Наученный тобою

Время тянулось бесконечно долго, казалось, что ночь не скоро кончится. Чонгук не спал — сон совсем не шёл, глаза болели от слёз, сколько он себя помнит, ни разу так не расклеивался, как сегодня. Утром на него было не взглянуть без жалости. Под глазами тёмные круги, сами глаза красноватые, опухшие, их щиплет от яркого света. Чон набрасывает капюшон на голову, вниз к родителям спускается. Матушка как-то напряжённо улыбается, приглашая к столу, отец же, напротив, смотрит, не скрывая отвращения. Гук подошёл ближе, взял тарелку с чашкой, намереваясь поесть у себя. — Если ты забыл, где люди едят, то за обеденным столом. Чонгук поставил посуду обратно: — Я не голоден. Отец махнул рукой, мол, раз не хочешь — то и иди отсюда. Гук, в принципе, так и сделал. Настроение было отвратительным. Чонгук плюхнулся лицом вниз на кровать, устало застонал, в очередной раз пытаясь взять себя в руки. Но было так плохо, даже не из-за сильной усталости или ночи, проведенной в истерике, а в большей части то, что было одиноко. Так одиноко, что хотелось закричать во весь голос. Гук вздрогнул от тёплой руки, что ласково коснулась спины. — Поешь спокойно. Чонгук сглотнул острый комок, который очень некстати застрял в горле. — С-спасибо… Чон притронулся к еде, только когда матушка вышла из комнаты. Машинально поел, уставившись в какую-то точку на стене. Все мысли были только о Тэхёне, как всё объяснить, как вообще до него добраться? Думать о чём-то другом совсем не представлялось возможным. Он в спешке оделся, запихал тетрадки в рюкзак, наплевав на то, что какие-то из них точно будут мятыми. Сейчас нужно быстро выскочить из дома и успеть добежать до дома Тэхёна. — Я ушёл. — Гук спустился по лестнице и чуть ли не бегом направился к двери. Путь ему преградил отец, который на ходу надевал часы на руку: — Готов уже? Отлично, тогда поехали. Гук, нахмурившись, посмотрел отцу в глаза, поудобнее перехватывая рюкзак: — Тебе разве на работу не надо? Я сам вполне могу дойти. — Сам ты мог дойти три дня назад, неделю — когда угодно, но вчера ты подорвал к себе доверие и мог испортить нам репутацию. Скажи спасибо, что из дома не выгнал. Поехали. «Да лучше бы выгнал…» — про себя подумал Чонгук, накидывая капюшон на голову. — Пишешь заявление на домашнее обучение. И завтра уезжаешь в Сеул со мной. — Я могу остаться здесь? Я не хочу оставлять матушку с Мидель одних. На лице отца появилась кривая усмешка: — Обмануть пытаешься? — А смысл.? Матушке действительно тяжело, когда ты уезжаешь. Чонгук безразлично посмотрел на отца, в глазах которого он был самым страшным преступником. — Ты мне зубы не заговаривай, будешь делать так, как я скажу. Чонгук несколько раз кивнул, как китайский болванчик, всё равно человека не переубедить. — В армию бы тебя. Там быстро таких в порядок приводят. Чонгук со скрипом удержался от язвительного комментария, таким был его отец — всё время бегал из крайности в крайность. Чонгук вышел из машины, пошёл в школу, перед входом обернулся. Отец всё ещё был там. Зашёл в школу, остановился за занавеской, глядя на машину. Через несколько секунд увидел кулак, который показывал отец. Не вышло… — подумал Чон, направляясь в класс, чтобы не нарваться на неприятности. Он увидел Аёнг, мягко сказать, помятую после тяжёлой ночки, видимо, она тоже не спала. Девушка подошла к нему, к руке попыталась прикоснуться, но Гук не позволил это сделать. — Что ты творишь? Не трогай. — зашипел Чонгук, спрятав руку за спину. — Ты мне противна. Было видно, как появляется растерянность в глазах Аёнг, а затем показалось, что она вот-вот расплачется. — Гук… — Я не хочу с тобой разговаривать. — Ты можешь мне одолжить телефон? — обратился Гук к другу. Уджин, замешкавшись на несколько мгновений, отдал ему смартфон, и, к счастью, даже не поинтересовался для какой цели. Чонгук быстро вошёл в свой аккаунт, Тэхён был в сети несколько часов назад, это совпадает с временем, когда он в клубе. Написал: — Прости меня, за то, что произошло вчера. Мне жаль, что всё так получилось. Мои родители узнали, что я в отношениях с парнем и да… — Гук старался рассказать всё без утайки, хотя сделать это было довольно сложно из-за дрожащих рук и пальцев, которые часто промахивались мимо кнопок. — Я под домашним арестом и завтра буду уже в Сеуле. Очень скучаю по тебе. Он так надеялся увидеть, что статус контакта изменится на «в сети», но чуда не произошло. Чон еле успел выйти из профиля, когда Уджин чуть ли не силком забрал телефон обратно. — Ты звонка не слышал? А если бы телефон отобрали? — возмутился Ли, но сразу же замолчал, как только заметил на себе укоризненный взгляд преподавателя. *** Тэхён повыше натягивает одеяло, не обращая внимания на приходящие на телефон уведомление. Он слишком устал, чтобы на них отвлекаться, и поэтому решил посмотреть позже. Ночка сегодня выдалась особенно тяжёлая: непонятно что случилось у Чонгука, да и на работе танцевать пол ночи заставили. Проснувшись уже почти вечером, он проверяет уведомления и видит сообщения от Чонгука. Закусив губу, ответ напечатал: «Маленький, не переживай. Всё решим. Я постараюсь как можно быстрее взять выходной и приехать к тебе.» Тэ в течение дня ждал ответа, но только вот статус «был в сети три часа назад» быстро сменился на «был недавно». «Гу, у тебя всё в порядке?» Вечером так в сети и не появился. Тэхён действительно начал беспокоиться, бездумно ходил по квартире из комнаты в другую комнату, тем самым ещё больше себя накручивая себя. Пробовал звонить — бесконечные гудки. Снова написал: «Пожалуйста, ответь хоть что-нибудь»; «Я очень волнуюсь». Мысли то и дело возвращались к Гуку, Тэхён задумчиво теребил дужку толстых очков, в которых он мог чётко видеть, выводы получались разные. Может, что-то случилось? Или просто телефон сел? Или… Слишком много «или» было в голове. Но затем уставший мозг выдал следующее: А может, он просто решил расстаться таким образом? Просто прекратить общение… Боже, какой абсурд, всё хорошо, я просто себя накрутил. Но когда Гук не ответил и наутро, и в другой день, Тэ всё больше думал о последнем предположении. — И что ты ходишь, как неприкаянный? — Намджуна, вероятно, это порядком раздражало. — Нервничаешь перед выступлением что ли? — Да Чонгук не отвечает с утра… Волнуюсь немного. Тэ вкратце рассказал что произошло, ему действительно нужно было выговориться. Джун задумчиво уставился в одну точку, так и хотелось выдать что-то вроде: «Я так и знал чем это закончится» или «Зачем вообще было начинать встречаться с ним?», но, понимая, что за это ему всыпят только пиздюлей, сделал предположение: — Судя по твоему рассказу, либо его родители надоумили расстаться и он боится тебе об этом сказать, либо он под таким домашним арестом, где забрали и телефон. Тэ тяжело вздохнул, ни одно из высказанных предположений Наму не радовало. В этом плане было тяжело, неизвестность угнетала, Тэхён так старался выстроить доверительные отношения, и ему было бы очень обидно узнать, что Гук просто боится сказать о расставании. Столько сил и времени вложить и вот так вот закончить? — Тэхён, прекрати об этом думать, ты можешь сейчас что-нибудь изменить? Хён медленно качает головой, параллельно ещё и сожалея, что не может. — А он может. Захочет — найдёт способ с тобой связаться или встретиться. Поэтому заканчивай себя накручивать, и пойдём работать, тебе сейчас надо о своих глазах думать. Тэхён со скрипом согласился, макияж нанёс и уложил волосы. Особое внимание было уделено синякам под глазами, которые Ким тщательно замазал. Выходить совсем не хотелось, наоборот — посидеть, подумать, пожалеть себя… — Если ты сейчас не спрячешь свои кислую мину, я нагну тебя прямо в коридоре. — прозвучала угроза со стороны Намджуна. Тэхён с круглыми глазами посмотрел на него, сразу же натянул напряжённую улыбку, которая всё равно не удовлетворила Джуна. — Чуть естественнее… Господи, Тэхён, это всего на полчаса максимум, всё равно клиентов не берёшь. Тэ кивнул, он всё понимал, но настроение было ниже плинтуса и сердце болело, что очень мешало сосредоточиться. — Всё, пойдём. Выступление прошло хорошо, но не так живенько, как обычно. — Что у вас случилось? Что за бездушные куклы? Тэхён ответил за обоих: — Устали. Два дня подряд по несколько часов. Девушка, нахмурившись, оглядела их с ног до головы. — Хорошо, можете сегодня отдохнуть в баре, воспользоваться любой комнатой для уединения и пара дней отдыха, сойдёт? — И оплата такси до дома. — добавил Намджун, но тем не менее ему очень понравились предложенные развлечения. Как только менеджер отошла, так Джун пихнул Тэ локтём в бок: — Мы идём пить. Тэхён без особого интереса сел за стол, почти сразу же перед ним оказался какой-то напиток. — Что это? — спросил Тэ, на что получил вполне очевидный ответ. — Холодный чай. Тэхён пожал плечами, его это устраивало. Намджун пытался его разболтать, что даже неплохо получилось, но Хён очень налёг на алкоголь. Вмиг ушёл первый стакан, затем второй. — Закажи ещё. — попросил Тэ, дотронувшись до руки Джуна, чтобы привлечь к себе внимание. Намджун оценивающе посмотрел на него: щёки постепенно краснели, в глазах блеск нездоровый появился. — Я думаю, что тебе хватит. Ты уже тёпленький. Тогда Тэ сам поднял руку и, когда подошёл официант, заказал ещё один стакан. Увлечённо пил, не обращая внимания на Джуна. Тот уже отбирал четвёртый стакан. — Всё, прекращай. — Я пью холодный чай, отдай! — Тэ выхватил из его рук стакан и залпом допил его. — Ещё хочу. Он уронил голову на руки, шепча, как мантру: — Хочу, хочу, хочу… Но вместо алкоголя перед ним оказалась вода. Тэхён начал хныкать, всё-таки пить была плохая идея. Блеск от алкоголя в глазах, ярко-пунцовые щёки и почти незаметный тремор рук выдавали сильное опьянение, но Тэ на удивление трезво выдал: — Намджун, не будь таким душным. Мне больно, ты не представляешь как. Я хочу забыться. — Я понимаю, но тебе действительно хватит. — Не понимаешь. — пробубнил Тэхён, повернувшись в его сторону. — Не понимаешь какого это целовать любимые губы, щёки, проводить время вместе, обниматься, когда тебе грустно или просто очень сильно хочется. Он был моей… Тяжёлый вздох, словно Тэ старался сдержать все те эмоции, что накопились за эти дни. — С-семьёй… — голос дрогнул, сквозь музыку можно было услышать сдавленный всхлип. Намджун молчал: в какой-то степени напарник был прав. Сочувственно провёл рукой по плечу: — Пойдём, тебе надо отдохнуть. Они кое-как дошли до машины такси, Тэхён лёг на плечо Джуна, с закрытыми глазами жалостливо позвал: — Наму… Сердце болит… Тот тоже находился в состоянии полудремы, поэтому ничего не ответил, а лишь коротко погладил по волосам. Тэхён не помнит, как он оказался в квартире Джуна, не помнит, как тот уложил его спать, поставил на тумбочку стакан воды и блистер таблеток от похмелья, прежде чем самому тоже лечь спать.