Наполовину мой

Сидела в машине, не решаясь выйти. Парковка забита под завязку, не сразу нашла место, чтобы оставить свой Майбах. Приехала на праздник, но не подозревала, что будет так много гостей, хотя список приглашенных не спрашивала. В последнее время почти ничего не спрашивала, слишком редкими и недолгими были встречи, чтобы забивать их еще и ненужными разговорами. Сжимая руль, смотрела на вход заведения, подсвеченного со всех сторон огоньками. Мужчины в костюмах и дамы в вечерних платьях дефилировали перед журналистами, которым и здесь хотелось поймать сенсацию. — Гриш, — набрала его и растерянно позвала, когда он ответил, — я приехала, но тут торчат журналисты, не хочу с ними пересекаться и давать им повод для сплетен. Светится среди этой всей тусовки сейчас не хотела, испортив себе настроение, еще даже не ступив на порог ресторана. — Будь на месте, я сейчас подойду, — голос без капли нежности сухо шуршал, как осенняя листва. По голосу поняла, что нежностей и радости сегодня ждать не стоит, он не один.  Больше накрутить себя не успела, Лепс появился на пороге, внимательно разглядывая припаркованные машины. Слишком холёный и яркий, пиджак, как стоп-знак светофора, привлекал к себе внимание. С таким раскладом лучше бы шла сама, ну приехала, это же не новость, что они знакомы с Лепсом и тесно общаются, даже можно сказать очень тесно.  Теперь с этим красным фонарем ей не светит остаться незамеченной. Взглядом нашел машину, задержался на ней пару секунд, что-то сказал стоящему рядом музыканту из своих, безучастно отвернулся и, расплывшись в улыбке, пошел к журналистам, которые обступили его со всех сторон, щелкая объективами. Идеальное преступление, привлек все внимание на себя, пока его посыльный появился рядом с машиной и, выполняя роль охранника, сопроводил ее в ресторан незамеченной. Успел только боковым зрением заметить, как прошла мимо, придерживая букет красных роз и, оставляя за собой шлейф духов, которые узнал бы из тысячи. Большой зал, несколько столов, сцена, все на высшем уровне, но не в ее стиле. Она свое день рождения всегда отмечала дома, не прибегая к пафосу, к тому же рядом никого лишнего. Это в заведение можно пригласить всех, с кем общаешься, а домой нет, это лишь ее пространство, куда не вхож каждый прохожий. Шумно, ярко, толпы людей, все счастливы, улыбаются друг другу и, наверное, даже не притворяются, не зря же они сюда пришли. Зал украшен гирляндами цветов, больше похоже на свадьбу. Единственное, что подходит имениннику, это сцена, на которой уже работали ведущие, присматриваясь к народу и разогревали их шутками, пока без намека на Лепса.  Все так шумно и до безобразия неуютно, давно не ощущала таких эмоций, даже на корпоративах она была по другую сторону от веселья и не вникала в это все, сейчас же приходится примерять это на себя, обещание нужно держать. Гриша решил отметить с размахом, его право, тем более, что организацией явно занимался не он. — Привет, — нарисовался рядом. Оценив ее классический костюм с широкими брюками и пиджаком, под которым скрывалось черное боди, обтягивающее талию и подчёркивающие и без того шикарную грудь. Обнял как обычно, пальцы пробежали по спине только им известной траекторией, забравшись под пиджак и погладив чуть выше поясницы. — Спасибо, что приехала, — говорил обыденные фразы, ведь из-за большого стола, на них устремились несколько взглядов, один из которых смотрел более пристально. — Гриш, это тебе, — протянула букет красных роз, не настолько объемный, как дарил он, но ему и не надо, чисто формальность, как артисту, — и это тоже, — буквально перекатила ручки небольшого пакета со своих пальцев на его. В глаза старалась не смотреть, чтобы не вызывать подозрений, трудно сдерживать чувства и не показывать, как он ей дорог, — потом откроешь, — не нужна сейчас показуха, хотела, чтобы он открыл, когда будет один. Сейчас поняла, что правильно сделала, надев затемненные очки, удобно прятать под ними взгляд. — Спасибо, Ириш, — обнял ее, крепко прижимая к себе, — за все спасибо, — не поцеловал, хотя и очень хотел, но спиной чувствовал взгляды, прожигающие насквозь. — Садись вот сюда, дорогая, — соседний столик, чтобы была рядом. Отодвинул ей стул и поухаживал, делал все, что и всегда, ничем не выделяясь в своих поступках. — Я буду рядом, — прошептал, нагнувшись к уху, вкладывая совершенно свой смысл, но понятный ей. Осмотрелась, с ней за одним столом сидели те, кого знала очень хорошо. Слава богу, что догадался посадить вместе с ними. Эмин, Ани Лорак и Киркоров, это была та тусовка, с которой могла общаться и вне Гришиного праздника. Улыбнувшись всем и поздоровавшись, приняла наполненный бокал шампанского, но лишь только для вида, ведь сегодня она приехала за рулем. Максимум можно позволить себе пригубить, чтобы никого не обидеть. — А вот и наш дорогой юбиляр! — ведущие переключились на именинника, заметив его в обществе шикарной блондинки. — Просим Вас к нам, Григорий Викторович, — Александр ладонью указал на сцену между собой и соведущей Яной. — Судя по количеству гостей, можно уже начинать? — задал вопрос в зал. Ответом были аплодисменты и крики, почти настоящий концерт, только вместо поклонников друзья и хорошие знакомые. Лепс поднялся на сцену, поклонился в обе стороны, не забывая подурачиться. Пятьдесят пять, а поведение на десять, даже семилетний Ваня выглядел серьезнее, и не только потому, что под стать отцу был в костюме, но и вел себя прилично для своих лет. — Спасибо, ребята, — пожал руку Александру и поцеловал в щеку Инну, сказав еще что-то без микрофона. — Каждому человеку, который здесь присутствует, я чем-то обязан. Кланяюсь вам, спасибо, — поднял вверх руку с двумя расставленными пальцами, жест на все случаи жизни, в данном случае признательности. Оглядел все столики, задержав ненадолго взгляд на детях, жене и соседнем, за которым сидела Ира. И, как обычно, не придумав ничего умнее, заговорил о своем творчестве, рассказав, что петь не умеет, чем вызвал смех в зале. — Говорят, пятьдесят пять, это только начало, — оглянулся назад, словно там стояли его прошедшие пятьдесят четыре, — так давайте сегодня погуляем на славу, — хохотнул и отдал микрофон ведущим.  Под аплодисменты вернулся в зал, нагнулся, поцеловав маму и жену, погладил детей по волосам и, не глядя ни на кого, сел за стол, как сказал сам, начинать вечер. Отвернулась, чтобы не видеть этой идиллии, ответив на вопрос Эмина, улыбаясь как ни в чем не бывало. Ведущие продолжили разбрасываться шутками, не зря же начинали с КВНа, а потом продолжили в том же духе только уже в других амплуа. Прозвучал тост за юбиляра, солидный дяденька, припорошенные сединой, откуда только Гриша знал таких? Слушала вполуха, развернувшись так, чтобы видеть именинника. Любовалась им, сегодня по-особенному красив и, казалось, совсем расслабленный. Кивал, слушая слова напутствия, выставив два пальца, утверждая, что все так и будет. Поднял бокал синхронно с поздравлением, выпил до дна и сел на место. Анна обняла его, погладив по плечу, поддержала и с улыбкой поцеловала в щеку. Семья, можно залюбовался, вот только рассказывая жене очередную ложь, он уезжал к другой. Сердце больно сдавило под ребрами, отвернулась, больше не в силах смотреть, и улыбнулась окружающим, делая вид, что рада за Лепса. Вечер только начинался и после того, как все немного выпили, на сцену поднялись дети Гриши. Растроганный таким подарком, встал, принимая поздравления от своих самых любимых. Не мог сдержать эмоций, скрывая слезы, что наворачивались на глазах под темными стеклами очков. Дети для него самое ценное и ради них готов на все, так же как и не в состоянии отказать им в чем-либо. Николь, Ева и Ваня прочитали стихи, приготовленные лично для него, говоря только о хороших качествах. Для них он всегда будет лучшим, суперменом, кто делает их жизнь красочнее. Да и в конце концов, они гордились тем, что их отец Григорий Лепс. — Сегодня день особенный в семье, — Ева в блестящем праздничном платье говорила со сцены выученный текст, глядя на папу. Он улыбался, качая головой, словно не достоин их. Ира наблюдала то за ним, то за сценой, видела, как его жена в это время находилась рядом и как суфлер подсказывала детям и поддерживала.  Семья — это, то чего не было у Иры, настоящей, где есть дети и любимый муж, тот, с которым просыпаются по утрам, а вечерами ведут долгие телефонные разговоры, когда кто-то отсутствует. У нее есть Лала и Саша, но они выросли, у них своя жизнь и свои цели, а она до сих пор делит чужого мужа, того, кто не будет ей принадлежать никогда. — Он добрый, веселый и смелый, — Ваня единственный сын, самый младший и от того еще больше любимый. Он смотрел на отца с восхищением и любовью, на сегодняшний день он его авторитет. — Красив он и очень умен, — смотрел в сторону сестер и мамы, пытаясь не допустить ошибки, — мой папа не словом, а делом, — смущал своего родителя такими словами, — мой папа во всём чемпион. Лепс, сжав губы, смотрел с гордостью на детей, это лучшее, что случилось в его жизни. И аплодисменты лишь малая часть того, чего достойны его дети. В узком кругу ему бы стоило труда сдержать слезы, но сейчас он не покажет их. И пока жена и дети были на сцене, рядом сидела мама, старшая дочь Инга, сестра Этери с мужем и племянники. Стол, где самые родные, его опора, его семья, и в этой эйфории не замечал, как чувствует себя та, которую умолял прийти. Он не знал, что так будет? Не думал о ее чувствах, каково это быть рядом и не сметь прикоснуться, наблюдая, как все это доступно жене. На сцене осталась Ева, заиграла легкая мелодия и девочка запела, что он лучший папа из всех. Ира смотрела на эту идиллию, в сотый раз ругая себя за то, что поддалась на уговоры Гриши и пришла. Она здесь лишняя, не жена, не любимая и даже не друг. Друзей не ревнуют, им желают счастья, а он сейчас счастлив, без преувеличения, и она ему не нужна. Закрыла глаза, скрестив руки на груди, отвернулась, ведущие все никак не хотели угомониться, расписывали качества юбиляра и позвали на сцену Анну Лепс, ту, что даже носила его фамилию. Другая, но не она. — Живя с тобой, я по-настоящему чувствую, что я замужем! Живи, твори, удивляй, иди вперед и побеждай, — призналась, словно знала, что она для него не единственная женщина, пытаясь зацепить словами чужую и лишнюю. Смотрела на гирлянду из цветов с преувеличенной заинтересованностью, каждое слово со сцены отдавалось уколом в сердце, у него все прекрасно и без нее.  Пока все внимание сместилось на сцену, взяла сумочку и как можно незаметнее вышла из зала. Представления ей хватило и надо бы уехать, но нет сил сейчас идти к нему и прощаться. Не поймет, ведь у него, в отличие от нее, все хорошо. Он всеми любим и в то же время придает обеих, изменяет каждой. Уйдя по коридору, освещенному небольшими лампами, заглянула в курилку и от обилия дыма, что стоял буквально как от заводской трубы, задержала дыхание и вернула дверь в прежнее положение. Учла количество курильщиков, сегодня в зале народу не мало и ушла искать себе место посвободнее и уединенное от всех. Принимая поздравления, не видел всей картины, за соседним столом пустовало одно место, а ведь он хотел ее видеть сегодня больше, чем всех присутствующих. Сел и невзначай обвел взглядом зал, но ее нигде не наблюдал. Минут пять выдержал паузу, все это время разговаривая с родными и улыбаясь, не подавая виду, что чем-то обеспокоен. — Пойду покурю, — сообщил жене и маме и, поправив пиджак, соблюдая презентабельный вид, пошел в сторону курилки, зная, что никто за ним не пойдёт. Пожалуй, это единственное место, где ему не составят компанию сидящие за столом. В курилке стоял туман, что расползался дымом под потолок и уходил в вытяжку. Можно было не курить, с таким раскладом одного вдоха хватит, чтобы поймать суточную дозу никотина. Не нашел ее средь дыма, она либо ушла курить в другое место, либо уехала, и второе ему совсем не нравилось. На всякий случай вышел на улицу, машина стояла на прежнем месте, значит не уехала, это успокаивало, но не облегчало задачи, придется все осмотреть. Обойдя первый этаж, заглянул в несколько закутков, но она не настолько глупа, чтобы стоять с сигаретой просто в коридоре. Открыв дверь на улицу, обнаружил ее на небольшом балкончике. Не видела его, отвернувшись, смотрела в никуда, задумавшись о чем-то. В этом костюме выглядела одновременно строго и маняще, все время хотелось забраться под пиджак, а на людях запахнуть его как можно выше, чтобы не пялились на зону декольте, которую, как всегда, подчеркнула. Тем самым заставляя его желать и злиться, смотреть и ненавидеть всех мужиков вокруг, которые не упускали момент заглянуть на то, что принадлежит только ему. — Решила без компании уединиться? — закрыл дверь в коридор и пристроился рядом, облокотившись о перила. — Могла бы позвать с собой. Редко видимся, мне тебя не хватает, тем более сегодня. Подняла на него взгляд, так много мыслей, которые не выстраиваются в одну линию. Словно разбежавшиеся муравьи, не давали сосредоточиться. — Зато у тебя есть компания, — не уточняла кто, но среди всех присутствующих их достаточно, — и рядом всегда родные, некогда скучать по мне, — горько улыбнулась. — А я хотела побыть одна. Смотрел внимательно, пытаясь понять ее настроение, скрывала глаза за стеклами очков, не давая понять, что с ней происходит. — Сними их, — подошел вплотную, потянувшись к дужкам, — хочу видеть твои глаза, — те, в которых тонул, когда смотрел. Опередила его и сняла, держа их в руке. — Доволен? — нет возможности больше скрываться. Если хочет понять, что она чувствует, пусть смотрит. — Сам сегодня без тонировки, — криво усмехнулась, затягиваясь очередной порцией дыма. — Вполне, — все так же глядя на нее, достал пачку из кармана и последовал ее примеру, прикурив. — Хочу видеть тебя настоящую, а не отстраненную, — Его взгляд опустился ниже, замечая расстегнутый пиджак и черное боди под ним. Сжал челюсть и отвернулся, чтобы не показывать, как зависим от нее. Посмотрела на него искоса, неужели он не понимает, каково ей сейчас. Находиться здесь и делать вид, что рада за него, и осыпать аплодисментами его семью, прекрасную и счастливую и вовсе не нуждающуюся в посторонних. — У тебя замечательные дети, — отвела глаза, чтобы не видел, как непрошено наворачиваются слезы. Именно для этого надела очки, чтобы никому не показывать, как сердце рвется на части от признаний его жены и от ее объятий. Жена, не она, ей же только достаются редкие встречи на концертах, короткие поцелуи в гримерках и быстротечные ночи с его побегами под утро. — Семья ведь главнее всего, да, Гриш? — и сам должен понимать, что это тупик, он не бросит их, даже если чувства к жене остыли и стали обыденностью, у него есть дети, маленькие и нуждающиеся в любви отца. — Я люблю их, — ответил так же, без конкретики в словах, — это неоспоримый факт. Ты же сама все знаешь. Будь это наши с тобой дети, я бы никогда вас не бросил, — вроде бы сказал очень важные слова, от которых должна была ощутить чувство нежности к нему, но и в то же время дал понять, что в сегодняшнем положении он их тоже не оставит. Разделяя сигаретный дым на двоих, думали о разных вещах. Сейчас понимала, что ему не нужны ее чувства и слезы, иначе зачем это все? Надо быть последним идиотом, чтобы предполагать, как она будет радоваться за него, видя, что у него большая и крепкая семья, идеальные дети, красавица жена и их совместный большой дом. — Конечно, — улыбнулась через силу, когда хотелось кричать от его безразличия. Зачем пытается доказать, как для него важны дети, если она уже давно понимала, что из семьи он не уйдёт, но продолжал мучить её, не делая выбора. Все просто, ему это не надо, ведь и так все хорошо. — Я очень рада за тебя, — затушила сигарету и, не глядя на него, снова надела очки, — правда, — обходя его, коснулась плеча и провела ладонью вниз. — Будь счастлив. Ушла, оставив его в недоумении. Чего он хотел вообще, почему даже сейчас не дал ей побыть одной и не думать о нем, о них, о прошлом, о настоящем. Подышав свежим воздухом, вернулась в шумный зал, который снова отобрал свободу, возвращая в мир притворства. Надо было ему сказать в курилке, что в ее планы не входил просмотр фильма «Счастливы вместе», даже если это всего лишь игра на публику. Но у кого не бывает сбоев в семейных отношениях? Это временные трудности, они решаемы, тем более, когда есть общие дети. — Ирина Александровна, — Каролина, которая все время пыталась вести с ней беседы за столом, сейчас встретила возле столика и впервые за вечер нормально обняла, — Вы сегодня неотразимы, — высказала свое восхищение образом «тотал блэк», — да ну и вообще, — хихикнула, — всегда прекрасно выглядите, — немногие могли похвастаться природной красотой в ее возрасте, а уметь подбирать правильный наряд это высшее искусство, которым обладала Аллегрова. — Спасибо, Каролина, — настроение это не поднимет, но все равно приятно, — но сегодня королева вечера не я, — улыбнулась, но поворачиваться к той, о ком говорила, не стала. — Вы все равно всех затмеваете, — не согласилась с данным высказыванием, обманчиво льстить не собиралась, ведь женщина перед ней эталон, на которую многие хотели бы хоть чуть-чуть походить, но не у всех хватало выдержки и терпения пройти такой путь, — Садитесь ближе к нам, — набралась смелости и повела ее, предлагая место рядом, потеснив мужа, попросив его пересесть. — Каролина, не надо было, — посмотрела в сторону Мурата, но он не выглядел расстроенным, — мне и там удобно было, — место выделенное для нее, было ближе к Лепсу, и тут понятны причины, но не учтены ее чувства при виде него. Сейчас получилось так, что она сидела к нему спиной, и стало намного спокойнее не видеть, что происходит за соседним столиком. — Вы весь вечер скучаете, — не успокаивалась, засыпая блондинку новыми аргументами, — а у нас тут очень весело, — показала на Киркорова и Агаларова. Будь здесь еще Коля Басков, своим неуемным юмором они бы с Филиппом сделали вечер. Лепс же вернулся в зал не сразу, лишнее внимание ни к чему, но, подойдя к своему столику, скользнул взглядом по соседнему и опешил, увидев на месте Иры мужа Ани Лорак. Неужели все-таки сбежала? Пялиться все время не мог, поэтому сел и, улыбнувшись как ни в чем ни бывало, продолжил вечер. В череде поздравлений постоянно с кем-то обнимался, еще и приходилось реагировать на шутки ведущих, одобрительно кивая. И только встав в очередной раз, чтобы выразить признательность всем присутствующим, заметил светлые волосы, такой знакомый образ, но далекий сейчас. Все это время она сидела к нему спиной, показательно, видимо. Неужели так опротивел? — Ирина Александровна, Вы продолжаете нас радовать своим творчеством, — Эмин решил тоже высказать ей свою симпатию и придвинулся ближе. — Новую программу сейчас обкатываете, всем бы нам столько энергии, — присоединился к Каролине в стремлении вывести блондинку из транса и собственных мыслей. — Ирина Санна для нас всех пример, — добавил Киркоров, услышав разговор. Это будет не он, если не выразит свое восхищение. Дифирамбы Лепсу пел полчаса, когда приехал, теперь ее очередь. — И голос, и женщина, — закатил глаза, будто подкатывал, но это всего лишь его манера общения, немного все драматизировать. — Вы наша Дива!— неожиданно наградил ее статусом. Не первый раз ей это говорили, но никто не догадывался, каких усилий и потраченных сил это стоило. Да, они уже родители и тоже жертвуют своим отсутствием, порой подолгу не видят своих детей, но даже они, довольно молодые, не работали так, что проехав с туром по стране, она просто на неделю исчезла для всех, вплоть до того, что даже не отвечала на звонки. Полнейшая апатия и непонимание для чего, а главное для кого это делает. — Несомненно, соглашусь с вами, Филипп Бедросович, — раз они все официально обращались к ней, то и она не уступит и отнесется с уважением к их привилегиям. — Но это все благодаря маме и папе, природа на мне не отдохнула, — кокетливо поправила волосы, гипнотизируя его своим колдовским взглядом. — Эмин, ты же понимаешь, что не от избытка энергии я это делаю, — переключилась на Агаларова, сменив шуточный тон на серьезный за секунду и мягко улыбнулась. — Работаю, чтобы ни в чем, — запнулась и, сделав над собой усилие, все же не повернулась в сторону Лепса, — и ни в ком не нуждаться. У меня большая семья, всем стараюсь помогать, — взяла на себя роль того, кто должен помогать и обеспечивать, но так как такового не наблюдалась, а у единственного из этого списка было своих забот и расходов предостаточно. — Запись тоже бесплатно не обходится, да что я тебе рассказываю? — выставила ладонь, вопрошая у него ответа. — У тебя же тоже своя студия имеется. — Но пение не основной мой заработок, — он мог себе позволить выступать только там, где ему хочется и нравится. — Если вам понадобится моя студия, милости прошу. — Спасибо, Эмин, но пока мне хватает своей, — все, что касается личного репертуара справлялась своими силами, не требуя лишних ресурсных затрат. — Но я слышала, что у тебя супер современная аппаратура, — улыбнулась молодому человеку, почти позабыв о том, кто сидел за ее спиной и прожигал взглядом. — А я бы с удовольствием поработал на твоей студии Эмин, — Филипп нигде не упускал возможности, — и дуэта с этой прекрасной дамой у меня еще не было, — показав на Аллегрову, расстроенно вздохнул. — Кому-то все, а кому-то ничего, — снова намекнул на Лепса, не понимая как задевает ее, больно царапая сердце. Не один дуэт с ним, третий они записали относительно недавно, хоть и пересеклись по этому поводу пару раз, — записывая свою партию по отдельности. Пока это секрет и будущая премьера на Новой волне, о которой знает только Крутой. — А сейчас предлагаем имениннику пригласить свою супругу на танец, — ведущие куражились и втягивали всех в движуху. — Давайте, Григорий Викторович, не стесняйтесь, — Александр больше всех агитировал, размахивая руками. В процессе вечеринки они тоже принимали коктейли, так что веселились не меньше остальных. — Народ, подтягиваемся, мужчины приглашаем дам, не стесняемся, — Миша скакал возле друга на сцене, войдя в роль персонажа своих выступлений. Ира не смогла спокойно сидеть и развернулась к ведущим, понимая, что она не увидит там ничего хорошего. Видя, как он за руку с Анной между столиками продвигается к свободному месту возле сцены, отвернулась. Все таки это для неё слишком, вообще все сегодня в этом зале для неё слишком. — Ирина Санна, позвольте пригласить Вас, — Филипп стоял рядом, выставив ладонь, приглашая прекрасную собеседницу на танец. Каролина уже кружилась в объятиях мужа, а Эмин ушел со спутницей, — осчастливьте мою скромную персону. Скромным Киркорова назвать сложно, но отказать в просьбе не смогла и, вложив свою ладонь в его, встала и проследовала к танцующим парам. Не искала глазами Лепса, чтобы снова не чувствовать боль. Положив одну ладонь Филиппу на плечо, подняла голову, чтобы видеть его лицо, но из-за громкой музыки не слышала, что он говорит, поэтому просто кивала и улыбалась ему. Он был значительно выше того, в объятиях которого другая. Ей все время приходится смотреть вверх, а не напротив, опустила ладонь на его грудь, чтобы не тянуть руку к плечу. — Вы великолепно сегодня выглядите, — вел в танце, не забывая о комплиментах, — да и вообще, всегда поражаете своей красотой, — улыбался, разглядывая ее. — Всем бы так выглядеть, — понятно, что намекал по большей части на свою персону. — Ну я поделюсь с тобой секретиками, — пошутила, понимая, что Филипп как раз от них не откажется. — Женился бы на мне раньше, — нравилось вгонять его в краску, — все бы знал из первых уст, — погладила его по предплечью, хитро глядя в глаза. — Я встретил другую, но теперь понимаю, что потерял, — наклонился ближе к ее уху, понимая, что она его не слышит. — Обидно, — поднял брови и округлил глаза. - И на мои праздники не приходите, а к Григорию пришли. Как кадр из кино, увидела его силуэт среди танцующих пар. Ладонь нежно лежит на талии супруги, она не сводит с него глаз или следит за его взглядом, это было неважно. Они рядом, вместе, там, где сейчас хотелось бы ей оказаться, в его объятиях. Сказать как он ей дорог, что все остальное становится не нужно, только бы он был рядом. Чувствовать его дыхание, целовать на виду у всех, заявить на него права и дать всем понять, что она с ним. Но все это есть у другой, ее удел ждать его кроткие звонки и редкие встречи. — Ну ладно уж, — перевела взгляд на своего высокого спутника, — на вечеринке твоей я не была, но буду на Новой волне на твоём вечере, так что не прибедняйся, — в его же манере ответила, заигрывая. — Только это и радует, — закатил глаза, — мы ведь с вами знакомы дольше, — раньше они были представителями эстрады, множество сборных концертов, совместных перелетов, автобусов и поездов. Потом все поменялось, некоторые обзавелись частными самолётами, но и она не отстала, имела свой вагон. — Хоть иногда радуйте своим присутствием, — немного ближе прижал к себе и умоляюще посмотрел своими огромными глазами. — Так уж и быть, — сделала вид, что сдалась, — только чтобы ты на меня так не смотрел, — рассмеялась, положив голову ему на грудь. В этот момент увидела его, улыбка пропала с лица, взгляды встретились. Он смотрел на нее так, будто они поменялись местами, и это она была в паре, а не он. Смотрел со злостью, одновременно замечая, как нежно ее держит за талию Филипп и как она непозволительно далеко зашла, скользнув с его плеча пальцами на шею. Он, нагибая голову, что-то ей говорил с улыбкой, а она отвечала, так же мило улыбаясь. Голубки,  блин. Краем глаза снова поймала его силуэт и с большим усилием не повернулась, а наоборот повела Филиппа так, чтобы оказаться спиной к Лепсу с женой. Сжал зубы, обняв жену еще крепче, но улыбнуться ей не смог, кипя от негодования. Зачем расстегнула пиджак, чтобы взгляды на декольте были еще пристальнее и слюнявей? Не будь на мероприятии его семьи, он бы уже увел ее у Филиппа, ловко найдя причину, как всегда это делал, но сейчас мог только заставить злиться в ответ, обнимая жену и шепча ей что-то на ухо.  Женщины улавливают настроение флюидами, и он остался доволен, когда в ответ на смущенную улыбку Анны, Ира измерила его взглядом и отвернулась. Один один, Аллегрова, нечего заигрывать со всеми, подставляя взглядам грудь, едва прикрытую слишком откровенным боди. Музыка притихла и все стали расходиться по местам, пропустив Анну вперед, следил за тем, как Ира уходит к столику, придерживая Киркорова под локоть. Сдерживаясь, чтобы не подойти к ней и не высказать все, о чем думал. Возвращаясь к своему столу, пропуская жену вперед, кидал недовольные взгляды в сторону другого столика. По его мнению Киркоров слишком откровенно флиртовал с его женщиной, обхаживал ее и подставлял стул, чтобы присела, хотя даже рядом с ней не сидел. То, что у Лепса есть жена, никого не касается, но это женщина его, нахрен лезть, как говорится, без мыла. — Ирина Александровна, как вам вечер? — поинтересовалась Каролина, видя, что та повеселела и общалась со всеми. — Неожиданно для Григория Викторовича, что он собрал столько людей, — показала на полный зал. — На чужие вечера он ходит, а вот такое мероприятие впервые. Раз у Аллегровой хорошее настроение, то можно поговорить об имениннике. Только она не знала, что причиной ее плохого настроения был никто другой, как сам Лепс. — Хороший вечер, — пожала плечами, не зная, что еще ответить. — Я же очень редко посещаю светские мероприятия, на день рождения могу только к самым близким прийти, — сильно не распылялась по этому поводу. Эмин с Филиппом увели разговор на другую тему и Ира спокойно вздохнула, что внимание с ее персоны сместилось. — Дамы и господа! — снова привлекали к себе внимания ведущие. — А сейчас нас ждет сюрприз для Григория Викторовича, — еще минут пять они смешили зал, подогревая интерес и завуалированно намекая на подарок для юбиляра. — Все готово! — заинтриговали публику. — Встречайте! — освещение убавили почти до минимума и в зал вкатили большой торт в виде водопада. Овации и идеально сыгранное Гришей удивление. Жена действительно постаралась, не сама, но заказала же, потратив время и, возможно, немало нервов. Сейчас, развернувшись в его сторону, положила руку на спинку стула и наблюдала за его эмоциями и движениями. Пригласив ее сюда, он сделал все для того, чтобы между ними выросла пропасть. Она предлагала ему торт и день, проведенный вместе, но он отказался, променяв её вот на это. На спектакль, на красивый вечер, устроенный на все сто процентов, его женой. — Ну что же, выходите сюда, виновник, — зазывали к торту, — давайте вместе с Анной, взявшись за руки, — подсказывали действия. Младших детей привела Инга, чтобы в такой момент вся семья была в сборе. Он подошел с женой к торту и, дав ей нож в руку, накрыл своей ладонью, помогая сделать надрез. Под ободрение ведущих улыбался, вполне даже искренне.  Официанты принесли тарелки, чтобы разложить всем по кусочку, а Лепс скорчил гримасу, как всегда, показывая, что он не причём. Хорошая тактика по жизни, включить дурака и ни за что не отвечать. «Не знал», «Не думал», «Оно само так».  — Григорий, в такой важный для вас момент, — Ревва подливал масла в огонь, — можно сказать, сегодня у вас не только день рождения, но и по количеству присутствующих, — вел мысль, но специально недоговаривал, — почти как свадьба, — скорчил гримасу, ожидая реакции зала, по которому пробежал смешок. — Давайте встанем поплотнее, — сжал между руками пространство, показывая как надо, — у нас же ведется съемка на долгую память, — снова смешок. — И такой торт заслуживает благодарности, — вел к тому, чтобы Гриша отблагодарил жену, будто ему за это доплатили. — Внимание! Сейчас вылетит птичка, — улыбался детям, чтобы получился красивый кадр. В сумраке зала, подстегнутый эйфорией вечера и действительно настоящей человеческой благодарностью к жене, что, несмотря ни на что, хранила семейный очаг, воспитывала детей и терпела его непростой характер. Обнял ее крепче и признался, что она ему очень дорога. Расчувствовавшись она обняла его за шею, а он, сомкнув руки вокруг ее талии, прижал сильнее и поцеловал. Так просто, без задних мыслей или заморочек, свою жену, мать их общих детей. В этот момент сердце Ирины сжалось, болью отдаваясь в груди. Голова пошла кругом, все попытки нормально дышать не давали результата, воздуха не хватало, будто кто-то перекрыл доступ к нему. Больно и обидно, пальцы стали трястись и, сжав их в замок, положила руки на колени, чтобы никто не заметил ее состояние. Прежнего мира больше не существовало, только выпаленная и истощенная земля, и никакой надежды, что когда-то она сможет снова поднять голову к солнцу и снова научиться различать цвета. Еще раз взглянув на него против своей воли, опять увидела картинку настоящей семьи. Родители счастливо обнимаются, вокруг радостно бегают дети. Этот ли не счастье? Оставаться больше не хотела ни на секунду, слезы рвались наружу от обиды. Он поставил точку своим отношением, возможно, давно это спланировав. Специально пригласил сюда, чтобы лишний раз доказать, он никогда не уйдет из семьи сам и не оставит жену и детей. Быстро надела очки, скрывая взгляд от остальных, тепло попрощалась с сидящими рядом. Они весь вечер были рядом и старались ее отвлечь и развеселить, не могла она уйти, не выразив своей признательности. И сославшись на плохое самочувствие и усталость, ушла, не сообщив об этом Лепсу. Ему сейчас не до неё, да и было ли когда-нибудь? Теперь уже нет смысла выяснять. Сегодня она увидела все своими глазами, остро понимая, что тешит себя пустыми надеждами. Застегнув пиджак, прижала сумочку к себе и быстро пошла к выходу из зала, в дверях обернулись, надеясь встретится с ним взглядом, дать понять, как ей больно, но он счастливо улыбался, обнимая детей и жену. Выбежала на свежий воздух, жадно глотая его, остро испытывая его нехватку. Буквально добежала до своей машины, села и, захлопнув двери, тут же завела мотор, хотелось поскорее уехать с этого места, с его показного дня рождения и из жизни, с горечью осознавая, что это конец. Выехала со стоянки и остановилась, не решалась выехать на дорогу. А вдруг он сейчас увидит, что она ушла, и побежит за ней? Может, это все спектакль, устроенный на публику, и он все объяснит? Когда она ушла курить, он же нашел ее. Сама себя уговаривала, что это не может быть реальностью, не может все вот так закончится. Но спустя несколько минут он так и не появился на пороге, к горлу подступил ком и, вдавив педаль газа, резко вывернула на дорогу, едва не столкнувшись с внедорожником. Гул сигнала оглушил, а слезы от безысходности и обиды хлынули из глаз. Будто в один миг жизнь потеряла смысл, она всего лишь кукла, удобная и послушная игрушка, в руках того, за кого, не раздумывая, отдала бы жизнь. Большая любовь принесла большую боль. Снова жизнь обошлась с ней жестоко, снова дала почувствовать вкус любви и отобрала, разорвав сердце на части. Приложив ладонь к губам,  сдерживалась, чтобы не разрыдаться, так больно, что каждый вздох отдается в груди неистовым огнем. Жжет, выжигает все внутри, превращая в груду пепла. Перед глазами стоял он, улыбающийся, но только не ей. Целовал жену, будто и не существовало между ними ничего все эти годы. Он ведь знал, что она в зале и все видит. Знал, но не пожалел ее чувства, хотя бы ради того, что у них было. Неужели даже на секунду не подумал о том, что она любит его и не сможет это пережить? Что ее сердце разорвется от боли и такой бесчеловечной жестокости. Это уже не ее Гриша, не ее любимый, с именем которого засыпала в его объятиях. Он никогда не принадлежал ей, был самой заветной мечтой, тем, кем она не была для него. На всех концертах их выступления шли друг за другом, чтобы лишний раз увидеться, невзначай коснуться руки, обнять, и ни у кого это не вызывало подозрений. Все привыкли уже к такому и не удивлялись, глубже никто не копал. А ведь она все время признавалась ему в любви, на каждом концерте, выступлении или передаче с его участием она говорила эти заветные слова, а он всегда лишь кивал. Как и сегодня, он просто отпустил ее, показав, кто ему важнее. Больше нет смысла играть. За окном мелькала ночная Москва, черная машина, рассекая мглу светом фар, неслась вперед. Мелкие капли внезапно начавшегося дождя капали с неба, скатываясь мелкими шариками по лобовому стеклу и капоту. Ощущение осени за окном, осени в душе, непогода перед вечным холодом, сковавшим сердце навеки. Такой любви больше не будет, его не будет рядом, она больше не будет тешить себя надеждами и ждать его. Ждать, когда найдет на нее время и возможности сбежать от законной. Теперь он её по праву, она отдаст его сама, оставшись умирать в одиночестве, больше никому не открывая своё сердце. Завтра он проснется в собственном доме, улыбнется жене, поцелует сонных детей и пойдет на кухне пить несладкий кофе. А она всю ночь проплачет в подушку, а к вечеру выйдет из комнаты, чтобы просто дальше жить, существовать, но уже без него. Она больше не будет ждать его звонков, ночных визитов, букетов роз без повода и его уставшей улыбки, которую так любила. Машина свернула во двор, остановившись возле ворот гаража, заглушила мотор. Всю дорогу пыталась держать себя в руках и не давать эмоциям взять вверх, чтобы не попасть в аварию.  Теперь же, наконец-то приехав домой, она ухватившись крепче за руль и горько разрыдалась, дав волю чувствам. Прикусила до боли губу, чувствуя соленый вкус стекающих по щекам слез, и закричала. Как птица, издающая прощальный вскрик, как женщина, которая знала, что навсегда попрощалась со своей любовью. Рыдая, стучала по рулю, сцепив зубы, выла от боли, пытаясь перекричать дождь, который, кажется, только усилился. Сидела в машине, боясь выйти и еще больше осознать, что ничего не повторится, его шаги, любимый взгляд, улыбка. Вдребезги разбитое сердце никогда уже не собрать, жизнь показала, что нет верных, настоящих и искренних, у других были, она же таких не встретила, все предали и растоптали. Почему же Гриша, который знал все ее секреты, все неудачи, знал, как больно делали и предавали, сам оказался из их числа. Она ему по-настоящему верила и любила, считая самым родным, но расплачиваться за их незаконную связь приходится только ей. Дождь барабанил в крышу, размывая на стеклах свет фонарей, нещадно стучал ей в окно, напоминая, она еще жива. Но есть ли смысл в жизни? Кожа горела, и хотелось ее содрать, избавиться от всех воспоминаний, его поцелуях и жарких признаниях. Теперь правда такова, что у него по-прежнему есть дети и жена, а она потеряла даже себя, навсегда перестав верить в преданность и честность. У нее больше ничего не осталось, только боль и воспоминания. А дождь стекал по стёклам, скрывая ее от всего мира, лил слёзы вместе с ней, став сегодня соратником и другом.