Наполовину мой

В очередной раз набрал ей, слушая длинные гудки. Она не выходила на связь после его дня рождения, исчезла со всех радаров, и никто ничего не знал. Друзья пожимали плечами и это раздражало. Она что, в воздухе растворилась? Заметил ее отсутствие, когда проводил детей с мамой домой. Потерял ее и, поглядывая за соседний стол, ждал, когда вернется, надеясь, что снова ушла курить. Прошла не одна минута, когда дошло, что она не вернется. Ушла не попрощавшись, не в ее стиле. От этого чувство тревоги росло и, выйдя на свежий воздух, нашел подтверждение своих мыслей — машины не было. Стоял на пороге, слушая звуки ночи, которые отличались от загородной тишины. Шуршание шин по мокрому асфальту, стук дождя по крыше припаркованных машин, музыка и смех доносящиеся из зала, в который сейчас совершенно не хотелось возвращаться. Он наслаждался этой прохладой, что была спасением от шумного зала, в то время как она рыдала дома, уткнувшись в подушку. Самая главная торжественная часть вечера прошла, дети уехали домой со своей бабушкой, больше не для кого играть счастливую семью. Стоя на пороге ресторана, чувствуя запах прибитой пыли и свежести, которая бывает только после дождя, он думал о том, что бросил бы сейчас все и уехал вслед за ней. Просто потому, что это настоящее, она всегда была настоящей. В очередной раз доказав эту истину, когда все наскучило, просто уехала. Только вот почему не попрощалась с ним? Ведь достаточно просто двух слов, только с одной поправкой, он бы ее не отпустил. Или это уже эгоизм? Достал телефон из кармана, листая контакты в поиске нужного. Нажал на вызов, мало ли, может, ей стало плохо. — Гриш? — стук каблуков за спиной и знакомый аромат духов заставил его сбросить вызов и убрать телефон в карман. — Что ты здесь делаешь один? — поравнявшись с ним, посмотрела по сторонам. — Вышел подышать, — покурить забыл, но задумался и не до этого было, а теперь уже нет смысла даже начинать, — дождь пошел, — показал на мокрый асфальт, будто видел это явление впервые. — Пойдем в зал, — погладила его по плечу, улыбаясь. — Все ждут, — сделала шаг назад, возвращаясь в помещение, — пока ты тут дождь рассматриваешь. Обернулся, но увидел только ее спину, не понимая, это намек или просто насмешка над его сентиментальностью. Сегодня они кардинально отличались, две его женщины. Анна стала знойной брюнеткой в противовес блондинке Ире, разные как инь и янь. Та, что всегда была рядом и долгие годы хранила домашний очаг, и та, что заставляла сердце биться чаще и весь вечер смотрела с грустью, словно прощаясь. Как только вошел в зал, его тут же заметили и стали зазывать на сцену, сначала, чтобы дать всем порцию юмора, а потом уже выступить для подвыпившей компании, исполнив свои любимые песни. Немного отлегло, в музыке он растворялся и отпускал чувства в словах, это лучшее лекарство, но и зависимость, без которой уже невозможно жить. Сцена и Ира, семья и любовь — его мир, пусть и не приемлемый для других. Выбравшись из ресторана под утро, их встретило солнце, поднимающееся над горизонтом, и прохлада после дождя. Домой приехали уже утром, и, конечно же, при Анне позвонить не получилось, да и сил уже никаких не было, только бы дойти до постели, не свалившись на ходу.

***

Мучительно долгие гудки звучали уже, кажется, в двадцатый раз за пару дней. Он начал звонить вчера, но абонент был недоступен, что наводило на мысли, куда же она могла деться и заставляя думать, что сейчас происходит с хозяйкой телефона. В доме стоял шум, вся семья, включая старшую дочь, активно собирались в Сочи. Проводить бабушку и немного побыть у нее в гостях. Нормальная семейная поездка, вот только молчание Иры не давало покоя. Никто не поймет, если он в разгар сборов уедет по важным делам, тем более, что таких не имелось.  Ушел подальше от всех, чтобы не вертеться рядом, когда женская половина дома собирается, и от их нервозности может влететь ему. У него и так повысилась тревожность от неизвестности, когда кровь стучит в висках и отдается в затылке болью от непонимания, что пошло не так. Почему уехала, ничего ему не сказав? Ведь могла же хоть сообщение отправить! Полная безвестность и тишина его убивала, лишала сил и желания радоваться жизни, улыбаться близким, в предвкушении нескольких дней, проведенных вместе.  Как кинопленку прокручивал воспоминания: ее растерянный голос в трубке, когда подъехала, а потом улыбка, предназначенная только для него. Сейчас, когда на него не давит шум и присутствие людей, может воссоздать каждую деталь. Теплая ткань под пиджаком, пальцы скользят по спине, узнавая и трепеща от столь любимого и желанного тела. Ее глаза снова его манят, зачаровывают своей глубиной. Подарок, который вручила, он так до сих пор и не открыл, унес в кабинет и закрыл в шкафу до лучших времён. Вечером, прилетев в Сочи и разместившись, пошел прогуляться один. Все устали и совершенно не удивились, ведь ходить он любит, тем более, когда надо подумать. Измеряя шагами тротуары, шел куда ноги приведут. Телефон в руках стал горячим от звонков и сообщений, будто она со своим телефоном находилась в разных измерениях. А у него скоро мозг закипит! Что случилось чего он не знает? «Ира, ответь, я волнуюсь» 22:38 «Ира, ты где?» 23:11 «Пожалуйста, ответь хоть одно слово, что всё в порядке» 23:51 Сообщения, отправленные в пустоту, а в телефоне долгие и бесполезные гудки. Невозможность прямо сейчас оказаться рядом, поехать к ней и узнать, что происходит. Два следующих дня прошли в таком же ритме: при любой возможности набирал ей, писал, чтобы хоть одним словом дала знать, что с ней все хорошо. Ее пропажа омрачала все остальные события, и когда его дети носились по берегу моря, купаясь и загорая, он был мыслями вовсе не с ними. Пытался улыбаться, когда Аня начинала задавать вопросы по поводу его состояния. Отшучивался и придумывал разные причины про мысли о предстоящей работе. Во время очередной семейной фотосессии всей их большой грузинской семьей с мамой, сестрой, ее мужем и племянниками его парализовало, будто увидел эту картинку с другого ракурса. Его день рождения, фото с детьми и женой, торт-сюрприз и, казалось бы, невинный поцелуй с женой. Но только не для неё. Он забыл обо всем, отдавшись торжественному моменту и благодарности той женщине, что устроила для него этот вечер. Но не подумал о той, которую умолял прийти. Она пришла, а он все испортил. «Ира, пожалуйста, ответь. Нам надо поговорить». Никакой реакции, она просто видела от кого сообщения и даже не читала их. Казались бесконечными часы, когда они вернутся в Москву. Оказались дома уже поздно ночью. Дети разошлись по комнатам, чемоданы были брошены внизу до завтра.

***

Три долгих и мучительных дня прошло с того вечера, когда она поняла, что потеряла последнюю и самую яркую любовь. Невероятная тоска, будто в полете лишилась крыльев и упала с высоты. Больно дышать, больно подняться, нет сил доползти до укрытия, где ее не спалит солнце или не заклюют стервятники. Закрывшись в комнате, плотно запахнув портьеры, чтобы не проникал свет, лежала разбитая и униженная безразличием близкого и любимого человека. Отпуск закончился, были договоренности по работе, а она не могла, сил не было даже пошевелиться, с трудом заставляла себя пойти умыться. На третий день вышла за пределы комнаты, как испуганный зверек, смотря по сторонам, боясь увидеть солнечный свет и понять, что мир еще существует, что в нем ничего не изменилось, в то время как она продолжала жить во тьме. Спустилась на первый этаж, застыла посреди гостиной, где было много света, от которого она отвыкла.  Чувство, что он может приехать выяснять происходящее, обдало как кипятком. Он начал звонить на следующий день, писать, спрашивать, куда она пропала и что случилось. Неужели, изначально приглашая ее на день рождения, где будет его жена, он не понимал, что это плохая идея? Осторожно, как маленький ребенок, делающий первые шаги, прошла на кухню. Все казалось таким необычным, родное и в то же время новое, поблекшее и потерявшее цвет. Мир за окном серый и невзрачный, только бы никто не приехал, сама себя уже боялась в зеркале. Находила силы только отвечать дочери и делать вид, что все в порядке, все хорошо, просто немного устала. Оставляла сообщения непрочитанными, хотела его заблокировать, но тогда он точно примчится. Даже время найдет для этого, ведь она недоступна, когда ему нужна, а здесь уже задето самолюбие.  И только на следующий день, впервые вышла на улицу. Солнце больно отражалось в глазах и даже хотелось оставить эту затею и вернуться в дом, но инстинкт самосохранения толкал вперед, не давая заживо себя заточить в доме. Засунув руки в карманы брюк, шла по дорожке, постоянно оглядываясь и вздрагивая от звуков, делая уже второй круг вокруг дома. Полная апатия и непонимание, для чего каждый день вставать и что-то делать, превратили ее в привидение, сейчас ее даже подруги бы не узнали. Волосы, собранные на затылке, стянуты в пучок, кожа с серым оттенком и мешки под глазами от выплаканных слез и бессонных ночей. Это уже не блистательная Аллегрова, заряжающая всех энергией, себе бы где взять. Она все еще любила, но простить не могла. А за что прощать? То, что он не только ее, знала с самого начала. Он женатый человек, у него трое детей в браке, и все равно повелась. Разве тогда надеялась, что он уйдет из семьи? Нет, их он не бросит, убедилась в этом на его дне рождения. Все логично, будь ситуация с точностью наоборот, тоже бы не поняла, уйди он к любовнице от детей, которых сам очень хотел и любил. Вот только в случае жены сама бы выгнала его, вышвырнув вон из дома. Слезы все выплакала за прошедшие дни, и уже почти конец июля, надо собраться, а сил нет. Нет желания продолжать работать, записывать песни, хотя есть материал. Нет желания видеть кого-либо, только бы не покидать пределы родного дома. Устала от людей, обмана и подхалимства. А самый главный вопрос так и остался открытым: зачем он пригласил ее на свой день рождения? Вспоминать все, что там видела — это снова раниться о его безразличие. Хватит! Это конец, она должна уйти из его жизни навсегда и не подпускать на критически близкое расстояние. А мир нисколько не изменился, все так же светило солнце, медленно плыли по небу облака в сторону горизонта, все вокруг купалось в зелени: деревья, кустарники, цветы. Все так же по утрам кофе и сигарета ее верные спутники, но это не приносит больше радости и наслаждения. Где бы найти на земле место, чтобы скрыться от всех и от самой себя? Так трудно отпускать, но вариантов других нет и быть не может. Больше не позволит мучить себя ожиданиями встречи, когда он найдет время на неё и заявится с букетом цветов. Уставший, с легкой небритостью и морщинками у глаз, чтобы просто сказать «привет», и она растает, забудет свои обиды, только чтобы побыть хоть ненадолго любимой. Свернула к беседке и, присев на нижнюю ступеньку, обняла колени, медленно начав раскачиваться из стороны в сторону. Иногда ей казалось, что она сходит с ума. Будь дома родные, она бы загнала свои чувства внутрь, не показывая своей боли, но оказавшись сейчас в одиночестве, проживала боль на максимуме. Пыталась отпустить его, кричала по ночам в подушку, заглушая крики, била тарелки об пол. Даже разбила его любимую кружку, после чего, зависнув как в трансе, долго смотрела на осколки. Где-то между ними лежали осколки ее сердца…  Хотелось выть, как волк на луну, выплеснуть наконец свою боль, опустошить себя, как сосуд, до дна. Лучше не чувствовать ничего, чем сгорать в огне еще тлеющей любви. Сколько же можно себя истязать и думать о нем, когда он наплевал на ее чувства? Но невозможно разлюбить вмиг, невозможно забыть годы проведенные вместе, встречи, слова любви и бесконечные дни без него в ожидании короткого свидания. В доме зазвонил телефон. В последнее время хотела забыть о существовании данного средства связи, если бы не дочь и внук, то выкинула бы его к чертям. Меньше проблем без него, никто не ищет, не пишет и уж тем более не трезвонит целый день. Идти за телефоном или остаться? Скорее всего номер входящего хорошо известен, но говорить с ним абсолютно не хотела. Да и не могла, сил не хватит. Не сможет она с ним говорить как прежде, но и истерик устраивать нет смысла. Кто она ему? Телефон затих, вздохнула с облегчением, будто он может почувствовать ее и понять. Но нет, если бы он ее понимал, то ни за что бы не устроил представление у нее на глазах. Значит не так важна и все слова о чувствах только для достижения цели. Зачем ему она, если есть жена? Почему не быть честным и не сказать все так, как есть? Если надоела, зачем показывать таким способом? Ей бы не стало легче, скажи он, что пора все закончить, но так бы было честнее. Телефон снова дал о себе знать. Нехотя поднялась со ступенек и, пройдя через беседку, вошла в дом. Интуиция не подвела, с экрана на нее смотрел улыбающийся и счастливый Лепс. Непослушные волосы разворошил ветер, а за спиной отливало бликами, бескрайнее синее море. Так и не убрала его фото с аватарки, все эти дни провела словно в бреду. Когда он звонил, убирала телефон подальше. Вот и сейчас убрала со столика на диван и прикрыла подушкой. Что он ей может нового рассказать? Ничего. Уже все слышала, но только сейчас поняла, что дальше так больше нельзя. Пора перестать себя обманывать и отпустить его. Ушла подальше, чтобы не слышать эти звуки. Он не перестанет звонить, а когда не дозвониться, станет писать. И это еще труднее — не смотреть и не читать его сообщения. Но если даст себе слабину, то снова поверит ему, а этого делать нельзя, иначе придется жить в клетке, в которую загнала себя сама. Поднялась наверх, закрыла дверь, и все звуки исчезли. Только воспоминания яркими фрагментами вспыхивали в памяти, жаля, как разъяренные пчёлы. Легла на кровать и, обхватив подушку руками, прижала к себе. Так удобнее, спокойнее и безопаснее. Это не человек, она не осудит, не предаст и не даст непрошенных советов. Лучше бы она не смотрела на телефон, не смотрела на того Гришу, которого тогда, снимая на камеру телефона, безумно любила. Это была одна из таких желанных и коротких встреч. Несколько дней, проведенные вместе, без спешки, его побегов под утро и отговорок по телефону. Улетев на пару недель в Италию, нежилась под теплым солнцем и плавала в бассейне, снимая накопившуюся усталость. А он без предупреждения приехал сюрпризом, только без большого красного банта на голове. Стоя на кухне, придумывала очередной десерт, пританцовывая под песню любимого Челентано. В окно врывается свежий запах Средиземного моря, легкая рубашка застегнута только на две пуговицы, открывает загорелые плечи, а шорты не скрывают красивые ноги. Кухню заполнил аромат миндального печенья и свежего кофе. Подпевая самому пылкому итальянцу, не сразу услышала звонок в дверь. Второй раз он был более настойчивый и долгий. Прикрутив музыку, прислушалась и поняла, что ей не показалось. Подойдя к двери, увидела на экране домофона того, кого меньше всего ожидала увидеть в данный момент. Меньше бы удивилась, будь там тот самый Челентано, у которого только что была на бэк-вокале. Открыла ему кнопкой калитку и выбежала на встречу, все еще не до конца поверив, что он приехал. С довольной ухмылкой он шел наперевес с букетом, откинув дорожную сумку, подхватил ее и закружил на месте. — Привет, родной, — улыбаясь смотрела на него, крепко обняв за шею, — не верю своим глазам, это же почти невозможно, — рассмеялась и поцеловала в щеку. — Все очень даже возможно, — поставил на землю и поцеловал, — поверь мне, — сказал ее же словами, немного поменяв их местами. — Привет, моя хорошая, я так за тобой соскучился, — не устояв, поцеловал открытое плечо, с которого съехала рубашка, и вдохнул любимый и до боли родной аромат ее тела. — Придется поверить, — сжала губы в усмешке. — Такой подарок, — посмотрела на цветы, а потом на него, явно давая понять, кто для нее самый неожиданный и долгожданный сюрприз. — Забирай свои цветы, — вручив букет, подхватил сумку и повесил на плечо, — и веди меня в свои владения, уже и забыл, как здесь у тебя хорошо, — огляделся, довольно примечая, как разрослась зелень. — Ну, пошли, раз уж приехал, — взяв под руку, повела в дом, где даже дверь бросила открытой, выскочив к нему навстречу. — Умеешь ты неожиданно появляться, — поднялась с ним по ступенькам, — проходи, — кивнула на коридор, приглашая в дом. — Там, где ты, всегда уют и, — шумно вдохнул аромат, разносящийся по всему дому, — едааа, — протянул с удовольствием. — Оставь сумку и вперед мыть руки, — подтолкнула в сторону ванной, — голодающий ты мой мужчина, — оценила его довольную улыбку и ушла на кухню, накрывать на стол. Соскучившись, они проболтали почти до вечера. Страсть захлестнула позже, возле бассейна, а до этого им надо было выговориться, послушать друг друга, насладиться тем, что они рядом, и можно слышать любимый голос не через телефон. Пока он, напившись чая, вышел во внутренний дворик за порцией сигаретного дыма, она убрала со стола и вышла на его поиски. По плеску воды поняла, что он решил охладиться, восточный человек, жарко, нырнул, не дожидаясь ее. Пока с умилением разглядывала его широкую спину под водой, он подплыл к бортику, вынырнул и схватив ее за ноги потянул на себя. Успела лишь взмахнуть руками как оказалась под водой, а после в его объятиях. — Гриша! — вскрикнула первым делом, как только вынырнула на поверхность и схватила глоток воздуха. — Тебя убить или утопить? — предложила на выбор, как лучше умереть. — А еще варианты имеются? — обнял ее, придерживая над водой. — Например, истязать любовью и замучить поцелуями? — ладони опустились на округлые формы. От такой пытки он бы согласился покинуть мир. — Слишком большие у тебя запросы, — начала потихоньку терять контроль, чувствуя, как его пальцы пробираются под одежду. Его глаза смотрели с жадностью, капли воды стекали по лицу и шее, разжигая в ней желание. Подплыл с ней к краю, крепко обнимая и накрывая ее губы своими. Жадно и ненасытно целуя ту, которую не видел больше месяца и безумно скучал, мечтая только об одном — оказаться рядом. Что в итоге и сделал, не выдержав долгой разлуки. Ночь была жаркой, знойной и ненасытной. Она шептала ему слова любви и нежности, а он оставлял на ее теле алые следы. Боясь даже представить, что она может принадлежать кому-то, кроме него. На следующий день, ближе к вечеру, вышли на прогулку к морю. Взявшись за руки, спускались витиеватыми тропинками по склону, наслаждаясь красотой природы вокруг. Солнце играло на поверхности воды, рассыпаясь золотыми пятнышками на его волнах. Ровные ряды виноградников простирались на сотни метров вдаль, а домики вдоль дороги напоминали старинные замки и поместья с каменными изгородями. — Подожди, — остановил ее, — посмотри, какая красота! — в метрах пяти от дороги был скалистый обрыв, ниже только узкая кромка берега и море, накатывающее пенной волной до самых скал. — Иди сюда, — потянул за собой к тому самому краю, — не бойся, чего ты, я же тебя держу, — притянул ближе, когда стала упираться, и обнял за талию, — нереально, — протянул с восхищением, глядя вниз, — но ты лучше, — отошел на шаг, увлекая ее за собой. — Стой так, хочу запомнить этот кадр, — достал телефон и, отойдя к дороге, сфокусировался, чтобы солнце не светило в объектив, — найдя правильное расположение, сделал несколько кадров. — Покажи, — обняла его одной рукой, заглядывая в экран, — давай вместе, я тоже хочу тебя здесь, — включила экран и повернула камеру, видя себя на экране. — И я тебя хочу, — крепко обнял, прижимая к себе, будто она говорила не о фотографии, — всегда и везде, — дал ей сделать нормальный кадр, а потом стал дурачиться, то целуя ее плечо, то показывая язык. — Ну, Гришааа, — недовольно сморщила нос, — обязательно вести себя как болван, — закатила глаза, — я же не делала так. — Потому что ты мне нужна красивая, — выставил губы и потянулся к ней, — а у тебя на телефоне пусть будет всякое, — хохотнул, но все же не дал ей увернуться и поцеловал. — А я тоже красивое хочу, — оттолкнула его, уперевшись ладонью в грудь, — встань теперь ты один, — отошла от него, чтобы снова не начал свои игры, — и без дурачеств, — предупредила, внимательно смотря на экран телефона, — иначе полетишь с этого обрыва, — кивнула, показывая взглядом на выступ у него за спиной, и рассмеялась от его удивления. Поймала кадр, когда он улыбнулся, глядя на нее мечтательно и с нежностью, и сделала еще пару кликов, чтобы потом выбрать лучшее фото. — Ну че там? — модель из него так себе, быстро надоедает. — Ууу, — заглянул в её телефон, — лучше, чем в жизни получился, — обнял ее за талию, считая, что фотосессия закончена и пора следовать дальше, тем более, что он приготовил ей сюрприз, договорившись еще вчера, чтобы устроить ей «романтик», пока она думает, что они идут поужинать в ресторан. — Поставлю на заставку, — пролистала, просматривая, как получилось, — грузинского мачо, — подколола его. — Правильно, — довольно растянул улыбку, — чтобы я всегда рядом был, — тешил себя надеждой, что хотя бы так может быть с ней всегда. Выбор был у него, она свой давно сделала и других не искала, а он вроде как и не обещал уйти из семьи, не оставляя надежды, что когда-то станет только её. Спустившись ниже, прошли по мощёным, извилистым улочкам к кафешкам вдоль линии пляжа и свернули к пирсу. — Куда это ты меня ведёшь? — смотрела на него удивленно, тем более, что дальше пирса только море. Не собирается же он ее опять скинуть в воду, как вчера в бассейне. Купание никак не входило в ее планы, хотя пляжную сумку он все же собрал. — Сказал мне ужин не готовить, пойдем кушать к морю, но ресторан остался у нас за спиной. — Я и веду тебя на ужин, — кивнул в сторону яхты, поднял вверх руку, давая знак капитану, что они прибыли, — но не в ресторан. — Вау, — оценила белоснежное судно, протянула руку Лепсу и осторожно сошла на борт лайнера, — а ты еще умеешь удивлять, — глаза сияли, но на своего любимого не смотрела, куда интереснее в данный момент была белоснежная красавица, которая была ее несбыточной мечтой. — Что значит умею? — состроил обиженный тон. — Разве ночью я тебя не удивил? — позабыв о действиях, которые ему нужно совершить, уставился на нее, будто она не дохвалила его качеств, которые как у светлячка, проявлялись только ночью. —То, что было ночью, — прошла вперед, посмотрев за борт, где плескались волны, — ожидаемое действие, — повернулась к нему, изучая его прищуренные глаза и недовольно сложенные губы, — даже, я бы сказала, очень ожидаемое, но и желанное, — хитро посмотрела, вспоминая сегодняшнюю ночь. — Но ты же приехал не для того, чтобы моих булочек поесть? — спросила, но в то же время сама и ответила, понимая, что вкусно покушать он мог в другом месте. — Ну, между прочим, — все же немного оттаяв, пошел в сторону управления, — за ними я тоже соскучился, — да и вообще за тобой, — посмотрел с грустью и скрылся из виду. Пока он решал какие-то вопросы, она прохаживалась по палубе, рассматривая, как все устроено. Загудел двигатель и, медленно отплывая от пирса, яхта прошла между другими судами и вышла из бухты. Гриша вернулся и повел ее внутрь. Здесь было тихо и уютно; он, видимо, решил, что ей нужна тишина. — Я хочу туда, — показала на несколько кресел, стоящие в носовой части, — или это часть ужина, надо здесь сидеть? — Нет, сидеть не обязательно, — покачал головой, — тебе можно все, ходи где хочешь, — развел руками, подняв их вверх, показывая, что все здесь в ее распоряжении, даже он. Оглянувшись с улыбкой, она посмотрела на развалившегося на диване Лепса. Закинув ногу на колено, расставил руки по бокам от себя, приняв позу офигевшего от жизни человека, но отдыхать от нее пока не собирался. Вышла, подставляя лицо заходящему солнцу, эмоции захлестывали, подставила лицо теплому ветру и соленым невесомым каплям, которые касались кожи, моментально исчезая. Куда они плывут? Зачем? Не знала ничего, окунувшись в атмосферу вечера и морской прогулки. Он подошел неслышно и, обняв со спины, положил голову ей на плечо. — Куда мы плывём? — старалась не шевелиться, прижавшись спиной к его груди. — Все увидишь сама, — не хотел заранее открывать свою задумку. — Тебе не нравится, что мы плывем? — задавал вопросы, прекрасно зная, что она обожает яхты и не нравится ей не может. — Зачем спрашиваешь? Конечно, нравится, — возмутилась. — Просто хочу понять, мы будем ужинать здесь? — пока ничего похожего на ужин не наблюдалось, да и людей никаких, кроме них, не было в радиусе видимости. — Потерпи немного, — поцеловал ее в плечо, поднялся губами выше, прокладывая путь по шее, уткнулся носом в ее светлые волосы и замер, вдыхая их аромат. — Скоро все увидишь, не торопи события. — Даже и не думала, — накрыла его пальцы своими ладонями, наслаждаясь тем, что они одни. Так редко это случается, и так ценны эти короткие моменты. — Но раз это секрет, то потерплю. Терпеть пришлось недолго: за скалой была небольшая бухта, с суши сюда не попасть, отовсюду перекрывают путь скалистые валуны. Песчаный берег, омываемый ласковым прибоем, оставляя на поверхности тонкую пленку. Спустившись с яхты на лодку, он помог ей сесть, сам сел на весла. Яхта осталась дрейфовать в море, а лодка подплывала все ближе к берегу, на котором стоял небольшой шатер-палатка, увешанный россыпью мелких светящихся гирлянд. Рядом лежало покрывало и подушки, а весь их предполагаемый ужин разместился на покрывале и рядом в корзине с бутылкой шампанского. Пришвартовавшись, он спрыгнул в воду, подал ей руку и подхватил на руки, перенося на сухой песок. Вытянул лодку на сушу и повел ее в сторону импровизированного гнездышка, созданного специально для неё. — Это тебе, — протянул букет красных роз, — а это, тоже для тебя, — показал на романтическую обстановку, — для нас, — притянул к себе и поцеловал. — Гриша, — улыбнулась, наслаждаясь вечером и его поцелуем, — ты, оказывается, такой романтик, — положила цветы, обняла его за шею и сама поцеловала, проведя языком по губам, коснулась его теплой шеи и полностью отдалась приятным горячим ощущениям. — Я еще много чего умею, — похвастался своими достижениями, — ты даже не представляешь, — поднял глаза к небу, намекая на что-то очень нескромное. — Слышала уже, — рассмеялась, — сам себя не похвалишь, да? — подшучивала над ним. — Но спасибо, это было очень неожиданно, — показала на шатер рядом. — Мы остаемся здесь на ночь? — хихикнула, зная что ни под каким предлогом точно здесь не заночует, лучше уж вплавь к яхте. — Только на ужин, — предложил ей сесть, поставив бокалы, зарыв ножки в песок и открыв бутылку шампанского, разлил розовые пузырьки. — И ночная прогулка на яхте вдоль берега. Все продумал наперед, зная ее любовь ко всему этому. Огни ночного города вдоль берега, бескрайнее звездное небо отражается в воде, белая яхта, медленно разрезая волны, несет их по млечному пути, и мир останавливается в этом мгновении, оставляя их одних. — За тебя, моя любимая женщина, — поднял бокал, — пусть это время продлится как можно дольше. — Я боялась, что ты еще сегодня улетишь, чуть ли не с рассветом, — грустно отвела взгляд, так и не пригубив пьянящий напиток. — Мне тебя мало и очень всегда не хватает. — Я твой еще несколько дней, — допил игристое вино и отставил бокал, подавая ей пример, — не думай пока об этом. Давай будем наслаждаться моментом. Поверив ему, сделала несколько глотков и потянулась за клубникой. Огромный шар солнца, тонул в морской глубине, исчезая медленно в его пучине. Так же, как и она, растворялась от влюбленного взгляда Гриши. — А как же дом? — спросила с подтекстом, не желая говорить сейчас о том, что ждет его там и всегда дожидается. — Тебя в розыск не подадут? — со вчерашнего дня не слышала, чтобы на телефон приходили звонки или сообщения. — Анна с детьми уехала отдыхать, — отвел взгляд и, наполнив бокал, сделал несколько глотков. — Можно сказать мы отдыхаем друг от друга, — конечно, он не хотел сейчас портить вечер разговорам о семье, он прилетел сюда, чтобы забыть обо всём. — Давай сейчас будем думать только о нас, — оперевшись на локоть, пригнулся и поцеловал ее коленку. — Я принимаю твоё предложение, — убрала его кудряшки со лба, протянула ему виноградину, он взял зубами и тут же поцеловал ее пальцы, задержав их в своей ладони. — Как же по тебе скучаю, — подполз ближе и положил голову ей на ноги. — Может, все-таки останемся? — хмыкнул, показывая в сторону шатра. — Ну уж нет, — смущенно отвела взгляд, — ты обещал ночную прогулку на яхте, такое я ни на что не променяю. — А потом? — оживился, представляя продолжение вечера. Подтянулся на руках и, дотянувшись до ее губ, поцеловал. — Я мечтаю о бессонной ночи, — смотрел с немым вопросом в глазах. — Разве в таком деле я тебе не нужен? Шампанское немного пьянило, но он пригласил ее поужинать, достал остальное, упакованное в фольгу, еще теплое. — Ты мне нужен без всего, — оговорилась, поняла свою ошибку, когда он одарил ее взглядом соблазнителя, — без всяких умений и суперспособностей, — кивнула, чтобы не представлял себе всяких сцен. — Давай, ешь, — поставил ближе к ней тарелку с ужином, — а потом пойдем купаться. Вечером особая романтика, — посмотрел в сторону потемневшего горизонта, над которым еще розовела небольшая полоска, будто море смешалось с горячей лавой раскаленного солнца. Запеченное мясо с пряностями и помидорами черри было сочным и вкусным, но с такой атмосферой было еще приятнее и вкуснее.  Гриша заявил, что у них есть еще время, значит, завтра вечером можно будет устроить барбекю, не выходя из дома, а потом при свете фонарей посидеть во дворе под звуки цикад и сверчков. Он съел свою порцию и, скинув с себя рубашку и штаны, пошел в воду, пробежался по берегу, дразня ее и поднимая брызги, а потом зашел глубже и нырнул. Смотрела на его дурачества, он как ребенок плескался в воде, думая, что это привлечет ее внимание. Пока он не приехал, она уже не раз была на море, да и дома был бассейн, не срываться же сейчас в белом сарафане в воду или без него, выставляя все напоказ. Соблазн был, ведь знала, что он с ума сойдет от ее вида в мокром сарафане, прилипшем к телу, через ткань которого видно, что под ним. Все-таки желание взяло верх над здравым смыслом, и Ирина решила присоединиться к резвому грузину. Но не полезла сразу в воду, а прошлась по берегу, намочив ноги чуть выше щиколоток. — Иди сюда, — позвал, фыркая и плескаясь водой, стараясь удержаться на поверхности, — вода теплая. — Тебе надо, ты и иди, — дразнила его, уходя дальше по берегу. — Я предпочитаю днем плавать, как любая нормальная женщина, в купальнике, когда потом можно позагорать и погреться на солнышке. Как и предполагала, уговаривать его не пришлось. Гриша воспринял это как призыв к действию и, подплыв ближе, встал на ноги и добежал к ней, подхватив на руки, понес от берега. — Лепс, ты сумасшедший! — вскрикнула, стукнув его по плечу, но крепче ухватилась за его шею. — Вчера в бассейн меня столкнул, сегодня море. У тебя на другие развлечения фантазии не хватает? — хмыкнула, глядя, как он радуется, осуществляя свой план. — Это интереснее, — облизал губы и с восторженным взглядом опустил ее в воду, — Люблю, когда ты мокрая рядом, — вытянул руки и, придерживая ее на поверхности, покружил в стороны, имитируя движение волны. Повиснув у него на шее, спрыгнула с рук и прижалась к его груди, потянулась к губам. Он не устоял, обняв за талию притянул к себе и слился с ней в поцелуе, дождавшись ожидаемого эффекта. Ладони опустились ниже, задирая вверх сарафан, мешающий добраться до ее бедер и чувствовать только голую кожу. Позабыв обо всем и всех, они целовались как влюбленные подростки, гладя и лаская тела друг друга. Ничего сейчас не было важнее того, что они рядом; это продлится еще несколько дней, но дорога каждая минута, неизвестно, когда потом они встретятся. Небо покрылось звездами и, вернувшись на берег, сидели под одним полотенцем, согреваясь и продолжая целоваться, разбавляя романтику вином. А потом, как и обещал, вернулись на яхту и поплыли вдоль светящегося огнями берега. Прижимаясь к нему, запоминала каждую деталь, которую будет хранить, согреваясь в одиночестве долгими зимними вечерами, рассматривая фотографии в телефоне, одну из которых поставила на заставку его номера, чтобы, когда он будет звонить, каждый раз вспоминать эти прекрасные дни, проведенные в солнечной Италии вместе.

***

Стукнула кулаком по кровати, понимая, что сделала только хуже. Зачем вспоминать, делать себе еще больнее? Она все ещё любит его! Невозможно в один миг забыть и вычеркнуть из жизни. И теперь это ее наказание — жить воспоминаниями, счастливыми моментами, делая себе еще больнее. Возможно, ей стоит научиться ненавидеть его за то, что сделал счастливой, а потом лишил крыльев, показав, что для него важнее другая. Вздрогнула от звонка в дверь и не сразу поняла, что надо спуститься. За эти дни отвыкла от гостей, которых даже не звала. Накинув халат, убрала волосы с лица назад и медленно пошла вниз по ступенькам.

***

Оставшись внизу, сидел на кухне, глядя в одну точку. После того, как понял причину Ириного побега, ни о чем другом думать не мог. Она четко видела, как он целовал жену, и дело не в том, что не понимала его статуса, он был женат еще до того, как они начали нормально общаться, потом дружить, а все остальное пришло позже. Теперь она думает, что он сделал это специально, ведь умолял ее прийти на день рождения, не задумываясь, как она себя будет чувствовать, видя его рядом не с ней. Резко встал и ушел в кабинет, подниматься в комнату не было никакого желания,  Аня, наверное, не заметит его отсутствия, устав от перелета и детских капризов. Машинально закрылся на ключ; криминала в кабинете никогда не происходило, скорее, сделал это на автомате. Подошел к шкафу, разглядывая коллекцию бутылок и размышляя, с чего бы начать. Без дозы можно сойти с ума. Уже потянулся за стаканом, когда перевел взгляд на дверцу, за которой хранился ее подарок. Так и не открыл его после дня рождения, а потом было не до этого. Теперь, вернувшись, вспомнил про него, что он даже не знает, что она подарила. Достал с полки пакет и сел с ним на диван, он до сих пор хранил ее запах, прикрыл глаза и снова увидел ее перед собой, так близко и одновременно сейчас так далеко. Открыл пакет и вынул коробочку, без каких-либо опознавательных знаков. Обычно она дарила какие-то значимые вещи, но в то же время не кричащие, о которых не скажешь, что это что-то личное, указывающее на не совсем дружеские отношения между ними. Поэтому знал, что это не дорогой парфюм и не брутальное украшение. Даже не подозревая, что там может быть, открыл и завис. Минуту он просто смотрел на содержимое, а потом его отбросило на много лет назад в детские годы.  Он был непоседой, одним из заводил двора, ни одна заварушка не обходилась без его участия. Родители — обычные люди, трудяги, отец с утра до вечера впахивает, но никак не мог вправить мозги балбесу Гришке. Несмотря на характер, отец для него авторитет, но этот характер мешает быть податливым, как тесто. Он, скорее, засохшая лепешка, которой можно голову кому-то разбить, что он и делал. У отца была зажигалка — железная, массивная, такую просто так не достать, позволить ее себе могли немногие. Отцу ее подарили, и он берег ее, чистил и натирал до блеска. Гришка мечтал о такой и частенько заглядывался на отцовскую, и однажды, заметив ее бесхозно лежащей в зале, прихватил с собой на улицу, чтобы похвастаться пацанам. Засунул руку в карман, чтобы мама не заметила и выскочил в подъезд. Металл медленно нагревался в ладони, сердце бешено колотилось в груди, разгоняя адреналин по венам. Он чувствовал себя матёрым волком, предвкушая, как у пацанов челюсть отвиснет от восторга. Закончилось все тем, что он ее потерял, а может, кто спёр, потому что показывал он ее не один раз, ходя среди дворовой шпаны, задрав нос. Достав из кармана, деловито прокручивал между пальцами, щёлкал крышечкой, откидывая ее назад как фокусник, зажигая огонь. Дома он тогда выхватил по первое число. Взял, не спросив, а не спросил, потому что знал, что отец не разрешит. Родители еще неделю смотрели на него серой тучей, давая понять, что тянется за ним нехорошее дело с отягчающими обстоятельствами. И вот сейчас перед ним на темной ткани, красиво уложенные, лежат коллекционные серебряная зажигалка с ручной гравировкой и фляга. Сейчас бы он был королём двора, такого точно ни у кого не было, еще и именная, теперь уже его личная. Среди стольких приглашенных, близких и родных, она единственная не просто купила подарок, чтобы был, а готовила заранее и от души. Зная его пацанскую мечту, о которой ей когда-то рассказал, поведав историю происхождения и свою на тот период неудачливую натуру. А ей, как оказалось, теперь не все равно, она запомнила, решив исполнить то, что сам не сделал. Отца уже нет и вещь, что взял у него без разрешения, вернуть не сможет. Она его любит со всеми глупостями и недостатками. Думает, как сделать приятно, а он ее предал и сделал больно. Достал зажигалку, ощущая прилив восторга, как в детстве, только теперь это уже его личная вещь. Достал из кармана телефон и снова набрал, моля, чтобы хотя бы просто сняла трубку, хотел услышать ее голос, но снова гудки, бесполезные и бесконечные. Встал и, убрав коробку с флягой обратно в шкаф, вышел из комнаты. К черту все, надоела неизвестность. Машина мчалась по ночной дороге в сторону любимой женщины. Понимая ее чувства, хотел все объяснить и извиниться. Безмолвие убивало, пусть кричит, ругает, обижается, скажет, какой он козёл и кретин, но только не молчание. Оставив машину за воротами, зашел в калитку и направился к дому. Даже странно, что она не отвечает на звонки, но вход для него так и не перекрыт, во всяком случае, никто не остановил и не преградил дорогу. Не предупредила? В гостиной горит свет, на душе сразу стало тепло. Все как раньше, ничего не изменилось, и казалось, уже слышал аромат выпечки и ванили, который разносится из кухни, впитываясь теплом и уютом буквально в каждую вещь. Позвонил и замер в ожидании. Несмотря на свет, полнейшая тишина, никаких звуков и шорохов. Позвонил ещё раз, только теперь дольше и настойчивее. Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась. Перед ним стояла Ира, только уже не та улыбающаяся и сияющая, которую он знал. Бледное лицо, потухший взгляд, смотрящий на него с удивлением, но без надежды. Запахнув на себе кофту, будто замерзла, придержала ее в районе груди, скрывая от его взгляда все, что под ней. — Ир, я хотел все тебе объяснить, — шагнул к двери, но дальше продвинуться ему не дали. Поняв, что происходит, она отшатнулась, захлопнув дверь прямо перед его лицом и щелкнула замком.