Город засыпает

Небо было таким же пасмурным, как и настроение Агги, когда утром он вышел из дома. До участка он решил пройтись пешком, отчасти потому, что день выдался хоть и сумрачным, но относительно теплым, отчасти потому, что хотел сэкономить на извозчике. Так как жил он в не самом богатом районе, в столь ранний час народу вокруг суетилось немало. Рядовые рабочие уже давно были на фабриках и заводах, а вот мелкие клерки, прачки, посудомойки, строители и прочий простой люд – соседи Агги – как раз спешили по делам. Сунув руки в карманы плаща и взглянув на небо, он быстро зашагал по тротуару, рассудив, что дождя сегодня быть не должно. Хотя Агги не мог сказать, что любил свой город, но гулять по его улицам ему нравилось. В былые времена, когда отец еще не разорился и жить было куда проще, он мог часами шататься по скверам и переулкам без дела, в компании или один, от одного кабака к другому, просто чтобы у прогулки была какая-то цель. Теперь на это попросту не оставалось времени, а бегать по Городу приходилось в основном по долгу службы, что не приносило никакого удовольствия. Но все же бывали дни, как этот, когда Агги позволял себе пройтись, тем более что вышел он специально заранее – сегодня ожидалось прибытие комиссии из магистрата и опоздание ему не простили бы. Мимо Агги прошмыгнул почтовый посыльный с тележкой: в ней ровными пачками были сложены письма, а рядом с ними – небольшие бандероли. Проводив его взглядом, Агги отрешенно подумал, что уже лет сто не получал никаких писем – не осталось ни родственников, ни друзей, которые могли бы их прислать, и философски рассудил, что кто одинок, тому не сообщают печальные известия. Отвлек его от этих мыслей нищий – беззубый одноногий старик, который сидел прямо на холодной земле и, подняв жестяную кружку тощей рукой, тряс ею в воздухе. В кружке позвякивала одинокая монета. – Подайте во имя богов, подайте во имя богов… – заунывно, как плохую песню, повторял нищий, растягивая слова. Присмотревшись внимательнее, Агги понял, что старик к тому же был слепым, оба его глаза затянули белесые, как осенний туман, бельма. Остановившись и порывшись в карманах, он бросил в кружку пару мелких монет, но не понял, заметил ли это старик – тот безостановочно повторял свое "подайте". У Агги было странное ощущение, пока он шел по знакомым до последнего камня брусчатки улицам. Вроде бы ничего не изменилось – обычная серая зима в Городе, и людей вокруг как будто бы немало, однако почему-то казалось, что все же их меньше, чем обычно, а те, что покинули надежные стены своих домов, опасливо озираются и ускоряют шаг, заметив за плечом незнакомца. Сложно было сказать, накручивает ли он себя или же действительно невидимые глазу тучи сгущались над Городом. Думая обо всем этом, Агги вышел на площадь Чистых душ, которая считалась самым романтичным местом в этом районе. Даже с другого берега Маргатт было отлично видно башню Счастливых влюбленных, что возвышалась над ней. По легенде башня получила свое название после того, как в незапамятные времена молодая пара, которую хотели разлучить родители, спрыгнула с ее крыши и насмерть разбилась. Счастье же их заключалось в том, что ни люди, ни обстоятельства не смогли разлучить их до самой смерти, пусть и столь скорой. Агги помнил, как в свое время они с Рейной от души смеялись над сомнительным счастьем мифических влюбленных, а теперь ему казалось, что Рейна нынешняя даже не улыбнулась бы такой иронии. Так или иначе, но прыгать с заброшенной башни, когда жить надоело, стало своеобразной традицией для отчаявшихся жителей Города, и в конце концов башню обнесли уродливым деревянным забором, испортив весь внешний вид площади, а двери и окна заколотили, после чего местные самоубийцы перебрались на Западный мост через реку Маргатт, где и прощались с миром в ее черных холодных водах. Посреди площади Чистых душ стоял памятник поэту старины, у которого Агги заметил странное движение. Взобравшись на постамент, неопрятного вида длинноволосый тип горланил что было мочи, пока вокруг собирались немногочисленные зеваки. Агги тоже решил подойти ближе и посмотреть, что происходит. – …кара! Это кара божья! И темный, и светлый карают нас за то, что живем неправедно! Каждый! Каждый в этом гнилом Городе падет от ножа правосудия!.. По одному внешнему виду крикуна было понятно, что ему необходима помощь лекарей. Парень, совсем еще молодой и неопрятный, был не в себе, либо же перебрал с опиумом и теперь нес ахинею, размахивая над головой грязной тряпкой, на которой что-то было написано, но разобрать слов Агги не мог. – Развелось сумасшедших, тьфу, – сплюнул рядом какой-то старик, и, взглянув на него, Агги по его фартуку и натруженным сильным рукам понял, что это владелец ближайшей мясной лавки, которая находилась буквально в десятке метров от памятника. – Лучше пусть орут, чем людей режут, – усмехнувшись, прокомментировал мужчина в шляпе, наблюдавший за сумасшедшим с нескрываемым любопытством. Впрочем, представление продолжалось недолго: не успели собравшиеся и глазом моргнуть, как из переулка показался наряд констеблей, который тут же принялся снимать молодого человека с постамента. – Вот увидите! Увидите! – не унимался тот, вырываясь изо всех сил. – Покайтесь! Ибо, кто не покается, от ножа падет! "От меча", – мысленно поправил его Агги: в святых писаниях говорилось, что, кто не кается, падет от меча, но да в реалиях Города нож стал куда более пугающим оружием. Досматривать, чем закончится задержание блаженного, Агги не стал и продолжил свой путь, хотя еще некоторое время слышал за спиной его яростные вопли и проклятия. Вскоре на пути Агги появился мальчишка-газетчик, размахивавший над головой желтоватыми листками. – Покупайте газету! Потрошитель нанес новый удар! Спешите узнать последние новости! Читать бульварную прессу Агги не любил, там регулярно можно было наткнуться на новости в духе "женщина проглотила жабу и излечилась от смертельной хвори" или "приматор по ночам обращается в вампира", и, если иной раз над ними можно было посмеяться, в большинстве случаев Агги ловил себя на раздражении. Однако сегодня он изменил себе и, остановившись, заплатил мальчишке полтора галлера, чтобы получить несколько нескрепленных листов газеты. – Спасибо, господин! – не понижая голоса, выкрикнул мальчик ему прямо в лицо и продолжил в том же тоне: – Покупайте газету! Покупайте газету! Почему начальник полиции покрывает мясника и что ему за это будет! Поморщившись, Агги на ходу развернул газету. На первой странице красовалась карикатура на полицейского – толстый усатый констебль блаженно щурился, сжимая в руке куриную ножку, а вокруг него размером поменьше были изображены воришки в черных масках, убийцы с ножами и другие персонажи, очевидно, символизировавшие преступность в Городе. "Зачем констебли застрелили полицейского и выдали за потрошителя?" – вопрошал заголовок. Газета была жалкая и паршивая, отнюдь не уважаемое издание вроде "Городского вестника", она совершенно точно не стоила ни внимания Агги, ни его галлеров, но он все равно почувствовал, как ноет в висках. Не было сомнений, что подобными вопросами сейчас задается каждый житель Города. "Затем, что идиоты", – сердито сказал Агги неведомому журналисту, написавшему статью. Честный ответ был плох: следователи не могут себе позволить быть тупицами, особенно в такой страшной ситуации, но то, что предполагалось в статье – что полиция укрывает маньяка и плетет козни, – было еще хуже. Помимо заглавной статьи в газете читателю предлагались лишь объявления, за счет которых она, очевидно, и существовала. В одном из них некая госпожа Сибилла обещала снять венец безбрачия и предсказать будущее, в другом юная особа девятнадцати лет искала состоятельного мужчину для обоюдно полезных и приятных встреч, в третьем предлагалось купить обожженные кирпичи и камни для строительных работ. Читать дальше Агги не стал: скомкав газету, он огляделся по сторонам, гадая, куда бы ее выбросить, и, не придумав ничего лучше, сунул в карман плаща. Мусора на мостовой было и так слишком много – Агги не хотел усугублять и без того плачевную картину родного Города. С профессиональной стороны Агги еще никогда не чувствовал себя таким ничтожеством, как сейчас. Несколько месяцев безостановочного расследования, когда он не успевал ни спать, ни есть, без выходных и отдыха, дали практически нулевой результат. Они перетрясли всех свидетелей, всех знакомых и соседей жертв, перерыли архив и нашли похожие дела, пересмотрели и перепроверили их, насколько это было возможно с учетом потерянного времени, усилили патрули на улицах Города, но остались примерно в той же точке, с которой начали – остались ни с чем. Единственное более-менее разумное заключение, к которому удалось прийти – маньяк работает в полиции. Но и в этом Агги не был уверен на сто процентов, потому что веских тому доказательств не существовало – к такому выводу он пришел исключительно логически. А убийца тем временем входил во вкус, и последняя его жертва – явный тому пример. Если до это трупы он старательно скрывал, прятал умело – первых покойников обнаружили по воле случая, то тело Джина специально выставили на обозрение. Псих играл со следователями, пугал местных жителей и упивался своей безнаказанностью и символической властью, ведь вселять в других страх – это тоже своего рода демонстрация силы. Он спровоцировал задержание и убийство Соно – Агги допускал, что отчасти это вышло случайно, по несчастливому стечению обстоятельств, но больше склонялся к тому, что маньяк просто посмеялся над ними, опозорил и, стоило только горожанам успокоиться, убил снова. Можно было порассуждать, что из себя представлял убийца, насколько извращенное у него воображение, если он наслаждается беспомощностью других, но, пока тот не был пойман, все это оставалось лишь домыслами. Агги знал точно только две вещи – человек, которого они искали, безнадежно болен и очень хитер. – Доброе утро! – на плечо опустилась тяжелая рука, и Агги чуть не оступился на ровном месте. Обернувшись, он увидел Юуто, который ему радостно улыбался. Все еще погруженный в свои мысли Агги через силу вернул улыбку и выдавил приветствие. – Ты решил ходить на работу пешком? Похвально! Говорят, это полезно для здоровья, – Юуто был удивительно бодрым и довольным, и Агги постарался сделать вид, что тоже рад его видеть и никакие поганые мысли не портят этой встречи. – Скорее, экономлю деньги до получки, – не соврал он. – Я вчера тебя не дождался в участке. Или мы разминулись? – Нет, я уже не стал возвращаться, мы закончили ближе к одиннадцати вечера – подумал, что в любом случае никого в управлении уже не встречу. Они направились в сторону участка, и Агги, вытащив часы, некогда подаренные Ледой, отметил, что им стоит ускорить шаг, если они не хотят опоздать и, что самое худшее, заявиться позже представителей магистрата. – Удалось что-то выяснить? – спросил он Юуто, и тот покачал головой. – День вышел насыщенный, но пока сложно сказать, насколько продуктивный. Ты знал, что журналист этот жил на бульваре Славных побед? – Нет, не знал, – Агги искренне удивился. – Однако недурно. Бульвар, о котором говорил Юуто, находился в Нижнем городе совсем недалеко от площади. Констебли и раньше там бывали, когда приводили Джина на допрос, но Агги не удосужился поинтересоваться, где именно тот обитает, да и не так уж важно это было. – Оказалось, что он внебрачный сын какого-то знатного господина из Долины, тот не пожалел для своего отпрыска денег на приличную квартиру. – Ты и это успел выяснить? – А то, – хмыкнул Юуто. – Джин жил на широкую ногу. Видимо, журналистом он тоже был неплохим, пока его не уволили, получал прилично, его статьи нередко мелькали на первой странице вестника. У него была уйма друзей, девушек он менял едва ли не каждый месяц, а еще вроде как не гнушался и обществом мужчин. – Ну что сказать, любовь слепа, – пробормотал Агги, поспешно отвернувшись. – В отличие от соседей, – расхохотался Юуто. – В общем, как ты мог догадаться, все это нам рассказала милая пожилая леди, живущая от него через стенку. В доме отличная слышимость, так что знала она достаточно, а поведение Джина не одобряла, потому радостно вывалила на нас все свои наблюдения… Договорить Юуто не успел – мимо пронесся курьер с пустой тележкой, колеса которой едва не проехались по ногам Агги. – Мать твою, слепой ты, что ли! – тут же выругался Юуто. Обернувшись, курьер, уже не молодой и низкорослый мужчина с усами, показал неприличный жест и скрылся за поворотом. – Совсем озверели! – возмутился Юуто. – Нужно ввести какой-нибудь закон, запрещающий тележкам перемещаться по тротуарам. – Если они будут ездить по дорогам, их всех повозки да автомобили передавят, – логично заметил Агги. – А я не расстроюсь. Развелось как тараканов. Украдкой на него взглянув, Агги заметил, что Юуто зло щурится вслед курьеру и, если бы не поджимавшее время, наверняка не отказался бы догнать наглеца и отвесить ему пару затрещин. "Может ли он быть убийцей?" – гадал Агги, хотя и убеждал себя при этом, что делать выводы рано – сейчас следовало только наблюдать. – Расскажи по порядку, что вы там выяснили, – он вернул Юуто к прежней теме. – Как раз обсудим по пути. – Выяснили много и одновременно ничего реально полезного, – Юуто махнул рукой. – Старушка, как и другие соседи, рассказала, что время Джин проводил бурно и весело, а после того, как получил увольнение, еще и много пил. В квартире мы нашли с пару десятков пустых бутылок. – Но вряд ли это имеет отношение к делу, – поторопил его Агги. – Как знать, отчасти, может, и имеет, – пожал плечами Юуто. – Джин, со слов очевидцев, и правда не просыхал, а еще бредил идеей накопать свежие сведения про маньяка, чтобы написать разоблачительную статью и вернуться в редакцию. – Вот как? – Ага. В том же доме парой этажей выше живет его приятель. Мы вчера его растолкали и допросили – парень спал после пьянки в честь Дня божественного восхождения. Говорит, Джин только и болтал о том, как вернет себе репутацию, доказав, что его предыдущая статья была честная и обоснованная, что его информатор – не провокатор какой-нибудь, а надежный источник. Парень заявил, что Джин якобы был готов потратить немало денег, чтобы подкупить кого-нибудь из констеблей, но вроде как успехов не добился. Услышав это, Агги впервые за долгое время от души расхохотался, и Юуто тоже широко улыбнулся. – С ума сойти, в кои-то веки гордость берет за наш участок. – Ай, не стоит думать о коллегах лучше, чем они есть, – отмахнулся Юуто. – К тому моменту, как Джин начал копать, резонанс был слишком велик. Никто не хочет остаться без работы – лучше уж помалкивать, чем получить пару сотен галлеров, а вместе с ними – пинок под зад от Сойка. – Еще что-то выяснить удалось? – О прошлой ночи, когда Джина в последний раз видели живым. – Так-так, – Агги весь подобрался, хотя и понимал, что, если бы у Юуто была какая-то действительно дельная информация, он бы рассказал об этом в первую очередь. – Несмотря на то, что из редакции газеты Джина выставили, с бывшими коллегами у него оставались теплые и тесные отношения. Он, похоже, был таким себе славным парнем, другом для всех. Вспомнив, как нахально Джин разговаривал с ним в первую встречу, закинув ноги на стол, и жевал при этом конфету, Агги подумал, что тут Юуто, скорее всего, прав – такие люди, как покойный журналист, обладали своеобразной харизмой, а еще отметил, что сам подобных самоуверенных наглецов терпеть не может. – Вот коллеги и позвали его отмечать приход года грядущего, – продолжал тем временем Юуто. – Собрались они в ресторане "Звезда севера" – слышал о таком? – Нет. – Это в Нижнем городе и… – Юуто поднял вверх указательный палец, – в какой-то паре кварталов от того места, где потом нашли его труп. Задумчиво прищурившись, Агги сделал себе мысленную пометку, о которой решил спросить позже, а Юуто увлеченно продолжал рассказывать, активно жестикулируя: – Это приличное место, из достаточно дорогих. Я вчера успел встретиться с главным редактором, который Джина и уволил. Думал, он тоже был на той вечеринке, но его не позвали, праздник был для своих, для друзей. Зато редактор назвал имя одной женщины – то ли подруги Джина, то ли бывшей девушки, с которой тот тесно общался. Мы нашли адрес и отправились к ней – это оказалась танцовщица из театра, и она действительно была с Джином в близких отношениях. Когда услышала, что тот мертв, рыдала не меньше часа, мы не могли ее успокоить… – Так, стоп, – сдаваясь, Агги поднял руки. – Я уже ничего не понимаю. Как эта танцовщица относится к вечеринке, где были бывшие коллеги Джина? – Да, из меня рассказчик так себе, – рассмеялся Юуто. – Если коротко: прошлую ночь Джин провел в ресторане в компании друзей, большая часть из которых – его бывшие коллеги. Но беда в том, что не только – одни пришли парами, другие привели каких-то своих друзей, а еще в ресторане были и прочие случайные посетители, не имевшие никаких связей с друзьями Джина. Я поговорил с трактирщиком… Ну, или как этот человек называется в приличном дорогом ресторане? Метрдотель? Владелец?.. Одним словом, людей там набралось около трех сотен. Поэтому вряд ли кто-то запомнил человека, с которым Джин ушел. На этих словах Агги почувствовал, как в душе его ярким огоньком вспыхнула надежда. – Джин ушел с кем-то? – живо спросил он и тут же опомнился: – Боги, как ты успел опросить столько людей за один день? – Я ж не сам был, – развел руками Юуто. – Чуть позже Руи присоединился, да и я взял с собой нескольких констеблей. Опросить всех гостей ресторана надо обязательно, но, боюсь, будут проблемы с тем, чтобы составить полный их список. Людей было много, не все они друг с другом знакомы. Однако все та же подруга Джина, танцовщица, видела, как тот, перед тем как исчезнуть, говорил с каким-то человеком. "Слава богам!" – чуть было не вырвалось у Агги, но Юуто, заметив радость на его лице, предупреждающе поднял руку: – Не торопись с восторгами. Подруга Джина не смогла описать этого человека вообще никак. – Почему? Если она его видела… – Она видела со спины. Единственное, что сказала уверенно – этот человек был повыше Джина. – Вообще ни о чем описание, – фыркнул Агги. – Ты этого Джина при жизни видел? Кто угодно выше него, даже Манабу. – А еще она не уверена, мужчина это был или женщина, – подлил масла в огонь негодования Юуто. – Да как так? – возмутился Агги, который почувствовал себя кошкой, с которой играют бумажным бантиком на веревочке – как только он собирается схватить добычу, ее тут же выдергивают прямо из-под носа. – С ее слов, Джин говорил с кем-то у входа в ресторан, и человек этот был в плаще с капюшоном. Она обратила на них внимание, потому что у Джина было очень серьезное сосредоточенное лицо. Согласись, на вечеринке о делах говорят нечасто. После этого Джин бесследно исчез, ни с кем не попрощавшись. Но девушка ни в чем не уверена, может даже оказаться, что это был кто-то из друзей или коллег, кто пришел позже и не успел снять плащ, или же, наоборот, уходил раньше и прощался с Джином. А может, просто шел курить на улицу и накинул плащ – ночь была холодной. Больше всего Агги сейчас хотелось застонать в голос, но неимоверным усилием он сдержался. – Ага, – закивал Юуто, снова считав его эмоции. – Я себя вчера чувствовал примерно так же, как ты сейчас. Этот убийца уже просто бесит. Человек-невидимка какой-то. – Надо срочно составить по возможности полный список всех, кто был в ресторане. Опросить каждого. Если там были десятки, даже сотни гостей, кто-то обязательно должен был видеть, с кем ушел Джин. – Я бы не был так оптимистичен, – не разделил его воодушевления Юуто. – Все это мы, разумеется, сделаем, благо теперь весь участок работает только над нашим делом. Но люди в толпе не склонны замечать лица. Подумай сам: ты помнишь, кто сидел за соседним столом, когда ты в последний раз обедал в трактире? – Когда обедал в последний раз, может, и не помню, зато я запомнил, как выглядел тип, который сильно хлопнул дверью, – возразил Агги. – Я бы мог его описать хотя бы приблизительно. У меня вообще хорошая память на лица. – Далеко не у всех она хорошая, – не сдавался Юуто. – И вот именно, что человек должен что-то делать, чтоб привлечь внимание: шуметь, громко говорить или хлопать дверями. Или быть очень красивым. Или же, наоборот, безобразным. А во всех остальных случаях окружающие едва ли замечают друг друга. – А кроме того, вообще не факт, что Джин разговаривал с кем-то посторонним в ресторане, может, и правда это был его друг. А если и разговаривал, не обязательно этот посторонний был убийцей, – мрачно подытожил Агги. Тяжким вздохом Юуто выразил свое согласие, и дальше они шли молча. Агги все же видел призрачный шанс на успех: людей в ресторане было много – хоть кто-то хоть что-то мог заметить и запомнить, с кем-то Джин разговаривал и мог поделиться планами отойти на какую-нибудь загадочную встречу, с которой уже не вернулся. В сложившейся ситуации стоило порадоваться тому, что хотя бы есть ниточки, за которые можно потянуть. Не может же маньяк быть неуловимым – любой человек рано или поздно совершает ошибку. – Нужно найти место, где Джина зарезали, – вспомнил Агги, о чем подумал, пока Юуто ему отчитывался. – Как? – удивился тот. – Нет же никаких зацепок… – Зацепок нет, но чисто логически, если ресторан находится около площади, значит, где-то поблизости Джина и убили. Не думаю, что потрошитель заманил его в другой конец Города, а потом отвез тело обратно. – А ведь и правда, – Юуто озадаченно нахмурился. – Об этом я как-то не подумал. – В первую очередь – все подвалы и заброшенные дома поблизости, – Агги загнул палец, – пусть отправляется столько констеблей, сколько нам выделят. Во вторую – подворотни, чердаки. Если Джин мечтал найти сведения о маньяке, сам маньяк мог представиться полицейским-стукачом и пригласить его поговорить куда-то. По возможности опросить местных жителей: может, кто-то видел, как Джин со спутником входил в какой-то из домов. Хоть и ночь была, но все же праздничная, многие не спали… Агги осекся на полуслове, когда перед их глазами появился полицейский участок, и ощутил, что как будто уже бывал в подобной ситуации: вся серая стена управления была в красных пятнах. – Вот же засранцы, – от души выдал Юуто и сплюнул на землю. – Только старую надпись закрасили… И действительно, если в прошлый раз вандалы написали красной краской призыв к полицейским работать лучше, то в этот раз обошлось без слов – управление просто закидали чем-то, быть может, тряпками в алой краске, которая оставила следы, похожие на пятна крови. – То ли еще будет, – пробормотал Агги, невольно повторив слова своего начальника, которыми тот прокомментировал появление надписи за пару недель до этого. – Что будет, я не знаю, а вот к приезду чинуш из магистрата украшение точно не лучшее, – Юуто опять сплюнул, и Агги заметил, что у него снова начался нервный тик. – Теперь уже все равно ничего не сделаешь, – вздохнул он. Начальство, видимо, посчитало так же – в этот раз отмывать краску никто даже не пытался. – За всю историю Города не было такой паршивой ситуации, – процедил Юуто и посторонился, предлагая Агги войти в двери первым. – Ни единого раза, ни одного серийного убийцы. Я про таких только в книгах читал. И надо же, именно нам посчастливилось разгребать эту навозную кучу. – Не с кем даже посоветоваться, – поддержал его Агги, но при этом подумал об инспекторе Миоши. Когда после банкета в магистрате Сойк щедро дал ему выходной, он сразу подумал навестить старика, поздравить его с праздником, а заодно и поговорить. В свое время Миоши был профессионалом своего дела, и, пускай сейчас он стал старым и дряхлым, все же опыт с возрастом не исчезает. Впрочем, теперь Агги был уже готов консультироваться с кем угодно, если существовал хотя бы призрачный шанс найти подсказку. – Ну что, ты сейчас к Сойку за распоряжениями? – спросил Юуто, и Агги кивнул, направляясь прямиком в кабинет начальника, а его приятель продолжил: – Я, кстати, слышал, что он тебя на городской банкет потащил. Как оно там? – Вино отличное, в остальном – страшная скука, – пожал плечами Агги. Теперь любое упоминание о том празднике у него ассоциировалось лишь с тем, что произошло между ним и Ледой после, и потому он не хотел касаться тревожной темы, больше всего опасаясь выдать свои чувства, пускай собеседник и не мог читать мысли. – А как ты провел День божественного восхождения? – как будто между прочим спросил Агги, на что Юуто только отмахнулся. – Так же, как в прошлом году, и в позапрошлом, и в позапозапрошлом – выпил пару кружек эля в кабаке возле дома и пошел спать. Вообще не вижу смысла в праздниках… Юуто пустился рассказывать, как его утомляла последняя девушка, с которой у него пару лет тянулись относительно серьезные отношения, как требовала подарков к каждой знаменательной дате, а Юуто с его работой о праздниках не помнил даже, но Агги уже особо не прислушивался. Он думал о том, что подтвердить, где и как тот провел всю праздничную ночь, некому.

***

Юуто распрощался с Агги, когда тот уже поворачивал ручку двери в кабинет Сойка, махнув на прощание. Его приятель спешил поработать над отчетами, которые не успел написать накануне, проведя весь день вне участка. Агги не сомневался, что отчеты им нужны будут скоро – как минимум, для того, чтобы отчитаться перед комиссией о проделанной работе и ходе расследования. Не глядя он вошел в кабинет и уже хотел было поприветствовать босса, как замер с приоткрытым ртом. В комнату, где обычно сидели только начальник и Манабу, набилось на удивление много народу: Сойка Агги заметил сразу, тот сидел за своим столом с таким отрешенным видом, будто еще не проснулся. За его спиной у стены, привалившись к ней плечом, стоял Манабу с выражением лица ничем не лучше, чем у босса, рядом с ним так же стоя расположились незнакомые мужчины в возрасте, двое в очках и с папками в руках, и один, повыше остальных, стоял и покручивал в ладони золотые часы на цепочке. Агги обвел взглядом незнакомцев и повернулся в сторону, встречаясь взглядом с Ледой, который сидел на стуле в торце стола, держа грифельную ручку над бумагой, на которой что-то писал до его появления. Он не улыбнулся в знак приветствия и тут же опустил взгляд. Немая сцена вышла неловкая, напряжение повисло в комнате, и Агги молчал, не зная, что ему следует сказать. – А мы вас как раз ожидали, – заговорил человек с часами, сделав шаг вперед. Он был высокий, выше Агги почти на голову, как тому показалось, и шире в плечах. Пиджак из темной плотной ткани сидел на нем как влитой, а шею скрывал темно-бордовый шелковый шарф. Агги поднял взгляд, оценивающе оглядывая аккуратно зачесанные за уши волосы почти до плеч и тонкую полоску усов над верхней губой. Незнакомец точно не приходил в участок ранее – Агги бы запомнил его необычный внешний вид и неприятное, требовательное и надменное выражение лица. – Опаздываете, господин ведущий следователь. – Извините? – не понял Агги, который в участок сегодня пришел вовремя. – Я вижу, с дисциплиной тоже придется поработать. Укажите это в рапорте, – скомандовал мужчина Леде, и тот, коротко кивнув, заскрипел ручкой по бумаге. – Агги, как и другие детективы, часто бывает на выездах. Я не требую приходить в участок в четко установленное время, если работа выполнена, – с вызовом сказал Сойк, привлекая к себе внимание высокого типа. Тот хмыкнул, обходя стол за спиной у Сойка. – При всем уважении к вашему стилю руководства, а работу ваш участок пока не выполнил, – елейно ответил тот, сверля Сойка спокойным взглядом темных глаз. – Думаю, это мы тоже изменим: исполнительность проявляется даже в таких мелочах, как появление на рабочем месте вовремя. Господин Терада, в ваших отчетах я не припоминаю указания опозданий сотрудников полиции, впредь будьте очень строги. – Понял, – отозвался Леда, и Агги удивился, до чего холодно прозвучал его голос. Он уже слышал подобный тон Леды – когда его отец пришел сюда со своим официальным визитом, вот только сейчас приматора нигде не было, а присутствующие, во главе с усатым типом, глядели на всех как волки. – Впоследствии мы введем систему отметок времени прихода на работу, но пока я готов поручить это всем сотрудникам для усиления самоконтроля, – тип сделал еще шаг вперед, останавливаясь перед Агги, и протянул ему руку для рукопожатия. – Я Анзи Берремот, глава комиссии, назначенной приматором для улучшения работы полиции. – Очень… приятно, – запоздало ответил на рукопожатие Агги, смущенный странной сценой, свидетелем которой он стал. – Надеюсь, – нахально согласился с ним Анзи, кивнув головой, отчего локон выбился из его зачеса, и он отнял руку, поправляя прическу. – Думаю, для вас не станет сюрпризом узнать о некоторых кадровых перестановках. Как вы понимаете, работа полиции, и в особенности последнее резонансное дело, которое, как мы все думали, было успешно завершено под вашим началом и руководством господина начальника полиции, вызвали немало толков и огромное возмущение общественности. Мы бы не хотели прибегать к крайним мерам, таким, как оценка квалификации сотрудников полиции и введение изменений в устав работы, но некоторые преобразования все же необходимы. Сойк смотрел в спину Анзи, поджав губы, и весь его вид говорил о том, что он с трудом удерживается от комментариев. Агги слишком хорошо знал своего начальника, а заодно прекрасно помнил, что накануне Леда предупреждал его о том, что новый проверяющий будет тот еще неприятный тип. Очевидно, это ощущение от Анзи оказалось всеобщим. – Во-первых, – продолжил Анзи, отходя обратно к письменному столу, – указом приматора Терады мы снимаем действующего начальника криминальной полиции с его поста. Агги снова посмотрел на Сойка, который так сильно сжимал зубы, что на скулах с обеих сторон появились желваки. – Беря во внимание происходящее, было принято решение не добавлять почву для слухов и недовольства граждан такими резкими переменами, и комиссия, включая меня, будет тесно сотрудничать с настоящим руководством для проведения тщательной следственной проверки и передачи основных дел. По результатам этой работы будет решено, кто займет это место далее, когда текущее дело будет закрыто. – А что, много желающих? – не выдержав, саркастично спросил Сойк, за что Анзи наградил его тяжелым взглядом. – Единственное желание магистрата – это как можно скорее навести порядок в Городе, поймать преступника и не устраивать лишней шумихи. Ваше место на время займу я – исключительно в рамках комиссионной работы. – Здорово-то как, – пробормотал Сойк сквозь зубы. – Сойк давно занимает свой пост, и под его руководством мы раскрыли много дел, – решил вставить свое слово в пользу начальника Агги, заметив краем глаза, как Леда поднял голову от документов, но не стал поворачиваться к нему. – Если вы хотите уволить его сейчас, это подорвет дух полицейских. – Сейчас никто никого не увольняет. Формально. Результатам работы действующей главы полиции будет дана комиссионная оценка по итогам ревизионной работы. Агги моргнул, чувствуя, что теряет нить разговора. Он точно не слышал об этом Анзи ранее и понятия не имел, какая у него настоящая должность, но тот сыпал всевозможными канцелярскими словами, которые сбивали с толку. Агги понимал, что тот хочет сказать – что Сойку пришел конец, и с должности его снимут по результатам проверки, возглавлять которую будет, конечно, сам Анзи, вот только равнодушный, холодный голос и в целом обилие пустых, не окрашенных эмоционально слов делали его речь неживой, и внимание Агги рассеивалось. С таким человеком точно будет непросто – он чувствовал это всем своим естеством, а короткий выматывающий разговор только подтверждал его опасения. – Кстати говоря, – снова начал Анзи, поднимая со стола какие-то бумаги и нависая над Сойком словно палач. – В магистрате очень озабочены и вашей работой. – Моей? – переспросил Агги, переступая с ноги на ногу. – Вашей. Вы ведете это дело, по которому пострадал сотрудник полиции, началась паника, а новые и новые жертвы находят все ближе к центру города, что само по себе проблема. Я пересмотрел отчеты о ваших предыдущих делах и заметил, что, возможно, ваши силы глава полиции переоценил, назначив старшим следователем по данному делу. – Я был старшим следователем еще до этого дела. – Как угодно. У меня был приказ на проведение проверки в отношении вашей работы, с отстранением вас от дела на неопределенный срок, пока дело будет передано другому следователю… Слова Анзи ударили по живому: если бы Агги мог видеть себя со стороны, он был уверен, что выражение его лица теперь копирует Сойка, который откровенно сверлил взглядом спину чиновника, изо всех сил жалея, что не может его этим самым взглядом воспламенить. – Вы очень огорчили и подвели магистрат, не оправдав оказанного вам доверия и позволив преступнику продолжать творить свои ужасающие убийства. Надеюсь, вы это понимаете. На этих словах Анзи посмотрел на Агги и, вздохнув, продолжил: – Однако я был ознакомлен и с другими отзывами о вашей работе, и на данный момент меня вполне убедили эти документы и доводы. Потому мы не будем применять никаких действий в отношении вас до окончания расследования – используйте это как реальный шанс проявить себя. Агги взглянул на Леду, который так же пристально смотрел на него, одними глазами говоря, что сейчас лучше молчать и не спорить. У Агги было что ответить надменному проверяющему, который и понятия не имел о том, как Агги работал все эти годы, сколько дел он вел и сколько раскрыл под руководством Сойка и с его содействием. Весь этот разговор был больше похож на показательную порку, и Агги был убежден, что именно такими методами новая комиссия будет добиваться результатов от всех сотрудников участка. – И, тем не менее, я хочу, чтобы отныне и впредь вы отчитывались по всем подвижкам лично мне и господину Мерье, – Анзи указал на крайнего слева мужчину в очках, который коротко склонил голову. – Он будет следить за продвижением дела и отвечать за документооборот. Господин Терада, как моя правая рука, будет предоставлять мне ежедневные отчеты и контролировать прессу. Теперь это дело прямого интереса магистрата, и в наших с вами силах, коллеги, не допустить распространения паники и разгула желтой прессы. – Благодарю за оказанное доверие, – все еще чувствуя нереальность происходящего, пробормотал Агги. По спине скатилась холодная капля пота – разговор этот был куда неприятнее даже вчерашнего похода в морг, где хотя бы никто с умным видом не читал нотаций. "Проклятые чиновники", – подумал он про себя, почти не слушая, что дальше говорит Анзи, который протянул Сойку какие-то документы и подозвал к столу Манабу, давая ему указания. Очевидно, теперь он занимал место его прямого начальника, и если по лицу Манабу было сложно определить его чувства и эмоции, то враждебная мина Сойка все еще говорила громче любых слов. Прежде у них не бывало подобных визитов. За все время своей работы Агги ни разу не сталкивался с проверяющими – Леду он даже не учитывал – и был уверен, что и для Сойка эта ситуация стала если и не первой, то самой неприятной. Агги не знал, насколько серьезен Анзи и насколько окончательным было решение магистрата о снятии Сойка с должности, хотя Леда предупреждал о разговорах именно такого толка в высших кругах, пускай еще вчера окончательное решение не было принято. За Сойка было обидно: и потому, что Агги был в корне не согласен с данной ему оценкой из уст гадкого типа, и просто по-человечески. Теперь он точно понимал, что не хотел бы стать его преемником – ни раньше, ни тем более после этого дела. – Я собираюсь сделать официальное заявление для ваших сотрудников, – обратился Анзи к Сойку, когда тот начал подниматься из-за своего стола. – Соберите всех, сообщите о нашем визите и дайте мне слово. – Как скажете, – буркнул Сойк, на Анзи даже не глядя. – Коллег ваших сами представите? – Разумеется. С завтрашнего дня к нам прибавится еще трое – по человеку на отдел. Кстати, я бы хотел поговорить и с вашим коронером и криминалистом. – Мне их тоже вызвать или в морге поговорим? – Соберите всех. Если Анзи и заметил неприкрытый сарказм в голосе Сойка, то никак на него не отреагировал, сразу утратив интерес и к самому Сойку, и к Агги, который попятился к двери. Леда бросил на него еще один короткий взгляд, тут же отворачиваясь к позвавшему его Анзи, но их разговор Агги не услышал, спешно вышел за дверь и придержал ее для Сойка со стороны коридора. "Это что сейчас было", – кричал в голове внутренний голос, и Агги сглотнул, понимая, что почти не дышал последние несколько минут. Холодный пот чувствовался под рубашкой, а грудную клетку сжимали невидимые тиски. – Мы в полном дерьме, друг, – обратился к нему Сойк, и слух резануло это "друг". Начальник выглядел бледнее обычного – разговор с комиссией и последние новости дались ему куда тяжелее, чем Агги, и даже представить было сложно, что тот чувствовал теперь. – Я знал, что они кого-то пришлют, но этот козломордый… – Ты знал, что тебя снимут? – Догадывался, – Сойк поморщился словно от боли и потер ладонью глаза. – Думал, приматор лично мне это скажет, когда вчера вызывали в магистрат, но нет. Даже такой чести не удостоили. – Паршиво, – согласился Агги, идя в ногу с Сойком по направлению к общему залу. – Терада-младший пытался замолвить за нас обоих словечко, но этот Анзи паршивый уперся в свой указ – уверен, он хочет выслужиться. По тебе решение еще не вынесено, но я бы все равно был начеку с ним и его прислужниками. – Это из-за Леды меня оставили вести это дело? – удивился Агги, а Сойк хмыкнул и остановился посреди коридора, склонившись к нему ближе. – А ты как думаешь. Пока ты не пришел, он чуть ли не все твои заслуги Анзи перечислил и обосновал, почему ты для магистрата как свет во тьме. Агги распахнул глаза, не зная, как отреагировать на такое откровение. То, что Леда вступился за него, было, безусловно, очень приятно, и все же Леда рисковал и сам, выгораживая нерадивого следователя, на которого ополчился если не весь Город, то достаточно людей, включая и чиновников. – И все же Леда сам в не меньшем дерьме, судя по всему. Его рапорты будут поднимать и проводить проверку, так что я бы сильно не рассчитывал на его дальнейшее содействие. Присутствие комиссии нам сейчас нужно как корове яйца, – Сойк понизил голос до шепота: – В моем кабинете теперь не обсудить ничего. Я выбью себе какую-нибудь бумажную работу, чтобы Анзи не тошнил, но говорить о деле теперь будем либо у тебя, либо… Вот же, теперь везде будут глаза и уши! – Может, в морге? – предложил Агги, разумно полагая, что уж за работой Бё следить никто не захочет. – Или там, или вне участка, – согласился Сойк, задумчиво кусая губу. – Этот идиот даже не полицейский – нет смысла делиться с ним нашими теориями. Но он та еще магистратская крыса, так что не удивлюсь, если начнет вербовать констеблей следить за всеми вокруг. – Понял, – кивнул Агги. – Юуто сходил в дом Джина, есть новости. Дело пока раскрыть не помогут, но все равно хоть что-то. – Хорошо. Сходишь за Юуто и Руи? Анзи изволит перед народом выступать – ты слышал его заунывные речи. Упокойная служба веселее. – Да уж, я чуть не утратил способность понимать общий язык, пока он говорил… – Ты еще его приказы не читал. Впрочем, тебе еще представится такая возможность – он исходит магистратскими идеями, как старый фонтан гнилой водой. Сойк хмыкнул и, хлопнув Агги по плечу, направился в общую комнату констеблей, чтобы созвать всех на собрание. Агги, глядя ему вслед, на понурые плечи и, как всегда, растрепанный хвост, только вздохнул, понимая, что к вернувшемуся маньяку добавился еще и маньяк из магистрата, и это уж точно не способствовало улучшению и без того унылой атмосферы обреченности, которая царила на улицах Города и в стенах участка.

***

Вода в тазу совсем остыла к тому моменту, как Агги закончил бриться и умываться. Как правило, водные процедуры неплохо возвращали его к жизни, и по дороге домой он только и воображал, как придет и смоет с себя этот ужасный день. Однако на сей раз даже после мытья Агги чувствовал себя измотанным и разбитым. Вытирая мокрые волосы полотенцем, он рассеянно смотрел в темное окно, где видел лишь собственное отражение, но мысли его блуждали далеко, и, сам того не желая, он, словно какой-то мазохист, перебирал в уме все, что случилось сегодня в участке. Сама обстановка изменилась: на протяжении дня в полицейском управлении стояла удивительная тишина, переговаривались все исключительно шепотом и лишний раз никто не отлучался ни на кофе, ни на перекур. Единственное, в чем Агги был согласен с главой комиссии, это что дисциплины им и правда не хватало. И это Анзи еще не видел, что из себя представляет архив, – не удержавшись от усмешки, думал Агги. С другой стороны, он сам искренне считал, что на такой работе можно умом тронуться, если совсем не отвлекаться, и к тому же в таких условиях да с такими низкими окладами из полиции сбегут последние желающие там работать – чиновнику из магистрата этого было не понять. Чтобы не мозолить глаза проверяющим, Агги решил в первый день не проявлять излишнюю инициативу и не отлучаться, а заняться анализом уже полученных данных, изложенных в аккуратных отчетах Юуто и Руи, которые те составили удивительно быстро. На стене по-прежнему оставалась карта, которую повесил Леда, с отмеченными местами преступлений. И пускай сперва Агги только посмеивался над его идеей, теперь он сам обвел место, где был найден труп Джина, потом провел прямую линию к ресторану, где того видели в последний раз живым, а после с помощью линейки разделил прилегавшую территорию на квадраты и распределил между констеблями, кто пойдет обыскивать каждый из них. – Чтобы заглянули в каждый подвал, на каждый чердак, – отдавал распоряжения он. – Пройдите во всех домах по всем лестницам. Ищите следы крови на ступеньках – его могли убить в какой-то из квартир. Агги не терял надежды найти непосредственное место убийства, а там, если повезет, улики, которые укажут на преступника. После этого он дал прямое распоряжение Руи заняться списком всех гостей ресторана "Звезда севера", а заодно, как будто к слову пришлось, спросил, где тот провел ночь, когда был убит Джин. – Да я, как обычно, с родителями отмечал, – простодушно ответил Руи. – Мама считает, что День божественного восхождения – праздник семейный. – А ты с родителями живешь? – уточнил Агги. – Да, с родителями, – Руи заметно смутился. – Снимать свое жилье слишком дорого. Агги покачал головой, соглашаясь с бесспорным утверждением, а про себя подумал, что вряд ли ему удастся невзначай, не привлекая внимания, спросить родителей Руи, не отлучался ли их сын в ту злополучную ночь. Тем временем проверяющие из магистрата разошлись по всем отделам и приступили к непосредственной проверке. Агги слышал, что они опрашивали констеблей и следователей, читали недавние отчеты, сверяли данные – одним словом, всячески мешали работе. Сойка из кабинета выселили, теперь его место занял Анзи, оставив при себе Манабу уже в качестве своего секретаря. Несколько раз Анзи посылал его к Агги за очередными объяснениями или документами, и каждый раз Манабу хоть и помалкивал, но красноречиво возводил глаза к потолку, показывая, как новый начальник его достал всего за несколько часов работы. При этом самого Сойка Агги до конца дня больше не встретил, а вот с Ледой пару раз столкнулся в коридорах – тот мотался туда-сюда не хуже загнанного Джури и только раз украдкой улыбнулся. Никогда еще Агги не испытывал такого острого невыносимого желания уволиться, к вечеру оно стало почти непреодолимым, и лишь две вещи удерживали его от опрометчивого решения: первое – работа в полицейском управлении давала шанс видеть Леду, второе – Агги больше всего на свете желал узнать, кто был маньяком, и вывести его на чистую воду. – Вы тут тоже надолго не задержитесь, если в ближайшие дни не будет результатов, – пригрозил ему Анзи, когда Агги ближе к девяти вечера решил, что пора уходить домой. Удивительно, но глава комиссии все еще оставался на месте и никуда не спешил – то ли производил впечатление на новых подчиненных, то ли действительно испытывал невиданное служебное рвение. – Не думайте, что вас некем заменить. – Я и не думаю. – Это у вашего начальника вы ходили в любимчиках, но теперь ситуация изменилась, – по-змеиному улыбнулся ему Анзи. В ответ Агги ничего не сказал, но теперь, будучи уже дома, пытаясь привести в порядок и тело, и ум, он мысленно и не без издевки спрашивал Анзи: "И кого же ты вместо меня назначишь?" Сам себя Агги никогда не считал звездой сыска, более того – искренне верил, что негласное звание лучшего следователя пристало к нему больше по случайности, чем по заслугам, и что, как не последнее расследование, было тому подтверждением. Тот же Юуто, например, был куда более исполнительным, аккуратным и трудолюбивым – правда, его редко посещали интересные идеи, и не всегда ему удавалось сделать правильные выводы, но, в отличие от Агги, ему могло где-то повезти, и дело он раскрыл бы. Или взять, к примеру, Казуки – тот, напротив, был безалаберным разгильдяем, зато его находчивости можно было только позавидовать. Под строгим руководством, когда не получится отвлекаться или бездельничать, Казуки мог добиться больших успехов. Да и мало ли еще было хороших следователей в полицейском управлении, вот только Агги знал то, чего не мог знать Анзи – кто-то из них с большой долей вероятности и был убийцей. Куда зайдет следствие, если по роковой случайности этого человека поставят главным детективом по делу его собственных преступлений? "Завтра надо поговорить с Сойком и решить, как поступить. Может, рассказать чиновникам, что маньяк ближе, чем им кажется?.." – даже не додумав до конца, Агги уже представил, как Сойк, глядя на него во все глаза, крутит пальцем у виска. Анзи не производил впечатление умного рассудительного руководителя, скорее наоборот. Даже воображать не хотелось, каких дров он может наломать, получив ценные сведения. Едва не застонав от эти мыслей, Агги снова склонился над водой, чтобы умыться напоследок – в глаза как песка насыпали, и в этот момент раздался тихий стук в дверь. Он так и замер на месте, а по позвоночнику будто разряд тока пропустили. Вскинув голову, Агги уставился на дверь, пока в голове билась единственная мысль: "Только не это". Только не еще один труп. Отшвырнув полотенце, он направился открывать, за несколько секунд успокоив себя тем, что маньяк убил только вчера, а значит, для новой жертвы еще рано, и что, наверное, это опять Юуто с новостями, которые никак не терпят до утра, или же для личной беседы пришел Сойк, с которым теперь в участке ни о чем не поговоришь. По привычке не спрашивая, кто там, Агги распахнул дверь и так и замер на пороге, глядя на Леду, который точно так же стоял и смотрел, не моргая, в ответ. – Леда? – зачем-то спросил Агги, как будто перед ним было видение, которое сейчас рассеется, и молча отступил в сторону, пропуская гостя. На Леде был длинный черный плащ с капюшоном, какого Агги на нем прежде не видел. На плотной ткани блестела влага – к вечеру опять пошел ледяной дождь. Агги успел подумать, что Леда впервые у него в гостях и до чего же жалко и неопрятно выглядит его квартирка из одной комнаты, где все было на виду – постель он не успел застелить еще с утра, на кухне горой были сложены немытые тарелки, до которых руки не доходили несколько дней, а после незапланированного купания на полу остались лужи. Но Леда на все это даже не посмотрел: повернувшись к нему, он странно изменился в лице, и Агги только тут вспомнил, что вышел встречать гостя с голым торсом. А еще через мгновение тяжелый плащ упал, сброшенный на пол, и Леда обнял его, жадно прижимаясь холодными губами к его губам. Хотя комната и вся реальность вокруг Агги мгновенно закружились, за последнюю здравую мысль он успел ухватиться. "Что ж ты делаешь", – хотел возмутиться он, но Леда держал его слишком крепко, чтобы Агги мог возражать. А тем временем на окнах не было занавесок, горел свет, и он мог легко представить, как соседи из дома напротив сейчас наблюдают за ними, словно они вдвоем оказались на подсвеченной витрине богатого магазина. Одной рукой обнимая Леду, второй Агги нашел в себе силы подкрутить рычажок на керосиновой лампе. Та мгновенно погасла, но из-за фонаря, светившего прямо под окнами, в комнате не стало темно. По его голой спине Леда шарил руками, тоже холодными, тогда как пальцы Агги скользили по гладкой ткани его пиджака. "Куда ты так нарядился…" – мелькнула у него мысль и тут же потерялась. Возбуждение накатило мгновенно, словно Агги было опять восемнадцать. Не вполне осознавая, что делает, он попытался расстегнуть ремень на брюках Леды, даже не думая, что будет делать дальше. Неловкости не было, сомнений или неуверенности – тоже. – Весь день представлял, как это сделаю, – хрипло произнес Леда прямо ему в губы. "Что сделаешь?" – подумал, но не успел спросить Агги. Пальцы Леды легко зацепились за пояс его брюк и дернули вниз вместе с бельем, а сам Леда опустился на колени. Для первого раза это было слишком. Агги не нашел в себе сил посмотреть вниз, уставился прямо перед собой в стену и мысленно попросил Леду остановиться. Или не останавливаться – он сам не понял, чего сейчас хотел больше. Время потянулось медленно, как патока, пока Агги чувствовал, как губы Леды касаются его члена, как вбирают его в рот, пока он так и стоял, не в силах ни вдохнуть, ни моргнуть. Идиотская и неуместная мысль, как же вовремя он решил помыться, сменилась яркой вспышкой перед глазами, и низ живота свело таким спазмом, что Агги пришлось прижать тыльную сторону ладони ко рту и подавить стон. Отдаться полностью ощущениям не получалось – он успевал думать о том, что они как дураки замерли посреди комнаты, и он совершенно не знает, куда девать руки, а заставить себя посмотреть вниз просто не может: от такого зрелища с ума сойти недолго. Несмело он опустил ладонь на затылок Леды, осторожно зарылся пальцами в его волосы, отстраненно поражаясь, до чего же те были тонкими и мягкими. Леда почти до боли впивался пальцами в его бедра, и отчего-то они уже не казались холодными. Агги медленно закрыл глаза. То, что сейчас делал Леда, было идеально – и было неправильно, потому что он не делал ничего в ответ. – Хватит, – услышал он свой голос как через толщу воды и, сам не вполне осознавая зачем, дернул Леду за плечо, почти что рывком заставляя его подняться. – Что не… – сдавленно начал тот, но Агги поспешно закрыл ему рот поцелуем, а заодно и закрыл глаза, все еще не готовый смотреть на то, что происходило с ним – с ними – в его привычной, убогой, не видавшей подобного квартире. Увлекшись, утонув в ощущениях, целуя легко поддающегося и с жаром отвечающего ему Леду, сжимая его в объятиях, Агги даже не подумал о том, что до этого еще никогда не целовал никого после минета. Случайным партнершам он такого не позволял, да и сама идея ему не очень нравилась – все равно что самого себя целовать. Но с Ледой все было иначе, и Агги только крепче обнял его, чувствуя, как все тело слегка подрагивает от напряжения. Поспешно, боясь ошибиться или растеряться, он стянул с Леды штаны – теперь они поддались удивительно легко, – и стиснул его твердый член в своей ладони. Так странно и так правильно в жизни Агги еще ничего не складывалось, кровь стучала в ушах, а вздох Леды у его уха показался громче крика. Вряд ли Агги знал заранее, что надо делать, но Леда понял его быстрее, чем он сам. Обхватив в ответ его член, он начал двигать рукой так быстро, что у Агги в очередной раз перехватило дыхание и ничего не осталось, кроме как зеркально повторять его движения. Позже Агги понял, что вся их первая близость длилась от силы минуты, но в моменте время удивительно изменилось – он бесконечно и беззвучно кричал от удовольствия и одновременно не чувствовал ничего, словно сознание отделилось от тела. Одной рукой Леда обнимал его за плечи, второй все так же сжимал ниже пояса, а спермы – своей или Леды – было так много, что свободной ладонью Агги сначала провел по собственному животу, потом уставился на свои пальцы. Пол наконец перестал качаться, картинка перед глазами сфокусировалась, под кожей бешено бился пульс, а сердце колотилось так, что слышали даже соседи. Леда снова поцеловал его, на этот раз медленно и почти целомудренно, едва касаясь его губ, и Агги был ему благодарен за то, что тот ничего не говорит. Неловкость вернулась сразу, он хотел было обнять Леду, но делать это перепачканными семенем руками было неловко. Словно догадавшись, о чем он думал, Леда отступил на шаг и улыбнулся. Что было написано на собственной физиономии, Агги понятия не имел, но все равно испытал облегчение и поспешно натянул штаны. – Извини, что без приглашения, – сказал Леда, тоже застегивая ремень, и Агги неожиданно даже для себя расхохотался. Продолжая улыбаться, Леда поправлял одежду и просто ждал, когда Агги отсмеется. Выглядел он довольным и одновременно с тем каким-то очень юным, как будто они неожиданно вернулись в студенческие годы. – Мои двери всегда открыты для тебя, – Агги шутливо поклонился и только тут заметил, что одет Леда был во фрак. – Ничего себе, это ты ко мне в гости такой красивый? Он насмешливо изогнул бровь, а Леда в ответ поморщился, но, впрочем, без особого неудовольствия. – Вообще-то я на званый ужин ехал. И теперь катастрофически опаздываю. – Какой ужин? – удивился Агги. На его памяти Леда подобные мероприятия не посещал. – Благотворительный. Потом расскажу. Но если коротко, я взял шефство над приютом "Синей Руки", решил им немного помочь. – Ого. Похвально, – окончательно растерялся Агги, а улыбка Леды вдруг стала больше похожа на горькую усмешку. – Не особо похвально. Просто я чуть умом не тронулся за последнюю неделю, как из полицейского управления ушел, нужно было занять себя чем-то, – Агги не придумал, что ответить на это внезапное заявление, и Леда развел руками: – Видишь, я уже жить не могу без вашего участка. Под сердцем больно кольнуло – за шуточными словами стояло совсем иное признание, и они оба прекрасно это понимали. – Вижу. Я без него тоже жить не могу, – только и смог выдавить Агги. Несколько секунд они молчали. В полумраке глаза Леды блестели и казались почти черными. За всю свою жизнь Агги не знал никого красивее, чем Леда в эту минуту, в своей белоснежной рубашке, которая в скудном освещении казалась почти сияющей, с непривычно растрепанными волосами. И уже сейчас Агги знал, что еще долго будет помнить этот момент – именно этого Леду, который бросил все дела и приехал к нему ночью, даже не зная точного адреса, чтобы побыть вместе несколько минут. Будет помнить много-много лет спустя, что бы с ними ни случилось в дальнейшем. "Только не уходи", – больше всего хотелось сказать Агги. – Мне нужно идти, – произнес Леда. – Водитель ждет под домом. Я сделал вид, что должен тебе передать какие-то документы. – Вот как, – нейтрально отозвался Агги. Подхватив с пола свой мокрый плащ, Леда накинул его на плечи и махнул на прощание рукой. – До встречи, Агги. Я постараюсь, чтобы в ближайшие дни мы возобновили нашу общую работу. – Хорошо бы. А то сегодня было совсем тошно, – от души признался Агги. – Понимаю. Но Анзи не умен, мы придумаем, как с ним правильно взаимодействовать. И как сделать, чтобы он не помешал нам найти маньяка. Слова Леды прозвучали настолько твердо и уверенно, что Агги тут же поверил: все так и будет, никак иначе. Целовать или обнимать его на прощание Леда не стал, просто вышел и тихо закрыл за собой дверь, а Агги, оставшись один в полутемной квартире, наконец испытал то чувство, о котором мечтал последние несколько часов – покой и легкость. И уверенность, что завтрашний день будет лучше прошедшего.