Наученный тобою

Тэхён просыпается с дикой головной болью. Ему требуется несколько секунд на то, чтобы осознать, что он находится не в своей квартире. От такого умозаключения Тэ подскакивает на кровати, отчего голова начинает болеть ещё сильнее. Ким морщится, оглядываясь по сторонам. Пульс противно по ушам бьёт, Тэхён не помнит как здесь оказался, из-за этого становится страшно. Сразу мысли неприятные мысли в голову лезут: Неужели кто-то мной воспользовался? Но эта мысль почти мгновенно отпадает — ничего кроме головы не болит. В комнату заходит сонный Намджун, спрашивает, глядя на взбудораженного Тэхёна: — Что случилось? У тебя всё в порядке? Тэ проводит руками по лицу, на выдохе отвечает: — Да, да… Всё хорошо. Джун дал стакан воды и пару таблеток обезболивающего: — Если голова сильно болит — полежи ещё. — А можешь мне абсорбента наболтать? — Пить надо без фанатизма, Тэхён-а. — Намджун всё-таки ушёл на кухню, не обращая внимания на то, как Тэ закатил глаза. Как только Намджун вышел, рука сразу же нащупала телефон. Тэхён с надеждой зашёл в чат с Гуком, но сообщения не только были не прочитаны, но и в сети Чон не появлялся. «Пожалуйста, Гук-и, не игнорируй меня, напиши хоть что-нибудь, мне действительно важно знать, что с тобой всё хорошо.»

***

Дни тянулись бесконечно долго, Чонгук вышел на улицу, засунув руки в карманы дошёл до магазина, куда устроился на работу. Колокольчик над дверью противно зазвенел, заставляя Гука поморщиться от усилившийся головной боли. Девушка выглянула из-за прилавка, заправила прядь нежно-розовых волос за ухо и широко улыбнулась: — Ты вовремя. Только что привоз был, надо коробки с наклейками на склад закинуть, а остальные вскрыть и расставить товары на полки. Чон кивнул, толкнул дверь плечом и попал на склад. Коробки оказались очень тяжёлыми, пришлось применить небольшую хитрость, чтобы их разместить на верхних полках стеллажа. Затем распаковка и установка товаров на полки. Чонгук взял лист с информацией по товарам, без особого энтузиазма расставлял всё по полочкам. Напитки, бытовые товары, игрушки — всё подряд. — Мина́, — позвал Чон, рассматривая игрушку в своих руках. — Подойди сюда, пожалуйста. Спустя несколько минут девушка оказалась в отделе с игрушками. — Ты чего здесь? Не досчитался чего-то? — Нет, наоборот. Пара лишняя. — Да и бракованная по виду. — добавила она, быстро оглядев мягкие игрушки. — Выставь около входа, вдруг кто-нибудь заберёт. — А можно я заберу себе одну? — Бери, только зачем тебе она? Чонгуку этот плюшевый щенок напоминал Тэхёна, такие же янтарные блестящие глаза, такой же милый. Шерсть белая, как и натуральные волосы Тэ. Чон задумчиво погладил игрушку по голове, еле заметно улыбнулся. И тут же получил несильный толчок в плечо: — А ты, оказывается, улыбаться умеешь… Чонгук быстро спрятал улыбку, игрушку запихнул в сумку, и повернулся к девушке: — Может быть есть ещё что-нибудь? Починить, помыть — всё что угодно. Чонгук так не хотел возвращаться к отцу, в эту ненавистную квартиру, где царила атмосфера тревожности, что готов был на любую работу. Он успел даже несколько раз за эти две недели позвонить матушке и помочь ей частью своего аванса. Поинтересовался про настроение, погоду, про Мидель — было видно как женщине было необходимо поговорить по душам. — Ты как-то похудел… — разглядывая сына через экран, сказала матушка. — Тебя отец там совсем не кормит? Чонгук помотал головой, заверяя, что всё в порядке, и ей просто показалось. Переводит тему на любую другую, лишь бы лишний раз не заставить маму переживать. Чон под поздний вечер заявился домой, на подработке он переделал все доступные дела. Мина́ была с ним всё это время, помогала, разговаривала параллельно: — Почему ты всегда такой грустный, подавленный? У тебя что-то случилось? Гук медленно покачал головой, давая этим жестом понять, что делиться проблемой не намерен. Мина, заметив поведение парня, начала рассказывать свою историю: — Я помню себя в таком состоянии, это было после того, как я узнала об измене супруга, простить не смогла и жить с этим тоже, поэтому предложила развод. Сначала было тяжело, постоянная усталость, бывало часто срывалась… Чонгук, до этого мало заинтересованный в разговоре, повернулся к девушке. Он буквально вчера пытался свою истерику в ванной подавить, чтобы его не застали в таком состоянии, тоже тяжело, только поделиться не с кем. Гук не сможет, вот так, в открытую, выложить свои чувства и переживания малознакомому человеку, да и родным, в принципе, тоже. — Курс антидепрессантов, упорной работы над собой и я пришла «в норму». И ты, пожалуйста, не сдавайся. Старайся жить, даже если очень сложно. Ты очень хороший человек. — Отец. — бесцветным голосом сказал Чонгук, спиной опираясь о стену. Мина непонимающе на него посмотрела, предложила дать воды. — Я не могу ужиться с отцом. Мне плохо рядом с ним… Этот тотальный контроль, постоянный упрёки по поводу и без, я правда пытаюсь, но у меня не получается. Сразу мысли к Тэхёну возвращаются, Чонгук сжимает игрушку, которая непонятно как оказалась в его руках, подавленно смотрит на девушку. Она всё-таки несмотря на протест даёт Гуку стакан воды и заставляет выпить хотя бы половину. Теперь она понимает, что это желание переделать все дела является поводом, чтобы прийти домой как можно позже. — Мина, есть ещё что-нибудь? — Тебе хватит, давай здесь потихоньку сворачиваться, и я прогуляюсь с тобой до дома. Чонгук снимает кроссовки, ветровку на крючок вешает и сталкивается взглядом с недовольным отцом. — Почему мне звонят и говорят, что на дополнительных занятиях ты появился от силы два раза за эти две недели? Где ты шляешься? Я тебе поверил, разрешил гулять без моего ведома, но это уже слишком. — Да, пап, я снова разочаровал тебя…— уже зная, что последует дальше, опередил Чонгук. — Никчёмный и жалкий. — К себе в комнату, быстро. Гук медленно прошёл мимо, на кровать устало упал. Всё-таки его очень измотал прошедший день.

***

Ссоры с отцом, полные запреты на выход и дома сводили с ума. Чон устал, устал от такой напряжённой обстановки и вот уже практически неделю лежал с температурой. Встать просто не было сил, он хотел сбежать от постоянных едких комментариев отца. «Температура — не болезнь, ты притворяешься» — наиболее частый из них. — Ты как-то совсем нехорошо выглядишь… — Мина растворила в чашке таблетку жаропонижающего и отдала её Гуку. — Может быть домой? Подлечишься, на учёбу ходить спокойно будешь. Зная упрямость Гука, не стала тянуть с зарплатой до завтрашнего дня. — Спасибо… — Чон выдавил из себя слабую улыбку, еле как встал, помыл кружку и воспользовался предложением девушки. Но направился он не домой, а в магазин себе за новым телефоном. Позволить себе он мог его только сейчас, спустя почти месяц пребывания в Сеуле. Все деньги уходили матушке, Гук хотел ей хоть как-то помочь.

***

Прошёл почти месяц. От Чонгука нет никаких новостей, Тэ снова заходит в сообщения, но они так и не были прочитаны. Он писал ещё несколько раз в надежде получить хоть какой-то ответ, но всё было впустую. — Вечером чтобы без опозданий. Начинаете собираться и краситься за несколько часов и на месте быть за сорок минут до начала. — раздавала указания менеджер. Тэхён посмотрел на напарника и ещё на несколько человек, которые стояли рядом. Их привезли сюда, в Сеул, по заказу одного из важных клиентов. Обещали хорошо заплатить, поэтому агентство согласилось. Ким закатил глаза, руки сложил на груди: — Мы не на танцоров, а на проституток стали похожи. Таскают не пойми куда, где людям даже танцы твои неинтересны, а мысли только о том, как бы облапать кого-нибудь. — Вот ты такой злой, потому что у тебя секса хорошего давно не было, так, чтобы на ногах с трудом стоять на следующий день. — сказал рядом находящийся Намджун. — Да пошёл ты… — Тэхёну эта шутка совсем не зашла, он после небольшого собрания сразу направился на выход. На телефон пришло уведомление. Он без особого интереса потянулся к смартфону, на экране высветилось сообщение от Чонгука. Сердце пропустило удар, и Ким подумал, что ему показалось. Но нет, это действительно написал Гук и просил встретиться. Извинялся бесконечно, всё хотел узнать, когда они могут встретиться. — Объясни мне, что происходит, что это за игнор длиною в месяц? Гук, что случилось? — Пожалуйста, давай встретимся и я всё объясню… — Я через час буду… — Тэ пишет адрес и говорит, что если Гук успеет, то они смогут поговорить. За прошедшее время Чонгук не чувствовал температуры и усталости, он хотел успеть. Успеть остановить, объяснить, прижать к себе и снова извиниться. Гук замечает на другой стороне дороги Тэхёна, тот стоит к нему боком, пряча лицо от сильных порывов ветра в складках тонкого пальто. Когда Тэ оборачивается, то видит Чонгука. У последнего сердце бьётся так же, когда они в первый раз поцеловались. Как только загорается разрешающий сигнал светофора, Гук срывается с места, быстро перебегает перекрёсток и оказывается перед Тэхёном. Почему же сейчас так сложно и страшно подойти? Вот, он совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но слова застревают где-то в горле, становится тяжело дышать. Чонгук чувствует, как щёки обжигают несколько горячих слезинок. Тэхён сам делает последние шаги, обнимает младшего. Уха касается родной голос: — Это за объяснение не засчитаю. — У т-тебя есть в-время пог-говорить со м-мной? Тэ медленно кивает, с одной стороны ему больно смотреть на такое состояние Чонгука, но с другой — хочется объяснений, потому что душа и сердце тоже болят.