В тенях Хизерфилда

Красный легковой автомобиль остановился на парковочном месте возле клиники для душевнобольных имени святого Матвея. Сидевший на заднем сидении грузный широкоплечий мужчина обратился к женщине за рулём: — Пустят совсем ненадолго и хорошо бы, чтобы наш клиент был к беседе расположен. Лучше будет, если это буду не я, он меня слишком хорошо знает. Вас, конечно, тоже, но хотя бы не лицом к лицу. Да и вообще, статистически у людей больше доверия к красивым женщинам, Сьюзен, так что не обессудьте. Я не зайду к нему сам, но буду у двери комнаты, которую в больнице отвели под встречу. Просто на всякий случай, хотя мне и обещали меры предосторожности. Дин — лучше останьтесь вообще здесь. Помочь вы ничем не сможете, а узнать всё равно узнаете из первых рук. Сьюзен и Том покинули машину. На входе в лечебницу Том предъявил значок и какую-то записку, после взгляда на которую оба визитёра были пропущены внутрь. Провожавшая Сьюзен и Тома медсестра после продолжительного петляния по корпусу больницы, подошла к двери, за которой, похоже, и было подобие комнаты для встреч. — Не больше пятнадцати минут, — предупредила она. Том, как и обещал, встал подле двери и напутствовал кивком: — Удачи. Сьюзен вошла. Ожидала она что-то вроде стереотипной переговорной комнаты из тюрьмы, которую много раз видела в кино, но помещение напоминало скорее довольно уютную гостиную, если не считать того, что вся мебель была привинчена к полу, а восседавший за центральным длинным столом её будущий собеседник — прикован наручниками к спинке стула. Рафаэль Силла был прекрасно узнаваем, хотя и заметно изменился. Длинные светлые волосы стали длиннее, но одновременно и куда менее ухоженными. Заметно Силла и изменился в фигуре — на скудном больничном пайке и отсутствии тренировок было бы крайне затруднительно сохранить былую мускулатуру. — Здравствуйте, — поприветствовала его Сьюзен, даже не пытаясь изобразить вежливость в голосе. — Приветствую, миссис Вандом, — произнёс Силла с усмешкой. — Как ваши дела? — Достаточно хорошо, чтобы иметь другую фамилию, — ответила Сьюзен. — Как скажете, миссис Коллинз, — улыбнулся Силла, очевидно не имеющий никаких проблем с памятью. — Чем обязан? — Что вообще вам было нужно от Тарани Кук и её подруг? — не стала откладывать дело в долгий ящик Сьюзен. — Интересно, и с чего же вас на суде не волновал этот вопрос? — состроил Силла саркастичную гримасу. — Почему вообще никто не задавал тогда вопросы? Да, полиции, спецслужбам, судам люди привыкли доверять судьбу. Переложение ответственности всегда лучшая стратегия. Даже если это ответственность за судьбу целого мира. И почему-то приговорить его так мало нужно... — Ближе к делу, — потребовала Сьюзен. — Хорошо, — Силла сделал движение, судя по которому расслабился бы на своём сидении, если бы мог. — Я выслеживал ведьму. Тех, кто по моему подозрению и ряду косвенных доказательств, которые я не мог объяснить ничем другим, обладает некими сверхъестественными способностями, что выделили их относительно прочих людей нашего мира. Не знаю, как они к ним попали, но... Сила — ответственность и либо залог процветания мира, либо его гибель. За такими вещами необходим контроль хотя бы из разумной предосторожности. Носители такой силы — всего лишь люди. Которым что-угодно в их жизни может прийти в голову. — Я это слышала и четыре года назад, — высказала Сьюзен с нескрываемым раздражением. — Но сегодня вы здесь сидите и уже не так готовы отмахнуться. У вас появилась причина, почему мои слова будут не таким бредом, каким они казались для всех тогда. — Пока я не увидела ни малейшей причины посчитать иначе, — возразила Сьюзен. — Я их видел достаточно, хотя у меня и не хватало вещественных доказательств, — Силла покачал головой. — Дать их могла бы ведьма, желательно непосредственно. — Но почему именно Тарани? — Я исходил из обстоятельств, — спокойно ответил Силла. — Выбирать не приходилось. Конечно, скоропалительное решение против меня и сработало. И свидетели и объявленные потерпевшими картину дали очевидную, против которой были только слово уже заклеймённого безумцем и моего адвоката. Который тоже считал успехом свести дело именно к невменяемости, лишь бы в приговоре был не срок. Ну а суд... Особенно себя не утруждал аналогично. Моё дело, конечно, не могли дать Терезе Кук как глубоко заинтересованной стороне в ситуации, когда ключевая потерпевшая её дочь, но неужели остальная коллегия штата это не её знакомые и может даже друзья? Молчу уже про саму ведьму. Попасть в центр громкого скандала, хоть и в качестве безусловных жертв, а не в чём-то виновных, дать прозвучать своим именам во всей прессе штата, но освидетельствовать против меня как именно педофила. Главное, чтобы я был устранён всерьёз и надолго, включая всю имеющуюся информацию. Конечно, можно сказать, что справедливость важна, вот только тут её не было. — Самого факта преследования и вторжения в частную жизнь девочек только на основании подозрений, причём не в совершении каких-то преступлений, тебе не достаточно? — вспылила Сьюзен. — Но даже если бы это сочли превышением полномочий как агента Федерального бюро расследований и конкретно моего отдела, то санкции откровенно несоразмерны. Я бы скорее всего потерял прикрытие как учителя "Шеффилда" и получил ряд судебных запретов. Но явно не оказался здесь. Могу, впрочем, отдать должное — именно потерпевшие даже не врали. В конце концов обо мне им тоже было нечего сказать — только то, что я за ними следил и пытался одну из них... задержать. Впрочем, если даже это был не предварительный сговор через Тарани и Терезу Кук, то стороны прекрасно друг друга поняли в каком им надо работать направлении. — Не так чтобы ты как-то пытался этой участи избежать, — Сьюзен усмехнулась. — Да, достаточно глупая попытка, — признал Силла. — Но мне казалось, что если уж скорее всего моё публичное слово на этом суде всё равно последнее, то стоит хотя бы как-то привлечь общее внимание. Сам прекрасно понимал, что вероятность того, что это получится, невысока. Но хотя бы шанс был нужен. Что же до позиции ведьмы... Сшивание этого дела на основе и моего поведения, и их показаний именно в таком виде было хоть и неприятным, но безусловно именно для них себя оправдывало. Лучше прозвучать на весь северо-восток страны как жертвы домогательств, когда альтернативы куда хуже. И так ведут себя только тогда, когда громкое формирование образа должно оттенить что-то ещё. Сделать историческим фактом некое обстоятельство, которое скроет реальность. Создать морок для куда более крупной тайны, знать которую не положено уже никому и для её сокрытия никакая цена не велика. Сьюзен невольно поёжилась — похожее Дин говорил про Вилл. — Что же, миссис Коллинз, думаю, что на этом всё, я подустал. В нынешних моих апартаментах стены мягкие — спать везде удобно. Если бы вы не начали всё же внимательно смотреть у себя под носом и задавать вопросы, то вас бы здесь не было. Успехов вам в этом и далее. — Один последний вопрос, — тихо придержала Сьюзен Силлу. — Что вам известно о поместье Дормер? — Заброшенный якобы проклятый особняк, но в моём ведомстве не смогли что-либо подтвердить или опровергнуть. Хотя, если на чистоту, то и не слишком стремились. К ведьме это отношения уже не имело. — Некая странная женщина, вроде как связанная с этим поместьем, и явно имеющая сверхъестественные способности являлась в разное время жителям Хизерфилда в самом особняке или окрестностях Амити-роуд, — произнесла Сьюзен. — По-моему если кого и можно назвать ведьмой из этого города, то разве что её. Силла выглядел разочарованным. — Звучит, конечно, интересно, но не имело к нашему делу никакого отношения. Сьюзен чётко ухватила одну из деталей разговора с Силлой, но пока не знала, к чему её относить. Она в мрачной задумчивости вышла из комнаты и, не нарушая тишины, покинула лечебницу по многочисленным коридорам. Том шёл следом и не прерывал её размышлений. Сьюзен заговорила уже в машине: — В общем-то он мало чем удивил. Пытался, конечно, упорствовать, что его дело было правое, а его заключение это исключительно клевета, лжесвидетельство, а отчасти и коррупция. По-прежнему верит в то, что девочек он преследовал не зря, но не по той причине, по которой был осуждён. Только вот... Как-то странно он говорил. — В каком плане? — не понял Том. — Когда он говорил о сверхъестественном в этом городе, он и четыре года назад, и сейчас утверждал, что преследовал "ведьму", — ответила Сьюзен, припоминая поведение Силлы. — Именно так, в единственном числе. Но связанное местоимение использовал "они", во множественном. И говорил так только в такой связке, никаких других проблем с речью у него не было. — Некий вербальный зашифрованный намёк? — предположил Дин. — Если, конечно, придавать Силле рациональные черты человека, который хотя бы думает, что он прав. Сьюзен достала из сумочки стопку жёлтых офисных стикеров и ручку. Записав на верхнем "Wi...", привычная к гневным запискам на холодильнике рука едва не вывела "Will". Но именно это и подвергло Сьюзен неожиданному наитию. Планировавшееся изначально к написанию слово она вывела по вертикали, обведя несколько раз. W I T C H После чего уже дополнила каждую букву: Will Irma Taranee Cornelia Hay Lin Сьюзен оторвала стикер и показала его Дину и Тому. — Срань господня, — только и смог выговорить полицейский.

***

— Но, надо признать, много бы объяснило, — тихо сказал Дин, когда машина Сьюзен уже взяла курс на возвращение в Хизерфилд от находившейся в небольшом городке поблизости лечебницы. — А всё-таки, что-то ты замечала за Вилл... раньше? — Да нет, конечно, — резко ответила Сьюзен. — До приезда в Хизерфилд точно ничего. А изменения в поведении девочки в тринадцать лет не та вещь, которая вызывает подозрения, если говорить во всяком случае о истоках изменений, а не частностях поступков. — Ну а что-то ещё? — Ну... — задумалась Сьюзен. — Может совпадение, а может заслуга занятий плаванием. Но хотя бы раз в год, особенно на переходах сезонов, она обязательно болела. В Хизерфилде даже насморка у неё не помню. Перемена климата тут не причём, тут как раз довольно промозгло и холодно, да и от Фадден-Хиллз отличий никаких, кроме того, что там океан был не у самого города. — Но вот у Ирмы то же самое, — подал голос Том, задумавшись. — А она в Хизерфилде всю жизнь прожила. — И ещё кое-что, — вмешался в беседу Дин. — Корнелия. Пару лет назад получила травму на льду. Был довольно сильный ушиб руки, вот только... Это не перелом, конечно, но я помню, что даже для ушиба она очень быстро перестала носить повязку. И даже снова писать на уроках этой рукой. — Давайте вот только не делать вид, что шизофреник Силла хотя бы немного прав, — воскликнула Сьюзен. — И тем более не подгонять реальность под его бредни. Я как-то не горю желанием узнать, что Вилл и правда какая-то там колдунья. Мистер Лэр в отношении своей дочери, полагаю, тоже. В конце концов, пусть даже и так, что с этим мы сделаем? Как изменим? — Но что-то девочки скрывают, что-то их изменило, что-то улучшило их здоровье, хоть пока и данные косвенные, — задумался уже Том. — Нет, Ирму как Силла пытаться преследовать и допрашивать я не буду, тут надо куда аккуратнее. Простите Сьюзен, даже если само явление не объяснить рационально, но правила и закономерности есть у всего. И они слишком явно прослеживаются. Вилл ведь была новенькой пять лет назад? Когда она влилась к девочкам в компанию? — Самое начало сентября, почти как приехала, — ответила Сьюзен. — Я Дину уже говорила, после того, как всю жизнь Вилл была интровертом, это было нетипично. Помнится, это был день... один из первых в "Шеффилде". Вилл я ещё печенья напекла, угостить класс. Потом она позвонила, у неё уже был сотовый, и сказала, что с девочками... да, пойдут к бабушке Хай Лин в ресторан. — "А для каких-то почему-то и тринадцати лет достаточно", — процитировал падчерицу Дин. — Так сказала Вилл, когда у неё... она... — Дин, хватит уже мямлить, сам в постели ты чего-то не стесняешься, — закатила Сьюзен глаза. — У Вилл мы нашли в комнате противозачаточные. Ну и... Она не особенно отпиралась. Только вот бросила по сути то, что по сравнению с чем-то ей подразумевавшимся секс до совершеннолетия сущие мелочи. — Ну, возраст согласия в штате на её стороне, — невесело усмехнулся Том. — На стороне Ирмы, само собой, тоже, хотя я уж и не в курсе возможных подробностей и не особенно хочу. Припомнив встречу с дочерью Тома в клубе "Млечный Путь", Сьюзен мысленно полностью с ним согласилась. — И тут очень не кстати вспоминается, что Ян Лин была частью очень похожей компании из пяти девушек, с которыми тоже приключилось неизвестное дерьмо, — вздохнул Том. У всех троих в голове встала непрошенная картина: старая ведьма Ян Лин, последняя оставшаяся от ушедшего в небытие ковена, проводит ритуал инициации для молодого поколения в подвале "Серебряного дракона", превращённом в зловещего вида ритуальный зал. Тома Сьюзен высадила неподалёку от участка, ему ещё предстояло заняться множеством актуальных и куда более приземлëнных дел. По настроению полицейского читалось, что "слишком стар для всего этого дерьма" уже не фигура речи и не киношное клише, и сигарет на огороженной сеткой крыше участка будет выкурено много. Сьюзен рухнула в квартире на диван, пустым взглядом уставившись в тёмный экран телевизора. Дин присел рядом, взяв руку жены в свою. — Вроде разум пытается понять, что нельзя верить всему, что наговорил Силла, но почему-то не получается. И слишком многое говорит в пользу его правоты, — тихим голосом произнесла Сьюзен. — Прав и ты, Вилл точно не проста. Вернее, как раз с того самого сентября и стала очень не простой. И Ян Лин была действительно к этому причастна, это, как говорит Том, слишком явная закономерность. — Чего я точно тебе не позволю, так это ломиться в ресторан в составе отряда инквизиторов, — улыбнулся Дин. — Пока же... расслабься. Что бы ни было с Вилл, одно я в тебе вижу главное — ты не позволишь себе перестать считать её своей дочерью никогда... — ...чем бы она не стала, — невесело усмехнулась Сьюзен, заканчивая фразу, конец которой, вероятно, и в мыслях не держал Дин. — Она дома? — Сомневаюсь, что не встретила бы нас, когда услышала, как мы зашли, — ответил Дин. Сьюзен резко встала и направилась к комнате Вилл. Дин проследовал за ней. Чего-то подозрительного и неправильного в комнате не было. Может быть, кроме упаковки пресловутых таблеток, демонстративно не убранной с письменного стола и с момента разговора по их поводу между Вилл и Сьюзен уже изрядно "похудевшей". Нет, если Сьюзен хотела здесь увидеть хижину ведьмы в духе сказки про Ганзеля и Гретель, то комната дочери явно обманывала её ожидания. Дин же, однако, что-то его заинтриговавшее нашёл. Он раскрыл одну из стоявших на полке книг, откуда извлёк складную карту Хизерфилда на заметно пожелтевшей бумаге. — Тираж аж из начала девяностых, — пробормотал он, расстелив карту на кровати падчерицы. — Но ты только глянь. Карта во множестве была покрыта пометками фломастерами разных цветов. Были отмечены многие понятно почему нужные Вилл места — дом, Шеффилдский институт, дома подруг, дом Олсена, зоомагазин дедушки парня, "Серебряный дракон", городской бассейн. Пометки другого цвета содержали места довольно неочевидные поначалу, но Дин в конце концов выделил общее: — Маленькие переулки, тупики, особенно глухие улицы в старых кварталах... Странно. Иногда пустыри, зачем-то полузаброшенная промзона возле моста Хейвен. Ещё группа пометок включала примечательные здания Хизерфилда — обе мэрии — и старую, и новую, самые высокие здания даунтауна, телебашню. А главная странность — многие пункты соединялись красными пунктирными линиями, далеко не всегда идеально прямыми, но так проходившими через городские кварталы, что если представить это маршрутом следования, то Вилл должна была либо уметь летать, либо ходить сквозь стены. — И зачем ей вот это всë? — недоуменно взирала на исписанную карту Сьюзен. — И где она могла взять карту двадцатилетней давности? — В любой городской библиотеке, хотя там, конечно, их не выдают в постоянное пользование, — ответил Дин. — А зачем вообще... Что-то вроде памятки, может даже уже она у неё в голове давно. Укромные места, обзорные точки. Вот только линии для маршрутов странные. Так город на своих ногах или колëсах не пересечь, но почему тогда линии не идеально прямые? Если только у Вилл не крылья. — Знаешь, иди в жопу, то Вилл ведьма, то вообще Тинкер Белл, — Сьюзен отняла у Дина карту и сложила обратно в книгу. Крайне своевременно — едва супруги успели вернуться в гостиную, как послышался шум от входа в квартиру. Вернулась, где бы она ни была, Вилл. Сьюзен, похоже, не слишком хорошо скрыла своё состояние, и Вилл что-то заметила во взгляде. — Мама? — участливо спросила она, пока Дин тактично сделал вид, что ему срочно что-то нужно на кухне. — Что-то случилось? Сьюзен, тщательно взвесив последствия различных ответов и реакций, ответила: — Да нет, просто накатывает иногда... Фадден-Хиллз, твой отец и расставание с ним, и конечно ты сама. Первые шаги, начальная школа и вот Хизерфилд... Просто... — Вилл села рядом на диван и нежно прижалась к Сьюзен. — Это были и долгие, и слишком незаметные восемнадцать лет. Я знала, что этот день настанет, а теперь до него считанные недели... Наверное, никогда я не была готова к тому, что на каком-то этапе у тебя начнёт появляться своя жизнь, стремления, поступки и на чистоту — секреты и просто личное. Всё, на что дети безусловно получают право, но то, что родители принимают и понимают очень не сразу. Ну и именно этот город... Он, конечно, нас поменял. Я не думала, что встречу тут Дина. Ты тоже преодолела детское одиночество и завела преданнейших друзей, и, надеюсь, что делаешь куда большие успехи и куда более правильные выборы в любви, чем я... Да, я всякое могла думать и говорить о Мэтте, Ирме, Корнелии, Хай Лин и Тарани. Но сейчас даже не могу представить, не только как тебе будет без меня, но и вам всем друг без друга. Шеффилд кончится буквально этим летом, а что будет с каждой из вас? — Мы бы и сами не хотели, — вздохнула Вилл. — Хотя небольшой план на этот счёт имеем. Там, конечно, из него могут выпасть Корнелия и Тарани, если у них дела пойдут слишком хорошо, и Ирма, если у неё дела пойдут... недостаточно хорошо. Так что есть шансы нам всем не расстаться. Сложности, конечно, есть другие, кроме, может, Ирмы... — Вилл усмехнулась. — Но их преодолеть легче, чем наше расставание. — Ну всё же надо думать о будущем, — заметила Сьюзен. — Если у Корнелии и Тарани некие далеко идущие планы с потенциально выдающейся карьерой или престижным образованием, то... — Мам, настолько эгоисток среди нас нет, — улыбнулась Вилл. — Все могут делать, что хотят и что могут, но постараются добиться лучшего для себя. Но просто как раз наше расставание и не будет лучшим ни для кого. Как минимум дальнейшие планы связаны с Хизерфилдом у меня, Хай Лин и Ирмы и это не потому что мы не хотим уезжать, а потому что как раз здесь видим лично своё интересное будущее. Тарани уедет, но велик шанс, что в любом случае не уедет далеко с северо-востока. Корнелия другой разговор, но пока у неё никаких гарантий. — По привычке хочется сказать, что ты делаешь какую-то неправильную чушь, но вот почему-то я тебе на этот раз верю, — с грустной улыбкой на губах заключила Сьюзен. "Может потому что и сама поверила, что ты можешь это обеспечить чем-то, кроме честного слова", продолжила Сьюзен уже мысленно. "А ещё потому что теперь близка к тому, чтобы поверить, что и всё, что считала твоими проступками было ради... чего-то большего". Сьюзен украдкой посмотрела на прижавшуюся к её плечу щекой девушку. Даже сейчас, когда Вилл вымахала как бы не выше неё, даже когда... была уже по факту женщиной, это была её дочь и более никто. Дочь, которая всегда была права. — Главное, чтобы ты выбрала правильно, — тихо сказала Сьюзен. — Что нравится, что ты умеешь, ну и не забывать на этом заработать. — Прямо как ты? — со смешком спросила Вилл. — Как тебе сказать, — тоже посмеялась Сьюзен. — Я не сомневалась в правильности своего выбора ни дня в последние двадцать лет. Но последние две недели меня заставили думать, что открыть в себе таланты никогда не поздно. Вилл удовлетворённо переместила голову с плеча Сьюзен на грудь, позволяя маме запустить руки в волосы. Дин, наблюдавший эту картину из дверей кухни с кружкой кофе в руках, одобрительно показал жене большой палец свободной руки.