let’s stay together

Когда Джеймс Поттер задумывался о своих чувствах к Лили Эванс, ему не требовался самый мощный маховик времени, чтобы вернуться в прошлое и вспомнить, с чего все началось. Ведь он отчётливо представлял середину четвертого курса обучения в Хогвартсе и день, казавшийся самым непримечательным из всех, если бы с ним не приключилось одно удивительное открытие. Лили Эванс никогда не оставалась без внимания Джеймса. Причин для этого было несколько. Во-первых, они учились на одном факультете и, следовательно, не могли не видеться, пересекаясь в общей гостиной и на занятиях. Во-вторых, так уж сложилось, что именно Лили была дружна с Нюниусом, которого Джеймс на дух не переносил. Впрочем, их неприязнь, которая плавно перешла во вражду, оказалась взаимной. Джеймс в общем-то ко всем слизеринцам относился с недоверием и, признаться, его раздражало, когда Эванс заступалась за Снейпа. Эта рыжая девчонка всегда вставала на сторону своего друга и смотрела на Джеймса так, будто он был пустым место. Джеймс совершенно не интересовался Лили Эванс, пусть периодически ее имя проскальзывало в разговорах. Он не был в нее влюблен, ему просто нравилось выводить ее из себя. Наблюдать за странными метаморфозами, которые не поддавались никакому объяснению. Ибо с другими Лили вела себя иначе. А на Джеймса могла запросто наорать, заявив, что он полный идиот. Джеймс не думал, что влюбится в Лили Эванс. Это случилось неожиданно на уроке зельеварения, где они сидели по разным сторонам класса. Лили разрезала ножом ингредиенты, после чего добавляла их в кипящую воду и тщательно мешала в своём котле. Она была сосредоточена исключительно на выполнении задания, которое им поручил Ананас и не замечала никого вокруг. Рыжие волосы Эванс были собраны в хвост, но несколько прядей выбились и обрамляли лицо, когда она наклонялась над учебником. Джеймс, случайно бросив взгляд в её сторону, вдруг замер. Он, будто впервые увидел Лили. Заметил то, что раньше ускользало из виду. Поттер же вообще не очень-то жаловал зелья. Этот предмет требовал большой усидчивости, а Джеймсу с его неиссякаемой энергией, было крайне тяжело выполнять монотонные действия. Даже у Сириуса это получалось куда лучше, а Джеймс то и дело отвлекался. К тому же во время совместных занятий со Слизерином его то и дело раздражала физиономия Нюнчика. Когда Снейп с важным видом крутился возле котла и делал пометки в своем учебнике, создавалось впечатление, что он готовился совершить какую-то пакость. В зельях он отлично разбирался и явно мог сварить какую-нибудь отраву. С Лили все было иначе. Ей процесс приготовления зелий приносил столько удовольствия, что все замечали, будто она светилась, как настоящая фея. Особенно в восторге был Ананас. Сириус как-то пошутил, что старика Слагги когда-нибудь схватит инфаркт. Уж больно он красноречиво всегда высказывался по поводу успехов Лили. Даже жалел, что она училась не среди его напыщенных чистокровных змей. Лили, правда, не смотря на небольшое смущение, всегда отстаивала свое мнение, бойко отвечая, что не променяла бы Гриффиндор ни никакой другой факультет. Такими поступками Эванс всегда вызывала у Джеймса уважение. А в тот день Лили показалась ему не просто симпатичной девочкой — она выглядела... красиво. Безупречно. Как настоящий рыжий ангел. Особенно, когда свет из окна, заливающий аудиторию, падал на неё, подчеркивая медный оттенок длинных волос. Лили очень серьезно подходила к процессу приготовления зелья, однако это не помешало улыбке украсить ее лицо. А зелёные глаза, которые она случайно подняла, ненадолго отвлеклись от изучения содержимого котла, и устремились прямо на него. Глаза Лили были такого насыщенного оттенка, что невольно создалось впечатление, что за окном не зима, а весна. Тёплый апрель, благодаря которому луга покрылись зеленью. Джеймс не мог отвести взгляда, даже когда Сириус пихнул его в бок, говоря уменьшить жар. Зелье из их котла едва не вытекло, но Поттера это совершенно не волновало. Лили отвечала что-то Марлин МакКиннон и смеялась, не догадываясь о том, что он гипнотизировал ее силуэт. С тех пор все обыденное в его мире пошатнулось. Джеймс слишком долго смотрел на Лили, а урок растянулся на целую вечность. Но надо признать, впервые за все прошедшие занятия по зельеварению Поттеру было так интересно находиться здесь. Даже немного захотелось почувствовать себя причастным к происходящему и понять, что Лили нравилось в этой дисциплине, раз она выглядела очень счастливой. Сириус, сидящий рядом, снова ткнул его локтем. Апатия лучшего друга его не на шутку встревожила. — Ты чего вылупился, Сохатый? — спросил Блэк с ухмылкой. — Эванс никогда не видел что ли? — А? Ничего, просто задумался, — Джеймс деловито поправил очки. — А я уж понадеялся, что у моего дорогого друга появился гениальный план, — с досадой в голосе протянул Сириус, раскачиваясь на стуле, — и ты поделишься им со мной, чтобы побыстрее прошел урок... — Как-нибудь в другой раз, — усмехнулся Джеймс. Он понимал, что Бродяге было скучно, но сейчас не самое подходящее время для розыгрышей. В тот день Джеймс впервые осознал, что ему нравится Лили. Это было не просто увлечение или желание покрасоваться перед ней, как он иногда делал перед другими девчонками. С Лили все сложилось по-другому. Джеймсу захотелось, чтобы она увидела в нем не просто однокурсника, который приносил баллы их факультету и с той же ловкостью терял их за проделки. И уж точно не надоедливого мальчишку, который выводил ее из себя. Поттеру хотелось, чтобы она перестала предвзято к нему относится и увидела его настоящего. Джеймс чувствовал смесь волнения и замешательства. Он был не из тех, кто мог легко смутиться, но, когда речь шла о Лили, его всегда что-то сбивало с толку. Она не обращала на Поттера особого внимания, а когда всё-таки удостаивала такой чести — чаще всего закатывала глаза на его шутки и порою критиковала манеры и внешний вид. Джеймса раньше такое отношение Лили совершенно не задевало, а сейчас он стал ловить каждое ее слово, упрек и колючий взгляд. Теперь Джеймс Поттер не знал, как себя вести. Каждый раз, когда Эванс появлялась поблизости, его мысли запутывались, и он вдруг начинал искать способы показать себя с лучшей стороны. Джеймс чувствовал, как его интерес к ней начал расти, как будто эта девочка, которую он всегда знал, внезапно стала для него кем-то гораздо большим, чем обычная однокурсница. Эта влюбленность стала началом всего и, как он уже понимал, совершенно ни на что не была похожа. Оттого Джеймс твердо поставил перед собой цель: добиться взаимности. И что-то внутри подсказывало, теплило надежду, утверждающую, что его попытки не напрасны.

***

В начале шестого курса стало происходить то, чего Лили Эванс никак не ожидала. Джеймс Поттер всегда вызывал у нее раздражение и, как ей казалось, портил все, принося хаос. Она его не ненавидела, но и симпатии явно не испытывала. Разве что только в некоторых случаях и то вести обсуждения на темы, сводящиеся к однокурснику, Эванс не любила. Марлин твердила, что Лили по отношению к Поттеру слишком категорична. Но Лили не считала, что поступала неправильно. Ибо они с Поттером всегда находились на противоположных сторонах баррикад. Лили считала себя прилежной, серьёзной студенткой, привыкшей всем помогать, а Джеймс, наоборот, был шумным, самоуверенным задирой, готовым шутить и проказничать в любой момент. Эванс привыкла воспринимать его именно таким, часто закатывая глаза при виде его выходок. А попытки Поттера привлечь ее внимание не производили на нее должного впечатления. Лили сердилась на Джеймса за устроенный спектакль ещё больше. Но в какой-то момент всё начало меняться. Поттер стал... другим. Менее высокомерным, более ответственным. Лили не могла не замечать очевидного, а заниматься самоотрицанием было бессмысленно и глупо. Возможно, и с ней случились перемены? Всё-таки после разрыва дружбы с Северусом Лили начала потихоньку смотреть на вещи под другим углом и учитывать то, на что ранее закрывала глаза. Тем не менее их взаимоотношения с Джеймсом и впрямь стали терпимее. Если ранее она переживала, что не сможет вместе с ним выполнять обязанности старост, то уже ближе к концу сентября это опасение сошло на нет. А к ноябрю они и вовсе сработались. Они патрулировали коридоры вечером, и Лили была погружена в мысли о своих факультативных занятиях в больничном крыле. Она же после окончания Хогвартса всерьез задумывалась о целительской карьере и практика у мадам Помфри могла помочь в осуществлении этой цели и получении хорошей характеристики. Лили нравились дополнительные занятия. Однако на душе было тревожно из-за тяжёлой обстановки в стране. Слухи про Волдеморта и его преступления доходили даже до маглов. Лили успокаивала своих родителей, как могла, и жутко переживала, что шестой год учебы в Хогвартсе станет для нее последним. Многие маглорожденные волшебники переезжали из Великобритании, и мистер и миссис Эванс тоже вели с дочерью разговоры на эту тему. Лили всё никак не могла свыкнуться с происходящим и ее унылое настроение не скрылось от Джеймса. Он умел говорить на разные темы, в том числе и о музыке. Лили удивило то обстоятельство, что Поттер хорошо разбирался в магловских группах. А потом выяснилось, что в этом была большая заслуга Сириуса, который, согласно его словам, приобщал друзей к прекрасному. С Блэком у Лили, как ни странно, тоже наладились взаимоотношения, и она перестала считать его самовлюблённым придурком. Во время бесед с Джеймсом Лили понимала, что он в ее глазах все меньше походил на хвастуна и хулигана. Сейчас они обсуждали квиддич, который Лили никогда особо не интересовал, но она была удивлена, насколько легко и приятно шёл разговор. Джеймс не грузил ее спортивными терминами и особенностями, не хвастался своими талантами. Во время рассказа Поттера его азарт и воодушевление передавались Лили. — Я правда не ожидала, что квиддич так влияет на командный дух, — призналась Лили. Она раньше и не думала, что ее заинтересует эта тема. Она поддерживала команду факультета, но любительницей высоты и травмоопасных видов спорта точно не являлась. Чего нельзя было сказать, например, о Марлин. МакКиннон это дело обожала. Джеймс с улыбкой посмотрел на неё, причем так быстро, что пульс участился, а на щеках выступил румянец. Или ей все показалось? Это было чем-то новым. Подумать только... Лили Эванс волновалась из-за взглядов Джеймса Поттера. В такое верилось с трудом, учитывая все их ссоры и недопонимание в прошлом. Наверное, они и впрямь повзрослели, раз все это ушло на второй план и стало чем-то незначительным. — Ты никогда не хотела сыграть? — спросил Джеймс. — У тебя, наверное, было бы отличное чувство тактики. — Не думаю, что это моё. — Лили засмеялась, покачав головой. — Но приятно слышать, что ты так считаешь. — Понимаешь, чувство полета дарит ощущение полной свободы, — продолжил Джеймс, — Это так круто! — О, я в этом не сомневаюсь, — согласилась Лили, но не стала признаваться, что боится высоты. Очередная беседа с Поттером не вызывала никого напряжения, а, наоборот, проходила в непринуждённой обстановке. Поттер вдруг стал для неё не просто доставучим хулиганом, но... кем-то, кто заслуживал внимания. В ту ночь, когда она вернулась в гостиную Гриффиндора, Лили осознала, что её мысли снова и снова возвращались к Джеймсу, к его рассуждениям о свободном полете. Она задумалась: а, может, ей все время именно этого и не хватало? Что, если Джеймс Поттер, которого она так долго недолюбливала, был прав? А она, наоборот, заблуждалась? Эти вопросы вызывали у Лили беспокойство. Она никогда не думала о нём как о человеке, который мог бы ей понравиться, но теперь эта мысль начала закрадываться в её разум. И чем больше Эванс размышляла об этом, тем чаще её взгляд задерживался на Джеймсе на уроках или в Большом Зале. Это было странное, новое чувство — интерес, подкреплённый тем, что Поттер уже давно не пытался хвастаться перед ней, а просто стал чутким, добрым, и даже... привлекательным. Она больше не критиковала его лохматую шевелюру и даже находила очаровательным азартный блеск в карих глазах. Лили замечала за собой то, что смотрела на Джеймса с улыбкой во время матчей по квиддичу. И она вдруг отчётливо поняла, что не испытывала больше ни грамма раздражения. Ей нравилось его внимание и время, которое они проводили вместе.