Небытие

Всего несколько минут назад ничего не предвещало беды. Генри с Энни вовремя вернулись, Джейкоб- сущий ангел, не доставил ей ни малейшего беспокойства в отсутствие матери, и венчание, на котором настаивал Генри, казалось как никогда близко. Главное, Генри, кроме Энни, никого не замечал, и сама миссис Робинсон привязалась к ней: добрая, воспитанная, отзывчивая, хорошая мать. Вон как заботится о сыне! А там и другие детки пойдут. Генри об этом позаботится. Слепым надо быть, чтобы не увидеть, какими глазами он смотрел на Энни. Появление незнакомца вызвало понятное раздражение-неприлично появляться в чужом доме, когда семья за столом собирается. Но как только Энни вышла из дома, закралась в душу тревога: что ему нужно на их ферме, вдали от города? Он выглядел джентельменом, но даже на расстоянии миссис Робинсон отметила, что его появление не походило на официальный визит. Ни улыбки, ни приветствия от него не последовало. Энни остановилась в нескольких шагах от незнакомца, но в это время внимание миссис Робинсон отвлекла Марта, которая сообщила, что Джейкоб проснулся и капризничает. Это немного обеспокоило Миссис Робинсон, так как ему не было свойственно капризничать по пустякам. Джейкоб был счастливым ребенком и громко привлекал к себе внимание только чтобы напомнить o кормлении или дискомфорте. Миссис Робинсон взяла его на руки, но Джейкоб не успокоился. Наоборот, крик усилился; она его качала, успокаивала, затем переложила на приготовленные сухие пеленки, но Джейкоб заливался плачем: личико покраснело, руки и ноги были в движении, откидывая пеленку. Что-то случилось с ним, и миссис Робинсон растерялась. Она выглянула из окна, где же Энни? От увиденного подкосились ноги, и , чтобы не упасть, она оперлась на детскую кровать. Энни сидела на дорожке с опущенной головой, а рядом- тот господин на коленях, обхватив ее за плечи обеими руками. - Марта!! На ее крик прибежала испуганная Марта. - Вам плохо? Принести капли? Миссис Робинсон помотала головой. - Займись ребенком,-и немного придя в себя , направилась к входной двери. Когда она вышла на крыльцо, то не сразу поняла, что происходит: Энни стояла, обняв Генри за плечи, а за ее спиной- незнакомец с разбитой скулой и сжатыми кулаками. Но Энни быстро прояснила ситуацию. Она оторвалась от Генри, подошла к незнакомцу, и теперь он, обняв ее, прижимал к себе. Объяснений не требовалось: за Анной приехали не те, кого она боялась. Миссис Робинсон перевела взгляд на сына: -Генри!!! Это был крик души, попытка остановить от опрометчивых поступков. Но, как всегда, Генри сам принимал решения, и миссис Робинсон оставалось лишь сглаживать последствия. - Марта, а ты что здесь делаешь? Я же сказала: "Займись ребенком!" Зачем сюда его притащила? Марта хотела возразить, но, взглянув на хозяйку, прикусила язык и поспешила в дом. - Тебе тоже делать нечего?- Настала очередь Томаса. -Что за цирк здесь устроили? Остались четверо: Энни с незнакомцем, еще один неизвестно откуда появившийся мужчина, вероятно, приехал с незнакомцем, и она. В свою очередь господин рядом с Энни что-то сказал своему напарнику, и тот пошел к стоящей за воротами коляске. Незнакомец взял Энни за руку, и они направились к дому. Миссис Робинсон приготовилась к неизбежному. Проклятый день, когда осуществился ее тайный страх: так же внезапно, как появилась, Энни исчезнет из их жизни, и неизвестно, сколько времени потребуется для залечивания душевных ран. Сердце разрывалось при мысли о том, что испытывал ее сын, обычно спокойный, сдержанный, рассудительный. Куда он сорвался и когда вернётся - миссис Робинсон не знала. Энни и незваный гость подошли к ней, и миссис Робинсон отметила, что незнакомец был намного старше Энни и даже Генри. Чем же он привлек Энни? - мелькнула ревнивая мысль. Она отказывалась замечать умные, понимающие голубые глаза , четко вылепленное породистое лицо с высоким лбом, коротко стриженные темные кудри с сединой. Он сделал Генри несчастным, и этого для миссис Робинсон было достаточно. - Missis Robinson, meet my husband, Yakov Shtolman. (Миссис Робинсон, познакомьтесь с моим мужем, Яков Штольман.) При этих словах Штольман сжал Энни руку, и они обменялись взглядами. Миссис Робинсон не могла разделить их радость, поэтому лишь кивнула . -Anny, show your guest to the bathroom to wash off the blood. I' ll make tea.- И ушла. (Энни, проводи своего гостя в ванную смыть кровь. Я приготовлю чай). Анна обескураженно повернулась к Якову.

***

В ванной комнате Анна подвела Якова к умывальнику, взяла с полки небольшое полотенце, смочила под краном и повернулась к нему: - Потерпи немного,- стала осторожно стирать кровь с его лица. Поврежденную кожу на скуле саднило, но зубы остались целы, и на этом спасибо. Силен был Генри, но жестокости в нем не было. Все внимание Штольмана было сосредоточено на любимом лице. Анна еще раз смочила полотенце, протерла ему лицо, осторожно высушила салфеткой и почувствовала, как руки Якова обхватили ее, прижали к себе, и Анна уткнулась лицом в родное плечо. Впервые за время поисков глубоко угнездившаяся в душе Якова тревога ослабила тиски. Они встретились вопреки здравому смыслу, и судьба преподнесла ему неожиданный подарок. Но дом Робинсонов был неподходящим местом для проявления своих чувств и желаний, поэтому Штольман лишь коснулся губами Аниных волос и напомнил: -Анна, нам нужно поторопиться. В это время до них донесся плач Джейкоба. Анна подняла голову, и Штольман не удержался от соблазна. Поцелуй был коротким, но успел сбить дыхание у обоих. - Малыш проголодался. Пойдем, я тебя познакомлю с ним..- Анна улыбнулась и за руку потянула Штольмана из ванной. В небольшой комнате, куда его привела Анна, женщина средних лет безуспешно пыталась утешить младенца. Тот не поддавался уговорам и продолжал настойчиво добиваться своего. - Ступай, Марта. - отпустила няню Анна , забирая у нее сына.-Миссис Робинсон потребуется твоя помощь. Оказавшись на руках у Анны, ребенок мгновенно умолк. Она поцеловала его в лобик, что-то пошептала и сделала знак Штольману подойти. Он все это время стоял у порога, испытывая чувство дежавю: Анна, укачивающая на руках ребенка в доме портного-убийцы, они с Коробейниковым замерли у приоткрытой двери, зачарованно наблюдая. Тогда впервые Штольман осознал, сердцем почувствовал, что Анна нужна ему не только, как любимая женщина, но и как мать его детей. О детях он раньше не задумывался при своей неустроенной жизни. Он принял Володю, сына Нежинской, под свою опеку, привязался к нему, заботился, но то, что он чувствовал сейчас, было иным. На Штольмана уставились голубые глаза малыша. Он несколько секунд изучал незнакомое лицо, а затем стал активно размахивать сжатыми в кулачки руками. - Протяни ему палец, познакомься.- подсказала Анна. Указательным пальцем Штольман осторожно коснулся крошечного кулачка, и ответная реакция ребенка окончательно и бесповоротно завоевала его сердце. Малыш ухватился за палец, издал непонятные, но похожие на заинтересованность звуки и потянул его ко рту , надеясь получше разобраться с новым предметом. Ладошка была теплой, с атласной нежной кожей, но на удивление крепко держала его палец. Нет, малыш, это несъедобно,- засмеялась Анна, освобождая палец Штольмана, и пояснила,- пора его кормить. Подержи, пожалуйста. Заметив его растерянность, продемонстрировала, как; Анна прекрасно помнила свои страхи в первые дни после рождения Джейкоба. Малышу не понравилось, когда его не совсем уклюже переместили из нежных маминых рук в незнакомые и неловкие, и он громко выразил своё недовольство. Штольман не мог допустить неудачи при первом знакомстве с сыном, поэтому взял себя в руки, поудобнее сдвинул драгоценную ношу, как показала Анна, и даже немного покачал ребенка. Малыш ненадолго затих, изучая склоненное к нему лицо, пока Анна готовилась к кормлению. В эти несколько минут, проведенных в чужом доме, куда он проник незваным гостем и разрушил покой его обитателей, в маленькой комнате Штольман перенесся в иной мир, где были лишь они втроём , и все было правильно , так, как и должно было быть с момента их знакомства. На землю его вернула смущенная Марта, которая опять появилась в дверях. - Миссис Робинсон приглашает господина Штольмана в гостиную. Она провела Штольмана в комнату, где за накрытом к чаю столом его ожидала хозяйка дома. - Господин Штольман, присаживайтесь,- показала ему на стул рядом. Миссис Робинсон держалась спокойно, но особого радушия не проявляла. А чего он мог ожидать в сложившейся ситуации? Штольман поблагодарил и занял указанное место. Он не знал, о чем пойдет речь, однако ранее поведение Генри ясно дало понять, что его неожиданное появление было для них крайне нежелательным. Миссис Робинсон не спешила начать разговор; молча налила ему чай, придвинула блюдце с пирогом. -Благодарю. Миссис Робинсон, я вам признателен и благодарен за Анну и Джейкоба, за Вашу доброту и оказанное гостеприимство. - Мы не могли оставить её умирать под забором. Миссис Робинсон заметила, как побледнело и застыло лицо гостя. Но он должен был это узнать. Если он муж, как это допустил? Поэтому продолжила таким же холодным тоном. - Генри нашел ее рано утром у наших ворот. Она была без сознания, долго болела, ничего не помнила. Вы, как муж, должны лучше меня знать, что и почему произошло с ней. Штольман понимал причину её неприязни. Но от него ждали объяснений. - Анну похитили с преступными намерениями. Ей удалось сбежать. - Откуда вы? Вы не из этих краев. Его акцент не остался незамеченным. Штольман не собирался предоставлять миссис Робинсон информацию, которая могла смутить, обеспокоить, вызвать страх и подозрения. -Это неважно. Вы спасли мою семью. Простите за недоразумение, которое произошло между мной и Генри. Мне жаль, что так получилось. - Стоунбридж - небольшой городок, здесь все на виду. Трудно будет объяснить "недоразумение", случившееся на глазах у посторонниих. С учетом ее положения мы старались не привлекать к Энни излишнего внимания. После вашей стычки возникнут вопросы по поводу внезапно появившегося мужа. В том, что "все на виду", Штольман сам успел убедиться. Слухи о покинутой невесте Генри, его якобы связи с Анной были данностью, которую не стоило игнорировать, особенно тем, кого они касались непосредственно. - За Энни приехал муж, который по службе долго отсутствовал, поэтому в ее положении посчитали разумным, чтобы она это время пожила у родственников. Мы с Генри не были знакомы, он сразу не разобрался и напал на незнакомца, который оказался на его территории с непонятными намерениями. Вполне разумное объяснение и не искажает истины. С этими словами Штольман поднялся, так и не притронувшись к чаю. -Миссис Робинсон, еще раз примите мою искреннюю благодарность. Простите, нам нужно отправляться в путь. Для родителей Анны кошмар еще не закончился почти год спустя после похищения единственной дочери. Предстоит долгая дорога. Миссис Робинсон его не остановила. Когда Штольман вернулся к комнате Анны, он нашел ее погруженной в глубокую задумчивость. Джейкоб все еще был у груди. О чем она думает?- мелькнула ревнивая мысль. И совершенно неожидано проскользнула другая: жалеет? Тут же обдало жаром. Штольман остался стоять у открытой двери, не решаясь переступить порог. "Умирать под забором"- жестокие слова..Еще более жестокая правда. Через что Анне пришлось пройти, и как это изменило ее? Анна почувствовала присутствие Штольмана, повернула голову в его сторону, и знакомая Анина улыбка отбросила сомнения. Он подошел и остался стоять рядом, не отрывая взгляда от малыша. - Что-то случилось?- Анна хорошо изучила Штольмана за годы знакомства. - Нет, просто поблагодарил миссис Робинсон за доброту по отношению к вам и посоветовал, как объяснить моё долгое отсутствие и внезапное появление. Анна не стала дальше расспрашивать-бесполезно. Малыш заснул на руках; стараясь не разбудить, она осторожно потянулась, чтобы застегнуть пуговицы, и перехватила взгляд Штольмана, брошенный на её обнаженную грудь. Он явно смутился. -Нам нужно заехать в гостиницу, забрать вещи, если мы хотим отправиться в Гилфорд сегодня же. Там переночевать, затем на поезде доехать до Лондона. Или остаться в Стоунбридже до утра. Сейчас рано темнеет, лучше не ехать в ночь. Аня, нас коляска ждёт. Анна осторожно переложила спящего малыша в кроватку. - Мне нужно попрощаться с миссис Робинсон. Я скоро вернусь. Миссис Робинсон сидела за столом в гостиной с опущенной головой, одной рукой прикрывая глаза. Услышав шаги, она подняла голову. Обычно уверенная в себе энергичная миссис Робинсон выглядела растерянной и потерянной, как тогда, во время сердечного приступа, ожидая помощи от Анны. На этот раз Анна сама оказалась причиной её страданий. Она присела на соседний стул, который до этого занимал Штольман, и коснулась руки миссис Робинсон. -С тех пор, как я пришла в сознание в вашем доме и впервые увидела Вас, Вы стали для меня второй матерью. Мы с Джейкобом обязаны вам с Генри своей жизнью. Это невозможно забыть и слов не хватит выразить благодарность. У миссис Робинсон увлажнились глаза; она погладила руку Анны и со вздохом произнесла: -Я всегда знала, что за тобой рано или поздно приедут, и Генри предупреждала. Но..., - она безнадежно махнула рукой.-И где он теперь? -Все образуется, поверьте мне, я это чувствую. Генри вернется, он не может вас оставить, а с Грейси они помирятся. Грейс любит его и сделает счастливым. -Дай-то Бог. Анна поднялась. Миссис Робинсон последовала примеру. -Ты не можешь отправляться в дорогу голодной. Обед готов. - Благодарю. Нас люди ждут. Мне еще нужно вещи Джейкоба собрать. Оставшись наедине с малышом, Штольман придвинул стул ближе к детской кроватке. Малыш безмятежно спал, лежа на спине, раскинув полусжатые в кулачки руки. Штольман не смог сдержать желание еще раз прикоснуться к нежной ладошке. Он не был готов к столь молниеносному развитию событий в течение всего нескольких часов, хотя при его работе с разным приходилось сталкиваться. Но в данном случае это касалось его лично. Помимо трудностей, связанных с возвращением Анны в Россию, возникли новые. Анне с малышом необходимы определенные условия во время длительного путешествия, не считая проблем, связанных с отсутствием у них документов. Придется на какое-то время задержаться в Лондоне. Анна вернулась через несколько минут с большим ковровым саквояжем в руках. При виде Анны Штольман поднялся и выжидательно посмотрел на неё. -Миссис Робинсон позаботилась,- объяснила она.- Дай мне несколько минут, чтобы собрать всё необходимое для малыша. - Мы можем это купить по дороге. - Не всё,-заверила его Анна и стала доставать крошечные детские вещи и стопки аккуратно сложенных пеленок. Штольман не знал, чем себя занять, поэтому стоял, переводя взгляд с хлопочущей Анны на спящего сына. В правоте ее слов он скоро убедится. Солидная горка" необходимых" вещей, с трудом поместилась в большой саквояж. Для себя Анна отобрала минимум в дорогу. Когда все было готово, в комнату, вошла миссис Робинсон попрощаться с Джейкобом. Чтобы не мешать, Штольман взял саквояж и принесенную ею коробку с пирогом и вышел из дома. За воротами маячил Смирнов. Когда Анна и миссис Робинсон остались одни, Анна на прощание обняла женщину и прежде, чем они расстались навсегда, попросила: -Передайте Генри мою благодарность, он замечательный человек.

***

Генри не знал, как долго гнал лошадь, пока не заметил явных признаков ее усталости, и вынужден был перейти на шаг. Углубленное дыхание, беспокойство -Генри громко выругался. Лошадь не виновата в том, что его отвергли, что мечты о совместной жизни с Энни лишь остались мечтами, вызывающими чувство горечи от их несбыточности. Он развернул лошадь и она медленно поплелась назад. Генри незачем было торопиться домой- Энни там больше нет. будет. В нескольких милях от фермы он спешился, подвел лошадь к стоящему неподалеку ясеню, привязал ее к дереву, сам опустился на траву и закрыл глаза. Куда он бежал? И от кого? От дома, хозяйства, матери не убежишь. От себя не убежишь. В памяти всплывали картины, в центре которых всегда была Энни: бледная, с едва заметными признаками жизни в холодное серое утро, когда он, прижимая ее к себе, бежал к дому; когда впервые встретил ее в коридоре после выздоровления и тогда уже почувствовал, что эта большеглазая, голубоглазая барышня, которая каким-то чудом появилась в его жизни, изменит её; когда решился ночью появиться у неё с определенной целью. А если бы он исполнил намерение сделать Энни своей в ту ночь ? Возможно, она бы приняла его, и у него появился бы шанс удержать и бороться за свое счастье.. Но все это были пустые домыслы. Он потерял Энни, и жизнь опять вернется в наезженную коллею, где не будет нетерпеливого ожидании следующего дня, где не будет Энни,чьё присутствие создавало особую, теплую атмосферу в доме, пробуждали в нём чувства, желания, надежду. Генри приходилось слышать разговоры о счастье, счастливчиках, каковым он себя в душе тоже считал: все, что нужно, у него было, включая завидную невесту, которая ему была мила. Оказалось, этого мало. Ему нужна была Энни. Генри сидел, погрузившись в нерадостные размышления, пока солнце не стало клониться к закату, забирая с собой тепло короткого ноябрьского дня. Пора было возвращаться, принять и привыкать к старой жизни, загоняя в глубину памяти образ необыкновенной женщины из другого мира, которая на короткое время осветила его мирок.