Корень всех зол - любовь.

***

У Тома был большой практический опыт в дуэлях, но даже он неохотно признавал разницу между дракой на школьном дворе или в дуэльном клубе по сравнению с боем не на жизнь, а на смерть против старших, опытных людей. Неопытность терзала его, и он поклялся исправить неспособность, как только закончит учебу. Пока что он довольствовался своим положением лучшего дуэлянта в школе. К семнадцати годам он знал, что у него уже достаточно опыта, чтобы победить большинство взрослых или, по крайней мере, тех, у кого не было практического опыта. Он, возможно, не владел неоспоримой короной, но со временем он ее получит. Он уже был на верном пути. Так что у Поттера не было абсолютно никаких причин сдерживаться во время дуэли. – Ну же, Поттер, ты ведь наверняка сможешь сделать что-то получше? — потребовал он, как только профессор Меррисот отошла за пределы слышимости. Он видел письменную работу мальчика по Защите от Темного Искусства; он показал себя немного выше среднего, но не мог сравниться с Томом. Конечно, он знал, что Поттер не хотел бы причинить ему боль из-за «Mollis Caritate» - что только подтвердило его веру в слабость любви - но он обнаружил себя оскорбленным тем, что Поттер думал, что может причинить ему боль, обманутый зельем или нет. Помимо пренебрежения к его навыкам, его утомляло отсутствие вызова. Он был неоспоримым чемпионом с четвертого года, на котором он произвел фурор, победив Антонина Долохова, лучшего дуэлянта школы, чрезвычайно искусного и на три года старше его. С тех пор у него не было особых состязаний, но, по крайней мере, Поттер представил новинку. Замкнутая среда Хогвартса давала мало шансов сразиться с новыми противниками. Том разоружил его еще одним небрежным движением запястья, палочка полетела в его вытянутую руку, и он быстро последовал за ней невербальным Levicorpus. Мальчик присоединился к нескольким своим одноклассникам, которые неэлегантно болтались в воздухе. – Ты уже можешь произносить заклинание невербально, — пожаловался Поттер, его очки ненадежно болтались на одном ухе, рискуя упасть. – Тебе даже не нужно практиковаться, так почему бы тебе просто не позволить мне попрактиковаться на тебе? – Это было бы недостойно, — презрительно сказал Том. – И ниже меня. Профессор сказала включить заклинание в шуточный поединок, так что я не опускаюсь до милости того, кто еще не разоружил меня. Он не ожидал, что Поттер сможет справиться даже с этим, но наверняка мальчик мог продержаться дольше, чем несколько жалких секунд. Он видел, как он сражался в нескольких случайных дуэлях в классе, и у Поттера был небольшой талант в этой области. – Это Levicorpus, ты бы не опускался, ты бы был в воздухе, — ехидно заметил Поттер, оборвав фразу, когда Том бросил его на пол. – Умпф. – Ты считаешь, что я идеален, не так ли? — тихо спросил Том. – Любовное зелье гарантирует это. Ты должен знать, что ты не можешь победить, так чего же ты достигнешь, так легко сдавшись? – Что я получу от победы? — парировал Поттер, приподнявшись на локтях. Он привычным жестом поправил очки. Том задумчиво посмотрел на него. Поттер ведь слизеринец. Он предположил, что не будет ничего плохого в том, чтобы предложить небольшой стимул, поскольку он в любом случае ничего не потеряет, а выиграть от этого он может многое. – Чего ты хочешь? — спросил он. Поттер выглядел удивленным, но его выражение быстро стало задумчивым. – Эм, — сказал мальчик, садясь полностью и глядя вниз на свои колени, его шея покраснела. – Как насчет... поцелуя? Том сохранил равнодушное выражение лица. Он ожидал, что Поттер попросит ответа на один из его вопросов, но предположил, что влюбленность может проявляться по-разному. Он не стал торговаться, сбивая цену; он не собирался проигрывать. – Ладно, — согласился Том с хищной улыбкой. – Но если я выиграю, ты скажешь мне, откуда ты знаешь парселтанг. – Ему хотелось спросить еще о чем-то, но он выбрал самый прямолинейный. – А ещё ты сегодня остаешься в постели. – Ты заставляешь меня поставить две вещи на твою одну, — сказал Поттер, прищурившись. – Если я выиграю, ты должен будешь рассказать мне о своих родителях. – Если я выиграю, ты должен будешь рассказать мне о своей победе, — тут же возразил Том. Эта информация должна иметь хоть какую-то ценность, учитывая очевидную секретность относительно того, откуда взялся Поттер. Был ли он сыном грязнокровки или рожден вне брака? Его статус крови мог стать критическим в будущем. – Это три вещи, — запротестовал Поттер. – Это мое последнее предложение, — сказал он, потому что для него невозможно было проиграть или нет, он никогда не сделал бы ставку, в которой рисковал бы больше, чем мог выиграть. Он протянул палочку Поттера, и, нахмурившись, мальчик взял ее. Его хмурый взгляд значительно померк, когда он вскочил на ноги, оказавшись совсем рядом с Томом, их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. У Поттера перехватило дыхание, глаза широко распахнулись, и он начал наклоняться вперед... Том быстро отступил назад, вне досягаемости мелкой похоти Поттера. Мальчик моргнул, но этот момент, казалось, дал ему прилив энергии, его взгляд метнулся вниз к губам Тома и обратно к его глазам. Поттер крепче сжал палочку и слегка подпрыгнул на подушечках пальцев ног. – На счет три, — сказал Том, поднимая палочку в типичном дуэльном приветствии. Можно было бы сделать это как следует. Краем глаза он заметил, что они привлекли несколько любопытных наблюдателей, несомненно, ожидающих увидеть, как Поттер будет раздавлен в унизительном поражении. Его одноклассники могли знать его за его доброту в классе, но он сделал акцент на том, чтобы быть не менее безжалостным, когда дело касалось работы палочкой, что они также хорошо знали. Поттер поднял свою собственную палочку в соответствующем приветствии, создавая впечатление, что он делал это раньше. Том слегка поклонился, почтительно, но не отрывая взгляда от Гарри. Мальчик внезапно заколебался, вспышка узнавания потемнела в его глазах. – Тебя учили дуэли, я полагаю? Сначала мы поклонимся друг другу, — плавно подсказал Том. Он предположил, что Поттеру все же не хватает знаний в этой области, но он почувствовал укол сомнения, когда мальчик все еще не поклонился, открыто глядя на него, с легким ужасом на лице, совсем не похожим на его обычное влюбленное лицо. – Ну же, Гарри, надо соблюдать приличия, — резко сказал он. – Тебе не хотелось бы забывать о манерах. Я сказал поклонись. Он хотел бы бросить Imperius и пропустить любезности, но они привлекли еще больше внимания к этому моменту. Сдержать гнев в голосе оказалось сложно. Поттер, казалось, переживал своего рода приступ тревоги, застыв на месте. – Гарри, — снова сказал он, глядя Поттеру в глаза. Мальчик моргнул, сделал глубокий вдох и, казалось, вернулся в мир, словно его разум затерялся в другом времени или воспоминаниях. – Что, ты не собираешься просить меня поклониться Смерти? — резко спросил Поттер, впервые услышав, как он рассердился с тех пор, как пролил зелье. Непонятно, но он потер лоб, прежде чем что-то бессвязно пробормотать. Вспышка легилименции позволила Тому услышать эхо голоса, прямого и гордого, как у его отца, но он не осмелился копнуть глубже при таком количестве свидетелей. Он обнаружил, что его необъяснимо раздражает тот факт, что Поттер сосредоточен на чем-то другом, а не на нем. В его глазах был отстраненный взгляд, вспоминавший какую-то прошлую дуэль, но он должен был сосредоточиться на Томе. Он, достойный противник, тот, кто сейчас здесь с ним, должен быть в центре его мыслей. И чтобы Поттер игнорировал его под чарами любовного зелья, которое должно было сделать его одержимым им... – Не будь смешным, Гарри, — сказал он с резким хладнокровием. – Это просто дружеская дуэль. Поклонись. Рука Поттера дрожала на палочке, но, сжав ее с жестким выражением, он неловко опустился в небольшой, дерганый поклон, не сказав больше ни слова. Ошеломленный взгляд в его глазах исчез, сменившись гневной решимостью. Он повернулся на каблуках. Том с подозрением наблюдал за ним, не желая признавать, что этот обмен репликами его нервировал. Выражение лица Поттера не было похоже на выражение человека, жаждущего поцелуя. Отбросив эту мысль, он повернулся в противоположном направлении. – Один, — сосчитал он, уже имея на кончике языка дюжину заклинаний. Для него никогда не было проблемой запомнить заклинание, а скорее выбрать одно из многих. – Два, — сказал Том, его шаги были твердыми. Он видел, как Малфой и Эйвери наблюдали за ними с не меньшим, чем жадным садизмом, делая ставки, продержится ли Поттер больше или меньше семи секунд. – Три, — резко сказал он, уже развернувшись на каблуках, прежде чем он даже начал слово. К его удивлению, Поттер отреагировал так же быстро; если уж на то пошло, он начал разворачиваться раньше него. – Stupify, — крикнул Поттер, опередив Тома на первое заклинание, заставив его контратаковать. Это было далеко от того, как мальчик сражался раньше, но все равно не особенно оригинально. Но что-то было в его глазах... не было похоже, что он больше боролся с Томом. Позже он признался, хотя бы себе, что, возможно, позволил своему гневу затмить его суждение. Он был лучшим дуэлянтом, без сомнения; он знал больше заклинаний, и у него была изобретательность, чтобы использовать их по максимуму. Но в своем раздражении и разочаровании он недооценил его. Он хотел больше намеков, чтобы объяснить новый, изменчивый подход мальчика; Поттер сражался с ним как с врагом, а не как со своей школьной влюбленностью. Он атаковал в лоб, без всяких тонкостей, поэтому Том решил, что безопасно оттянуть, думая, что другой ученик со временем только больше устанет и разочаруется. Поттер оказался непредсказуемым, или, возможно, слишком предсказуемым; высокомерие имело свойство приводить к разрушению, хотя Том всегда считал свою гордость уверенностью, а не высокомерием. Он всегда насмехался над теми, кто терпел неудачу из-за собственного тщеславия. Поттер сражался со многими противниками сильнее себя, это было очевидно. Он даже не утруждал себя многими контрзаклинаниями, предпочитая просто уклоняться от большого их количества, и он сосредоточился на поиске лазеек, а не на их создании. Он не был особенно креативен в традиционном смысле, используя довольно стандартные заклинания, но то, как он их использовал, застало Тома врасплох. Он был агрессивен, и его атаки были мощными. Он выпускал одно заклинание за другим, без колебаний, безрассудно и не боясь возмездия. На заднем плане Том услышал, как профессор Меррисот приказала им сдаться, но никто из них не послушал. Они оба тяжело дышали, дуэль была намного более интенсивной и длилась намного дольше, чем любое из противостояний их одноклассников. К этому времени они уже привлекли внимание всей комнаты. Поттер и раньше демонстрировал талант к дуэлям, но не в этот раз. – Serpensortia, — прошипел Поттер, бросая змею через всю комнату. Это вызвало шепот и смешки у других, особенно у слизеринцев, которые задавались вопросом, чего он надеялся добиться, бросая змею в Наследника. Конечно, он не мог говорить об этом, не продемонстрировав этот уникальный навык учителям и школе в целом, и Поттер это знал. Том не успел его убрать, как оказался под шквалом новых заклинаний. Его падением стала его собственная компетентность: он приготовился наслать проклятие, но замешкался на кратчайшую секунду, потому что прочитал его в книге, которую одолжил у Блэка, что сделало законность сомнительной. Он бы выиграл дуэль, если бы наложил его, но если бы он сделал это посреди урока, он мог бы поставить под угрозу свое положение в Хогвартсе и свою будущую карьеру. Это было кратчайшее колебание, и дуэлянты, намного старше Тома, могли бы его легко не заметить. Поттер этого не сделал. К своему крайнему разочарованию и ярости Том понял, что позволил Поттеру найти возможность, которую он так долго ждал, и он знал, что за этим последует, но он не успел вовремя произнести альтернативное заклинание. – Imped-..., — начал он, но Поттер уже наполовину закончил свою речь. – Expelliarmus! — закончил Поттер, послав невероятно мощное обезоруживающее заклинание, заставив Тома отступить назад. Поттер легко поймал палочку, но не опустил свою, держа ее ровно на уровне груди Тома. Весь класс молча таращился, единственным слышимым звуком было их тяжелое дыхание. – Ну, — наконец сказала профессор Меррисот, заставив несколько испуганных глаз устремиться в ее сторону. – Ну. Это была очень впечатляющая дуэль, мальчики, но вы должны были практиковать заклинание Levicorpus. Мистер Поттер, не могли бы вы опустить палочку? И вот так, мальчик моргнул, его палочка упала на несколько дюймов, его лицо обмякло от шока. Он внезапно застонал, отворачиваясь от дуэли, с рукой на лбу, зажимая шрам. Том был в ярости. Обычно он бы поклялся отомстить, но сейчас он заставил Поттера драться с ним на дуэли, и все это видели. Если Том мстил в частном порядке, всегда найдутся те, кто подозревает его в том, что он ответственный, неудачник и трус. Как бы ему ни было противно это признавать, он осознавал, что обезоруживающее заклинание было гораздо более достойной потерей, чем висеть в воздухе, и его ярость усилилась в десять раз, когда он понял, что он в долгу перед Поттером. Но нет, Поттер обманул его; он намеренно ввел Тома в заблуждение, заставив его считать Поттера некомпетентным дуэлянтом, и именно он предложил сделать ставку на исход. И Том должен был победить, если бы не идиотские ограничения министерства... – Мистер Поттер? — прорезал его ярость голос профессора Меррисот. Она и остальная часть класса уставились не на него, а на Поттера, чье лицо побледнело до ужасной белизны, липкий пот струился по его шее. – Почему я злюсь? — с тревогой спросил Поттер, его губы были напряжены и противоречивы. Он надавил на свой шрам, пока костяшки пальцев не побелели. – Я люблю его, я не должен злиться... Профессор нахмурилась. – Мистер Поттер, любовное зелье, кажется, причиняет вам страдания. Почему бы вам не пойти в больничное крыло? – Я могу его взять, профессор, — мягко вмешался Том, но она, похоже, не решилась на его предложение. – Похоже, он борется с его последствиями, возможно, с кем-то другим... — она замолчала, нерешительно глядя то на одного, то на другого мальчика. Она послала Тому извиняющийся взгляд; она ценила его как своего лучшего ученика, что неудивительно, но у нее также была хладнокровная голова, и она знала, что не стоит шутить с грязным искусством зелий. – Я считаю, что могу решить эту проблему, — объяснил Том с тихим смирением, с нужной долей нерешительности в голосе. – Дуэль просто немного вышла из-под контроля, и это вызвало... сильные, противоречивые эмоции, которые причиняют боль жертве. Я просто хочу извиниться и прекратить конфликт, но, учитывая его... состояние, конфиденциальность будет оценена по достоинству, профессор. – Ты хочешь как лучше, Том, — неуверенно сказала профессор Меррисот. – Но любовное зелье повлияет на его эмоции, не так ли? Я не уверена, стоит ли тебе извиняться перед ним в таком состоянии... Том подавил свое и без того значительное раздражение, его глаза метнулись к Поттеру, чтобы убедиться, что мальчик не обращает на них внимания. Профессор обожала Тома, это было правдой, но ей также нравился Поттер, учитывая его тихое поведение и талант к классу. Она была уверена, что у Тома были только самые лучшие намерения, но часть ее сомневалась; даже у самых кротких и блестящих студентов должны быть случайные ссоры, думала она. Она не хотела, чтобы мальчик «манипулировал» зельем, чтобы преждевременно простить Тома, когда она не знала, что вызвало разногласие. Том не знал, что вызвало внезапную досаду Поттера, но он мог достаточно легко успокоить профессора. Том опустил голову, потирая шею, изображая смущение. Он говорил с намеренной нерешительностью. – Профессор, просто... – Том взглянул на мальчика, а затем быстро отвел взгляд, будто стесняясь и смущаясь. – Он был зол, потому что я отказался его поцеловать, понимаете. Это не его вина, конечно, и он на самом деле довольно понимающий для человека, на которого повлияло любовное зелье. Но мне жаль говорить, что я был немного резок с ним, а потом дуэль... Если бы я только мог извиниться и объяснить ему, почему... Ну, понимаете. Он бы понял, я уверен, это просто немного... – О, — сказала профессор Меррисот, слегка покраснев. – О. Ясно. Да. Да, это вызовет конфликт, не так ли? Он хочет... Но он не может... да, возможно, вам следует поговорить с ним. – Спасибо, профессор, — сказал Том, растягивая губы в облегченной улыбке. Он двинулся к Гарри, положив ему на спину руку, призывая его уйти. – Конечно, конечно, — сказала она, пренебрежительно махнув им рукой. – Возьмите столько времени, сколько вам нужно. О! — она замолчала, ласково взглянув на Тома. – И Том, не чувствуй себя обязанным делать то, чего ты не хочешь. Просто помни, что Поттер поймет твой отказ и, возможно, даже поблагодарит тебя за него, когда действие зелья закончится. Как будто кто-то может заставить его делать то, что он не хочет. – Конечно, профессор, — сказал Том без тени гнева в голосе, выводя Поттера из класса.

***