Мгла

      — Мучча! Блять, Зуши! — крик рыжего вырывает названного из раздумий и заставляет поднять глаза на друга. — Наконец-то. Что случилось? Где Кадзуха?       Глаза парня вновь заслезились от воспоминаний о произошедшем недавно. Убежав от блондина, Скарамучча кое-как дрожащими руками успел скинуть другу гео и повалился на землю у ближайшего дерева, где они с рыжим и продолжают сидеть.       — Я... Он... — темноволосый путается в словах и в итоге решает, что показать ситуацию будет легче, чем объяснить её, потому задирает голову, давая Тарталье увидеть месиво на своей шее, которое тот, видимо, из-за почти полного отсутствия света в лесу, до этого не замечал.       — Блять... И вы поссорились? — больше риторически спрашивает рыжий, ведь и так очевидно, что ответ будет положительным.       — Гм, — тихо угукает Скарамучча, опуская голову и пряча заплаканные глаза.       — Поехали ко мне. Ты придёшь в себя и всё расскажешь, хорошо? — Аякс осторожно гладит друга по голове, и, дождавшись утвердительного кивка, помогает ему подняться.

***

      По приезде домой, Тарталья, сняв плащ, сразу ведёт друга в ванную и усаживает его на прихваченную по пути табуретку.       — Мучча, сними кофту, пожалуйста, — Аякс наблюдает за другом, который в миг опустил голову и весь зажался. — Я не буду ругаться, обещаю.       Эти слова будто подействовали, и Скарамучча действительно стянул с себя толстовку, открывая вид на тощее тело, покрытое множеством свежих порезов, нанесённых поверх кучи шрамов.       — Пиздец, — констатирует Тарталья, берясь за перекись с ватными дисками.       — Прости? — Скарамучча стыдливо опускает взгляд.       — Не смей, — Аякс выливает немного перекиси на ватку, опускаясь на корточки перед другом. — Потерпи немного, пожалуйста.       Парень шипит и скулит, как подбитый котёнок, когда свежих ран бережно касаются антисептиком.       — Зу, может всё-таки расскажешь, что случилось? Кадзуха писал мне что-то про предсмертную записку... Почему? — на лице Тартальи читалось отчаяние.       Скарамучча до крови прикусил губу, крепко жмурясь, желая стереть из памяти события этого дня. А ещё лучше, стереть себя из памяти Кадзухи. Он не заслуживает такое светлое солнышко. Он не должен висеть на его шее камнем, тянущим вниз. После всего, что сегодня случилось, Каэдэхара точно его не простит. А парень и не заслуживает такой роскоши. В какой-то степени он даже на это надеется. Лучше ему навсегда исчезнуть из жизни такого прекрасного человека, и наконец-то перестать обременять его.

***

      Кадзуха сидит на кровати, потерянным взглядом смотря в стену. На его груди покоится довольно мурчащая кошка, которую он рвано поглаживает по спинке.       — Ты нихуёво проебался, — Бэй Доу тут же получает подзатыльник от жены и недовольно ворчит, вызывая у блондина кривую ухмылку. — Ну, ничего. Случившегося не воротить. Так что давай... Миритесь поскорее, целуйтесь, дружитесь, обнимайтесь, е... А, нет, пока без этого. Я вам ещё презервативы не купила, — женщина улыбается, пытаясь хоть как-то поднять настроение разбитому сыну.       Кадзуха усмехается, переводя, наконец, взгляд на брюнетку, заставляя её улыбнуться ещё шире.       — Где сейчас Скарамучча? — Нин Гуан обеспокоенным взглядом смотрит на сына, от стресса перебирая волосы жены.       — Я... не знаю, — Каэдэхара неуверенно пожимает плечами, кусая щёку изнутри.       — Ну ты и кавалер, конечно, — Доу даёт ему слабый щелбан в лоб, под нос бурча себе что-то в духе "и кого я воспитала...". — Ищи его. Желательно поскорее, а то вдруг он... Ну, — женщина отводит взгляд, не желая давить на больное.       Кадзуха прикрывает глаза, судорожно выдыхая. Кажется, всё-таки стоило настоять на психологе. Хоть насильно затолкать Скарамуччу в кабинет, но не давать его состоянию въедаться в мозг всё крепче и крепче, разрушая остатки психики и нервных клеток.       Он жалеет о том, как поступил пару часов назад. Он определённо не хотел делать любимому человеку больно, кричать на него. Но это случилось. Случилось абсолютно непреднамеренно. И ему правда очень стыдно за своё поведение. Он просто... Просто слишком боялся потерять такого родного и любимого человека.

***

      Кадзуха шёл по улице, вдыхая холодный воздух. Бэй Доу, переживая за жизнь своего ребёнка, очень ненавязчиво предлагала довезти его на машине. Но надо было хорошенько проветрить голову, да и идти было не слишком далеко.       Он хотел поскорее обнять Скарамуччу. Обнять так бережно, как он только умеет, и не отпускать ближайшие полвека, параллельно шепча котёнку на ухо слова о бесконечной любви, желании и готовности помогать и заботиться о маленькой грозовой тучке, что, кажется, навсегда поселилась в его сердце и, он надеется, жизни.       Дойдя до нужного дома и поднявшись на восьмой этаж, Кадзуха замирает у входной двери, потупив взгляд. А вдруг Скарамучча не захочет его видеть? Может, ему вообще будет неприятно общество своего парня после случившегося? Ему ведь было плохо. Настолько, что он решился на суицид. А вместо поддержки получил разгневанные крики.       Отогнав прочь назойливые мысли, Кадзуха пару раз нажимает на дверной звонок. Дверь открывается почти сразу, и на пороге показывается Тарталья с чашкой чая в руке.       — О, — Аякс улыбается, а после оборачивается в коридор. — Зу! — Кадзуха слегка удивляется неясному... прозвищу?       Через несколько секунд приходит Скарамучча, а Тарталья наоборот удаляется восвояси, всё ещё с тёплой улыбкой на губах.       Темноволосый тупит взгляд, кусает губы и нервно теребит края толстовки, смотря куда угодно, но не на Кадзуху. А последний, в свою очередь, делает неуверенный шаг вперёд и обвивает Скарамуччу руками, прижимая к себе и носом утыкаясь в перебинтованную тонкую шею, вдыхая любимый запах. Пусть он и отдаёт привкусом дешёвого табака, но от этого он не становится менее родным и желанным.       — Я люблю тебя... Прости... — Каэдэхара едва не плачет, понимая, что, если бы не Тарталья, Скарамучча вряд ли бы сейчас здесь стоял.       — Я тебя тоже очень люблю, —надломленным голосом тихо шепчет темноволосый, всхлипывая. — Я не должен был... — его прерывают нежным поцелуем, прося оставить все извинения на потом.