В ритме алого экстаза

День назад — Прости, я не увидел твое сообщение, — неловко почесал щеку пальцем Хэйдзо, идя за спокойным исследователем. Скара, прокрутив ключи в скважине, открыл дверь и пропустил внутрь Сиканоина с лёгким поклоном, подобный дворецким. Тот с игривой улыбкой поклонился в ответ и зашёл первым. Съёмная квартира исследователя прямо похожа на него самого: строгие, однотонные, серые тона и черная мебель; белое освещение и черные геометрические узоры. Даже аура здесь такая же спокойная и апатическая, как у Скарамуччи. Они прошли в тёмную спальню и Скара сразу упал на кровать, не желая включать свет и рассеивать темноту. Света от фонарей с улицы вполне хватает, чтобы видеть очертания предметов. Собственно, Хэйдзо тоже темнота больше по душе, так что он не жалуется. Полежав секунд 20, Скарамучча резко встал и прошёл к ноутбуку за столом. Хэйдзо сел на край кровати, закинув ногу за ногу, и начал заглядывать в экран исследователя, который открыл какие-то текстовые файлы и после повернулся к Сиканоину. Он взялся за подбородок и вновь осмотрел следователя с ног до головы, отчего тот хихикнул. — Рассматриваешь так. Соскучился что-ли? А то я смотрю ты снова без Голда. — Он уехал домой с сестрой, а я остался. — И почему же? — А именно из-за этого я и прошу твою помощь, — он скрестил руки на груди, — Помоги мне найти источник нарко-Зено. — Э? Пф, ты серьёзно? — Очень даже. За эти полгода из исследовательского центра пропало несколько человек и отрядов, потому что они искали источник. Некоторых находили мёртвыми, как раз таки, от передозировки наркоты; некоторых не смогли найти. Вывод из этого такой, что «источник» работает не один. Вряд-ли это целая фабрика, конечно, слишком было бы заметно, но вот некая компания всё же есть и, судя по всему, она не такая уж и маленькая, что она может найти тех, кто хочет уничтожить Зено и убить их. Слушая это, у Хэйдзо с глаз ушли блики, а улыбка стала пустой. Скар действительно прав – каждая смерть для него частичка информации, которую он никак не хочет потерять. Его интерес равен адреналину и скорой смерти такими темпами, но для него это не будет проблемой. Он и правда вышел к пути истины, что совсем скоро узнает всё. Хэйдзо бы сейчас мог опровергать все его мысли, но есть ли в этом смысл? Этот исследователь хочет добраться до всей сути, даже если ему придётся пойти по головам. Ему мешать не стоит, но стоит ли упрощать работу? Своим молчанием Хэй привлек внимание Скарамуччи, на монолог которого ответа не было. Он нахмурился. — Хэйдзо, ау. Чего затих? Сиканоин посмотрел на него с улыбкой и пустым взглядом, будто тот лишился смысла жизни или его жизнь в будущем полностью сломали. Странный он какой-то сейчас. — Так ты поможешь мне? Тот просто продолжил смотреть и давить молчанием. Ему будто сказать нечего, что очень странно, ведь обычно Хэйдзо очень осведомлён обо всём и мог бы что-то добавить. Но нет. Он молчит и нагнетает атмосферу. Скара напрягся. — Хэйдзо, всё нормально? — на всякий случай спросив. Сиканоин перевёл такой же пустой взгляд в пол и усмехнулся. А потом снова замолчал. Скара, цокнув, схватил того за плечи и потряс. — Хватит меня игнорировать! Скажи уже, что ты знаешь о «источнике»! Хэйдзо взглянул в аметистовые, горящие жаждой узнать, глаза и хихикнул, уже не скрывая своей сущности. Скара, будто поймав его мысли, понял, почему тот молчит и раскрыл глаза. По виску пробежала капля холодного пота. На лице у исследователя читается напряжение, в то время как у следователя лёгкое облегчение, что говорить ничего не пришлось. Хэйдзо наклонил голову в сторону и хитрей улыбнулся, чтоб тот понял всё без слов до конца. Скрываться уже нет желания. Пусть хотя бы кто-то знает правду. Если его сдадут, то пусть так и будет. Хватит уже жить в мире теней. Сиканоин с милой улыбкой и пустыми глазами поднялся на ноги и обхватил талию исследователя, который делает шаги назад и упирается к стене. В его голове складывается пазл, но не хватает буквально пары кусочков. Походу никто иной, как Хэйдзо, достроит всю картинку. Раз он начал, то пойдёт до конца. — Сколько ещё информации будет витать вокруг тебя? — вздохнув, Скара вновь заговорил. Хэйдзо приблизился к его уху и шепнул: — Хм-хм, всё витает вокруг меня. — Можешь ли ты пояснить? — Сейчас будет фокус с превращением, — Хэйдзо отстранился и накинул на себя капюшон. Все части картинки стали на свои места. В голову исследователю ударил шок. Он с раскрытыми глазами смотрит на Хэйдзо в капюшоне – он смотрит на Сердцееда, гениального каннибала, личность которого остаётся неизвестной. До сих пор. На самом деле, это было ожидаемо, но до последнего Скара думал, что есть какая-то несостыковка и тот не сможет оказаться Сердцеедом. Но всё произошло наоборот. Перед ним Сердцеед – Сиканоин Хэйдзо, следователь по делам Зено – собственной персоной. Скара со вздохом взялся за голову. — Мне нравится твой подход к ценной информации, — Хэйдзо подошёл к нему вплотную и взял за талию, — идти по головам ради цели. Я бы не удивился, если бы ты взял в руки нож и устроил геноцид ради правды. Это было бы великолепно, — возбуждающим шёпотом говорит Сердцеед, глядя тому в глаза, которые теперь вряд-ли потеряют бдительность, ведь перед ним убийца, — Просвети меня, что же ты узнал? — ...Источник вертится вокруг тебя, вероятно, это кто-то из твоих родственников. По твоему молчанию я понял, что был прав и «источник» и правда не один. Вероятней всего он и сделал тебя Сердцеедом, — спокойно, но с напряжением в душе, сказал Скара, не отводя глаз от Хэйдзо. — Умничка, Кунику, — он медленно взял запястья в свою ладонь и сжал их, прижимая к стене. Исследователь не сопротивлялся. Он понимает, что любое действие может его убить, — Скажи, я ведь помог тебе? — Не то, что помог, а выстроил мне всю картину воедино. — Хм-хм, рад помочь, — оставив лёгкий поцелуй на уголке губ Скары. — Можешь ли ты меня опустить? — с лёгкой опаской. Хэй помотал головой. — Если я тебя отпущу, ты можешь сообщить об этом в центр. Мне такого исхода не надо. Я продолжу прятаться, пока мне не надоест. Ну, или же я просто убью тебя. Или тебе не нравится, что я так пристально на тебя смотрююю? Или может как держу? Можешь сказать, как тебе удобнее. — И не надоело ли тебе прятаться? И чего ты добиваешься? — Хах, я просто хочу испытывать то, что есть у всех вас. Я тоже хочу чувствовать, испытывать радость, гнев, страсть. Тоже хочу плакать и смеяться, разделять с друзьями эти эмоции. Но как это сделать безэмоциональному человеку? Вот я и принимаю Зено, — Хэйдзо достал с кармана ЗИП-пакетик с шприцем, — Если хочешь, могу поделиться ощущениями. — Спасибо, мне своего Зено хватает. Лучше расскажи мне про источник. От кого ты берёшь Зено? — Как принимать мой подарок, так нет, а как требовать информацию так сразу. Так не честно, Кунику, — чуть надувшись, но после усмехнувшись, — Я придумал. Давай будем по очереди обмениваться информацией. Будем говорить только правду, никакого вранья и искажения информации. — Хах, а не считаешь, что это также нечестно? Всё же мне хочется узнать о тебе как можно больше. Вряд-ли у тебя будет столько же вопросов, сколько у меня, — пытается оставаться на одной волне Скар. Сердцеед на удивление спокоен, но надолго ли? Информация всё равно нужна. — Хм, и правда. В этом все исследователи – вечно искать информацию, пх, даже играя с серийником. Чтож, — Хэй достал из спрятанной под худи ножны нож, — тогда если у меня не будет вопросов, я немножко поиздеваюсь над твоим телом, прямо как издевались над моим. За нарушение правил я также буду тебя резать, так что советую быть послушным, — якобы мило улыбнувшись. Глаза каннибала горят азартом, его натура остаётся спокойной и сдержанной... до первой капли крови. Играть с Сердцеедом – рискованная затея, но иного выхода Скара не видит. У него нет ни наручников, ни веревки или чего-то другого, что может удержать его. Есть только успокоительное, которое в этой игре вероятней всего пригодится. Это единственный выход, чтобы узнать обо всём, даже если на кону собственная жизнь. Адреналин в крови повышается. Скар нервно хихикнул. Сердцеед осторожно и медленно опустил руки, дав Скаре свободу, и сел на край кровати в позу лотоса, пристально наблюдая за тем. Он в ожидании игры. Но больше он ждёт, когда у него закончатся вопросы, ведь тогда можно будет насладиться кровопролитием. От одной такой мысли к щекам приливает кровь. Скара вздохнул и сел за стул. Сиканоин тщательно смотрит за каждым действием Скары, чтобы он не сделал ничего запрещённого: никаких гаджетов, никакого уединения. — Начинай, я разрешаю, — сбросив с себя капюшон, сказал Хэйдзо, хитро улыбаясь. — ...Ты сказал, что нам твоим телом издевались. Что это значит? Сиканоин без сомнений поднял верхнюю часть одежды и показалось его изрезанное сердцами тело. Вид не из лучших. Скара приблизился к нему, разглядывая алые узоры. Сердца накладываются друг на друга. Проводить по одной ране несколько раз – это очень больно. Будь перед ним «Хэйдзо», а не Сердцеед, он бы прикоснулся, но сейчас решил воздержаться. — Меня резал отец. Это был первый из его методов, чтобы пробудить во мне эмоции – бесконечно меня резать, пх-пх, — он опустил кофту. — Поэтому ты начал на всех оставлять сердечки. — Угууууу. Моя очередь. Рассказал ли ты кому-то, что я под Зено? — Нет. — А я не верю. — А ты поверь. Я правда никому не рассказывал. Я ведь говорил, что возвращаю долг молчанием. В моих словах не было лжи. — Ни Голд, никто из центра? — Никто не знает. Знаю только я. — Хах. — Источник Зено – кто он? — вновь настала его очередь. — Мой отец. — ?! — Было ли когда-нибудь у вас в списках центра имя Усоку Сиканоин? — Я не помню в наших списках твоей фамилии... Неужели он действительно был, — Скара взялся за подбородок, начиная вспоминать имена, которые были в списках исследовательского центра. — Так вот он там был. Мой отец – бывший исследователь центра и создатель наркотика Зено, чтобы удовлетворить сына в потребности чувствовать, хм-хм, — голос Сердцееда чуть задрожал, но улыбка осталась та же. Скара осмелился сесть рядом. — Ты не испытывал эмоции? — Сейчас моя очередь вообще-то, — Хэйдзо облокотился на Скарамуччу, после упал на его ноги, усмехнувшись. Лёгкое ощущение, будто Сердцеед пропадает. Дышать стало легче, — Хмммм, ха-ха, я уже не могу придумать вопросов, — к его щекам прилил румянец, что пора распускать ножи. — Тебе правда так хочется меня порезать? — проще заговорил Скара, выгнув бровь. Хэйдзо активно закивал. — Мне это придаёт невероятный кайф. Только представь: тебя резали, избивали и буллили всё детство, а сейчас тебе выпал шанс отомстить за всё зверское отношение к себе. Конечно, мне будет в кайф причинять другим боль, — даже без вопроса Хэйдзо начал о себе рассказывать, будто ему уже нет смысла всё скрывать. — Даже Кадзу? Хэйдзо резко заморгал и сделал взгляд более грустным. Он любит Кадзуху и не хочет причинять ему вред. Вряд-ли он, даже будучи Сердцеедом, будет наслаждаться болезненными криками любимого человека. Хэй чуть сжался от такого вопроса. — Хах, нет. Он разделит со мной чувства, я его знаю... Мнх, я придумал вопрос, к сожалению. Как с твоей стороны ощущается любовь? Как ты понял, что влюбился тогда в Альбедо? — Ох, вот это ты тему поднял, Хэй... — Хи-хи, — он пальцем показал на Скара, — «Хэй». Ты меня назвал «Хэй». Начал считать меня другом? — Не перескакивай очередь. Я хоть тебя резать не собираюсь, но всё же давай по честному. Хэйдзо улыбнулся и положил руки на грудь, смотря на исследователя, который подбирает в голове нужные слова. — «Любовь»... Я долго считал, что это сплошная боль и му́ка, пока сам не испытал этого. Меня всегда интересовали лишь исследования, это было моим смыслом жизни – вечный анализ чего-либо – это доставляло мне удовольствие. А с Альбедо, пхах, тут история довольно странная. Он мне сначала не нравился вообще: какой-то типичный отстраненный чел перфекционист, ну и что в нём такого? А потом я увидел, как он улыбается... — в голове он представил ту самую первую улыбку, когда Альбедо игрался с Кли и мягко улыбался. — Тебе нравится, как он улыбается? — Очень, — к щекам подступил румянец, — С улыбкой он выглядит живым и очень милым. И я захотел чисто из интереса сблизиться с ним, ведь я видел, как он улыбается только, когда был с сестрой – близким человеком. А потом я начал замечать его остальные качества: его гениальность в самом сложном, но неловкость в самом простом, его заботу, советы, всякие случайные факты про что-то, — у Скара появилась улыбка, а монолог стал похож на влюбленный рассказ, — Тогда я и понял, что у меня вырабатывается новая химия. На ноге почувствовалась влага. Скара посмотрел на Сиканоина, который начал плакать. — Что такое? — ...А? — Хэйдзо не заметил своих слёз. Он посмотрел в потолок и натянул улыбку, — Хаха, у тебя так мило выражается любовь. Почему же моя любовь к Кадзухе вышла как поток хаотичных мыслей, которые бьются о голову, и издевательством нам ним?.. Или это и вовсе была не «любовь»? Что такое «любовь»? Я не понимаю, — он накрыл глаза рукой, голос перешёл на шёпот, чтоб не расплакаться сильнее, — Даже когда я начал что-то чувствовать, я всё равно не понимаю, чувствую ли я. Это всё очень сложно..! — Из-за твоих проблем с эмоциями тебе начали колоть Зено? Его ли ты называл «лекарством»? — Угу. Зено было для меня спасением. У меня спектр эмоций был закрыт всё это время, а Зено стало неким заменителем спектра. Оно действовало на половину из-за этого, но мне вполне хватало. А каннибализм лишь продлевал время действия наркотика, поэтому я и начал убивать. Но я понимал, что если меня поймают, то выйдут на отца, а если выйдут, то я снова стану пустым. Вот я и устроился в полицейский участок, чтобы снимать с себя подозрения, — голос задрожал сильнее, слёзы потекли интенсивней. Скара, вздохнув, начал гладить его по голове, от чего Хэй удивился и перевёл взгляд на него. Исследователь оставался таким же спокойным. — Чья сейчас очередь? Я сбился, — усмехнулся Хэй, отвернувшись от другого. — Тебя действительно волнует эта игра? Ты только начал раскрываться. — Но я правда хочу тебя порезать. Только из-за этого я всё ещё в игре. Скажи «спасибо», что я поддаюсь сейчас своим эмоциям, а не Зено, иначе, мне кажется, ты бы тут уже не стоял. — Когда ты убивал в последний раз? — Вчера. Буквально перед тем, как ты мне написал. Я не выдержал, хах, а потом и вовсе принял вдвое больше. — Ох, Хэйдзо, ну ты серьёзно? Неужели тебя так тянет на убийства? — А что мне остаётся?!.. Кадзу перестал мне отвечать. Только он и его игра могут доставить мне эмоции без наркоты. А по иному, я снова буду пустым..! — Хэйдзо поднялся, скрыв лицо и слезы с поля зрения Скара, — Моё «Зено» только начинает открываться, но оно ещё не в силах заполнить мою пустоту. Мне не хватает какой-то травмы, чтобы раскрывать его. — Ты о чём? — Хрон Зено, или же спектр эмоций, который есть у каждого. — Что?!... Хроническое Зено и есть эмоции?! — Да. Этот вывод сделал мой отец, когда Зено начало набирать ход и теорий стало только больше. — Тогда неудивительно, что любой может выйти из под контроля, — Скара взялся за лоб. Сколько ещё информации преподнесёт этот каннибал-следователь? — Но если эмоции – это и есть Зено, то как останавливать эпидемию? — ...Я не знаю... — Плохо... Очень плохо. — Скар... Закрой окно... — глаза Хэйдзо затряслись, дыхание участилось. — М? — удивившись такому пожеланию, Скара закрыл окно, только не понимая зачем. Сиканоин дрожит, причём довольно сильно. Исследователь сел напротив него на корточки, пытаясь посмотреть тому в глаза, и, как только он их увидел, он изумился. Капилляры в глазах Хэйдзо резко полопались и заполняли белки красным. Блики вновь сошли на нет. Грудь его ходит туда-сюда, заглатывая воздух. Похоже на признаки панической атаки. Скара дотронулся до плеча Сиканоина... но тот сразу порезал его ладонь. Он отпрыгнул назад, цокнув и взявшись за царапину на ладони, но терять бдительность именно сейчас было плохим решением. Хэйдзо с ножом и смехом налетел на него, прижав к стене, Скара схватился за лезвие, чтобы не оставить порезов на лице. Но хвататься за нож было импульсивным действием. Кровь начала стекать по запястьям, что только забавляло Хэйдзо, в котором снова проснулся Сердцеед. Наркотик всё же вспыхнул, стоило ему услышать металлический запах с улицы. Руки, обхватившие нож, дрожат. Они в крови и всё ещё пытаются выстоять против лезвия. Такими темпами Скара потеряет сознание от потери крови, но нож всё толкают и толкают вперёд, не позволяя восстановиться. Образ перед ним мутнеет, но отключаться сейчас категорически нельзя. Его просто сожрут. Надо сопротивляться, но на долго его не хватит? Два ярко-зеленых глаза, будто сверкающих в темноте, горят жаждой убийства и месива. Улыбка сменилась на зловещую, на такую, какую обычно используют Сердцеед при потрошении жертв. Совсем скоро будет новый труп, которого он с удовольствием сожрёт. Всё же не нужно было ничего рассказать. Скарамучча такой же простой человек, который в миг распустит слухи по воздуху. Свидетелей нужно уничтожить. — Хм-хм-хм... — Нормально же общались, — с потом на лбу и выдавленной улыбкой сказал Скара, хихикнув. Взор его становится всё мутнее и мутнее. К горлу поступает тошнота от металлического запаха. Кажется, будто это его последние вдохи. Перед ним Сердцеед, который его расчленит и съест по частям, как только он вымотается и лишится сил. А они уже на исходе. Ноги подкосились и Скара упал на пол, отпустив нож. Руки жжёт от боли, порезы глубокие, выливается приличное количество алой жидкости. Он сжал ими свою кофту, чтобы хоть как-то облегчить положение. Дышать тяжело, лёгкие интенсивнее начали заглатывать кислород, смешанный с металлическим навязчивым запахом. Хочется всего пары глотков свежего воздуха, но как на зло, Скара закрыл окно перед встречей с лезвием, и весь запах витает в этих четырёх стенах, становясь всё сильней. Сердцеед сел на колени, удовлетворённо улыбаясь. Он взял ладонь исследователя и прислонил к своей щеке, окрашивая ту в красный. От радости кровопролития он тихонько смеялся и вертел головой туда-сюда. Теперь он точно выглядит как маньяк убийца, который оставляет на своих жертвах узоры сердец. — Эййй, Скарааа, мы ещё не закончили, — он приблизился к чужому лицу и взял его ладонью, начиная крутить им, — Не спааать. У тебя же есть ещё вопросы, я уверен. Давай, твоя очередь или ты пропустишь ход? Пропустить ход равносильно умереть прямо сейчас. Никто не уточнял насколько глубоко можно оставлять порезы, а зная Сердцееда – он не будет водить поверхностно. Перед глазами окончательно помутнело, но терять сознание вроде не собирается, хоть и в голове начинает шуметь. Сквозь ком и жжение в руках, Скара спросил: — Ты говорил, что детство у тебя было ужасное. А делал ли ты что-то ужасное семье или друзьям? — нужно придумать вопрос, который застанет того врасплох и Сердцеед успокоится, но пока в голову таковой не лезет, а время на исходе. Нельзя долго ждать. — Хи, — блики вновь ушли, — Я убил собственную мать и сестру. Это довольно ужасно? — склонив голову на бок. — Ещё как. — Но убивать их было забавно! Особенно мать. Такая бесполезная персона была: постоянно била меня с сестрой, родила нас будто для галочки, а сама ничего не делала. Такому слабому и ничтожному человеку нечего просто в мире делать. Сердцеед наслаждается убийствами, как и любой другой каннибал, но он это делает даже не будучи под Зено. Он убивает как человек, который жаждет убивать ради капли чувств. Сердцеед всё ещё часть Хэйдзо, но наслаждается ли он убийствами также сильно? Делая вывод, семья направила его на алую дорожку в тени, из которой он вряд-ли когда -нибудь выберется, даже если Сердцееда не станет. — Мне жаль тебя, Хэйдзо, — тихо продолжил диалог Скара, легко улыбаясь. Обычная муть начинает меняться на чёрно-белые, быстро появляющиеся, точки. — М? Жаль? Пх, не жалей меня. — Мне жаль тебя не из жалости, а из-за твоей огромной вины. Из-за твоего отсутствия эмоций твой отец создал Зено, из-за которого начался геноцид. Из-за твоего отсутствия эмоций начался геноцид, Хэй. — Ха?..?! — улыбка с лица ушла. — Вина за геноцид лежит на тебе. Твой генотип не позволил нам всем жить нормально. — Заткнись... — Тебя нужно жалеть как виновника торжества. Из-за тебя пострадали сотни тысяч человек, а ты даже не знаешь этого. — Хватит... — голос Сердцееда задрожал, сам он вскочил на ноги, отходя от Скары и не принимая, что он говорит, — Я был ребенком... Как я мог понять, что могу натворить?! — Не ты натворил. Из-за тебя натворили. Твой отец начал распространять Зено и получать за это неимоверные деньги. Каждый мог получить это некое «удовольствие», но и каждый мог умереть от этой дряни. Эту дрянь создали из-за тебя. — Заткнись!! — закрывает руками уши Хэй, у которого сбилось дыхание. Скара улыбается, что его только что придуманный метод работает. Хоть он говорит правду, но не считает Хэйдзо виноватым, но сама вина быстро выбивает того из колеи. Это может обернуться двумя случаями: первый – Сердцеед просто скроется от панической атаки, второе – он захочет убить исследователя. Вдобавок для себя, Скара понял, что Хэйдзо просто не переносит вину на себе. — Ты виноват. — Нет!! — Ещё как виноват. Вся вина за этот геноцид лежит на тебе. — Нет, нет! — из глаз вырываются слёзы, голос срывается на крик. — Всё из-за тебя. — Хватит!! Заткнись!! Виновен. Ты виноват. Это всё твоя вина. Виновен. Ты виноват. Это всё твоя вина. Виновен. Ты виноват. Это всё твоя вина. Виновен. Ты виноват. Это всё твоя вина. Виновен. Ты виноват. Это всё твоя вина. Твоя вина. Твоя вина. Твоя вина. Твоя вина. Сердцеед упал на колени. В его голове, как на повторе начало крутиться слово «вина». Это вина разъедает его целиком и без остатка. От этого отвратительного чувства, которое отец пытался вызвать первым, берёт в дрожь и пот всё тело. Сердце разгоняет кровь с такой скоростью, что кажется, скоро сосуды лопнут и вся жидкость выльется из всех доступных дыр. Вина, вина, вина! Как же отвратительно! Хэйдзо схватил с пола нож и замахнулся на Скарамуччу, но остановился. Тот уже был без сознания и кровь с ладоней продолжала течь. В голове проскочила мысль «он мертв», но от неё же Хэй и ужаснулся. Он выронил холодное оружие и приблизился ухом к области сердца. Стучит. Он вздохнул и снова дал волю слезам. — Из-за меня ты чуть не умер... — ответа не последовало. Хэйдзо взял кровоточащую ладонь Скара, — Скажи... что мне делать..? Я так запутался...

***

Сиканоин перебинтовал руки исследователя, пока тот без сознания, и отмыл в комнате всю кровь, включая ту, которая была на нём. К сожалению, осталась на одежде, от которой кровь отстирать будет тяжело. Лёжа на кровати рядом с Скарамуччей, Хэйдзо устало тыкает пальцем в перебинтованную ладонь. Вид у него максимально подавленный и бледный: капилляры снова полопались, следы от слёз ещё не ушли. На душе легче не стало: он рассказал, кто он, кто его отец, что было у него в семье, но этого не хватило, чтобы избавиться от такого груза. Слова Скары сильно надавили на него, хоть он и понимает, что это ради того, чтобы усмирить Зено. — Мнх... — послышались сдавленные звуки от Скарамуччи. Он поднял руку и увидел на ней бинты, которые даже не плохо натянуты. Он повернул голову в сторону, встретившись с грустным и виноватым взглядом Сиканоина, — Доброе утро. — Угу. Прости за эту игру. Я тебе навредил. — Не на смерть, не страшно. — ...Ты же не думаешь, что я во всём виноват..? — чуть боязно спросив. — Нет, конечно, — после этого ответа, от Хэйдзо послышался выдох, — Как ты и сказал, ты был просто ребенком, который не понимал к чему приведёт вся эта игра в учёных. А генотип мы, к сожалению, контролировать не можем. Такой родился человек, что мы можем сделать? Слова Скары чуть успокоили Хэйдзо. — Хэй. — М. — Как долго ты ещё собираешься прятаться и ничего не делать? — ...Ты про отца, да? — Да. — Мне одному не в силах с ним справиться. Я пытался. В меня просто вкалывали бо́льшую дозу и всё, я был как шёлковый. — Ты во время Зено слушаешься отца? — Если дозировка в пределах адекватного, то да. — В каком смысле? — Было такое, что он вколол в меня сразу 4 шприца, тогда я не мог себя контролировать и я после такого вообще ничего не помню. Просто как монстр гоняюсь за плотью, — сам себя осуждая. — Я удивляюсь, почему тебя тогда не спалили. — Я не был тогда Сердцеедом. Меня бы просто взяли на допрос, а потом в центр, но ни одного, ни другого я не застал, к сожалению. — ...Как думаешь, в каком случае он вколит в тебя больше дозволенного? — Ммм, в случае опасности наверное. — Хах, Хэй, у меня есть план.