Каждая лилия неповторима 「それぞれのユリはユニークです」

Сидя в одиночестве перед музыкальным домиком, я тревожила струны, пытаясь придумать мелодию, не обращаясь к памяти прошлых жизней. Послышался приближающийся перестук каблучков и показалась Сэкеру Куроко, с которой мы недавно соперничали на дефиле. - Накатоми-сан! – не стала фамильярничать представительница студсовета. – Вы как всегда кавай… юката очень вам к лицу! - Благодарю вас, Куроко-сан, поклонилась я, не вставая, с сямисэном в руках. - Учтива и красива, как же повезло моей непутёвой подруге Шино-чан! - Онее-сама не называла вас подругой, - заметила я. – Кроме того, унижать её за глаза не выглядит достойным поступком. - Ну что вы, Накатоми-сан, - передёрнулась старшекурсница, - Фуюки-сан моя самая любимая подруга. Скажу по секрету, наедине мы с ней общаемся очень свободно. Я знаю её характер лучше кого бы то ни было в Сатору. - И что же вы знаете о характере онее-сама? - Она замечательный человек. Очень эгоистична, но это только придаёт ей шарма. Совсем как кошечка. - Эгоистична? – спросила я вызывающе. - Эгоистична! – подтвердила Куроко. – Вы ведь заметили, Накатоми-сан, как она оставила вас отдуваться за неё на весенне-лунном фестивале? Мы все, весь студсовет, счастливы делать за неё всю работу. Фуюки-сан очень, очень харизматична. - Вы хотите сказать, Куроко-сан, что на мою онее-сама нельзя положиться? - Немного. Малышка, твоя старшая никогда не выполняет обещанного. Во всём остальном она замечательный человек! У нас сложилась безупречная команда исполнителей и Фуюки-сан была бы идеальной продолжательницей дела Кифуми Отомо-сан. Вы ещё не знаете, но президент в первую очередь должен всех сплотить и мотивировать. - К чему это вы клоните? – с подозрением поинтересовалась я. - К тому, что вовсе не обязательно связывать себя обетами с первым патронусом. Вместо помощи она может оказаться обузой. Вам же, Накатоми-сан, в случае её победы на выборах не удастся стать президентом студсовета. Любая третьекурсница может претендовать на этот пост, но для этого ей необходимо проучиться в Сатору больше одного года. - Я и не претендую на этот пост, - запротестовала я. - Тогда я окажу вам поддержку независимо от результата выборов, - ошарашила меня Куроко. – Буду хорошо говорить о вас в присутствии всех своих подруг с пятого курса. Ваша нынешняя онее-сама в этом деле слишком ненадёжна. - Вы хотите дать мне совет? - Только один. Хорошенько подумайте о предстоящей фэмуномии. Шанс окажется упущен, если вы согласитесь на обряд в этом году. Вы можете связать себя обетами позже. Например, с Шигараки-сан. В следующем году вы легко завоюете корону, а уже в этом станете секретарём студсовета при моей имото-чан. Это верное дело, так как она в любом случае станет президентом, кто бы ни получил корону. Дадите ли вы мне обещание? - Обещание подумать? – уточнила я и получила подтверждение. – Ну что же, я подумаю, если вы сделаете кое-что для меня уже сейчас… Я встала и перехватила сямисэн поудобнее. - Всё, что в моих силах, - обрадовалась Куроко. - Присядьте, Куроко-сан, и возьмите мой инструмент. Она изящно присела на ступеньку и взяла сямисэн в руки. - Вы прекрасно выглядите, - сделала я девушке комплимент. – Держа сямисэн, вы смотритесь необычайно гармонично. - Благодарю, - довольно улыбнулась старшекурсница, - это всё? - Нет, Куроко-сан, пожалуйста, сыграйте! - Накатоми-сан, - с улыбкой ответила представительница студсовета, - я хороша в некоторых видах спорта, но изящные искусства – не мой конёк. - Значит, в игре вы не так хороши? – протянула я, разочарованно надув губки. – Куроко-сан, попробуйте левой рукой зажать струны на грифе. У этого инструмента их всего лишь три и даже нет ладов. Девушка пощупала струны и возразила: - Они довольно жёсткие и режут подушечки пальцев. - Ничего страшного. За то непродолжительное время, что вы играете, следов не останется. Теперь перебирайте струны пальцами правой руки. Куроко издала несколько дребезжащих звуков и остановилась. - Ара, - повинилась я, - наверно, всё дело в том, что я не дала вам плектор. С поклоном я протянула старшекурснице перламутровый плектор. Она с подозрением взяла его. - Попробуйте бить им по струнам, - посоветовала я улыбаясь. Куроко покосилась на меня и ответила: - Накатоми-сан, боюсь, игра всё же не входит в число моих талантов. - Какая досада! - воскликнула я патетически. – Куроко-сан – само совершенство, я хочу узнать больше о ней. Может быть, это недоразумение? Игра не может являться для вас чем-то недоступным. - Но всё же это именно так, - замялась гостья и протянула инструмент обратно. - Как такое возможно? – не поверила я, забирая сямисэн из её рук. – Куроко-сан так уверенно пыталась играть на мне… - Что? - Вы не можете сыграть простейшую мелодию на трёхструнной балалайке, Куроко-сан! Но вы так усердно пытались играть на моих чувствах, это поразительно! Старшекурсница поднялась с перекошенным лицом и попятилась от меня. - Какая прелесть! – крикнула я ей вслед.

*****

- Проклятье крови… - начал сэнсей. – Оно зависит от генотипа, расы. Возраст «проклятья» в Ниппон – пятнадцать лет. Соседние страны – примерно также, четырнадцать-шестнадцать. В Европе – шестнадцать лет. На африканском континенте доходит до восемнадцати. Но бывает ещё вторичное «проклятье», настигающее людей в возрасте двадцати-тридцати. К сожалению, оно всегда летально. Этот феномен обнаружили случайным образом, заметив необъяснимые смерти, похожие на естественные. «В каком страшном мире мы живём!» - подумала я с иронией. На самом деле, подобные случаи очень редки и за последние десятилетия население Земли почти достигло миллиарда. Если так дальше пойдёт, придётся регулировать рождаемость. Старый способ контроля численности населения – мировыми войнами – больше не может быть использован. - Не стоит думать, что мы смирились с неизбежностью, - продолжал тем временем сэнсей. – Механизм генетического сбоя изучается, и все страны выделяют на это достаточное финансирование. К сожалению, процесс настолько сложный, что никто не может дать достоверный прогноз – когда же, наконец, человечество будет избавлено от недуга? «Ха, расщепление полов он недугом не называл», - заметила я себе. - Есть ещё один важный момент, касающийся «проклятья крови»: почти всегда жертвами становятся беты и никогда омеги. Есть редкие случаи смерти рецессивных альф, инвалидности доминантных, но смерть доминантных пока не зафиксирована. На основании этого, некоторые политики продвигают тезис, что омеги являются примерами наиболее адекватной работы генокорректора. Однако в силу физиологических и психологических причин, омеги не заинтересованы в активной общественной жизни и целиком посвящают себя семье и материнству. Я задумалась. По-моему, вся эта ситуация с побочками генокорректора выглядит подозрительно. Для продукта высокоразвитой цивилизации у него слишком много негативных последствий. Возникает впечталение, что вектор делали тяп-ляп. Не мастера, а ученики. Но тогда непонятно, почему некоторые люди, например Шигараки-сан, обрели сильные псионические способности. Для фертилизации генома после разрушительного воздействия боевых вирусов это было совершенно излишне. - Пойдём в клуб кендо, Мико-чан! – настойчиво потребовала у меня Каяо. - Это обязательно? – спросила я, всё ещё витая мыслями в облаках. - Понимаю, девочки из команды не раз и не два критиковали меня. Но хоть я и зануда, тебе необходимо иногда присутствовать на тренировках. Иначе невозможно будет выступить одной командой. - Что? – удивилась я, оторвавшись от своих переживаний. – Каким образом тебя посчитали занудой? Вот уж никогда бы не сказала ничего подобного! - А я думала, что это всем заметно, - непонимающе проговорила подруга. – Ведь я слишком серьёзно отношусь к кендо. Девушки в команде называют меня «демоном Бай». - Да брось, я еле уговорила тебя бегать со мной по утрам. - Я больше делала вид, чем возмущалась, - признала Каяо. – Впрочем, действительно, зачем нужны ежедневные пробежки? - А как же иначе?! – возмущённо спросила я. – Воинскую подготовку можно разбить на множество этапов, один из которых заключается в тренировке выносливости. Я могла бы сделать сносную мечницу из любой девчонки, даже самой неспособной. Главное – правильный подход. - Ну, - опешила подруга, - в клубе мы делаем что-то подобное, когда приходят слабенькие девушки. Если у них достаточно настойчивости, то любая может превзойти себя и стать сильнее. - Верно, - кивнула я, - но только нужны суровые ежедневные тренировки по правильной методе. Ты мне всегда казалась слишком ленивой и немотивированной для боевых искусств. А теперь оказывается, что в команде нет никого более усердного? - Как-то так… - замялась Каяо. На меня она глянула с интересом, оценивая, действительно ли я такой «монстр» как говорю. В клубе кендо, на удивление, всё оставалось без изменений. - Вы что, даже не готовитесь? – удивилась я. - К чему? - К промежуточным, естественно. - А как же, мы занимаемся со всем усердием. Ах, вы полагали, мы будем сидеть, уткнувшись носом в планшет? Нет, в додзё нельзя отвлекаться. Я вздохнула. Очень здравый подход! В клубе ниппонской музыки все именно так себя и ведут. Иначе я бы не пошла, как бы подруга меня не просила. Вообще, мне пора набирать собственный политический вес и клуб кендо – подходящий старт. Формально, в Лигу принимают одну студентку от школы, но за ней следует свита из нескольких секретарей. Фактически, в Сатору выбирают пару учениц, подогнав к ситуации собственную традицию заключать союзы между сэмпаями и кохаями. Кендоисток много, они уважаемы в своих классах, а своим мнением оказывают влияние на остальных девочек. Умеко встретила нас ещё на входе в додзё и одобрительно покивала Каяо, а затем предложила мне размяться: - Приготовься, Мико-чан, я хочу ещё раз посмотреть, как ты двигаешься. - Против Абэ-сан? - Нет, выходи против другой сокомандницы. Переодевшись в чистую ги, я выбрала самый тяжёлый синай и сделала комплекс взмахов, чтобы прогреть нужные мышцы, а после замерла. Молочная кислота выводится из волокон медленно, да и митохондриям требуется время, чтобы доставить свежие порции энергии. Все эти спортивные соревнования с фехтованием – фикция. Настоящее сражение – это баланс активности и отдыха. Схватка за жизнь происходит в состоянии истощения. Кто потратил силы впустую и не может в критический момент поднять меч, тот и погибает. - Ты готова? – спросила Каяо, подходя с комплектом защиты в руках. С её помощью я оделась, зашнуровала рукавицы и вышла на татами. Выставила вперёд синай и сосредоточилась. У меня никак не получалось акцентировать внимание на приготовившейся сопернице. Окружающие зрительницы, хоть и сидящие с пустыми руками, всё равно отвлекали внимание, и подсознательно я ожидала нападения со всех сторон. - Стоп-стоп-стоп, - крикнула Умеко сэмпай, - Накатоми-сан, это дружеский обмен опытом. Не нужно так нагнетать. - А, что такое? – глухо спросила я из-под маски. - Накатоми-сан, ваше Сакки слишком плотное. Вы будто намереваетесь разрубить Саяко-чан на мелкие куски. Я внимательнее осмотрелась вокруг. Девушки из клуба кендо сидели с побледневшими лицами. Синай в руках соперницы дрожал. - Но я предупреждала, Умеко сэмпай, что с тренировочными боями возникнут проблемы. Иначе не отказывалась бы так долго от вашего приглашения. Я не могу воспринимать поединок как шутку. - Не нужно воспринимать его как шутку, кохай, - удивилась вице-президент. – Спорт – это нечто среднее. - Простите, - убрала я синай за спину и низко поклонилась. – Вы требуете невозможного. - Понятно, - вздохнула Умеко, - давайте тогда так… Саяко-чан, соперница не навредит тебе. Защита достаточно надёжна, и я остановлю бой, если возникнет какая-то опасность. Накатоми-сан, вы ведь не станете бить изо всей силы и способны остановиться сразу же, как только услышите команду? В ответ я с согласным видом поклонилась и повернулась к Саяко, которую почти не знала. Девушка помялась, но тоже поклонилась. - О, - приободрилась вице-президент, - нам придётся привыкать к агрессивному давлению Накатоми-сан. Может быть, это пойдёт всем нам на пользу. Вполне вероятно, что на соревнованиях встретится участница с такой же кровожадной аурой. «А что я?» - мысленно попыталась оправдаться перед собой. Боевой опыт прошлых жизней невозможно использовать частями. Без него я буду махать синаем как палкой. Пусть лучше привыкают. Нормального боя не получилось. Я пробовала устроить рубку в духе кендо, делать выпады даже не пыталась, но моя противница не смогла толком выдержать ни одного удара. Она постоянно дёргалась, будто пыталась сбежать. Словно видела перед собой не связку бамбуковых реек, а бетонный столб весом в тонну. Из-за этого ни один удар мне не засчитали. Умеко пришлось самой выйти и поспарринговаться со мной, показывая девушкам на собственном примере, что ничего смертельного в этом нет. Кажется, она даже получила во время поединка какой-то экспириенс. - Ваа! – с восхищением произнесла вице-президент, сняв маску и утирая вспотевшее лицо. – Накатоми-сан может стать нашим секретным оружием. Я видела подобное на взрослых соревнованиях, но никогда на подростковых. В вашем возрасте я бы тоже смутилась, испытав чужую жажду крови. - Я не маньячка, - пришлось оправдываться перед сокомандницами. - Мы понимаем, - встала на мою сторону Каяо. – Это особые тренировки, да? Я читала о них в истории боевых искусств. Мне жаль Мико-чан, прошедшую настолько суровую подготовку. Родовая аристократия воистину ужасна. Кажется, её немного покусала Чинэтсу и заразила любовью к историческим и фантазийным дорамам. Но всё же, слова Каяо изменили мнение девушек на противоположное и меня начали жалеть. Это было намного приятнее, чем страх. Я с благодарностью улыбнулась подруге. - Но, так или иначе, - заметила Умеко, - вам всем придётся сталкиваться с её Сакки вблизи, выходя на татами. Я считаю эту тренировку очень полезной. Её слова заставили меня погрузиться в воспоминания. Действительно, существовал такой метод. Он уменьшает риск убыли учеников во время смертельных поединков. Для этого учитель должен выпускать свою жажду крови наружу, заставляя воспринимать спарринг в качестве нешуточной угрозы. Те, кому всё равно суждено погибнуть, сломаются от давления и бросят учёбу. Остальным это даст существенный буст к обучаемости. Похоже, что Умеко обладает задатками сэнсея.

*****

- Химэ, посмотрите какая прелесть! – вертясь перед зеркалом, произнесла Чинэтсу. Ей прислали платье для фэмуномии, и, приложив его к себе, девушка разглядывала отражение. - Кавайненько и беленько, - похвалила я. - Наряд тебе к лицу. - Что, правда? – засмущалась соседка. - Мы опаздываем к завтраку, Чинэтсу-чан, - поторопила я девушку. – Устроишь примерку вечером, а сейчас давай поспешим. После завтрака Чинэтсу снова где-то застряла. Я вышла из здания пансионата и отошла чуть дальше по дороге в школу. Дойдя до перекрёстка, остановилась, чтобы дождаться подругу. Сильный ветер приподнял края юбки, схватил опадающие лепестки глицинии и закружил цветочным облаком вокруг моей фигуры. Сойдя на нет, порыв воздуха оставил на форме часть украденных лепестков. Я обернулась на звук. Сзади толпилась стайка первокурсниц, в центре которой стояла Юки-чан, прижимая к себе длинноухую игрушку. Ученицы смотрели на меня во все глаза, как на оказавшуюся посреди улицы звезду телешоу. - Охаё, девочки! – раздался позади них голос запыхавшейся от спешки Чинэтсу. Младшеклашки запищали от неожиданности и всей гурьбой припустили по правой дорожке к своему корпусу. - Не понимаю, - обратилась я к догнавшей меня подруге, - разве можно носить с собой неуставные предметы? Устав школы запрещает украшения, игрушки и прочее. - Так и есть, - подтвердила мне соседка. – Младшекурсницы привозят из дома разные безделушки, картины, игрушки и прочее, но не выносят за пределы комнат. Есть список строго запрещённых приборов, вроде кипятильников и смартов, которые конфискуют если найдут, но безделушки никто не отбирает. - Тогда почему Юки-чан разгуливает с моим подарком у всех на виду? – не поняла я. - Это же не привезённый извне предмет. Продукт клубной деятельности, так сказать, - Чинэтсу ухмыльнулась. – Наподобие юридического казуса. Создан на территории школы, и забрать его тьютор не имеет оснований. Добравшись до класса, мы обнаружили уже явившихся на занятия Юи и Каяо. Они успели раньше, из-за задержки Чинэтсу. Юи подошла к нам и попросила: - Мико-чан, скинешь мне свои конспекты по эпохе Хитока? - А что с твоими собственными? – перебила Чинэтсу. - Конспекты Мико-чан понятнее, чем учебник, - сделала мне Юи чрезвычайно лестный комплимент. – По ним лучше получается готовиться к тестированию. Разве ты сама не пользуешься ими? - Ну, - замялась соседка с крайне неубедительным видом, - Хитоку я давно повторила и уже смотрю, что нам будут преподавать дальше. - Конечно, лови! – ответила я, выделила папку с нужными конспектами и отправила подруге. По правилам, каждая студентка должна пользоваться собственными записями. Образовательные стандарты нацелены на поиск баланса между унификацией образования и индивидуальным подходом. Ничего сверхъестественного я в них не нашла. Пока мы делились конспектами, в класс зашёл Фусимару сэнсей. Преподаватель начал лекцию с заметным удовольствием: - Скоро на уроках истории вы закончите эпоху Синка и вернётесь к подробному разбору Сёва и Хэйсэй. Для этого мы подытожим материал. Никто из вас не задумывался, почему читать довоенные учебники запрещено? Одноклассницы начали удивлённо переглядываться, из-за риторичности вопроса. Все промолчали, так как он не был обращён к кому-то персонально. - Вижу, вас распирает от любопытства, - неожиданно заметил сэнсей. Класс стал переглядываться в поисках той, что не способна держать свои чувства в узде. - Хаякава-сан, - почти сразу же разрушил интригу преподаватель, - задайте уже свой вопрос, который так просится наружу! - Фусимару сэнсей, - встала и поклонилась Ишичи, - почему мы не изучаем историю в хронологическом порядке? Я удивилась тому, что одноклассница впервые так ясно и чётко изложила свои мысли. - Хе-хе, отлично, - обрадовался преподаватель, - я давно учу студенток и заметил, что проще сразу ответить на некоторые вопросы. Причина та же, почему «новую» историю двадцатого-двадцать первого века проходят подробно в старшей школе, а довоенные книги изучают уже в колледжах. Этот период истории омрачён ошибками, предательством и серией поражений, загнавших нацию в жестокие рамки несамостоятельности. Преподаватель хмурым взглядом из-под бровей обвёл класс. Девочки за передними партами от его внимания затрепетали. - Ложные демократические стандарты, - принялся вещать Фусимару сэнсей, - навязанные западной цивилизацией, прививали ниппонскому обществу ханжество, менталитет показного служения и самопожертвования, подобно ржавчине, постепенно разъедавший традиционные ценности. Фальшивость их, так называемых свобод, как раз и привела к трагедии межмировой войны и её последствий. Я по примеру остальных приняла негодующе-патриотичный вид, слушая сэнсея, продолжавшего ругать влияние западных стран на азиатский регион: - Социальные стандарты, построенные на тлетворном менталитете, породили иллюзию эгалитаризма. На самом же деле, элиты были вынуждены лебезить перед победителями, разместившими на территории Ниппон военные базы и держащими под прицелом мирное население. Простым гражданам не оставалось ничего, кроме как принять чуждые стандарты жизни и мириться с надругательствами иностранных солдат, особенно сразу после завершения последней мировой войны. Слава императору Муцухито, прогнавшему гайдзинов с островов и исправившему конституцию! Весь класс вежливо похлопал. Прошлого императора многие считают земным воплощением Ками. Сэнсей продолжил: - В современном обществе, несмотря на классовость, до сих пор существуют элементы выборной системы. Но это не поддельная демократия прошлого, а разумное волеизъявление простых граждан империи, делающее институт исполнительной власти более меритократичным, чем при так называемой западной охлократии. Я заметила, что Фусимару сэнсей использует устаревшие лозунги. Первому императору-альфе, сто двадцать шестому императору возрождённого Ниппон, действительно приписывают освобождение священных островов от так называемых союзников. На самом деле, это происходило одновременно с принятием новой конституции, но по совершенно иным причинам. Теншу объявили протекторат над людьми и хикигаэру, выдвинув ряд требований. В числе прочих, было обязательное условие, касающееся вооружённых сил, численность которых отныне нельзя было увеличивать сверх меры, а также размещать вдали от метрополий. Довоенные реалии, называемые неоколониализмом, таким образом, уходили в прошлое. Все без исключения вооружённые силы, размещённые вдали от дома, в соответствии с требованиями меняли дислокацию, возвращаясь к родным берегам. Больше всего это коснулось Соединённых Штатов, России и прочих гегемонов. Разумеется, при тех ограничениях, которые ввели инопланетяне, более не могло идти речи даже о мировой войне. Неоколониализм в политике и экономике, ранее называемый глобализацией, также утратил актуальность. Международная торговля сократилась, чуть ли не до средневековых показателей. Из-за этого, монополия Накатоми на имперский импорт-экспорт не является источником невероятного богатства, как кажется людям неосведомлённым. Я немного ушла в свои мысли, постепенно перейдя с мировых проблем на семейные и личные. Мою рассеянность развеяла подруга: - Пойдём в клуб кендо, Мико-чан! У нас сегодня соревнование по скоростной разборке-сборке синаев. - Это было бы замечательно, - ответила я, разочаровав подругу. Каяо надулась, и мне пришлось пояснить: - Сегодня у меня свидание с онее-сама. Подруга издала боевой возглас и поинтересовалась уже с энтузиазмом: - Тебя позвали на настоящее свидание, или Фуюки сэмпай снова хочет поручить какую-то работу от лица студсовета? - Каяо-чан, ты заблуждаешься, это я позвала онее-сама… - Мико-чан, я на твоей стороне! – подняла кулак над головой Каяо.

*****

Фуюки застала меня сидящей на крыльце и подошла с радостной улыбкой: - Имото-чан, что за сюрприз ты мне приготовила? - Хочу взять вас с собой на прогулку, онее-сама, - я встала и пошла внутрь, чтобы вернуть на место сямисэн. Клубный инструмент хранится в шкафах с электронным контролем температуры и влажности. Условия внутри обеспечивают наилучшую сохранность деревянных частей. Закончив с этим делом, повела старшекурсницу прочь. - Куда мы идём? – с любопытством спросила та. - В клуб конкура. - Имото-чан, - осторожно проговорила Фуюки, - у меня сложились не очень хорошие отношения с ними. Там, в основном, электорат Куроко-сан. - Онее-сама, тем важнее наладить связь, - наставительно произнесла я. В одной из прошлых жизней мне приходилось помогать выборщикам. Это было во времена становления демократии в США. И хотя не довелось использовать легендарную махинацию с голосованием покойников, но всяческих уловок насмотрелась изрядно. Например, однажды пришлось нанимать маргиналов в другом штате и перегонять по чугунке целый эшелон для поддержки нужного кандидата, когда не хватало электората на местах. Фуюки посмотрела с сомнением, и я добавила: - Возможно, что в клубе конкура у онее-сама нет своих людей, но это не относится ко мне. Я думаю, что Куроко-сан поддерживают лишь несколько лично знакомых ей девушек, а за остальных мы вполне способны побороться. Клуб только со стороны выглядит монолитно. - И где ты такому научилась? - не сдержала удивлённого возгласа Фуюки. – Неужели, аристократки с детства обучаются политическим интригам? - Вы меня смущаете, онее-сама… Добравшись до места, мы заметили фигуру, прячущуюся от солнца в тени цветущих глициний. - Фуюки-сан, Накатоми-сан, - поприветствовала нас поклоном староста класса. - Онее-сама, это Аоки-сан, - представила я её. – Она ваша большая поклонница и согласилась показать нам коневодческое хозяйство клуба. - Благодарю вас, Аоки-сан, - улыбнулась сэмпай. - Прошу за мной, - позвала нас покрасневшая от удовольствия одноклассница и повела за ограду, скрывающую загон. - Здесь скаковые кони? – заинтересовалась старшекурсница. - Это общий загон. Сейчас тут жеребцы, но по графику скоро начнётся перегон и наступит очередь выгула уэльских кобов. - Понимаю, они содержатся для подготовки младшекурсниц… - Всё верно, Фуюки-сан, нам же нужно готовить кадры для конного спорта. В клубе конкура занимаются всеми его разновидностями. На самом деле, мы используем самую большую площадь в школе и вне её, из-за разведения лошадей. Второе место занимает клуб цветоводства, а третье – христианский. Накатоми-сан просила показать табун с жеребятами. Он сейчас пасётся в другом, дальнем загоне. Мы обошли огороженную территорию вокруг и поравнялись со странным на вид мемориалом. - Взгляните, - показала Аоки на высокий обелиск с глифами, - это могила Сан-банме-сана – жеребца, прославленного в истории Сатору. Он родился в две тысячи четырнадцатом, вслед за окончанием войны. После триумфа на токийских скачках, Сан-банме-сан в течение целого года оставался самым желанным производителем в Ниппон. Это совпало с послевоенным транспортным кризисом и расцветом коневодства. - Не вижу крипту с прахом, - оглядела памятник старшекурсинца. - Сэмпай, это всё-таки не человек, - укоризненно произнесла староста. - Павших коней мы хороним в земле. Аоки тщательно огляделась и провела нас по дорожке пересекающей путь перегона. Мы прошли тенистой аллеей позади нескольких капитальных построек. С их стороны раздавалось лошадиное ржание. Пройдя ещё немного извилистыми путями, мы нашли за живой изгородью новый загон. - Декоративные заросли и микрорельеф спасают кобыл и жеребят от назойливого внимания и приглушают внешние звуки, - объяснила нам наш экскурсовод. - А где ваши сэмпаи? - заинтересовалась Фуюки. - Успокаивают подросшего жеребёнка. После отъёма у него тяжёлый период. Общество людей помогает отвыкнуть от мамы и подготовиться к дрессуре. За полгода в табуне жеребята немного дичают. - Когда кобыл вернут в конюшню? – спросила я. - Придётся подождать около часа, - дала ответ староста. – Я помню вашу просьбу, Накатоми-сан. - Мне бы хотелось навестить Сато. Его уже вернули в стойло? Аоки взяла планшет, проверила время и ответила: - Да, он уже должен быть на месте. Фуюки сэмпай, вы хотите ещё прогуляться со мной? Если желаете, то я продолжу экскурсию. - С удовольствием воспользуюсь вашим предложением, - обрадовалась старшекурсница. - Накатоми-сан, - повернулась ко мне Аоки, - вернитесь немного назад и сверните направо. Когда жеребят вернут в конюшню мы найдём вас. Поблагодарив девушку, я отправилась обратно по своим следам.

*****

У меня были яблоки, но староста предупредила, что у кобыл с жеребятами строгий рацион и посоветовала отдать подношение жеребцу, которого мне уже не терпелось повидать. Когда разыскала стойло Сато, увидела ещё одну одноклассницу. Хаякава-сан работала щёткой, вычищая шкуру моего скакуна. - Прости, можно мне дать ему яблоко? – спросила я. Девушка обернулась с испугом, а увидев меня, сделала два механических шага назад, как кукла на шарнирах. - Извини, что помешала, - поклонилась я и подошла к четвероногому другу. Сахарок узнал меня и потянулся губами за угощением. Протянув ему плод одной рукой, другой стала гладить морду. - Спасибо, что заботишься о Сато, - поблагодарила я одноклассницу. – В школе ты несколько раз оставляла мне записки, верно? Девушка застыла как дикий зверёк, не отрицая моих слов. - Мы могли бы встречаться иногда и проводить время вместе. Хочешь, я буду приходить сюда, в клуб? Девушка уронила щётку, наклонилась за ней, сделала ещё два шага назад. Упёршись в препятствие, она не глядя положила щётку на полочку, развернулась и убежала. Кажется, моё предложение ей не понравилось. Я взяла щётку с полки и продолжила прерванную работу Ишичи. Лошади во всех мирах остаются самыми близкими друзьями человека. Они на уровне маленького ребёнка различают человеческую речь и понимают до сотни слов. Осматривая шерсть, я обошла Сато кругом, в поисках пропущенных заклеек. Закончив осмотр, оглянулась, и обнаружила что-то странное. На деревянной поверхности денника изнутри был знак «аяй гаса». Справа было вырезано моё имя, а слева – Ишичи Хаякава. - Накатоми-сан? – раздался голос со стороны входа. Я вздрогнула от неожиданности, выглянула из вольера и увидела Аоки. Позади неё стояла Фуюки и с любопытством разглядывала внутренности конюшни. - Накатоми-сан, мы закончили, пойдёмте с нами. Попрощавшись с четвероногим другом, я оставила на полке несколько яблок и вышла к ожидавшим меня девушкам. - Имото-чан, неужели ты умеешь доить животных? – удивилась Фуюки, пока мы шли, огибая здание конюшни. Кажется, староста уже успела разболтать ей мои планы. В этой жизни, разумеется, я ничего подобного не делала. Однако у меня было понимание, как получить молоко. - Умею, онее сама, - призналась я. – Мне так хотелось редкого молочка, что уже почти решилась заказать макет для пищевого принтера. Но узнала о подсосных кобылах в клубе и решила, что натуральное лучше. - Ты хочешь именно молоко лошадей? - Подошло бы овечье или верблюжье, но кобылье будет идеально. Староста вела нас кратчайшим маршрутом и вскоре мы добрались до крытых вольеров. Я достала заранее приготовленную пустую бутылочку. - А ты не оставишь малыша без еды? – полюбопытствовала Фуюки. - Не беспокойтесь, сэмпай, - выступила Аоки, - жеребёнку не нужно всё. Только боюсь, ни одна кобыла не подпустит Накатоми-сан к своему вымени. Я усмехнулась и в ответ на недоверие устроила однокласснице мастер-класс: успокоила лошадку, попросила подвести к ней детёныша, а потом быстро и аккуратно сцедила из вымени остатки содержимого. - Аоки-сан, давайте повторим? – попросила я старосту, показывая наполовину заполненную ёмкость. Фуюки беззвучно похлопала нашей удаче. Ей пришлось сделать это ещё раз, когда я сдоила молоко у ещё одной кобылы. Бутылочка наполнилась и на этом мы закончили.

*****

- Интересное зрелище, - отдала должное представлению Фуюки. - Рада, что онее-сама развлеклась, - иронично заметила я, когда мы, попрощавшись со старостой, покинули клуб. - Что теперь, имото-чан? - А теперь будет ещё интереснее. - Как, это ещё не всё? – удивилась девушка. - Онее-сама, я позвала вас не только ради посещения конюшен и дойки кобыл. Кстати, вы раньше знали, что вымя кобылы похоже на женскую грудь? А молоко ещё больше похоже на женское. - Да, - призналась Фуюки, - у моей семьи собственная конюшня и я часто сидела там в детстве, наблюдая за лошадьми. - Онее-сама планирует вскармливать своих детей грудью? Услышав мой вопрос, Фуюки покраснела как муммидор. Этот овощ нашли в Ниппон после войны, и он приобрёл огромную популярность в королевстве Скандинавия. Так и не справившись со смущением, сэмпай сделала вид, что ничего не слышала, однако, меня не обманешь. Я запомнила безотказный способ смутить онее-сама, и может быть, он мне когда-нибудь пригодится. А пока я отвлекала сэмпая разговорами, мы успели вернуться в школу. - Здание школы? – удивилась Фуюки. - Онее-сама, здесь тоже есть клубы. Можете угадать, в какой из них мы идём? Девушка подумала и ответила: - Кажется, твоя подруга состоит в клубе домоводства, а он использует для занятия кулинарией школьную кухню. - Браво, онее-сама! Вы замечательный детектив. Задняя дверь кухни открылась и вышла Чинэтсу. - Фуюки сэмпай! Химэ! Вы всё-таки пришли… - Разумеется, мы пришли, Чинэтсу-чан. Всё готово? - Конечно, - подруга повернулась и повела нас за собой. Мы попали в рабочую зону, сверкавшую от недавней уборки. - Вот, здесь все специи, что нужны химэ. Вам точно не требуется моя помощь? – с любопытным видом уточнила соседка. - Спасибо, Чинэтсу-чан, я хочу сама готовить для онее-сама. - Ладно-ладно, я удаляюсь… Когда дверь за подругой закрылась, Фуюки упёрла руки в бока и спросила: - Имото-чан, что ты задумала?! Я со скромным видом продолжила собирать нужные ингредиенты и посуду. Тогда старшекурсница придавила котелок в моих руках к столу. - Онее-сама, я задумала всего лишь приготовить для вас чай… - Чай? – удивилась девушка. – Ну что же, чаем меня трудно удивить. - Это будет чай, подобного которому вы не пробовали, - пообещала я. Глядя на приготовления, Фуюки с сомнением произнесла: - Для чего ты собираешься использовать открытый огонь? Я слышала, что на кухне он есть, но думала, что это всего лишь вопрос престижа и им никто никогда не пользуется. Я отодвинула в сторону лезущий под руку приёмник пищевого принтера и с сомнением покачала головой: - Вполне возможно, что это так. Школьная кухня действительно замечательно оснащена. Здесь много всего, чем не пользуются. Даже этим принтером, судя по его состоянию. - Тогда зачем тебе огонь? - Чуть позже вы сами всё поймёте. Я разложила необходимые припасы вокруг бутылочки молока и разожгла огонь. Затем, поставила на него казанок, а воду в кастрюльке на обычную плиту. Старшая уселась и подпёрла щёку кулачком, наблюдая за совершаемыми на её глазах манипуляциями, затем с подозрением спросила: - Имото-чан, а что ты там шепчешь над огнём? - Всего лишь читаю сутру, прославляющую Ками Бескрайнего Неба. Молнии, солнечный жар и огонь его побочные аспекты. Без этой сутры благословения не получить, и хороший чай не сварить. - Откуда ты всё это взяла? – округлила глаза девушка. - Я часто вижу во снах, как варю чай из кобыльего молока, а потом выхожу из шатра, а вокруг зелёное море гонит волны от горизонта до горизонта. - Тебе так нравится готовить? Почему же ты не вступила в тот же клуб, что и Чинэтсу-чан? - Онее-сама, мне было бы скучно делать ординарные блюда. Вот если бы существовал клуб экзотической кухни… Я положила специи и вылила зеленовато-белое варево в раскалённый казанок, помешивая палочками. - Выглядит и правда экзотично, - заметила Фуюки, - но постой, разве это не чай кочевников? Когда-то они попытались захватить священные острова. Ками Кадзе оказался сильнее их богов. Может быть, не стоит читать для них сутры и готовить по их рецептам? Я с удивлением посмотрела на старшекурсницу. - В словах онее-сама есть доля правды. Кочевников утопил Ками Кадзе, но дело тут не в том, кто сильнее. Им просто не было здесь места. Вокруг священных островов, Ками бурных волн и тайфунов непобедимы. Подождав, пока чай настоится, я разлила его по чашкам и достала приготовленные Чинэтсу лепёшки. Фуюки пригубила чай и прикрыла глаза. - Ну как? – не выдержала я и тоже отпила, смакуя вкус. - Ара-ара, это определённо не Эрл Грей, - ответила Фуюки. – Да, абсолютно не Эрл Грей. - Это и так понятно, онее-сама! – воскликнула я, подозревая, что меня разыгрывают. Фуюки продолжила пробовать небольшими глоточками. - Имото-чан, это совершенно непохоже на Роял Милк! - Онее-сама, да вы издеваетесь! Я тоже люблю Роял Милк и да, чай, что я сварила, естественно, не похож на него. Я заварила не Дарджилинг, а китайский зелёный лист. Он не может быть похож. - Успокойся, имото-чан, - с довольной миной глянула на меня Фуюки. – Это вкусно. Очень необычно, но всё же вкусно. Как ты сама оцениваешь его? Я ещё раз пригубила из чашки, взяла кусочек лепёшки и вынесла вердикт: - Он похож на приснившийся. Девушка с довольным видом кивнула: - Да, значит, ты видела непростой сон. Похожий чай пьют кочевники. Я говорю о монголах, которые в далёком прошлом дважды посылали армады, чтобы захватить нас и владеть благословенными землями. - Вы не совсем правы, онее-сама, - возразила я. – Монголы варят чай с курдюком и солью, и он получается более жирным. Мой же, из-за кобыльего молока, можно пить сладким. - И что бы ты хотела изменить в нём, чтобы получить в точности такой же вкус, как во сне? Я подумала и начала рассуждать вслух: - Заварку я подбирала долго и, в принципе, любой сорт зелёного чая имеет право на существование. Думаю, всё дело в рисовой муке, недоступной кочевникам. Летом, во время каникул, я попробую достать камышовую муку и ещё раз попытаюсь сварить для вас правильный чай. - Это очень приятный сюрприз, кавайи имото-чан, - наклонилась ко мне девушка. – Ради этого дня ты развила такую кипучую деятельность... у тебя и правда не было скрытых мотивов, чтобы угостить меня своей готовкой? - Разумеется, были, - сразу признала я. - И какие же? - Вы знакомы с моей лицевой стороной, онее-сама. Это несправедливо, не показать вам себя не только с лучшей стороны. У меня, как и у любого нормального человека, есть что скрывать. Тайная сторона может быть не столь прелестна, как та, что у всех на виду. - Ох, ты поразила меня в самое сердце, имото-чан! Ты такая же необычная, как твой чай. И знаешь, это не отталкивает. У великих людей – великие причуды. Мне понравился твой сюрприз, Мико-чан. - Замечательно, тогда вы не откажетесь помочь мне с уборкой, онее-сама!