Небытие

Большую часть следующего дня маленькая семья Штольманов опять провела в дороге. Поездка проходила гладко: отдельное купе первого класса с двумя мягкими диванами, столом и местом для хранения багажа было удобно для четырехчасового путешествия. Если не считать мелочей, связанных с транспортировкой детской коляски: она, несомненно, вещь полезная и удобная в обычной жизни, но оказалась крайне обременительной по дороге от гостиницы к вокзалу, а затем в Лондоне от вокзала до гостиницы. Штольман мысленно чертыхался при ее погрузке и не раз благодарил бывшего начальника за оказанную услугу в лице Василия Петровича. Смирнов во всем оказался незаменимым помощником, надежным спутником и одним из немногих, кому во время поисков Анны Штольман научился доверять. Права была Анна: повезло ему. В поезде Яков Платонович вместе с Василием Петровичем облюбовали удобный двухместный столик в ресторане, где и провели больше часа в обсуждении дальнейших планов. Остановиться в Лондоне решили в той же гостинице, что и в первый приезд. Она находилась в стороне от шумных улиц, и это всех устраивало. Неизвестно, сколько времени предстояло прожить в Лондоне. Оставшись в купе, Анна уложила Малыша на широкий диван, освободила от лишней одежды, предоставив ему свободу движений, погладила нежную гладкую кожу ручек и ножек, затем перевернула на живот. Малыш уже пытался приподнять голову и держать ее несколько минут. После кормления он уснул, а Анна устроилась у окна и наблюдала, как проплывали мимо аккуратные домики с черепичными крышами, пустые луга, отдельные фермы с хозяйственными постройками, похожие на ту, где она прожила почти год, за которыми скрывалась чужая жизнь со своими надеждами и разочарованиями.. Уже на второй день пребывания в Лондоне сразу после завтрака Яков обратился к Анне, которая в это время начала разбирать принесенное горничной выстиранное и выглаженное белье. Жизнь в доме Робинсонов многому научила Анну, и в том числе решению бытовых вопросов, которые неизбежно возникали при постоянной смене мест кратковременных остановок, что ранее могло показаться ей неразрешимой задачей. Малыш лежал на широкой родительской кровати и размахивал подаренным Василием Петровичом рыжим мишкой, время от времени пробуя его на вкус, но даже разочаровавшись в съедобности последнего, не спешил от него избавиться. - Аня, мне нужно отлучиться по делам. Вернусь, вероятно, к обеду. Василий Петрович остается в гостинице и прогуляется с вами. Это известие ожидаемо вызвало беспокойство, под которым скрывался страх. Анна не хотела отпускать Якова, хотя понимала, что он не мог все время быть привязанным к ним. Необходимо было в первую очередь решить проблемы, связанные с возвращением на родину, а задерживаться в Англии в их неопределенном положении было рискованно. Но после всего пережитого в душе глубоко укоренился страх вместе с верой, что только Штольман может защитить их с Малышом. Мысли о ночном кошмаре не оставляли, заставляя вновь и вновь возвращаться к доступным ей воспоминанием; но в них ничего не проскальзывало, что могло быть связано с убийством Скрябина и Нины. - Поеду в Посольство,- ответил на невысказанный вопрос Яков, появлясь из спальни, на ходу повязывая галстук. На нем был черный элегантный костюм с жилетом и белоснежная рубашка; именно таким она его помнила в последние месяцы перед несостоявшимся венчанием- собранным, словно до конца еще не осознающим, что все страшное осталось позади, но когда он смотрел на нее, Анна замирала от нескрываемой нежности в его взгляде и от улыбки, освещающей обычно серьезное лицо. - Уверен, что вы с ним найдете общий язык, хотя, надо признать, он немногословен. По крайней мере, пустой болтовней не будет беспокоить. -В этом он мне кого-то напоминает.- пробормотала Анна, на что Яков лишь улыбнулся, подхватил небольшой кожаный саквояж и уже на пороге обернулся: - Анна, пожалуйста, никуда без него не выходи. Анна вздохнула и подошла к окну. Гостиница находилась в стороне от центральных улиц в окружении таких же однотипных трехэтажных домов с остроугольными крышами, отсутствием деревьев по обе стороны улицы и булыжной мостовой. Было правильным решением уехать подальше от центра. Анна прожила довольно долго в Париже, чтобы успеть привыкнуть к многолюдию и суете крупных городов. Но теперь, как только они вышли с территории Виктория Стейшен, Анну неприятно поразил шум, толпы людей, конки, экипажи, непрерывное движение по широкой улице. Ей это стало чуждо и ненужно. Хотелось скорее оставить позади кошмар первых месяцев после похищения и вернуться домой. Конечно, сначала в Затонск, а потом они с Яковом решат, где они будут жить. Поездка в Париж уже не представлялась единственным вариантом. Местоположение выбранной Яковом гостиницы ее вполне устраивало. Достаточно места, чтобы спокойно гулять с ребенком в коляске, хотя городской воздух, загрязненный дымом из дымоходов от сжигания угля в печах и каминах , невозможно было сравнить со свежестью, напоенной ароматом цветов и свежескошенной травы летом, или кристальной чистотой раннего осеннего утра на ферме Робинсонов и дома, в Затонске , в парке, где она так любила сидеть в беседке с книгой в руках. Мысль о родителях отозвалась болью в душе: Анна помнила, сколько беспокойств и волнений пришлось им пережить в прошлом из-за её порой сумасбродного поведения. И полное неведение о том, где она сейчас, жива ли. Многомесячная пытка неизвестностью, терзаемые самыми страшными мыслями. Только теперь, когда у неё самой рос сын, смогла понять чувства матери, потерявшей ребенка. Деликатный стук в дверь прервал ее воспоминания. - Войдите, - Анна отошла от окна, догадываясь, кто это мог быть. Она не ошиблась. Василий Петрович пришел поинтересоваться, когда они собираются на прогулку с Малышом. Василий Петрович оказался в меру общительным человеком, интересным рассказчиком и галантным спутником во время прогулки. Он взял на себя коляску с Малышом, и целый час они не спеша гуляли по улице. Анна слушала его рассказы о Лондоне, где Василий Петрович впервые оказался несколько лет назад, иногда задавала вопросы, но ее интересовало другое. То, о чем они еще не говорили со Штольманом. И во время небольшой паузы она задала свой вопрос: - Василий Петрович, а как вы разыскали меня в Англии? Смирнов быстро взглянул на нее. Он не понимал, почему Анна к нему обратилась . Если Штольман до сих пор не затрагивал эту тему, тому должна была быть причина. - Мы искали Вас, Анна Викторовна не только в Англии. Думаю, Яков Платонович Вам подробно обо всем сам расскажет. Я к нему присоединился не в самом начале поисков. Анна немного помолчала. - Вы знаете, что похитителем был доктор Скрябин с его подельником? И Нежинская не повесилась. Ей удалось бежать из лечебницы профессора Ланге. Как? - Долгая история, - нехотя начал Смирнов, стремясь ограничиться только фактами.- Тот, кто называл себя Скрябиным, присвоил это имя, убив своего сокурсника по академии. Доктора, которого ожидали в Затонске. Лже- Скрябин также был связан с профессорам Ланге, кто и организовал побег Нежинской. Нам не совсем ясны цели Вашего похищения. Смирнов выдержал короткую паузу и закончил: - У Якова Платоновича есть предположение. Этим он с Вами непременно поделится. Простив Василию Петровичу явное преуменьшение своей роли, Анна поняла, что дальнейшие расспросы бесполезны, поэтому оставила эту тему.

***

Штольман долго не возвращался. Сначала Анна просто ждала, но когда стрелки циферблата равнодушно приблизилась к трем часам, ей трудно стало усидеть на одном месте. Что-то случилось, не могло все так долго решаться. Но что это могло быть? Она бродила по номеру, сидела рядом с малышом, прислушиваясь к шагам за дверью, подходила к окну при звуке подъезжающей коляски. Мыслями невольно возвращяясь к доктору Скрябину, который оказался злодеем Крутиным. Он неожиданно появился в ее жизни, когда уверенно ворвался в прозекторскую ,где они с доктором Милцом анатомировали труп Луки- хромоножки. Высокий, широкоплечий, самоуверенный и бесцеремонный. Усы, коротко состриженная борода, умные, насмешливые глаза. В нем чувствовалась сила. Снисходительное отношение к ней, Анне : "Ваша сестра милосердия"? Мужской интерес: "Хорошенькая,"-ей вслед. Они работали вместе: Скрябин присматривался к ней, а она наблюдала за его работой,признавая мастерство самонадеянного хирурга. Доктор Милц высоко оценил нового врача, и хотя Анна подозревала, что добрейшему Милцу претили некоторые замашки и привычки столичного коллеги, он не мог отказать последнему в уважении и признании его как отличного хирурга. Цинизм Скрябина Анна объясняла издержками профессии, едкий юмор раздражал, и трудно было иногда понять, является ли брошенное на ходу замечание комплиментом или злой насмешкой. Как в случае с ребенком, который случайно выстрелил себе дробью в живот: "Дурак",-безапелляционно заявил Скрябин и тут же, проходя мимо расстроенной матери ребенка бросил : "Очень на Вас похож". В тот же день он удивил Анну комплиментом в ее адрес, когда она почувствовала себя в положении мамы раненого мальчика, не понимая как расценить свалившуюся на нее "похвалу". - Вы мне сегодня открылись с неожиданной стороны, Анна Викторовна. А у Вас, оказывается, есть жестокость. Мальчишка так кричал на всю больницу, что сестры милосердия рыдали, а у Вас глаза сухие. Рука не дрогнула. Это комплимент. В нашем с Вами деле жестокость необходима. Для того, чтобы спасти человека, необходимо причинить ему страдание. Затем наклонился к ней так, что Анна почувствовала теплое дыхание у щеки и услышала интимное: " Признаюсь, такой Вы мне нравитесь гораздо больше." И ушел. Жестокость. А ведь он оказался прав, но не по отношению к ребенку. Однако и жалости тогда Анна не испытывала. Чувства были заперты на замок, а единственной задачей , которая стояла перед ней было достать дробь, одну за другой из раны, чтобы избежать более сложной операции. Жестокость была направлена на самого дорогого ей человека С горечью Анна вспоминала, как терзала Якова, узнав о его браке с Нежинской. Скрябин по-иезуитски справлялся со своей задачей для "спасения" ее от любви, привязанности, дара, который был частью ее жизни, ее способом помогать людям, чувствовать себя нужной. Страдая сама, она очерствела душой, и при редких нечаянных встречах с Яковом Анна намеренно делала ему больно, хотя видела, какими при этом были его лицо, глаза. И никакого удовлетворения, облегчения своей боли и страданий эта жестокость не приносила. Отчаянные бесполезные попытки "разлюбить" и забыть предавшего ее человека (Лучше бы он убил меня!)привели к безумным решениям. Нужно было прислушаться к словам Наташи, жертвы жестокого обмана, у могилы любимого, художника Глеба Юрьева. -Была слепа. Как быстро я могла смириться с тем, что он так быстро мог ТАК измениться..

***

Малыш заворочался и подал голос, выдернув Анну из прошлого. Часы показывали без четверти четыре. "Дисциплинированный",- Анны почти услышала голос Якова. Да где же он так долго! Засасывающее чувство страха подавило разум, который пытался достучаться, остановить скатывание в отчаяние. Страх опять потерять Якова. Плач Малыша вернул Анну к реальности. Когда Яков вернулся, он нашел Анну сидевший в кресле у стола с Малышом на руках. При его появлении Анна ничего не сказала, но облегчение и радость в ее глазах были красноречивее слов. Его ждали, беспокоились. Яков подошел и уже привычно коснулся губами ее макушки. - Извини, пришлось задержаться,- виновато прошептал, скользнув губами по шее. -Но я принес хорошие новости. Анна немного откинула голову, чтобы видеть его лицо. Яков выпрямился. -Я заказал обед в номер. Сейчас принесут. Это- раз. Анна нетерпеливо ждала продолжения. -Встретился с послом. Правда, пришлось подождать аудиенции, я им свалился, как снег на голову. Потребуется несколько дней , чтобы закончить некоторые формальности. Анне мало было краткого изложения. У неё появилась масса вопросов, но Яков приостановил готовый вырваться наружу поток. -Аня, давай позже поговорим. Ты пообедала? Анна растерянно покачала головой. Не до обеда ей было, и желание отсутствовало. Яков помрачнел, но в это время в дверь постучали, и слуга вкатил тележку c накрытыми блюдами, распространяющими аппетитные запахи. Теперь, когда Яков был с ними, а возвращение домой, судя по скупой информации, которой он поделился, имело вполне реальные сроки, Анна успокоилась и внезапно ощутила острый приступ голода. На столе уже были расставлены блюда, разложены белоснежные салфетки, столовые принадлежности и стояли два бокала, наполненные красным вином. Когда Анна уложила спящего Малыша в его кроватку, Яков успел переодеться в домашнее, и они оба заняли места за накрытым столом. Анна быстро расправилась с сочным ростбифом, осилила немного жареного картофеля, проигнорировала вареную брокколи с овощами и с довольным вздохом отодвинула тарелку. Только тогда заметила, что Яков с улыбкой наблюдал за ней, явно любуясь ее разрумянившимся лицом и здоровым аппетитом. - У нас есть повод для празднования,- он поднял бокал. Анна замерла в ожидании. - Завтра с утра поедем покупать тебе новую одежду,- собщил он. Анна не этого ожидала: покупка нового платья не могла рассматриваться, как повод для празднования. Яков заметил, как разочарованно вытянулось ее лицо, и с улыбкой добавил: - Я сегодня заходил в посольскую православную церковь, говорил с батюшкой. Он нас обвенчает и проведет крещение Малыша. От неожиданности услышанного Анна машинально схватила свой бокал и сделала несколько крупных глотков прежде, чем очнулась и отставила его в сторону. Тепло приятно растекалось по телу. Яков подал новость так обыденно, как если бы не сушествовало никаких трудностей, которые совсем недавно казались трудноразрешимыми. Пока Анна " переваривала" неожиданное сообщение, он удивил ещё раз: - Подумай, как Малыша официально назовем. Хочешь оставить имя Джейкоб- пусть будет так. Анна все еще не могла поверить, что ee многолетняя мечта, ее желания внезапно приобретали реальные очертания: Яков рядом, они вместе выбирают новое имя малышу, обсуждают предстоящие венчание и крещение. И возвращение домой. Понимая ее состояние, Яков терпеливо ждал. Анна недолго думала: в свое время имя Джейкоб неожиданно вырвалось из спящей памяти, как преломленное воспоминание о дорогом человеке. Джейкоб Яковлевич- мысленно произнесла она. Теперь имя в таком сочетании показалось инородным, как и ситуация, в которой она тогда оказалась. Решение пришло внезапно: - А как твоего деда звали? -Илья. -Вот и будет у нас Илья Яковлевич, если не хочешь Джейкоба Яковлевича. - Хорошее имя,- одобрил Яков. Конечно, сразу возник практический вопрос: - А крестный отец? Нам нужен крестный отец для Малыша и свидетели для венчания. - Попросим Василия Петровича, думаю, он не откажется. Яков на глазах творил чудеса и на все вопросы у него были ответы. Анну переполняли чувства, ей так много нужно было ему рассказать, и кое-что прояснить. Подходящий момент наступил. Но как начать? Сидеть напротив друг друга на расстоянии ? Очень напоминало бы кабинет Якова в Затонске во время допросов подозреваемых. Анна решила иначе. Ей как никогда именно сейчас требовалось почувствовать его близость и поддержку. Она молча поднялась, обошла стол и устроилась у Якова на коленях, одной рукой обняв за шею, а другую положила ему на грудь. И тут же почувствовала горячую руку Якова у себя на талии. - Ты когда в последний раз видел моих родителей?- Анна не смотрела на него. Яков на мновение замер. - В феврале, перед отъездом из Затонска.- Он говорил медленно, словно раздумывая над каждым словом. Рука его чуть крепче прижала Анну к себе. - Когда не осталось сомнений, что поиски в Затонске ни к чему не приведут. Зашел к Марье Тимофеевне попрощаться. Они тебя ждут. - Аня, я уже обратился к послу с просьбой, чтобы они по своим каналам сообщили родителям о нашем скором возвращении. Правда, умолчал о Малыше, пусть это будет нашим сюрпризом.- Яков опередил Анну, понимая, каким может оказаться следующий вопрос. Но от Анны последовал не вопрос. - В гостиной было много приглашенных на торжество: мама так радовалась, что, наконец, всё устроилось, как у нормальных людей Но вместо живых людей увидела манекенов со знакомыми лицами, замерших в самых неожиданных позах. Мама с отцом стояли рядом, я на них натолкнулась. И мертвая тишина, как будто я осталась одна в целом мире. Понимание, что самое страшное еще впереди. Анна говорила отрывисто, не глядя на него, словно вспоминая обрывки страшного сновидения. Яков затаил дыхание, чтобы не прервать её, дать возможность высказать наболевшее. - Потом раздались звуки музыки из соседней комнаты. И это было настолько чудовищно... На моих глазах весь привычный мир рушился, вокруг- смерть, а кто-то рядом наигрывал легкую мелодию на фортепиано. Не знаю почему, но вместо того, чтобы бежать прочь из дома, я, словно зачарованная и ведомая музыкой, направилась в ту комнату. На этом Анна прервалась и посмотрела на Якова. Его лицо было нечитаемым, губы плотно сжаты, но рука медленно, успокаивающе скользила по ее спине. -Мы так долго искали Крутина, подозревали бедного Андрея Петровича, затем Полину, а Скрябин с его вызывающим поведением, грубостью, напористостью оставался вне подозрений. Оказалось, он хорошо изучил меня. Отличный психолог. Понял, насколько важна для меня была работа в больнице, признание того, что я могу чего-то добиться, помогать людям не только своим даром, но и своими знаниями, быть достойным партнером доктора Милца, а не " пошлой девицей, которая только и может, что прилипнуть к мужу и вытолкнуть из себя как можно больше младенцев". Яков догадался, чьи слова процитировала Анна. Зная характер Анны, можно было не сомневаться, что она станет доказывать обратное. - А потом был рядом в самое трудное для меня время. Вытащил, поддержал, даже предложил выход из невыносимой для меня ситуации. И вот этот " спаситель" оказался тем самым злом, которое искалечило и погубило столько людей, искорежило много судеб. Яков почувствовал, как напряглась Анна: воспоминания возвращали ее назад, в кошмар, который на время отпустил, погрузив в небытие. Он осторожно коснулся губами ее лба, щеки; его горячая ладонь на спине согревала,снимала напряжение, не давало ему прорваться крупной дрожью, сотрясающей все тело. Это помогло. - В управление поступил звонок из Петербурга. Сообщили, что нашли тело настоящего доктора Скрябина, пролежавшее несколько месяцев в овраге, прикрытое ветками. Мы в это время ожидали вас у цекви. Стало сразу понятно, кто скрывался под его именем. Не успели. Когда приехали в имение, нашли подтверждение. Помимо замерших людей- твоя фата на полу и законченный рисунок гностического петуха с преклоненной женской фигурой. Всех подняли на ноги, поиски продолжались неделю, но безрезультатно. Теперь Анна слушала, не отводя взгляда, и по лицу Якова ясно читалось, чего ему стоили эти дни. Когда он умолк, она продолжила: -Я не знаю, как им удалось меня вывезти из дома и куда. Последнее, что я запомнила, это Иван Евгеньевич с безумными речами и с табакеркой в руке. Потом очнулась в незнакомом деревенском доме. Вместо свадебного наряда на мне было чужое платье, сильно болела голова. Хозяин дома, пожилой, неразговорчивый мужик с испуганными глазами три дня держал меня в большом, темном и холодном погребе под домом, где на земляной пол был брошен старый тулуп, а чтобы не замерзнуть,у меня было большое ватное стеганое одеяло. Днем хозяин приносил еду, а на ночь впускал в комнату. Потом появился Скрябин, то есть Крутин. Я его сразу не узнала: окладистая рыжая борода, такого же цвета нечесанные густые кудри и шрам на щеке. Работа профессионала. А дальше все было опять как в тумане. Крутин часто прибегал к своей табакерке, поэтому и воспоминания смутные. Я не могу быть уверенной в том, являются они реальными событиями или порождением моих снов. Анне тяжело давались воспоминания, и Яков прервал её: - Аня, это прошлое, оно ушло. Крутина больше нет, он нам больше не сможет навредить. Нужно думать о том , что будет завтра. Они еще посидели молча. В подтверждение слов Якова вовремя проснулся Малыш и вернул их в новую реальность, наполненную приятными хлопотами. Но оба понимали, что от прошлого трудно отмахнуться и им еще предстоит вернуться к продолжению отложенного разговора. Ночь принесла с собой забвение, отогнала мрачные воспоминания, в очередной раз подарив им друг друга. И этого было достаточно.