Наученный тобою

Чонгук спускается на кухню, застаёт отца, который куда-то собирается. — А ты куда.? — кивнув на чемодан и разбросанные по всей гостиной вещи, спросил Чон. — Командировка через пару дней. Эта новость очень обрадовала Гука, он удержал себя от победной улыбки, но та всё-таки появилась только по другой причине: «Я тебя люблю» — даже от такого сообщения Чон тает, так тепло на душе становится. — Ой, а счастливый-то какой! Неужели так рад, что я уезжаю? — Кхм… — неловко кашлянул Чонгук, пряча телефон за спину. — Нет, просто сообщение пришло. Чон вздрогнул от прикосновения к плечу, а затем и голоса матушки: — Что ты сразу всё на свой счёт воспринимаешь? У сына девушка появилась — вот и улыбается. — она погладила Гука по плечу, произнося последние слова с каким-то трепетом. — Приводи её к нам на ужин после моего приезда. Чон с растерянной улыбкой почесал затылок, чувствуя, как жар приливает к щекам. — Я подумаю над этим. Сейчас предстояло быстро поесть и собраться, чтобы не заставлять Тэхёна ждать. Тот очень хотел встретиться, несмотря на предложение Гука сделать это вечером. — Куда ты так спешишь? — Нам сказали подойти пораньше. Чон покидал вещи в рюкзак, из дома вышел, на ходу печатая смс-ку. Тэхён встретил его на углу улицы, улыбнувшись, прижался к груди. — Ты так вкусно пахнешь… Мне нравится твой парфюм. Чонгук погладил его по спине, укачивая в своих объятиях: — Мой хороший, мы могли встретиться вечером, ты заснёшь у меня сейчас в руках. — Я сильно по тебе соскучился. — бормочет Тэ, этим вызвав счастливую улыбку на лице Гука. Чонгук целует Кима, за руку берёт. Очень не хватало этих нежностей, хорошее настроение на весь день обеспечено. Тэхён прижимается к родному плечу, неспеша рядом идёт, о чём-то беззаботно щебеча. А Чонгук про себя отметил, что ему нравится видеть Хёна таким счастливым. — Эй! Ты меня вообще слушаешь? — Конечно. — активно закивал Чон, тем самым выдав свою невнимательность. Они остановились за воротами большого здания, отойдя в сторону от потока учеников, чтобы спокойно попрощаться, Тэ повернулся и одарил Гука тёплой улыбкой. — Удачи, а я пошёл отсыпаться. Ким чмокнул младшего в щёку. Надев на голову капюшон, ушёл в сторону дома. Уджин плюхнулся на стул перед Чоном, тетрадку в раскрытом виде подсунул: — Помоги, а, пожалуйста… Гук оторвался от телефона, улыбку спрятал, поглядел в чужие надписи: — Формулу не так написал, здесь квадрат должен быть. Ли быстро исправил свои записи, и ответ наконец-то получился верным. Снова посмотрел на Гука, голову набок склонил, с какой-то хитрой улыбкой интересуясь: — Ты сегодня какой-то слишком счастливый, что случилось? Чонгук посмотрел сначала на друга, затем на Аёнг, та по непонятной для Гука причине покачала головой. Казалось, она знала гораздо больше чем Уджин. — Ничего, просто правильно сделал домашку. Меня похвалили. Он не соврал, но и не сказал всю правду. Его действительно похвалил Тэхён, потому что впервые задание сложной теме было сделано без ошибок. Уджин с прищуром закивал, с подтекстом «Ага, конечно, так я тебе и поверил». — Да я серьёзно! Эй! — Гук легонько ударил его в плечо, возмутившись. На телефон пришло сообщение от Хёна и фотография пакета из аптеки: — Спасибо большое! Ты лучший! Чон улыбнулся, отправил несколько сердечек. Он хотел помочь хотя бы так. В пакете были пару упаковок капель для глаз, о которых недавно упоминал Тэ. Стоит отметить и то, при каких обстоятельствах Чонгук это услышал: «Чон положил две пары палочек рядом с тарелками: — Хён, садись, всё готово. — Сейчас… Я забыл кимчи. Тэхён натыкается на острый угол стола, от неожиданности выпускает стеклянную мисочку, которая, ударившись о пол, разлетается на мелкие осколки. — Боже, Тэхён, сильно приложился? — Чонгук помогает отойти от осколков, осматривает взглядом, а затем складывает руки на груди. — Когда уже ты начнёшь носить очки? Тебе самому не надоело себя калечить? — он спрашивал спокойно, старался держать себя в руках. — Ты видел вообще мои очки? — Тэ злится от бессилия, с полки берёт оправу с тоненькими линзами. — Эти ты видел, но другие нет. Ким достаёт другие, Чонгук сразу замечает толщину стекла. — У меня почти плюс восемь, я слепой как крот. — Тэхён раздражённо вздыхает, продолжает говорить как будто бы очевидные для Чонгука вещи. — И всё из-за этого долбанного альбинизма! Чонгук молча ждал, пока тот выговорится, затем спокойно спросил: — Так, хорошо, это я понял. Но я не услышал ответа на свой вопрос. Он терпеливо относился ко всей сложившейся ситуации, не разрешал себе повышать голос, как это делал Ким. Последний растерянно посмотрел на Гука, голову опустил, словно придумывая отмазку. — Я не хочу никому показывать, что у меня плохое зрение, не хочу сочувствия или постоянную помощь в чём-то. — его голос дрогнул. — Я хочу жить, как нормальные люди. — Тэхён… — плеча касается чужая рука, а затем его нежно обнимают, прижимая к теплой груди. — Выкинь эту дурь из головы, тебя не делает хуже плохое зрение. Тэ чувствует подступающие к глазам слёзы, шмыгает носом, старается их сдержать. — Ты ведь понимаешь, что я тебя не вижу.? — еле как шёпотом произносит Ким, глядя на Чонгука полными боли прекрасными янтарными глазами. — Я тебя люблю, люблю таким, какой ты есть, и ни за что не откажусь. — Гук гладит его по голове, в висок целует, усаживая к себе на колени. Тэ нерешительно надел очки, глядя на Чона в ожидании приговора. Тот ободряюще улыбнулся, погладив старшего по щеке: — Всё равно самый-самый красивый. — шепнул на ухо. — И запомни: либо очки, либо я тебя за руку водить буду, понял? Тэхён кивает, буквально вцепившись в его руку, рассматривает Гука, будто видит в первый раз. Чон медленно накрывает тэхёновы губы поцелуем, сминает их нежно, подмечая для себя только один минус: очки мешают целоваться. — А ты никогда не думал об операции? У меня папа делал такую, ему помогло. — Сколько у него было? Чонгук нахмурился, вспоминая: — Минус пять вроде… — У нас с ним разные заболевания и диоптрии. Я думал об этом, правда, но честно говоря, страшно совсем потерять зрение и удовольствие не из дешёвых. — Можно сходить на консультацию, узнать и возможные риски, и что будешь иметь в итоге, заодно и цену. Хочешь, можем сделать это вместе.» День прошёл довольно быстро, Гука только беспокоило поведение Аёнг, она была подозрительно тихой, серьёзной или больше тревожной…? Уджин, казалось, не замечал напряжение, что возникало, когда он замолкал. Аёнг заламывала руки, в глаза Гуку не решалась смотреть. Не сказать, что Чону сильно хотелось в этом разбираться, но всё же она была его подругой, хоть сейчас отношения между ними совсем не дружеские. Пара самостоятельных по физике, затем подготовка к экзамену по английскому и истории, которая не вызвала у Гука почти никакой сложности, в отличие от математики. Аёнг попыталась быстро уйти после уроков, но Чонгук остановил её на выходе из здания: — Что у тебя случилось? Девушка убрала руки за спину, прошептала лишь одно еле внятное: — Прости. Ли подошёл к Чону, кивнул в сторону уходящей Аёнг: — Что это с ней? В ответ Чонгук пожал плечами, он хотел спросить, может ей нужна какая-то помощь, но его попытку пресекли на корню. — С другой стороны — если захочет, то расскажет. Ты сейчас свободен? Может зайдём ко мне? — Я могу с тобой дойти до дома, а потом у меня есть дела. — У тебя родаки просто изверги какие-то, нанять учителя на каждый день, это же сдохнуть можно! Гук улыбнулся, раньше у него была точно такая же реакция, как и у Ли, но сейчас каждое занятие — это возможность провести время вместе, ведь с каждым разом становится сложнее придумывать отмазки, чтобы погулять, а о ночёвках можно забыть. Да и хорошо бы было не запутаться во внешности воображаемой девушки, чтобы обман так быстро не вскрылся. — И как ты так живёшь? — Уджин пинал мелкие камушки, что попадались по дороге. — Вечная учёба, ты хоть знаешь что такое отдых? Про отношения я вообще молчу… — Осталось-то всего до ноября дотянуть, немного совсем, потом экзамен и поступление. — И снова учёба. — даже не пытается уловить ход мыслей друга Ли. Они прощаются на очередном перекрестке, и каждый направляется в свою сторону. — Я дома. — Гук проходит в гостиную, где видит всех, кроме маленькой сестрёнки, к удивлению там сидит ещё и Аёнг. Матушка шмыгает носом, благодарно кивает за протянутую салфетку. — Мам, что случилось? — молчание очень напрягает, но ещё больше нервирует темнее грозовой тучи отец. Первая мысль приходит не самая радужная: кто-то умер. — С бабушкой всё в порядке? А с дедушкой? Да что случилось-то? — Ты случился. — отец подходит к нему, чуть ли не в лицо пихает телефон с фотографией, на которой он и Тэхён держатся за руки. — Что это такое? Чонгук обернулся на Аёнг, та сразу же опустила голову: — Зачем? — собственный голос показался писком, а в горле встал липкий ком от страха. — Аёнг всё сделала правильно. Сколько бы ты ещё врал? Взрослым стал, да? Да вот только мозгов у тебя ни разу не прибавилось! Сердце бешено стучало в груди, казалось, вот-вот выпрыгнет, зная отца тот это просто так не оставит. — Ты знаешь, что подумают люди, если узнают? Мне в глаза им будет стыдно смотреть потому что я не смог воспитать нормального сына! Помимо того, что не пойми с кем снюхался, так ещё и врёшь про девушку! Чонгук посмотрел на папу, сказал, тихо, внятно: — Какая разница, что подумают люди? Это моя жизнь, мой… Не успевает он договорить, как щёку обжигает сильная пощёчина. «Выбор» — вот что пытался сказать Гук. — Сучёныш, ты ещё мне перечить смеешь? Мать тебя совсем избаловала, но я тебя быстро в порядок приведу, пока ты ноги не стал раздвигать перед каждым встречным. Обидно, что считают грязным, больно, что так считает собственный папа. Чонгук сжимает руки в кулаки, голову опускает, чтобы не показывать ту жалкую одинокую слезу, что катится по горящей от удара щеке. — Телефон мне сюда. С этого момента ты будешь находиться под моим полным контролем. Завтра идёшь в школу и пишешь заявление на домашнее обучение. В командировке я сделаю из тебя шёлкового сына. Гук молча отдал телефон, к Аёнг подошёл, когда родители вышли из комнаты: — На кой чёрт ты это сделала? Ты понимаешь, что ты мне жизнь ломаешь?! — Я просто хотела, чтобы тебе было больно так же, как и мне. Но это гораздо больнее… — Чем? Чем я это заслужил? Я ответил тебе честно, что у меня был любимый человек и встречаться с тобой я не могу. Зачем нужно было мстить, скажи! Руки дрожали, голову, словно туманом, заволокло. Сквозь него Чон услышал: — Простите что не предупредили заранее, но в ваших услугах мы больше не нуждаемся. Хотелось закричать. Только что Тэхёна выставили за дверь. Что же он подумает? Гук чувствовал себя запертым в клетке ходил по кругу, пока не наткнулся сквозь окно на родной взгляд. Сразу пробило на слёзы, Чон закрыл лицо руками, размазывая их, затем отвернулся. *** Сначала выставили меня за дверь, потом плачущий Гук-и… Господи, что же там такое произошло? А Тэхёну только предстоит в этом разобраться.