Сердце бейся

Как бы Каяо не пыталась верить Майки, она не могла быть уверена в нем на все сто процентов. Вряд ли она вообще могла хоть кому-либо доверять, кроме самой себя. И месяца не прошло, как она призналась Майки, а за ней уже кто-то начал следить. Каяо уже такое проходила: первый сталкер (всего лишь какой-то наглый старпер), просто ходил за ней по пятам, не умело скрываясь. Каяо молилась, чтобы он взял яйца в кулак и наконец-то перешел к более серьёзный действиям. Таким, как ее убийство, к примеру. Но он все не осмеливался. Вместо этого оставлял ей любовные записки на работе и подкидывал их же в почтовый ящик. Урод. Лучше бы денег дал. Когда Каяо уже собралась разъяснить тому, что к чему, в это дело вмешался Чифую. И лишил ее возможного киллера, либо же возможного пассивного дохода. В этот раз все было совсем иначе. Каяо не верила, что может умереть, но странный парнишка, ошивающийся возле дома в ночное время, вызывал в ней настоящий ужас. Может, он и вовсе не за ней наблюдает, успокаивала себя, но получалось не очень. Миура изредка наблюдала за ними в глазок, как он нервно сидел через дорогу в тени деревьев. Наркоман — она точно знала. То, как нервно он зачесывал пальцами милированные волосы, тряс ногой или наворачивал круги, выдавало в нем человека на панике и на отходах. Видала она уже таких в койке Твари. И били те беспощадно в приступах ломки. Точно не полиция — слишком палевно для них. Да и сталкеры обычно преследуют жертву повсюду, а не караулят во тьме, поджидая, словно вампиры. А этого парнишку Каяо видела только возле своего дома и теперь старалась ночью не высовываться. Раньше времени Чифую рассказывать не стала, сначала хотела убедиться, так ли оно на самом деле или ей только кажется. Не впервые воображение играет с ней злые шутки. Она поделилась об этой ситуации с девочками, в надежде выцепить что-то странное из поведения Хины, но они только за зря распаниковались и навели шороха. Эми сразу же побежала докладывать все Майки, на что этот идиот посмеялся, сказав, что Каячин просто преувеличивает. Она страшно обиделась и объявила ему бойкот, но только потому что не представлялось возможности дать ему пизды. А на следующий день выяснилось, что Манджи всю ночь караулил у ее дома и никого странного не заметил. И сталкер реально исчез, словно его и не было. Каяо хотела верить, что Майки ей соврал и на самом деле он побеседовал с этим ублюдком на кулаках. Но мысли не покидали голову, что парнишка просто затаился, а Майки своим появлением сделал только хуже. Его не было видно целую неделю, а потом он неожиданно появился вновь, когда она возвращалась с работы. Чифую, как назло, не было рядом. — Эй, подруга, подойди-ка, — освистнул, подзывая рукой. Каяо не изменилась в лице и только свернула в сторону. Глупо было надеятся, что это ее спасёт. Она ускорилась, когда услышала за спиной торопливые шаги. И он все кричал ей в след, в просьбе остановиться. — Ну чего ты, сладкая? Я вроде не урод какой-то, — он расплылся в улыбке, но глаза оставались холодными. Как и его пальцы, схватившие ее за локоть. Каяо выдернула руку, поклонилась несколько раз и на языке жестов послала его далеко и надолго. — О, немая что ль? — хитро прищурился и она кивнула. Каяо довелось изучать язык жестов в первом классе, когда вместе с ней учился слабослышащий мальчик. — Не ври, сестренка, — он масляно улыбается, схватив ее за щеки. Каяо невольно зашипела от боли. — Я видел, как ты разговаривала с другими. За следующую ложь, получишь сполна. Могу даже вырвать твои прекрасные коготки, — он любовно погладил ее ногти, которые впились в его руку. Каяо надеялась, что парень не заметил ее блеска в глазах, когда что-то сладкой патокой разлилось за грудиной от угрозы. Интересно, а это так невыносимо больно, как говорят? А с чем сравнимо? Тварь ещё не вырвала ей ногти. Да и вообще в пытках та была не сильна и никогда подобное не практиковала. Могла разве что голодом морить, но это все детские шалости. — Пусти, — промямлила, как смогла. — Вот так лучше! А какой у тебя прелестный голосок, милашка! — проворковал любовно. — Побежишь — переломаю ноги. Закричишь — выбью челюсть. Все, ясно? — по спине побежали мурашки. Когда Тварь угрожала в ней была чистая ярость: она гневалась, кричала, размахивала руками или хватала за волосы. От того хотелось дразнить ее сильнее, довести до точки кипения, пока она не начнет биться в истерике. А в этом парне — лютый холод, от чего мороз бежит по коже и немеют ноги. Она через силу кивнула. Чудом слезы из глаз не пошли. — Умничка! — похвалил, отпуская. — Я, знаешь ли, девчонок не бью, — он смахнул с ее плеч несуществующую пыль, и щелкнул по носу. — Но это потому что в колонии их не было, сечешь? — она сконфуженно кивнула. — Че ты хочешь? — и это ещё вежливо. Она потерла ноющие щеки и встала в пол оборота, в надежде скорее свалить. — Я видел тебя пару раз в компании парниши с пятого этажа. Клыкастый такой с длинными патлами, улавливаешь? — она опять кивнула, нащупав в кармане перцовку. Щеки до сих пор ныли от его хватки, а сердце бешено стучало от нахлынувшего адреналина и злости. Если это чмо посмеет замахнуться на нее еще раз, она вдоволь зальет его перцем и вдарит по яйцам так, что у него искры из глаз полетят. — Ну вот видишь, какая ты догадливая, красавица! Не убегала бы сразу, я бы тебя и пальцем не тронул! А-то как-то не красиво получилось, — пальцами он оттянул вниз уголки своих губ и состроил жалостливый взгляд, будто ему было жаль. — Давай ближе к делу, — попросила устало. Как будто ей делать нехуй, кроме как стоять на морозе и пытаться разобрать бред этого недобитого наркоши. — Деловая, — шутливо подразнил. — Не могла бы ты кое-что передать нашему общему знакомому? — он полез в нагрудный карман и вытащил от туда письмо. Что его в тюрьме мало в жопу ебали, раз он решил подкатить к клыкастику? Тот ему быстро рожу начистит за такие поползновения в свою сторону. — И что мне за это будет? — она смерила взглядом письмо, не решаясь взять его. Как бы Каяо не хотела в прошлом насолить Баджи, ей не прельщало стать вестницей дурных новостей. Ещё два месяца назад она мечтала рассорить вечный дуэт Чифую и Кейске, чтобы ее парень был только с ней и все его внимание, каждая свободная минута, уделялось только ей одной. Но с тех пор, как она и Чиф начали встречаться, Каяо поняла, насколько клыкастик был ему дорог. А ещё Манджи. И само собой как-то притерлась к нему. — Ты расстраиваешь меня, сестренка, — наигранно огорчился. — И это после того, как я тебя похвалил! — А ещё ты сказал, что я — деловая, — пожала плечами. — Просто соответствую твоим требованиям. — Ты мне нравишься, — улыбнулся, опасно прищурившись. Ей хотелось отряхнуться от его слов. Взять нож и рассечь лицо. Засунуть пальцы под ребра и вывернуть их наизнанку. — Но ты неправильно задала вопрос. Ты должна была спросить: что тебе за это не будет? — от его плотоядной ухмылки у Каяо по спине побежали мурашки и волосы дыбом встали. Будь она кошкой — зашипела бы. — Первый и последний раз, — она вырвала письмо и, смяв, засунула в карман. — Это все? — глянула исподлобья, готовая ринуться в бег. — Иди, красотуля, — дал добро. — А я прослежу, как ты справишься с заданием! — и на прощание помахал рукой. С видимым раздражением, она поплелась на пятый этаж, проклиная чертового наркошу и весь этот гребанный мир. Вечер был безнадежно испорчен, а Чифую в это время ошивается на очередной ночной подработке. Каяо подошла к нужной двери и прислушалась. В квартире, несмотря на позднее время, стоял шум и гам, будто в ней жило человек десять, минимум. Она неловко постучалась в дверь. Спустя несколько секунд вышла растрепанная женщина. Она тяжело дышала, готовая в любой момент изргынуть пламя, но как только ее глаза встретились с Каяо губы Баджи-сан растянулись в улыбке. — Кая-чан! Какими судьбами? — женщина быстро заправила выбившиеся пряди и выпрямилась. Каяо поклонилась. Мама Чифую и мама клыкастика — давние подруги и частенько собираются, чтобы выпить и поболтать. И в один из таких вечеров все трое собрались под крышей дома Мацуно. Так и познакомились. — Извините, что так поздно, — она состроила невинную мордашку. — А Кейске дома? — не успела она спросить, как в дверях показалась и сама причина ее визита. — Твоего голубка здесь нет, — сказал он сходу, отсылая мать подальше. Они немного повздорили прямо при Каяо и женщина мирно оставила их, напоследок дав пендель сыну. Миура невольно позавидовала таким отношениям. Какими бы не были грозными их лица в пылу ссоры, расходясь — они улыбались. После своих «перепалок» с Тварью, Каяо залезала в шкаф или пряталась под одеялом, лишь бы та не видела ее горьких слез. — И что же заставило тебя подняться сюда ко мне? — спросил с издевкой. Встрече он явно был не рад и не ждал ничего хорошего. Каяо молча протянула ему кулак с жатым в нем письмом. До чего же унизительно быть чужим почтальоном. — Любовное признание?! — он закрылся руками, словно девка с голыми сиськами перед толпой мужиков. — Отказать! — Может и любовное! — прикрикнула она, кидая в него сраную бумажку. — Но не от меня! — она встала боком и глянула вниз, выискивая глазами наркошу на парковке, но того нигде не было. Ее задача была передать, а в каком виде уже не уточнялось. — С каких пор подрабатываешь купидоном? — усмехнулся Баджи, поднимая с пола послание. Каяо почти зарычала от раздражения. Она мечтала скорее уйти от сюда, но больше всего ей было интересно, что скрывается в записке. По мере того, как глаза клыкастика опускались ниже по тексту, вся краска сходила с его лица, руки начали мелко подрагивать, а в глазах залегли тяжелым тени от непередаваемых эмоций. — Кто тебе его передал? — Долбоеб какой-то, чмо мелирование, — выдала, как на духу, испытав облегчение от сорвавшихся ругательств. Она могла бы до утра его костерить, но под выжидательным взглядом умолка. — Вынюхивал тут пару дней. Тебя, наверное. И меня рядом видел. Вот и поймал, когда с работы шла. — Он тебе ничего не сделал? — спросил настороженно, пристально оглядывая ее, словно искал увечья. Она отрицательно покачала головой и он выдохнул, как ей показалось, с облегчением. — Отделалась легким испугом, значит. Уже хорошо. — Что он тебе написал? — спросила давно мучимый ее вопрос. — Забудь, — он убрал клочок в карман. Каяо поджала губы. Тоже хороша — дура! Так пересралась, что на автопилоте сразу поднялась наверх, хотя могла прочитать письмо на лестнице и никто бы не узнал. — Пошли, я тебя провожу. И Чифую ни слова — поняла! — пригрозил ей пальцем. От нервов Каяо хлопнула его по руке, чтобы не смел ей указывать. Конечно, она расскажет. Просто, не сразу. — И особенно Майки! — Не нужно меня провожать, — возмутилась, когда он накинул тапки и толстовку. — Ещё как нужно, — он крикнул матери, что выйдет на пару минут и под ее крики захлопнул дверь. — Вон — ненаглядный твой оставил тебя на пару часов без присмотра и ты сразу вляпалась! — они двинулись к лестнице. — По чьей это вине?! — накинулась в ответ с обвинениями. Он лающе рассмеялся и потрепал ее по голове. — Не трогай меня, козел! — и в очередной раз треснула его по рукам. Какого черта все решили сегодня, что ее можно беззастенчиво лапать?! — Ладно-ладно! — примирительно поднял руки. — Клянись, что не расскажешь! — попытался взять с нее слово. Вот только сюрприз — Каяо срать хотела на все данные ей обещания. И только она собиралась сделать это, как он выставил новое условие: — клянись сердцем и любовью Чифую! Каяо замерла на месте, сверля клыкастого придурка злостным взглядом. Он в ответ только победоносно улыбнулся. Она не верила в подобного типа клятвы, но это было подло. — Расскажи, что в письме, — выставила свои условия. — Ты и так знаешь слишком много, — скривился, сложив руки на груди. Они с минуту молча играли в гляделки. — И это не твое дело. — М, — протянула она, пожевав губами, и пошла дальше. — Надо бы Майки позвонить, — говорила сама с собой, ступая на лестницу, — ему будет интересно послушать, чем кончилась история с моим незадачливым сталкером… — Боже, ладно, — рыкнул, громко спускаясь за ней следом. — Это мой… старый знакомый, предложил встретиться, — он сунул руки в карманы, когда поравнялся с ней. Брови его скуксились у переносицы. — Как романтично, — хмыкнула. — Вовсе нет, — выдал мрачно. И спускались они до первого каждый в своих мыслях. — Он опасен, — предупредила ни с того, ни сего, когда они подошли к ее квартире. — Волнуешься за меня что ли? — не удержался от издевки и ухмылки. — За своего чубрика переживать будешь. А обо всей этой ситуации — забудь, как страшный сон. К тебе он больше не подойдёт, я позабочусь. — Уж надеюсь, — скривилась от мысли о новой встречи. Она уже хотела было зайти в дом, но Баджи все стоял над ней и сверлил взглядом. Она тяжело вздохнула, закатив глаза. — Клянусь, — начала резко и еле выдавила из себя: — сердцем и любовью Чифую, — и после этого на ее сердце, словно замкнулась цепь. Он удовлетворено кивнул с серьезным выражением и махнул ей рукой. — Бывай, — сказал напоследок и вразвалочку поплелся к себе. Каяо следила за тем, как он скрылся за поворотом и зашла домой. Она сразу же первым делом повернула замок.