встретиться с Владом как можно скорее, это становилось всё более опасным, и Алекс, не долго думая, сказал водителю: — Мы разворачиваемся. — Простите? — Григорий посмотрел на него через зеркало. — Мы едем домой, Григорий. Сейчас. — Вы снова что-то забыли? — Нет. Поехали домой, я сегодня не поеду в школу. — Понял вас, — ответил ему водитель, разворачиваясь. Вернувшись домой, Алекс бросил рюкзак прямо на кухне и поднялся наверх, к комнате Влада — ключи от его двери всё ещё были у него, и он решил, что если брат сейчас ему не откроет, то он проберётся к нему ещё раз и запечатлеет те его рисунки себе на память. Если брата нет дома, то он использует это — Алекс никак не мог выбросить из головы те образы, которые создал Влад на бумаге, ему хотелось, чтобы об этом остались хоть какие-то воспоминания, потому что не был уверен, что ему когда-то ещё раз удастся увидеть такое своими глазами. Пускай доказательство этого останется хотя бы в памяти его телефона. Он аккуратно открыл двери и тихо вошёл к нему в комнату — всё осталось почти так же, как и вчера, только постель Влада была незаправленной. Его брат не изменял своим привычкам — ещё с детства Алекс помнил, что Влад никогда не заправлял за собой кровать по утрам, и, когда они спали вместе, Алексу всегда приходилось делать это за него, и сейчас, вспоминая эту его особенность он невольно улыбнулся. Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным. Что-то щёлкнуло у него в голове, и он, поддавшись мимолетному желанию, лёг на постель и уткнулся носом в подушку Влада, вдыхая аромат его шампуня и духов, оставшихся после сна. Наверное, это было сродни наркотику, дозу которого он всегда так жаждал получить, ведь рубашка, которую он тогда украл уже выветрилась — Алекс спал в ней практически каждый день на протяжении недели, и запаха брата на ней совсем уже не осталось. С тяжёлым сердцем ему пришлось отнести её обратно в прачечную, чтобы Влад не обнаружил пропажу своей вещи, и сейчас, имея хотя бы малейшую возможность снова ощутить это, он лежал и вдыхал аромат духов Влада, которым была пропитана его подушка, и напрочь забыл о том, зачем он вообще сюда пришел. Спохватившись через несколько минут, он всё же решил сделать то, зачем явился, и выдвинул ящик прикроватной тумбы, поддевая дно — почему-то сегодня открыть его было труднее, но Алекс справился. Ожидая снова достать из тайника рисунки, он абсолютно не был готов к тому, что к его ногам с тяжелым стуком упадёт вещь, которая совсем недавно была у него прямо перед лицом и пугала его до ужаса. Из ящика вместе с рисунками выпал пистолет Влада. Вот, значит, что ещё он хранил здесь. Сердце Алекса забилось быстрее, он взял оружие и повертел его в руках, рассматривая. Пистолет был тяжёлым и холодным, и вероятно, заряженным, хотя он совсем в этом не разбирался. От мысли, что пронзила его голову, он занервничал — если Влад куда-то уехал, то почему он оставил это здесь? Разве он не всегда берет оружие с собой, для безопасности? Алекс ведь так и не успел передать слова того мужика в капюшоне, и его брату прямо сейчас могла грозить реальная опасность. Спрятав всё обратно в ящик и закрыв дно, Алекс вернулся в свою комнату и достал телефон из кармана школьных брюк. На дисплее уже было два пропущенных вызова от Лены и одно смс от Макса, но он не собирался сейчас с ними общаться и объяснять причину своего отсутствия на уроках. Вместо этого он снова набрал Влада и стал ждать ответа — он решил, что будет звонить ему до тех пор, пока тот не соизволит, наконец, ему ответить. Трубку сняли с третьего раза и Алекс услышал раздражённый голос брата: — Что случилось? Я сейчас очень занят. — Мне нужно срочно тебе кое-что сказать, Владик. Мне угрожали. На несколько секунд в трубке воцарилось молчание, но потом голос Влада сменился с раздраженного на взволнованный: — Ты в порядке? Когда это произошло? Кто это был? — Влад сыпал вопросами. — Скажи, где ты, и я… Алекс тут же поспешил его успокоить: — Со мной все хорошо. Я дома. Это тебе, вроде как, грозит опасность, я хотел тебе сказать это ещё вчера, но… Влад его прервал: — Мне ничего не угрожает, не волнуйся. Меня больше волнует, кто этот бессмертный, кто посмел к тебе подойти. Ты его запомнил? — Было темно, но я вроде запомнил его лицо и в нем не было ничего примечательного. Моего роста, одет был в джинсы и чёрную куртку с капюшоном… — У него была проколота бровь? — спросил вдруг Влад. Алекс попытался получше вспомнить того человека, но тогда он был слишком сильно перепуган, чтобы обращать внимание на такие мелочи, поэтому такой детали он не помнил. — Нет, я не знаю, я не помню. Он угрожал мне ножом и я не обратил… — Ножом? Ты уверен? — Да, я точно уверен, я видел его своими глазами, — уверенно ответил Алекс. — Я понял. Можешь не волноваться. Он больше тебя не побеспокоит. Он уже никогда никого не побеспокоит. — В каком смысле? Ты знаешь, кто это был? — Знаю. И поверь, больше ты его не увидишь. Всё, не переживай. Я буду дома вечером. — Что значит… — начал Алекс, но брат уже бросил трубку. Что это ещё за нафиг? Он решительно ничего не понимал, но голос брата был таким уверенным и спокойным, что Алекс все же немного выдохнул — если Влад сказал, что всё в порядке, и им обоим ничего не угрожает, значит, так и было. Он не знал в чём причина, но почему-то верил ему. Может, просто очень хотел, чтобы это было правдой. Быстро отписавшись друзьям, что он себя плохо чувствует, Алекс уселся за приставку — подержав сегодня настоящий пистолет в руках, Алексу вдруг до ужаса захотелось пострелять из симулятора и чтобы как-то убить время до вечера, он запустил старую игрушку, где ему не требовалось сильно вдумываться, а просто нужно было уничтожать зомби, простреливая им черепушки. Держа симулятор оружия в руке, он прицеливался и сносил головы всем подряд, кого только видел, успешно проходя уровень за уровнем, но через пару часов его концентрация снизилась, в глазах двоилось от количества зомби и, не дойдя до конца, его всё же убили, а на экране загорелось две кнопки: «завершить» и «попробовать ещё раз». Он был до того уставший, и обрадовавшись, что, наконец, сможет передохнуть, уже хотел выключить консоль, так и оставив игру незаконченной, но он вдруг остановился и задержал взгляд на двух вариантах, предложенных ему — сдаться или всё же продолжить борьбу? Подумав несколько секунд, он поднял пистолет и навёл курок на единственный верный для него вариант. «Restart»***
После занятий с репетиторами, Алекс сидел перед всё еще включенным компьютером и думал, чем ещё заняться в ожидании Влада. Вся эта суматоха с угрозами, Максом и переживаниями за брата ненадолго отвлекла его от личных проблем, и теперь, когда всё это хотя бы немного отошло на второй план, он снова начал грузиться тревожными размышлениями о себе. О девушках он уже не думал и больше не пытался предпринять попыток сходить хоть с кем-то из них на свидание. Перед Алиной он так и не извинился, хотя планировал сделать это на следующий же день после их неудавшегося свидания, и поставил себе мысленную галочку сделать это завтра — Алекс до сих пор чувствовал себя виноватым перед ней, хотя она, наверное уже забыла о нём, выбрав кого-то другого, ведь поклонников у неё было предостаточно. Сейчас его волновал только один вопрос, ответ на который ему хотелось получить не из интернет-статей, а от реального человека, который определённо с таким сталкивался, и Алекс вдруг вспомнил, что тогда так и не удалил сообщение от того парня, который предлагал ему секс на сайте знакомств. В тот раз он испугался и ничего не ответил, но сейчас ему нужен был совет от парня-гея, а таких знакомых у Алекса не было, поэтому он открыл вкладку в браузере и среди многочисленных чатов быстро нашёл ушедшую вниз ветку сообщений. Вот и он: Владимир, Москва. Сейчас онлайн. Сформулировав волнующий его вопрос Алекс отправил сообщение и стал ждать ответа. Если вдруг ничего не получится узнать, ему нужно будет просто удалить переписку и заблокировать пользователя — только и всего. «привет прости, что в тот раз ничего не ответил я просто сам не знаю, чего хочу. можно задать тебе личный вопрос? если нет, я не обижусь» Просидев пару минут в нетерпении перед монитором, он, наконец, получил долгожданный ответ: «Привет! Я помню, что расстроился, не получив от тебя сообщения, но я всё равно провёл тогда классный вечер, поэтому не в обиде:) Спрашивай.» «как ты понял, что ты гей? и что тебя возбуждают мужчины?» Отправив это сообщение он почувствовал себя глупо и ему стало стыдно, но не успел он это как следует обдумать, как ему пришел ответ: «Хм, я даже не помню, когда именно это произошло, наверное мне было лет 13, когда я первый раз обратил внимание на мальчика, это был мой одноклассник. Я даже не думал, что это что-то неправильное, просто позволял себе это испытывать.» Следом пришло еще одно сообщение: «А в 15 я в первый раз поцеловался и это было даже не моей инициативой. И тогда я понял, что девушки меня не интересуют. Мне всегда нравились парни и я просто принял это.» Обалдеть. И он вот так просто рассказывает такие вещи о себе совершенно незнакомому парню в интернете? Интересно, а он не боится, что это может быть небезопасно? Алекс поражался такой смелости и не знал, что отвечать на это, но молчать было невежливо, и, немного подумав он написал: «ты кому-то рассказал об этом? из своих близких.» «Обо мне знают немногие, только моя мама и сестра. Не скажу, что они в восторге, но я не собираюсь меняться. Не хочу идти против своей природы:)» Не идти против природы? Вот это да. То есть, вот так он это называет? Быть нормальным парнем — это в его понимании «идти против природы»? «просто я считаю, что это и есть ненормально. то что мы испытываем влечение к своему полу — вот это неправильно» «Я не буду тебя переубеждать. Но могу дать совет: наплюй на всех. Если ты такой — ты ничего не изменишь. Только сделаешь себе хуже и сломаешься.» Курсор призывно мигал в окошке набора сообщения, и Алекс уже занёс пальцы над клавиатурой, чтобы поспорить с парнем, как вдруг услышал нетерпеливый стук в дверь. — Открой, это я, — за дверью он услышал голос брата и даже подскочил на стуле, как будто его застали за чем-то непристойным, и быстро выключил компьютер. Влад стоял в дверном проёме и смотрел на него с примесью волнения и чего-то ещё, что Алекс не мог разобрать. Брат сделал маленький шаг навстречу и остановился, смотря на него сверху вниз. — Что у тебя с лицом? Кто это сделал? — с беспокойством спросил Влад. — Не кричи, я просто подрался на тренировке, — ответил Алекс, нервно теребя кольцо на пальце. — Лучше скажи, ты нашёл того парня, который мне угрожал? Ты сделал всё, что он просил? Иначе… Не давая ему договорить, Влад сделал к нему ещё один шаг и порывисто обнял. — Тише-тише, маленький, ты слишком много говоришь. От неожиданности у Алекса вылетели все мысли из головы, а слова и вовсе замерли на языке, не успев оформиться хотя бы в какое-то связное нечто. Он снова растаял в родных объятиях, вдыхая долгожданный пьянящий запах Влада, и молчал, как дурак, не смея пошевелиться. Тот что-то шептал ему, гладя по спине и волосам, но Алекс даже не вслушивался в его слова, пока до него не донеслось тихое: — …Прости меня, маленький, я вёл себя, как мудак. Алекса мгновенно бросило в жар, колени подогнулись, и он ухватился за крепкое тело брата, комкая ткань его пиджака у него на спине — сейчас он готов был простить Владу всё, что он сделал до этого, и всё, что мог сделать после. Брат был рядом с ним, живой и невредимый, несмотря на оставленный в ящике пистолет, и Алекс был счастлив услышать от него эти слова, хотя даже не надеялся, что тот когда-то сможет произнести такое вслух. Он цеплялся за Влада, пряча лицо у него на шее, тяжело дыша, и они так и стояли бы здесь, на входе в его комнату, не отпуская друг друга, если бы не настойчивый звонок телефона, прозвучавший откуда-то снизу. Влад немного отстранился от него, но из объятий не выпустил, одной рукой доставая телефон из кармана своих стильных синих брюк. — Сейчас не вовремя. Что надо? — задал Влад вопрос в трубку, и Алекс услышал чей-то встревоженный голос на том конце — кто-то говорил слишком громко. — Merde… Ладно, я разберусь. Влад убрал телефон обратно и посмотрел на Алекса. — Мне снова нужно уехать. — Зачем? — разочарованно спросил Алекс. — У меня дела, маленький, — ответил он, убирая прядь волос с его глаз. — Ты же вернёшься? — Алекс смотрел на брата с волнением и надеждой, что брат не задержится надолго, и ему не придётся снова переживать за его жизнь. — Конечно, я вернусь, — Влад наклонился к нему и оставил невесомый поцелуй у него на лбу. — Я тебя никогда не оставлю. Алекс прикрыл глаза и от этого невинного жеста готов был растечься лужицей прямо у ног Влада, но тот уже развернулся и уверенно зашагал прочь, оставляя Алекса одного с разбушевавшимся сердцем и грустной улыбкой на лице. Еле переставляя ватные ноги Алекс вернулся в комнату и в эйфории завалился на кровать, всеми силами пытаясь утихомирить подскочивший пульс. Он тяжело дышал, как будто только что отыграл три периода, а в груди сдавило так, что он еле-еле переводил дыхание. На секунду он даже испугался, что с ним происходит что-то похожее на то, что тогда было с Владом, но он отчетливо понимал, что точно ничего не боится, а наоборот — это было что-то опьяняюще-приятное, сводящее с ума, и он позволил этому чувству захлестнуть его с головой. Может, так и ощущается счастье? Или что-то похожее на него? Сейчас он мечтал лишь об одном: снова оказаться в руках Влада, почувствовать его прикосновения, ощутить его заботу, услышать теплые слова, обращённые к нему, и чтобы, наконец, никто не мешал им быть вместе. Почему каждый раз, когда они оставались одни, кто-то обязательно пытался им помешать? Кто-то постоянно отнимал у него Влада, и тот мчался куда-то, бросая его одного. Почему его брат не мог хотя бы раз наплевать на все свои дела и остаться с ним подольше? Алекс был готов отказаться от всего, что у него было, взамен на Влада — лишь бы тот просто всегда был рядом с ним и обнимал его. Но, видимо, он слишком многого хотел. Его брат жил в другом мире, полном девушек, развлечений и уж точно более интересных вещей, чем его непутёвый младший брат. Зачем он ему, такой глупый, наивный и не особо привлекательный? Наверняка Владу больше понравился бы тот официант из ресторана, которого Алекс никак не мог выбросить из головы. Его не так волновали бесконечные и разнообразные девушки брата, как этот блондинистый щегол, который распинался перед Владом так, что Алексу казалось тогда, что стоит его брату только щёлкнуть пальцами, как тот мальчишка опустился бы перед ним на колени и преданно смотрел бы тому в глаза, ожидая приказа. Сравнивать себя с тем парнем ему не хотелось, но в уме Алекс невольно проводил параллели и с каждым пунктом с отчаянием понимал, что на его фоне он выглядит отнюдь не выигрышно. Блондин с зелёными глазами и курносым вздёрнутым носиком явно понравился бы Владу больше, чем он — с вечным беспорядком на голове и непонятного цвета глазами, крупным носом и, к тому же, взрывным нравом. Владу, с его властным характером, наверняка нужен был покорный партнёр, внимающий каждому его слову и не влезающий в нескончаемые споры. Такие люди, как его брат, нуждаются в том, чтобы их слушались и не перечили, чего Алекс никогда не умел — он всегда приходил в бешенство, когда кто-то пытался указывать ему, что делать, и назло делал всё наоборот. Может быть, поэтому его брат и отказался от него тогда, три года назад. Отвернувшись к стенке и укрываясь одеялом, он подумал, что лучше бы Влад вообще исчез куда-нибудь и перестал маячить у него перед глазами, может быть, тогда со временем он смог бы перестать о нём постоянно думать, и всё это закончилось бы — все эти его метания из стороны в сторону, споры с Владом, постоянные его размышления о брате и, наверное, тот, наконец, перестал бы ему сниться каждую ночь. Почему вообще Влад живёт здесь, в этом доме? Ему уже двадцать пять, у него море денег и он давно мог бы купить себе свой дом и съехать отсюда к чертям, не мешая Алексу жить и не мозоля ему глаза. Почему он этого до сих пор не сделал? Влад мог бы творить там, что хочет, водить к себе толпы девушек, не заботясь о том, дома их отец или нет. Это было абсолютно не логично, и Алекс сам не понимал, почему ему раньше не приходило это в голову? Здесь у Влада была только одна его комната, тогда как там у него был бы его собственный огромный дом. Состояние их семьи давно исчислялось даже не миллионами, тогда в чём была причина? Точно не в экономии денег — это последнее, чем мог руководствоваться его брат, оставаясь жить в этом доме. Может, дело в безопасности? Хотя, тоже вряд ли. С таким же успехом тот мог бы нанять себе такую же охрану, какая была здесь, не было бы абсолютно никакой разницы, и ему не пришлось бы прятать пистолет в ящике с двойным дном, чтобы никто случайно его не обнаружил. То, что брат прятал пистолет, казалось Алексу вообще непонятным — Влад и так носил его постоянно с собой и все знали, что у него есть оружие, зачем его тогда прятать? Всё это никак не укладывалось у него в голове и вообще казалось запутанным и непонятным. Он с сожалением вспомнил, что так и не сделал фото тех рисунков, которые нашёл в тайнике у брата. Ключи от его комнаты всё ещё оставались у Алекса в кармане, но ещё раз возвращаться туда не хотелось. Он и так сильно рисковал, когда заходил туда и в первый, и во второй раз, и то, что ему повезло и никто его не заметил, было подарком и чистым везением, злоупотреблять которым он больше не собирался. Всё равно он запомнил каждый штрих и каждую линию на тех плотных листах, и ничто и никогда не заставит его стереть это из своей памяти — Алекс был намерен хранить эти образы вечно, до тех пор, пока не перестанет дышать. Про тот инцидент с Максом Алекс благополучно забыл, как и о том, что Влад поднял на него руку — сейчас всё это будто испарилось и не имело для него большого значения. Более значимым для Алекса было то, что Влад, похоже, действительно сожалел о том, что сделал, и даже извинился перед ним, признавая, что был не прав. К тому же, Алекс прекрасно понимал, что виноват во всём произошедшем был только он сам, и просить прощения следовало бы ему, а не Владу. Всё, что произошло тогда, было из-за его неверных решений, и вообще брат правильно поступил, что ударил его, приводя в чувство — видимо только так и можно было заставить его глупый мозг думать, прежде чем что-то делать. Это было абсолютно заслуженным наказанием для него, и он был благодарен Владу, что тот таким образом избавил его от грызущего чувства вины, которое, в противном случае, совершенно точно настигло бы его со временем, и он, чего доброго, снова сам бы начал делать себе больно. Он специально спровоцировал Влада и получил то, что должен был.***
Они были в холле своего дома на Рублёвке, Алекс сидел на полу, подогнув под себя ноги, недалеко от него в таких же позах сидели какие-то люди, и он присмотрелся: среди множества незнакомцев он узнал лицо его отца — оно было каким-то отстранённым и, казалось, что он совсем не здесь, будто ему было безразлично то, что происходило вокруг. Цепляясь за чужие лица Алекс увидел Макса, Лену, Никиту, Алину, и даже несколько парней из его команды — все они молчали и смотрели в пол, и Алекс решительно не понимал, почему все они здесь, и почему ничего не делают, а только молча сидят, словно ждут чего-то ужасного? Но вдруг он услышал оглушительный выстрел, и тело его отца дёрнулось и тот упал на спину — его глаза были стеклянными и безжизненными, а из его лба стекала тонкая струйка крови. Алекс с ужасом обернулся на звук выстрела и увидел своего брата, удовлетворённо улыбающегося и держащего пистолет в правой руке. Влад прошёлся вдоль сидящих людей, и Алекс тут же услышал ещё один громкий выстрел, от которого кровь в его жилах замерла, и он увидел, как кровавая лужа растеклась по полу, медленно подбираясь к нему — это был Макс, его друг. Влад застрелил и его. Ужас сковал тело Алекса, и он зажмурил глаза и закрыл уши, но всё равно продолжал слышать периодические выстрелы, которые доносились до него даже сквозь ладони, плотно прижатые к его голове. Он не хотел видеть, как умирают его близкие, да и на смерть незнакомых ему людей он тоже смотреть не желал. Его брат, судя по всему, совершенно точно сошёл с ума. Что будет, когда больше никого не останется в живых? Что, если в самом конце Влад убьёт и его? Он не знал, сколько прошло времени после того, как выстрелы затихли, и сидя на полу с закрытыми глазами, Алекс боялся открыть их и увидеть перед собой груду мёртвых тел с простреленными головами. Вдруг Алекс почувствовал, как кто-то взял его за подбородок, и он, наконец, заставил себя открыть глаза — над ним возвышалась грозная фигура брата — тот поглаживал лицо Алекса, а затем надавил большим пальцем на его нижнюю губу, заставляя открыть рот. Алекс повиновался. Он завороженно следил за тем, как брат подносит к его губам пистолет, из которого недавно застрелил не менее десяти человек, и почувствовал, как металл касается его языка. Брат просунул дуло пистолета прямо ему в рот, и Алекс ощутил неприятный металлический привкус. Он не понимал, что Влад хочет этим добиться, и всё это было для него таким пугающим, но он сам не понял, как начал облизывать оружие, будто оно было чем-то запретным и таким манящим… Влад надавливал рукой все сильнее и водил стволом по его языку и губам, а Алекс ловил его движения и не мог себя остановить, смотря прямо брату в глаза и наслаждаясь его властью. Он догадывался, к чему это всё ведет, и чувствовал, что на смену парализующему страху пришло дикое желание. Алекс ощутил бешеный стояк у себя в брюках — сидеть в такой позе было неудобно, член жутко давил на ширинку, и ему захотелось расстегнуть молнию и дотронуться до себя, но Влад не давал ему на это разрешения — горящими глазами тот наблюдал за Алексом и движениями его языка, обхаживающего ствол пистолета. Вокруг было куча мертвых людей, его брат только что убил их всех прямо у него на глазах, но сейчас они оба не обращали на это никакого внимания, полностью отдаваясь своим ненормальным желаниям. Слюна стекала по его подбородку, дыхание участилось, но Алекс был будто под кайфом, чувствуя, что сейчас кончит только лишь от того, что имитирует минет, используя оружие его брата и смотря на него, ожидая дальнейшего приказа. Наконец, Влад медленно вытащил пистолет из его рта и положил его рядом с собой. Алекс с нетерпением ждал, что будет теперь, и, когда увидел, как Влад взялся за пряжку своего ремня, видимо, желая расстегнуть его, у него от предвкушения перехватило дыхание. Вот, что будет дальше. Влад расстегнёт брюки, достанет член и заставит его ему отсосать. Алекс не был уверен, что брату придётся его заставлять, он сам до безумия жаждал этого и до такой степени распалился, что, скорее всего, от этого он точно кончил бы даже без рук. Он приоткрыл рот в нетерпеливом ожидании, но изображение в его глазах помутнело и раздвоилось, и он услышал настойчивый стук в двери. Очнувшись ото сна он провёл рукой по лицу, сбрасывая наваждение после очередного кошмара, и услышал взволнованный голос Мари из коридора: — Алексей, вставай же скорее! Тут ужас, что творится! На твоего брата было покушение!
