Небытие

Когда Штольман вернулся в номер, Малыш уже спал. Анна переоделась в ночную рубашку и сидела у зеркала, расчесывая длинные волосы. Свет от ночника слабо освещал большой номер, создавая атмосферу уюта и тепла. Штольман подошел к детской кроватке, и вид спокойно спящего малыша дополнил идеальную картину: их временное жилище в отличие от всех тех, где ему раньше приходилось бывать, превратилось в дом, где его ждала любимая женщина и мирно посапывал сын. Штольман осторожно коснулся его атласной щеки, а затем подошел к Анне со спины, обнял за плечи и зарылся лицом в мягкие, шелковистые волосы. -Ммм, у тебя новые духи? Мне нравятся. -Нет, это мыло из дома миссис Робинсон, его привозили из Гилфорда, - улыбнулась Анна, глядя на него в зеркало. - Мне оно тоже нравится. Генри всегда покупал на ярмарке. Напоминание о Генри подпортило благостное настроение Штольмана, но он постарался прогнать ревнивые мысли: Анна здесь, с ним, и сейчас последует очередное подтверждение ее выбора. Очевидно, Анна заметила реакцию Штольмана, повернулась к нему и перевела разговор: --Как Василий Петрович? - Обыграл меня в шахматы,- Штольман отступил на несколько шагов и присел на край кровати. -И ты ему в этом помог?- это прозвучало полувопросительно, полуутвердительно. - Конечно, нет- оскорбился Штольман, но поймав понимающий взгляд Анны, вынужден был признаться.- Просто я думал о тебе, а не о том, как поставить шах и мат его королю. Анна поднялась, подошла, устроилась рядышком. Штольман обнял и прижал ее к себе. Было непривычно тихо, покойно, и никто им не мешал. -Хорошо, что Василий Петрович с нами. И то, что ты был не один.-прервала молчание Анна. Она взяла его руку, приложила ладонью к своей щеке, и Штольман почувствовал, как её легко коснулись нежные губы. У Штольмана сердце защемило от неожиданной ласки. - Да, он мне очень помог.- Ему совсем не хотелось отвлекаться на посторонние разговоры, когда объект его мыслей и желаний был рядом. -Аня, ты ложись, я скоро приду, -он поднялся и направился в ванную. В ванной Штольман нерешительно провел рукой по отросшей за сутки щетине, раздумывая, стоит ли тратить драгоценное время на бритье или сконцентрироваться на главном, и отдал предпочтение второму, учитывая режим Малыша. Быстро покончив с мытьем, через несколько минут он появился в комнате с полотенцем вокруг бёдер. Анна лежала в постели, до подбородка укрывшись одеялом. Якова немного удивила такая скромность после устроенного накануне стриптиза. Но ночник не выключил, ему мало было чувствовать Анну, он хотел её видеть. Штольман отбросил полотенце, опустился на кровать, стянул с Анны одеяло и охнул от неожиданности. Уже обнаженная Анна сразу взяла инициативу в свои нежные руки; Яков не возражал, открывая захватывающие дух возможности в возрастающем исследовательском интересе любимой к познанию особо чувствительных частей его тела, и умело направлял его в в нужном направлении. Но при этом не забывал активно вносить свою лепту в процесс, в свою очередь, поражая ее новыми, ранее не использованными приемами " верховной страсти", что привело к ярким, взрывным ощущениям в кульминационный момент и оставило их в блаженном расслабленном состоянии довольными и счастливыми.

***

Якова что-то разбудило среди ночи. Малыш спокойно спал, а рядом беспокойно металась во сне Анна; сквозь сжатые зубы её прорывался стон. -Аня, проснись,- Яков осторожно дотронулся до ее плеча. Анна резко дернулась, не просыпаясь. - Нет, нет!-вырвался сдавленный крик. - Это я, Яков. Проснись. Он слегка встряхнул ее, приподнял за плечи и прижал к груди. Анна открыла глаза; по её затравленному взгляду стало ясно, что она не сразу осознала, где находится. - Яков...,- наконец, с облегчением выдохнула она и уткнулась лицом в грудь Штольману. Дрожь сотрясала Анну, и Яков старался ее успокоить: пригладил запутавшиеся влажные волосы, шепча нежные глупости; его рука успокаивающе скользила по ее спине. Анна постепенно затихла , но не спешила поднять головы. - Тебе что-то страшное приснилось? Анна еще теснее прижалась к Штольману, отгоняя страшные картины. Только рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Но Штольман ждал ответа. - Скрябин. Он умер. Убит,-едва выдавила из себя. - Я знаю. - Откуда?-подняла голову Анна. - Видел его фотографию и статью в газете. Их убили- его и Нежинскую, недалеко от Гилфорда. Штольман почувствовал, как напряглась Анна. -Нину Аркадьевну?- упавшим голосом повторила она. Штольман кивнул. - Аня, что он хотел от тебя? Анна замерла. Не сейчас. Увиденное во сне разрушало только- что обретенный покой и надежду, что все плохое осталось позади. Как оказалось, не ко всем тайнам прошлого был открыт доступ, и с этим нужно было сначала самой разобраться. - Не знаю,- ответила, не глядя на него. То не было ложью,но и повторить обвинение Скрябина Анна не могла. Она- убийца? Его и Нины? Но как это случилось? Анну опять начала бить крупная дрожь. Штольман ничего больше не спрашивал. Он натянул на них сбившееся одеяло, обнял Анну, и она с облегчением прильнула к нему, находя временное успокоение в его объятиях. Сон долго не приходил, лишь за пару часов до рассвета Яков почувствовал, что Анна уснула, а сам продолжал лежать с открытыми глазами. Анна что-то скрывала, и это что-то вызывало у нее кошмары, а у него беспокойство. Похоже, что с памятью вернулись вещие сны и призраки. Дар уже покидал Анну после исчезновения Штольмана семь лет назад , чтобы вернуться с его возвращением. Яков даже себе не мог признаться, но в душе понимал, хотя и не мог объяснить, как это было связано с ним. В одном был твёрдо убежден,что именно Анин дар являлся причиной её похищения. Что привело к долгосрочной потере памяти? Единственное объяснение лежало на поверхности. Табакерка Робеспьера, чья дьявольская сила была Штольману знакома не понаслышке...Крутин не преминул бы ею воспользоваться, чтобы контролировать Анну. Перед мысленным взором промелькнули лица жертв Крутина. Судьба их была незавидна. Какими могут быть последствия для Анны? Какую часовую бомбу мог заложить Крутин , и что послужит триггером для приведения её в действие? Штольман лежал, прижимая к себе Анну, чувствуя свое бессилие и беспомощность, но не перед внешним врагом, с кем он мог бороться и победить, а с тем, что могло поселиться в ее голове. И оставались неотвеченными вопросы: как Анне удалось сбежать от Крутина с Нежинской? Кто и почему убил их ? И где эта чертова табакерка! Кто были те люди из Лондона, появившиеся в Гилфорде и интересующиеся убийством? В Лондоне было небезопасно долго оставаться. На утро у Штольмана был готов план.

***

Анна лежала, притворяясь спящей, чтобы избежать дальнейших разговоров и неизбежных вопросов. По дыханию Якова она поняла, что он тоже не спал. Оба хранили молчание. О чем он думал? Что произошло с ним за время её отсутствия? Они не успели поговорить о самом важном, это только предстояло сделать. Сон, обвинение Скрябина все меняло, хотя и казалось абсурдным. Она не могла убить человека. Сон необязательно должен быть вещим. И духи к ней больше не приходили, что подтверждало потерю её необыкновенного дара. Все предыдущие сны в Стоунбридже лишь воспроизводили картины прошлого, которые постепенно начинали всплывать в памяти: Якова, родителей,верного Антона Андреевича, доктора Милца и других людей её окружавших в прошлом. Анна знала, что ее похитили Скрябин и Нежинская, помнила отдельные детали похищения, но сейчас не это её тревожило. Анна не помнила , КАК оказалась на пустынной дороге с табакеркой в руках, убегая от грозившей ей неизвестной опасности. И ничего не знала о смерти Нины и Скрябина до тех пор, пока он не проник в ее сон. Если правда то, что он сказал...Страшно было подумать о последствиях. Два последних дня она была по-настоящему счастлива, так как всё, о чем она мечтала все эти годы, осуществилось: они вместе, Яков любит её, в этом Анна не сомневалась, у них растет Малыш. Именно об этом она мечтала, стоя перед зеркалом в белом подвенечном платье и фате, символом чистоты и невинности, откинутой назад, на чем настояла Мария Тимофеевна к недовольству модистки, которая по традиции стремилась скрыть под ней лицо невесты, в родном доме перед тем, как покинуть его в день венчания.. Анне было безразлично, чистоту и невинность она ранее подарила Штольману и не подозревала тогда, что уже получила от него ответный драгоценный подарок . С замиранием сердца ожидала событие, к которому они с Яковом шли много лет: многое произошло за это время и хорошего, и плохого, но Анна не хотела думать о плохом. Она мечтательно рассматривала себя в зеркале, представляя, как потемнеют глаза Штольмана, как знакомая родная улыбка коснется его губ при виде ее. Было трепетно, весело и немного страшно. Совсем скоро Яков должен был увезти ее из дома в новое неведомое будущее, в новую жизнь. Анна надеялась, что она будет счастливой. Судьба распорядилась иначе. Человек, который при жизни украл у них с Яковом год жизни, даже после смерти представлял угрозу. Если это правда...