Прости если сможешь, полюби если получится

      Перед смертью не надышишься.       Несвойственная тишина аэропорта обдала сумрачной прохладой душной, сухой Калифорнии.       Вылет был через два часа. Нестерпимо хотелось спать, а всегда уставшие, тусклые глаза цвета горького шоколада подозрительно горели странным непонятным, почти убийственным блеском мрачного предвкушения, переменным с полным отчаянием и лëгким флëром непонимания. «Что будет дальше?»       Подставная смерть — сюжет из дешëвых бульварных романов, в ярких, пошлых обложках, но никак не реальная, вполне ощущаемая, без всяких привлекающих переплëтов жизнь. «А сказка страшной оказалась…» — Мелькнуло прежде, чем изнурëнное — таблетками, событиями и дорогой — сознание окончательно решило отдаться в царство снов и хотя бы на несколько часов избавиться от щемящей грудь тревожности. «Домой, там так сладко Бьётся сердце северных гор, Домой, снова остаётся Бесконечный простор за спиной.» ©Секрет       Почему-то именно эти строчки ярким всполохом детских воспоминаний всплыли, стоило только перешагнуть трап злосчастного самолëта и наконец вдохнуть свежий и до боли родной запах Петербурга.       «Дом…»       Сколько любви, счастья, нежности и одновременно страха теперь крылось в этом слове… Что же он в конце концов натворил, и как теперь из этого выбираться?.. — Миш… Ты как? — Обеспокоенный и уже до тошноты приторный голос Балунова, как напоминания о собственной беспомощности, разрезал шум аэропорта. — Нормально, ëма-ë… — Прозвучало как-то беззубо, но с попыткой, Шура лезь не стал. — Давай тогда к тебе, отоспимся, а потом поднимем старые связи, юристов всяких, состряпаем что-нибудь. Интервью дашь, мол всё подтверждаешь, и икону русского панк-рока хоронить ещё рано, ну а дальше по ситуации. — Саша излагал план будущих действий так, словно ситуация представлялась максимально обыденной, словно не было двух лет терапии, подставной трагедии, будто в мире всё так просто, и Миша прям хоть сейчас готов из штанов обратно на сцену, в тот бешеный и уже немного подзабытый, но невероятно любимый график артиста…       «Легко у него всё так…» — Подумал Горшенëв, но в слух сказал другое, то, что волновало ещё там, казалось, с первого дня «трагедии». — А ребята? Оля? Князев. — Последнее слово само как-то непроизвольно выскользнуло, оставляя эфемерный, солоноватый осадок страха и надежды, мигом омрачая дежурно спокойное лицо Балунова. — Думаю, пока стоит подождать, они узнают, но нужно время. — Тон у Шурки почему-то в моменте приобрёл философские ноты и стал походить на какого-то мудреца рассказчика, что поучает непослушных детей.       Миша скорее истерично хихикнул, толкая друга в бок, с намëком: «Хорош, понял я, понял»       Саша лишь улыбнулся в ответ, забирая их немногочисленный багаж.

***

      Не забыть ключи, телефон, кошелёк — всё, что нужно для похода в магазин. Он не очень-то и хотел идти за молоком, но мысли хотелось привести в порядок. Кто этот актёр? Качество фотографии не очень хорошее, но сходство было. Нет, мало ли в мире похожих на Мишу. Нет… Нет, в мире нет никого, кто был бы хотя бы на грамм похож… Он был… Удивительным… Ребёнок по сути дела, Миша всегда был ребенком, не взрослым человеком. Он ведь никогда не хотел расти, вот и рос только физически. Почему Андрей не учёл это? Хотя нет… Он всегда учитывал, все 25 лет их дружбы прислушивался к его мнению. И вот только недавно захотел сделать что-то себе, что-то для себя, чтобы и он был счастлив, ведь в театр он не хотел. Правда не хотел. Просто устал быть всегда на вторых ролях. Если в «Король и шут» он был не против, ведь искренне сам восхищался Мишей, терпел выключенные микрофоны, тихий звук, фанатов, скандирующих «Горшок» на тех песнях, когда его не было вовсе, но в театре… Судьей? Нет. Хватит. Почему если Миша не учитывал его желания, то он должен? Андрей был готов сделать сто шагов навстречу, если бы он первый сделал хоть один…       Но только если бы он знал, чем всё это закончится… они ведь встречались на Окнах. Обнялись. Вроде всё было хорошо. Так почему… нет, всё.       Андрей просто сходит с ума после концерта памяти. 19 июля. Он был в Москве и петь было по-настоящему тяжело. Какой идиот придумал поставить голограмму Горшенёва? Да, те, кто знал их группу совсем мало, были в восторге увидеть кумира. А настоящие фанаты глотали слёзы. Им было больно. И Андрею было больно. Он сам не знал, как мог петь, он всеми силами старался не смотреть на такого родного, привычно кривляющегося, домашнего, а главное его — Горшенëва.       Князев тряхнул головой. Да, он просто сходит с ума. А ведь послезавтра концерт в честь дня рождения Миши уже в Питере. Ему было бы 42. Андрей заставил всех убрать это дурацкую голограмму, иначе просто не будет выступать. Послезавтра… Надо просто пережить этот момент и всё. Надо, надо…       Из мыслей его отвлек телефонный звонок. Агата что-то забыла?

***

      В квартире было душно и так по-старому привычно. Ничего не изменилось, та же мебель, обои, занавески, гитара, картины, даже пыль казалась своя, родная. «Дом…» — но почему-то так не ощущалось, как будто не хватало кусочка, маленького, но до боли значимого, без которого вся картина разлеталась на миллион не подходящих друг к другу деталей, оставляя обладателя пазла ломать голову: «Неужели из-за одной потерянной крупицы рушится всё?» Захотелось курить. — Я на балкон. — Зачем-то громко предупредил Миша, параллельно выуживая полупустую пачку сигарет, неаккуратно задевая телефон-раскладушку, что неприятно оттягивал карман. «Ну и зачем он мне? Кому звонить? А кто может позвонить мне?» — В голове сразу всплыло название «Звонок»… Песня-то пророческая видать была… Не зря с Андреем за неё грызся. «Позвонить бы ему… Просто голос услышать.» — Память услужливо подсказывала нужные цифры, доставая их из самых глубоких недр сознания, а здравый смысл меж тем как заевшая пластинка кричал недавние слова Шуры, что не надо торопить события. «Только б номер не сменил» — Чувства победили.       На том конце послышались долгие и протяжные гудки. Сердце пропустило удар, замирая в немом предвкушении.

***

      Незнакомый номер. В прошлый раз это плохо кончилось, когда он ответил на звонок и представился, что он Андрей Князев. Оказалось, на том проводе просто ошиблись номером, но какой ушат оскорблений потом полился… С другой стороны, это может быть Оля. Она часто звонила с незнакомых номеров, Андрей сам не знал, почему. Нет, она всегда сначала связывалась с Лёшей, но он сейчас в Москве в туре с симфоническим, вот и не звонит ему наверное. Звонит Андрею. Будто бы специально, чтобы осознал, что бросил Мишу.       Князев шумно выдохнул и взял трубку, поднося телефон к уху. — Алло?       Стоит ли говорить что-то? Вдруг это не Оля? Снова ошиблись номером? Надо будет максимально осторожно следить за словами. — Вы ошиблись номером? Вам нужна помощь?       А после шумно выдохнул. — Оль, ты?       Ну мало ли в мире Оль. Он же не назвал своё имя, всё будет в порядке.