Сердце бейся

Когда она вышла со школы, перед воротами стоял чёрный байк, а за ним восседал по жизни недовольный Дракен. Как будто его семеро отъебали и он строит из себя обиженного, типа ему не понравилось. Каяо мрачно оглядела всю обстановку: девки вокруг столпились, влюбленно вздыхали, но боялись подойти ближе. Каяо тоже не решилась: так смотрит, словно прибьет только сделай она к нему шаг. Поэтому мгновенно развернулась и пошла в противоположную сторону, закрывая лицо волосами. Манджи говорил, что Дракен хотел ее видеть, чтобы поблагодарить или что-то в этом роде. Такая глупость. Будто Каяо ради него старалась. Майки так воодушевился их возможному «примирению», что в один день обманным путем затащил-таки ее в больницу. Пришлось прямо в регистратуре закатывать скандал со слезами, и Майки ее сразу вывел, пока это не сделала охрана. Желание травить Майки исчезло, потому что он был полностью на ее стороне. На смену этому пришло новое неизвестное чувство, сравнимое с благоговейным трепетом. Майки стал спасителем. Теперь они навеки повязаны, скрывая одну общую тайну на двоих. Ее тайну. Было сложно довериться, но он предельно ясно дал понять, что в курсе ее, как он это назвал, «маленьких шалостей». И Каяо ревела навзрыд, разыгрывая полное раскаяние. А может и не играла вовсе. Было так приятно плакать у него на коленях, пока он мягко поглаживал ее по волосам. Жалел ее всю такую бедную, измученную жизнью. Манджи ласково улыбался. Каяо сама призналась ему, что приложила руку к смерти Твари. Он не испугался и не стал порицать. Он ее похвалил. Сказал, что в этом мире — либо ты, либо тебя. И как хорошо, что Каяо осмелилась убить первой, иначе они бы не встретились, а Манджи до конца жизни остался бы одинок. Просил не рассказывать Чифую, потому что тот не поймёт. Манджи был уверен, что Чиф в ту же секунду бросит ее и заклеймит чудовищем. И Каяо поверила. Потому что милый Чифую не такой, как они. Он хороший. Добрый. Заботливый. Слишком правильный. Но, может, он все же смог бы ее понять и простить? Может, в его сердце все же нашлось бы место для такого монстра, как она? В свою очередь, Майки признался, что иногда им завладевает что-то плохое, чему он дал название Чёрный Импульс. Каяо не терпелось посмотреть на него в этом состоянии и всячески пыталась его вывести из себя, но его это абсолютно не трогало. Он только смеялся над ней, как над беспомощным котёнком, и ласково гладил по голове. Но если все же удавалось задеть, то он чаще всего пытался уничтожить взглядом, иногда хватал за волосы, иногда заламывал конечности. Один раз, когда они были у Шиничиро, скрутил ухо и силой поставил на колени. — Эй! — кричит в след, но она только ускоряется. — Эй, ты! Ведьма! — байк поравнялся с ней. Неужели он серьезно к ней приехал?! — Какого хрена? — это она должна спрашивать! Какого хрена ему надо? — О, каланча, — она вынуждено остановилась, оглядывая его беспристрастным взглядом. Выглядел он гораздо лучше, чем в последний раз, но перед глазами все ещё стояло его прекрасное мертвенно-бледное лицо. Даже если бы она хотела, она не могла этого больше забыть. Оно на всю жизнь отпечаталось в памяти, и, возможно, вошло бы в коллекцию, если бы Кен все же соизволил помереть. А так он был всего лишь живым напоминанием, что ее прекрасный пояс от новой юкаты, был безжалостно разрезан бригадой медиков и после выброшен ей лично на помойку. — Я тебя не заметила. — Да кому ты заливаешь?! — не сдержался от крика и тут же стушевался от пристальных взглядов. Школьные зеваки неотрывно следили за представлением и ему следовало быть чуть сдержаннее, чтобы на него не натравили учителей. — Садись давай, — чуть тише буркнул в сторону. — Подвезу. — Не хочу, — Кен не сразу нашелся с ответом. Он не ожидал открытого противостояния, хоть и подозревал, что так просто ведьма ему не дастся. А учитывая, как грубо он вел себя с ней последние пару месяцев, она могла заслуженно плюнуть ему под ноги. Да их знакомство не удалось, он был крайне груб и общался с ней, будто она всего лишь грязь под его ногтями, но, следует заметить, что и она отнюдь не белая овечка. Каяо его частенько напрямую игнорировала, за глаза обзывала нелицеприятными словами (будто он не слышит), а в лицо улыбалась, как двуличная сволочь. Какой она и является. И что только Майки в ней нашел? Не иначе, как ведьма приворожила его. У Кена не было другого объяснения, потому что Майки в жизни не интересовался девчонками. А тут вдруг стал и на свиданки ходить, и к ней домой зачастил, а самое тошнотворное — то, как он влюбленно произносил «Каячин» на разный лад. И это было, по меньшей мере, странно, так как ни для кого не было секретом, что эта девка встречается с заместителем Баджи. Майки, однозначно, помешался. А вот по своей воле или ему «помогли» — это уже требует целого расследования. — Ничего я тебе не сделаю. Просто поговорить надо, — она сложила руки на груди, молчаливо требуя больше объяснений. Надо скорее сматывать удочки. Некоторые уже начали откровенно шептаться и показывать на них пальцем. А эта ведьма строит из себя великую святую, словно он сам дьявол, собравшийся похитить ее средь бела дня. — Не хочу при других. Садись, подброшу до дома. — Мне на работу, — уперлась. — Да хоть куда! — он прикусил язык. И молча протянул шлем. Ведьма сбивала все его самообладание к чертям собачим, и хотелось послать ее, куда подальше. Она закатила глаза, накидывая шлем, и уселась позади него. Дракен облегченно выдохнул и на секунду повернулся, чтобы спросить адрес, и сквозь зубы попросил держаться за него, а не мотоцикл. Его радовало, что временная близость была ей так же в тягость, как и ему. Вопреки его ожиданием (за что ей спасибо), она не обняла его за пояс, а взялась за его униформу на лопатках. Ему было невдомек, что Каяо мечтала обхватить его широкую шею и впиться в нее ногтями. Что она зря на маникюр сходила в модный салон? Манджи тоже не оценил, когда она попыталась расцарапать ему лицо. А вот Чифую остался доволен, когда она, буквально, зализывала ему раны на плечах и спине. Ехали они быстро, потому что Дракен скорее хотел избавиться от своей вынужденной попутчицы. Он был готов отправить ее в преисподнюю, но его чувство справедливости было превыше. Все-таки Каяо приложила свою руку к тому, чтобы спасти его жизнь. И чего-то это да стоило. — Спаси… — она пытается отделаться от него благодарностью, и видит, как он глушит байк и ставит тот на тормоз. Каяо злостно пыхтит, разворачивается и быстрым шагом идет в магазин. Этот день уже просто не может стать хуже! И какого хуя он к ней прикопался?! Каяо прячется в подсобке минут двадцать: дважды измерила комнатушку шагами, чуть не сожрала свои новенькие ноготки, подергала себя за волосы на голове и отхлестала рабочим фартуком стену. Каяо не была готова к этому разговору и отдала бы все на свете, чтобы его никогда не произошло. Но ведь если бы Кен понял, что она в тот день смеялась над ним, он бы рассказал это остальным, да? Майки, в первую очередь, и Эми. А Сано ей ничего не говорили, не смотрели криво в ее сторону и за спиной лишнего не болтали. Ещё десять минут она молится всем богам, чтобы Дракен потерял свое львиное терпение и свалил, но он только раздраженно зовёт ее выйти и долбит в дверь, грозясь снести ту с петель. — Почему не приходила в больницу? — спрашивает, когда она встала за стойку. Его лицо покраснело от злости и он шумно выдыхал через нос, чтобы успокоиться. Одного ее существования было достаточно, чтобы довести его до точки кипения. Так какого хуя он все еще торчит здесь?! — Будто ты был бы рад моему неотразимому личику, — фыркнула, в ответном жесте, сложив руки на груди. Он впервые к ней присмотрелся: пухлые бледные губы, будто из них всю кровь выкачали, еще и потресканные у самых уголков, исказились в насмешке; совсем невыразительные черные глаза — главная причина его бешенства; того же цвета густые волосы до плеч, сегодня собранные в две расслабленные косички, а пряди у лица выбились из прически; курносый носик, который она часто кривит в отвращении, когда смотрит на него. Она — полная противоположность Эммы, что во внешности, что по характеру. И Дракен глубоко (очень глубоко) в душе признавал, что ведьма довольно симпотная, но вот ее дрянной характер абсолютно все портил. — Я тебя ждал… — выдавил с трудом, потому что не хотел признавать. Но он мужик или кто, в конце концов? Нужно уметь быть честным. — Майки тебе не говорил? — Говорил, — она была сосредоточена на переборе праздничных открыток на кассе и расставляла их в лишь ей понятном порядке. У Кена задергался глаз. — В кого ты такая невыносимая? — проводит рукой по лицу, оттягивая кожу. Злости больше не было. Остались усталость и желание скорее свалить. — В мать, — безразлично пожала плечами, убрав открытки в сторону. — Ну? Зачем пришел? — Спасибо, — выпалил на духу и поклонился. Но не слишком низко. — Врачи сказали, что если бы я потерял ещё хоть поллитра крови, сердце бы не выдержало… Ты спасала мне жизнь… Но больше не делай так, — вот же гад! Он ещё смеет разговаривать с ней сквозь зубы! Да она, мать его, героиня! — Спасибо в карман не положишь, — хмыкнула, не впечатленная его откровением. — Раскошеливайся, раз пришел. — Чего? — глаз дернулся во второй раз. Может, ему послышалось? — Я тебе вообще-то жизнь спасла, — вынуждено напомнила, раздраженно постукивая пальцами по столешнице. — И купить один букетик в благодарность — лишним не будет, — Дракену показалось, что это звучит логично. Если он купит сраный веник, можно будет считать, что он ей больше ничего не должен? — Блять. Ладно, — он залез в карман и стал пересчитать свои деньги, — а сколько… — он не успел задать вопрос, как ведьма навалилась на столешницу, вырвала у него банкноты из рук и вернулась в прежнее положение. Она отсчитала нужную сумму: половину засунула в свой карман на фартуке, половину в кассу, а ему отдала пару сотен сдачи. — Это были мои деньги на месяц… — он шумно выдохнул через нос, прожигая бесстыдницу убийственным взглядом. Каяо ничего на это не ответила, но Дракен видел, как она пакостливо улыбнулась! Подумать только! Замкомандира Тосвы обула какая-то девчонка! Ведьма вышла из прилавка, прошлась по салону и с умным видом стала собирать цветы. И все это под злобное пыхтение Дракена, который про себя читал мантру спокойствия. — И че мне с ним делать? — спрашивает, когда она вручила ему скромный скудный букет из трех цветков и какой-то травы. Спасибо ещё что хоть в какую-то бумагу обернула, чтобы это все не рассыпалось. — Тц. Вот же глупый, — закатила глаза. Дракен боролся с желанием придушить негодницу на месте, и неожиданно успокоился, когда она снисходительно выдохнула: — подаришь Эми. — О как, — выдал глухо. — А ей точно понравится? — спросил с сомнением. Честно… ему такое даже было стыдно дарить. Но он учтиво промолчал. — Конечно, — она не сомневалась. — Эти ее любимые. Опять же. Каяо старалась не ради Дракена. Не сразу к ней пришло осознание, она долго отрицала и ей было морально тяжело вынести тот простой факт, что она… соскучилась. По Эми. Они не виделись с того самого злополучного дня фестиваля. Эмма все свое свободное время проводила в больнице у койки Кена и с невыносимой дурой Тачибаной. А про Каяо она то ли забыла, то ли попусту не хотела больше иметь с ней никаких дел. По телефону ее голос теперь звучал безрадостно и она спешила скорее окончить диалог. Каяо несколько раз предлагала встретиться и Эми даже соглашалась, но в конечном итоге все же сливалась. — Как называется? — он осторожно принюхался. Запах был лёгкий и отдавал свежестью. Совсем как его Эмма. Губы сами собой растянулись в глупой улыбке, когда он представил реакцию любимой. — Пионы. — Спасибо! — поблагодарил от души, искренне улыбнувшись ведьме. Он тут же скривился, будто съел лимон целиком, и важно прокашлялся. — Больше не спасай меня, поняла? — иначе она его без последнего гроша оставит. Ещё и до трусов разденет, как в казино. — Да больно надо, — махнула рукой. Каяо надеялась, что Кен расскажет Эмме, что они поговорили и пришли к миру. И не забудет упомянуть, что Каяо помогла ему с выбором букета. Может, Эми даже позвонит ей вечером.