Небытие

Для Штольмана полной неожиданностью стал звонок от секретаря Российского посольства. Что такого могло произойти за короткое время, вызвавшее необходимось разговора с послом после их недавней встречи? Возникли препятствия к возвращению? К счастью, опасения Якова не подтвердились . Егор Егорович встретил приветливо, поинтересовался, как шла подготовка к отъезду, нужна ли помощь с их стороны. Из чего Яков сделал вывод: из Петербурга уже были получены соответствующие указания. Этого следовало ожидать-им нужна Анна с её уникальным даром: были затронуты вопросы безопасности страны, а после вскрытия могилы Нежинской стало очевидным участие британской разведки в похищении Анны. И дело не только в табакерке, иначе бы она не оказалась в Англии, а Нина не требовала бумаги Гордона Брауна, как условие своего освобождения. Неодходимо было подготовить Анну к неизбежной встрече с чиновниками охранного отделения, а для этого он первым должен узнать, что произошло в Лондоне, кто и почему убил Нежинскую и Скрябина. Дома их с нетерпением ожидали не только родные и друзья. Штольман не ошибся -господин Стааль мимоходом сообщил, что было получено распоряжение обеспечить их семье помощь и поддержку для скорейшего возвращения на родину, а также поинтересовался о дате и времени проведения венчания. Короткий разговор обнадежил, что удастся избежать волокиты при оформлении необходимых документов через посольство, чего не скажешь про опасное внимание к Анне и вмешательство в их жизнь наделенных властью людей, от которых он пытался её оградить. Самому Якову предстояло объяснить сокрытие информации об убийстве Крутина и Нежинской и внезапный отъезд в Европу. Предупреждал его Варфоломеев, что необходимо было сообщить генералу о заметке в газете, но у Штольмана были свои резоны этого не делать. Он не мог не понимать, что неизбежно возникнут вопросы, на которые у него не было ответов. Вернее, они уже появились, но Штольман не хотел их озвучивать. Оставалось надеяться, что к Анне полностью вернётся память до возвращения в Петербург, и они найдут приемлемый вариант объяснения случившемуся.

***

Наступил день, который должен был ознаменовать начало нового этапа в их жизни. Необходимые справки об исповеди и причастии с печатью, а также свидетельство о разрешении вступления в брак были получены, и Штольман старался сохранять спокойствие: за короткое время удалось выполнить все запланированное, даже Василий Петрович перестал вызывать тайное беспокойство, так как друг неожиданно быстро освоился с новой ролью и положением в маленькой семье Штольманов. Накануне он показал второй подарок , приготовленный к крещению Илюши-небольшой серебряный крестик без изображения распятия с закругленными краями на тонкой серебряной цепочке. Анна растрогалась, и Якову показалось, что она собиралась чмокнуть Василия Петровича в щеку, но вовремя сдержалась и ограничилась лишь теплыми словами благодарности, отметив вкус дарителя. В отличие от Штольмана Анна с утра начала проявлять признаки беспокойства: была рассеяна, иногда невпопад отвечала на вопросы. Это нельзя было списать на обычные предсвадебные страхи неискушенных невест, с трепетом и волнением ожидающих посвящение в жены с вытекающими из этого новыми восхитительными открытиями. - Аня, в чем дело? Она в это время заканчивала переодевать Илюшу и не сразу ответила. Затем подняла голову и смущенно улыбнулась. - Вспомнила три предыдущие попытки венчания. И всегда они срывались. Хотя я рада, что ты сорвал первые две, и даже прощаю задержание по возмутительным обвинениям и домашний арест. Когда Штольман ворвался тогда в скудно освещенную церквушку на окраине Затонска, она на мгновение не смогла скрыть нахлынувшего всепоглощяющего чувства облегчения от несовершения роковой ошибки. Яков всегда спасал её, его появления Анна ожидала, до последнего украдкой поглядывая на дверь. - Возможно, мне не суждено стать венчанной женой. Анна постаралась за шуткой скрыть тревогу. На то были основания-за эти годы произошло слишком много непредвиденных событий, котрые надолго разлучали их. И причина была в нем. Можно ссылаться на обстоятельства, на " собачью работу", на принятые ошибочные решения, однако это не меняло главного факта. Яков подошел к ней, теперь они стояли вплотную. Он осторожно приподнял подбородок Анны так, чтобы смотреть в глаза друг другу, и медленно произнёс, вкладывая в слова свою решимость и уверенность . Это прозвучало не обещанием, а клятвой. - Теперь я по- настоящему рядом, и никто не сможет забрать вас у меня.. - Яков не стал повторять сказанное раннее о том, что она , а теперь и малыш- самое драгоценное, что у него было. Даже самые красивые слова не могли выразить, кем стали для него Анна с сыном. - Секреты и тайны остались в прошлом,-твердо заявил он, -мы не потащим их с собой в наше настоящее и будущее. Анна промолчала и тихонько вздохнула. Ей придется захватить в это светлое будущее часть своего , пока ещё скрытого от неё, прошлого.

***

Еще один разговор, случившийся после исповеди Анны в церкви, окончательно, как Штольман надеялся, положил конец дальнейшему обсуждению её дара. В храме он не слышал, да и не прислушивался к исповеди Анны. Яков не хотел её смущать своим присутствием, но после разговора, состоявшегося накануне, решил дожидаться ее в церкви для оказания моральной поддержки. К тому же сразу после них в храм вошла другая женщина и встала за Анной в очередь на исповедь. Яков остался стоять у иконы Николая Спасителя, мысленно обращаясь к нему. По дороге назад в гостиницу Анна молчала: сидела задумавшись, слегка покачивая малыша, который к этому времени уже проснулся, но еще не проголодался и с интересом разглядывал вовремя подсунутого ему полюбившегося мишку. Лишь вечером, когда после завершения вечерних процедур Илюша уснул, а Штольман в благодушном настроении после ужина и завершения наполненного хлопотами дня устроился в кресле с бокалом коньяка в ожидании появления Анны из ванной, предвкушая ставшего для него необходимым ночного ритуала, она не выдержала и сама заговорила об исповеди. Момент был не совсем подходящий, но другой в течение дня не подворачивался. В ночной рубашке, с распущенными волосами она прошла мимо Якова, оставив за собой легкий шлейф так понравившегося ему туалетного мыла с травяным ароматом, и присела на край постели. Яков отставил снифтер, собираясь присоединиться, но Анна остановила его. -Сегодня отец Митрофан задал вопрос, который раньше мне в голову не приходил. О моем даре. Дьявол силен и хитер, играет на человеческих слабостях, проникает в душу человека, находит тех, кто забыл о Боге, о священных заповедях, подталкивает их на совершение богомерзких деяний, воспользоваться моим даром, что погубит душу мою. Анна прервалась, собираясь с мыслями, затем продолжила. - Самое страшное произошло совсем недавно. Я потеряла себя, свою настоящую жизнь, забыла о близких мне людях. Оказалась инструментом в чужих руках. И к чему это могло привести? Или уже привело? Я не знаю. Последние два предложения дались Анне с трудом. Она опять умолчала об обвинении в убийстве, поступившем от Крутина во сне: её сдерживал страх перед последствиями признания. Но долго держать страшную тайну в себе не могла, поэтому допущение возможности подобного являлось шагом вперед. Якову не нужно было объяснять. Перед глазами опять возникло спокойное, равнодушное лицо Анны и ее приказ. Принуждение к самоубийству. Он промолчал. -Батюшка спросил, смогу ли я устоять, не поддаться хитрому обману, соблазну, прямому насилию или смертельной угрозе моей семье. Штольман догадывался, каким последует ответ. - Если бы угрозы касались тебя, малыша или родителей - нет, не смогла. В этом моя слабость, мой дар может обернуться во зло. Отец Митрофан прав, посоветовал искать опору в искренней вере, надеяться на милость Спасителя и отказаться от дара. Хорошо хоть не обещал мук вечных и страшного наказания. Анна улыбнулась, но улыбка вышла натянутной. Необходимо было окончательно положить конец вновь всплывшим сомнениям и терзаниям. - Аня, послушай. Твой дар- это часть тебя и ты не можешь отбросить его, как надоевшее платье. У тебя нет выбора. Но есть способ, как избежать связанных с ним опасностей, и я тебе об этом как- то говорил. - Думаю, нейтралитет в нашем случае сейчас неуместен и невозможен,- хмыкнула Анна, и по ее тону Штольман понял, что ему удалось переключить ее внимание.- И ты уже не работаешь в полиции. -Тем не менее, вынужден повторить: если захочешь помочь очередному духу, который внезапно появится в Нашей жизни, требуя справедливости, не забывай, что ты не одна. Я должен быть рядом, чтобы не подвергать опасности тебя, малыша, нашу семью. Пообещай. А по поводу "слабости"...- За свою жизнь я не встречал такой, как ты-сильной, храброй, умной, отзывчивой. Поэтому к тебе тянутся за помощью. К сожалению, встретятся и те, другие, о которых говорил отец Митрофан. Но вместе мы справимся. Яков был серьезен, поэтому Анна кивнула в знак согласия, и тут же добавила для его душевного спокойствия: - А после похищения духи ко мне перестали приходить... наяву. - Кто их знает, когда и что им в голову взбредет, - пробормотал Яков, заканчивая разговор. Он подошел к Анне, подхватил за талию, приподнял, поставил на ноги и медленно принялся расстегивать пуговицы ночной рубашки на груди. Они оба получали удовольствие от этого подготовительного этапа перед основными действиями У Анны на секунду перехватило дыхание, когда губы Якова заскользили по шее вниз, следуя за ловкими пальцами, постепенно освобождающими доступ к нежному телу. Закрыв глаза и перебирая волосы Штольмана, Анна вдыхала знакомый запах туалетной воды, отдавась охватившему ее желанию, чувствуя, как тело чутко реагирует на ласки. Когда все пуговицы были растегнуты, Яков одним движением сдернул рубашку , полностью обнажив плечи и грудь, Анне оставалось лишь перешагнуть через лишний в данный момент предмет её гардероба. Яков принял невольную дрожь от предвкушения последующих действий за реакцию на холод (в номере тем вечером, действительно, было прохладно) и прошептал в ухо: - Марш под одеяло, - не отказав себе в удовольствии слегка шлепнуть по соблазнительной голой попе, представшей его взору. Ему не потребовалось и минуты, чтобы избавиться от своей одежды и забраться под приглашающе откинутый край одеяла прямо в теплые объятия, чтобы на время погрузиться только в их с Анной мир , наполненный ласками, чувствами и ощущениями, где не было места заботам, тревогам, страху.

***

Когда после деликатного стука в дверь и разрешения войти Василий Петрович с букетом роскошных белых роз с нежным розоватым оттенком переступил порог номера, семья Штольмана уже ожидала его в полной готовности и при полном параде. Новым человеком в их окружении оказалась миссис Блейк, пожилая вдова с добрым улыбчивым лицом. Здраво рассудив, что во время венчания Василий Петрович не сможет быть одновременно поручителем и няней, Штольман обратился к портье с просьбой порекоммендовать надежную няню на пару дней. В тот же день портье представил Анне вдовствующую сестру своей жены, которая произвела на нее благоприятное впечатление и прошла face control y Якова. В результате маленького Илюшу ненадолго передали в уверенные руки улыбчивой миссис Блейк. Василий Петрович задержался взглядом на Анне Викторовне, в очередной раз отметив, насколько она хороша: естественную красоту избранницы Штольмана лишь подчеркивали элегантное подвенечное платье персикового цвета, плавно облегающее ее фигуру, а темно-русые волнистые волосы , собранные в большой свободный узел на шее, украшал тонкий серебряный ободок в форме веточки, цветы на которой были инкрустированы мелким жемчугом. ( На этот раз Штольман добросовестно выполнил просьбу о помощи в застегивании пуговиц на спине, отложив более приятный процесс на вечер). Анна Викторовна была оживлена, на щеках- нежный румянец, глаза сияли. Василий Петрович не удержался от комплимента, целуя ей руку, и протягивая букет. - Анна Викторовна, из всех увиденных мною невест, Вы самая привлекательная. На что стоящий рядом Штольман не удержался от едкого замечания: - И сколько же их было в Вашей жизни, Василий Петрович? - Пока приходилось только любоваться чужими невестами, но, как меня недавно обнадежили, все еще впереди. Штольман удивленно приподнял бровь, Анна рассмеялась и поблагодарила Смирнова, прервав мужскую пикировку. У гостиницы их уже поджидал посольский экипаж, по такому поводу любезно предоставленный Егором Егоровичем. Всю дорогу Яков сидел рядом с Анной, не выпуская ее руки, поглядывая на любимый профиль. За пять лет его вынужденного отсутствия Анна повзрослела и изменилась, но не стала при этом менее любимой и желанной. Отправляясь в Затонск для поимки Крутина, Яков мечтал о встрече с Анной и страшился её. Его внезапное исчезновение после единственной ночи, проведенной вместе, и последовавшего за этим многолетнего молчания не оставляли надежды, что он встретит Анну такой, какой оставил ее той ночью- искреннюю, доверчивую и бесстрашную, нежную и страстную, неумело отвечающую на его поцелуи, полностью отдавая себя после его долгожданного признания: " Мы должны быть вместе". Повзрослевшая Анна стала сдержанной, подчеркнуто холодной, дерзила, благосклонно принимала ухаживания Клюева. Штольман понимал и не винил ее в подобном поведении-чего иного можно было ожидать после необъяснимого отсутствия и очередных туманных ссылок на обстоятельства вместо объяснения? "Жизнь научила меня быть сильной". Но сквозь эту защитную броню неизбежно прорывались настоящие чувства.

***

У церкви их ожидал сюрприз.. - У нас гости,- повернувшись к Анне, предупредил Яков, едва заметно кивнув на стоявших у храма худощавого мужчину лет семидесяти с высоким лбом, длиннымии седыми бакенбардами, плавно переходящими в аккуратно разделенную твердым подбородком бороду, и его спутницу. -Сам посол, Егор Егорович с супругой Софьей Михайловной,- быстро пояснил Штольман, когда они вместе с Василием Петровичем направились к ожидающим гостям. За ними следовала миссис Блейк с малышом на руках. Софья Михайловна выглядела лет на десять моложе супруга- невысокая, несмотря на возраст стройная дама не обладала красотой, но в определенном шарме ей было трудно отказать. Привлекали живые умные глаза и улыбка, с которой она обратилась к Анне после того, как Яков представил их . - Анна Викторовна, Вы очаровательны и представляете с Яковом Платоновичем прекрасную пару. Очень приятно с вами познакомиться. Слова прозвучали искренне, так как невозможно было не заметить очевидного: эта пара притягивала к себе внимание молодостью, здоровьем, красотой женщины в расцвете сил и стоявшего рядом с ней красивого мужчины- образца мужественной зрелости. " Дамский угодник", промелькнула мысль, и тут же была отринута. Всё в облике Анны Викторовны ярко демонстрировало, что она была любима и счастлива. Софья Михайловна много повидала супружеских пар в своей жизни и почти с первого взгляда на новых знакомых поняла, что это чувство между Анной Викторовной и Яковом Платоновичем было искренним и взаимным: по тому, как Штольман смотрел на свою невесту, как бережно поддерживал ее, когда она выходила из экипажа, какими взглядами они обменивались. Самой Софье Михайловне не довелось испытать нечто похожего в их отношениях с Егором Егоровичем. Хотя они были давно знакомы еще в бытность её фрейлиной при дворе Александра II, Софья Михайловна не спешила связать себя узами брака; её острого языка побаивались в свете, но она умела обворожить собеседника умом, остроумием и оригинальностью. Замуж за Егора Егоровича вышла уже в зрелом возрасте, когда переступила тридцатилетний порог. Софья Михайловна не могла пожаловаться на супружескую жизнь: они с мужем понимали и уважали друг друга, долго прожили вместе, но если бы она встретила эту пару лет тридцать назад, то испытала бы невольную зависть и сожаление:не было между ними того, что она прочла на лицах стоявших перед ней мужчины и женщины. -Егор Егорович рассказал мне вашу историю, и я была бы искренне рада оказать помощь, которая от меня может потребоваться. Ведь здесь у вас никого из родных и близких нет? -Благодарю Вас, Софья Михайловна, что вы почтили своим присутствием очень важное для нас событие. В силу сложившихся обстоятельств сегодня с нами только наш друг, Василий Петрович Смирнов, он же поручитель и крестный отец нашему сыну. - Но с Вашей стороны, Анна Викторовна, я не вижу поручителя, если только...- она перевела взгляд на скромно стоявшую миссис Блейк с ребенком на руках. - Нет, это няня Ильи.- Вступил в разговор Яков. - Вы правы, других поручителей у нас нет. - Вот здесь моя помощь как раз и пригодится. Софья Михайловна предполагала подобное, когда супруг рассказал ей историю похищения Анны Викторовны. Как любая женщина, она не могла остаться равнодушной, представив, через какие испытания пришлось пройти Анне и Штольману. Еще и ребенок, судя по всему, родившийся вне брака. Ситуация была понятна. Ее удивило, почему Штольман сам не обратился с подобной просьбой к Егору Егоровичу.

***

Венчание с Ниной, которое Штольман пытался не вспоминать,проходило в пустой домовой церкви коменданта крепости. Тогда не было гостей, не было праздника, Штольман не смотрел на свою невесту, остро ощущая неловкость и стыд за происходившее. Единственным желанием было скорее закончить это святотатство, лицемерную пародию на бракосочетание, где священник торопливо проводил ритуал, а двое заключенных стояли рядом, не поднимая головы. Не было между ними близости и намерения создать семью. Были ложь и корысть с одной стороны, а что было с его? Штольман с трудом выдавливал из себя нужные ответы и не разу не взглянул на стоявшую рядом Нину. Это воспоминание неожиданно всплыло в памяти Штольмана, когда они с Анной ступили на белое полотенце перед аналоем, на котором лежали крест, Евангелие и венцы. На сей раз ,как только Штольман переступил порог церкви ,им овладели совсем иные чувства. Воздух в храме был насыщен благовониями, при свете свечей сияли серебряные и позолоченные оклады икон , с которых на присутствующих смотрели суровые лица святых. Голоса были приглушенными. Штольман невольно проникся торжественностью момента, когда взглянул на стоявшую рядом Анну. Тонкая восковая свеча слегка подрагивала в ее руке. Она была серьезна и прекрасна; почувствовав взгляд Якова, повернула голову, и счастливая улыбка осветила ее лицо. Как и в тот морозный зимний день, когда они встретились на улице после его возвращения из Петербурга. Он был свободен от постыдного брака с Нежинской. Теперь ничто не стояло между ними, их фактический союз, наконец, будет официально закреплён. Все последующие действия воспринимались Яковом через призму их восприятия Анной- внутренняя связь между ними обострилась: вот священник читает молитву о спасении пары, вступающих в брак, ниспослании им любви и чадорождения, и Штольман встречается взглядом с Анной, замечая промелькнувшую в глазах улыбку; как быстро и уверено прозвучало "Да" на вопрос : "Имеешь ли ты, Анна, произволение благое и непринужденное взять в мужья Якова; а после последовавшего уточнения: "Не обещалась ли ты другому ?- после мгновенной паузы-"Не обещалась",тише произнесла она. Обмен кольцами, возложение венцов, совместное питие из чаши, обход вокруг аналоя и молитвы- все это проходило торжественно и имело глубокий смысл. Яков понимал, насколько серьезно Анна относилась к происходящему, и сам невольно проникся особой атмосферой, царившей в храме: стал прислушиваться к молитвам, словам и пожеланиям священника, и они находили отклик в его душе. После завершения венчания из церкви вышли уже не Яков Штольман и барышня Анна Миронова, а супруги Штольман. Анна молчала, переполненная эмоциями, лишь счастливо улыбалась, принимая поздравления от Егора Егоровича, Софьи Михайловны и Василия Петровича. Софья Михайловна пригласила их заехать к ним, чтобы отпраздновать замечательное событие, но Яков поблагодарил посла и его супругу за великодушное предложение и вынужден был отклонить его: через несколько минут предстояло крещение Илюши. Егор Егорович еще раз напомнил, что они всегда могут обратиться к нему за помощью, не забыв поинтересоваться их дальнейшими планами по возвращению. - Мы еще окончательно не решили, пароходом или поездом. Необходимо сначала получить документы, купить билеты, подготовиться к отъезду. Думаю, в течение недели определимся. Штольман пока не обсуждал с Анной детали их возвращения домой- оба варианта имели свои плюсы и минусы. Он отложил принятие решения на следующий день. Сегодня был их день, их праздник, путь к которому был долог и тернист.

***

Василий Петрович не подвел и оправдал оказанное ему доверие: благодаря урокам Анны Викторовны, ценным советам Якова Платоновича и своим стараниям он подтвердил право на почетное звание крестного отца Ильи Яковлевича. Надо отдать должное последнему- полуторамесячный малыш достойно выдержал испытание и ничем не омрачил столь знаменательного события как для родителей, так и своего будущего наставника. Он спокойно пролежал на руках у Василия Петровича, ненадолго задремав во время молитвы, и, проснувшись во время раздевания, стоически выдержал трёхкратное обливание из ковшика святой водой через голову в святой купели, лишь жмурясь и морщась под льющимися на него теплыми струями . Яков оценил и возгордился стойкостью сына, который единственный сохранил выдержку и не присоединился к нарастающей какофонии криков на разные голоса по мере поочередного погружения в купель других участников обряда. Кроме него крещение принимали еще несколько малышей до года. После миропомазания Василий Петрович укутал малыша в белую крыжму и бережно прижал к себе, этим закрепив их новообретенное родство, которое останется на долгие годы.

***

Долгожданный праздник не закончился после возвращения в гостиницу. Анна покормила сына, и они оставили его на попечение миссис Блейк. Впервые за время после отъезда из Стоунбриджа им удалось вместе с Василием Петровичем пообедать в ресторане вне гостиницы. Анна мечтала, чтобы на ее свадьбе присутствовали родители вместе с Петром Ивановичем, добрым и мудрым доктором Милцем, преданным ей милым Антоном Андреевичем, который постоянно был рядом и поддерживал ее после исчезновени Якова, чтобы разделить их счастье. Это оказалось невозможным, но даже теперь в чужой стране, далеко от дома, Яков выбрал для них ресторан, соответствующий долгожданному событию. Экипаж остановился у здания, где над входом висела аккуратная вывеска с названием ресторана, выведенным витиеватыми буквами. У стеклянной двери с латунными ручками их встретил важный швейцар и провел в центральный зал, где они выбрали круглый столик у окна с портьерами из плотной ткани. Мягкий свет газовых ламп создавал уют и комфортную атмосферу в зале, где столы, за которыми сидели мужчины в черных фраках и женщины в изысканных одеждах, были накрыты белоснежными скатертями, раздавалось позвякивание столового серебра, негромкие разговоры гостей переплетались с тихой музыкой звучащей из угла , где стояло фортепиано. Неслышно подошедший вышколенный официант поставил на стол корзинку с хрустящим хлебом, маленькое серебряное ведерко со льдом и приготовился принять заказ. Заметив замешательство Анны при выборе блюда, Яков предложил ей попробовать нежнейшие эклеры с начинкой из копченого лосося с творожным сыром, покрытые глазурью из яиц, лимонного сока, чеснока, соли и оливкового масла ( чем явно удивил сладкоежку Анну , которая привыкла видеть в эклерах десерт, а не закуску) и жюльена из морепродуктов. Себе заказал эскалоп фуа-гра, а Василий Петрович остановил свой выбор на сочном стейке с жареными на гриле овощами. Единственный тост прозвучал от Василия Петровича: он был коротким но всеобъемлющим: "За ваше счастье и благополучие вашему дому."

***

Утомленная долгим, наполненным радостными событиями днем и его не менее захватывающим завершением, устроенным Яковом в ночной тишине, Анна уснула с ощущением, что это и есть счастье, когда самые любимые и дорогие рядом, а дальше все будет еще лучше. И сон ее был наполнен светом: ясным солнечным днем они шли по широкому лугу: Яков нес на руках Илюшу и что- то улыбаясь ей рассказывал. Ей было хорошо и светло на душе. Внезапно над головой нависла черная туча, закрывая солнце, принося с собой холод и тьму. Яков с Илюшей растворились в этой мгле, а ее подхватил ледяной вихрь и завертел, закружил, унося в неизвестность. Анна пыталась кричать, но голос пропал, и ужас охватил ее. Анна открыла глаза, с облегчением понимая, что это был сон, но в тот же момент реальность убедила ее в обратном: над ней склонилась фигура, и при лунном свете она различила прямо перед собой жуткое лицо Скрябина. -