Город засыпает

На следующий день на работу Агги заявился в приподнятом настроении и на час раньше представителей комиссии из магистрата. Чувствовал он невероятное воодушевление и не питал иллюзий относительно его причин: уж точно дело было не в расследовании, которое не радовало результатами, и не в проверяющих, которые обещали устроить полицейским веселую жизнь. Но Агги рассудил, что, раз уж у него такой небывалый прилив сил, стоит пустить энергию в деловое русло. Констебли прочесывали дома от площади до ресторана, откуда Джин ушел в неизвестном направлении, однако к концу первого дня результатов не было. – Есть пара подвалов, где вроде как могли зарезать человека, но там столько грязи и мусора, что точно и не скажешь, – отчитывался назначенный старшим констебль. Он заметно нервничал, чувствовал себя виноватым из-за того, что поиски не принесли результатов. Агги решил попытать счастья и сам отправился посмотреть на эти подвалы, но в итоге согласился со своими подчиненными: хлама в них было столько, что найти нужную улику не представлялось возможным, даже если точно знать, что Джина убили там – а этого они как раз и не знали. В остальных же подвалах и на чердаках не удалось вообще ничего обнаружить – они были или заперты, или по слою пыли становилось очевидно, что уже очень давно сюда никто не заходил. Расширив территорию поисков на соседние с площадью кварталы, Агги задумался над другой версией. Представить, что Джин ночью пошел с незнакомым человеком в какое-то заброшенное место, было сложно, и Агги предположил, что убийца мог позвать журналиста в свою квартиру. Строгой критики задумка не выдерживала, ведь только идиот устроит кровавую баню в собственном доме, однако иных мыслей у Агги пока не нашлось. И учитывая, что под подозрением были все коллеги, он решил выяснить, не живет ли кто-то из них поблизости с местом преступления. Над дилеммой, обратиться за помощью к Сойку или лучше не стоит, он промучился недолго – все же без единого союзника в участке расследование проводить было бы слишком сложно. Да и представить, что убийцей может оказаться сам босс, Агги не мог. Кабинет начальника занял Анзи, а Сойк перебрался в маленькую каморку, где когда-то ютилась пара старших следователей, по удачному стечению обстоятельств не так давно отправленных на пенсию по выслуге лет. Сойк выглядел измученным и усталым, ему доставалось больше, чем всем остальным, и Агги даже не сомневался, что он дни считает до окончания проверки и наконец-то своей полной отставки. – Хреново выглядишь, – поприветствовал его Агги. – Зато ты какой-то не в меру сияющий, – криво усмехнулся Сойк. – Неужто что-то хорошее случилось? Агги поспешил стереть улыбку с лица и мысленно дал себе пинка ходить с чуть менее довольной миной. События вчерашней ночи, когда Леда неожиданно явился к нему, не шли из головы, и сохранять серьезность было очень сложно, но следовало постараться – не хватало, чтобы его позитивный настрой заметил Анзи или кто-то из его компании. – Мне нужен список всех наших сотрудников вместе с адресами, – объявил Агги, игнорируя вопрос. – У меня есть одна теория. Прищурившись, Сойк выслушал все, что рассказал Агги, а после принялся перевязывать свой растрепанный хвост. – Слабо верится, Агги, – вздохнул он. – Вести жертву в свой дом, резать там, выносить тело на глазах у соседей… Да и, знаешь ли, я вообще не уверен, что кто-то из наших живет в таком районе. – Я понимаю, – перебил его Агги. – Но проверяю все варианты. Ты мне поможешь? Сойк только головой покачал: – Есть общий список сотрудников, он в моем кабинете в одной из папок в шкафу. Можно попросить Манабу… – Нет, – тут же отрезал Агги. – Давай, как мы изначально договорились: все только между нами. – Тогда надо дождаться, когда и Манабу, и Берремот этот куда-то уйдут. Неожиданно в этом успеха они достигли быстро: Анзи развел бурную деятельность, постоянно обходил весь участок, везде совал свой нос и давал распоряжения, большей частью бессмысленные, прихватив при этом Манабу с собой даже не столько в качестве секретаря, сколько слуги, от которого требовал то подать, то принести что-нибудь. Запирать при этом кабинет Анзи в голову не пришло, потому Сойк без проблем отправился туда, и нужная папка оказалась в руках Агги уже через несколько часов. – Искать будешь ты, – сказал Сойк. – Ко мне каждую четверть часа кто-то врывается за отчетами или объяснениями. Господа проверяющие могут заинтересоваться, что это я читаю. – Без проблем, я и так хотел посмотреть сам, – отмахнулся Агги, тут же погружаясь в изучение списка. Сойк оказался прав: мало того, что никто из сотрудников полиции не жил в районе главной площади – со всего участка набралось лишь пятнадцать человек, кто в принципе имел жилье в Нижнем городе, да и то все больше на каких-то окраинах. Очередная ветвь расследования привела в тупик, и Агги смог только порадоваться тому, что на все про все ушла от силы половина дня. Параллельно с его поисками все это время проходил и опрос гостей ресторана. К тому моменту шум вокруг истории поднялся такой, что множество людей не пришлось даже искать – они сами обратились в участок, желая рассказать, как провели праздничную ночь в "Звезде севера" и что при этом видели. Чтобы ускорить процесс, к работе привлекли больше десятка констеблей и нескольких следователей, в том числе и Казуки, который, напуганный проверкой из магистрата, в кои-то веки взялся за работу скрупулезно. – Итак, сегодня мы опросили семьдесят шесть человек, – он развернул блокнот со своими заметками, и Агги вскользь отметил, что почерк у приятеля был размашистый и красивый, но при этом абсолютно нечитаемый. – Результаты следующие: тридцать восемь из них вообще были не знакомы с жертвой и, если и видели его в ресторане, не обратили должного внимания, еще одиннадцать не были знакомы, но запомнили только его кричащий наряд. Казуки отчитался, что лишь трое, если не считать подругу-танцовщицу, о которой говорил Юуто еще в первый день после убийства, видели, как Джин уходил с кем-то. Все они сошлись только в одном – человек этот был в плаще с капюшоном. При этом один был уверен, что это девушка, второй сказал, что мужчина, просто не очень высокий, третий и вовсе ничего кроме плаща не разглядел. – Потрясающе, – Агги устало потер переносицу. – Как такое вообще возможно? – Джин пропал после трех часов ночи, все уже хорошо напились к тому времени, – Казуки пожал плечами. – В любом случае, это далеко не все. Завтра продолжим, может, кто-то что-то запомнил. Очень часто, по несколько раз в день, Агги приходилось наведываться в кабинет Сойка, где теперь восседал Анзи, ставший объектом ненависти всего полицейского управления чуть ли не в считанные часы. – Богомерзкий чинуша! – громким шепотом возмущался Казуки каждому встречному в участке. – Бедный Манабу! Его уже тошнит сидеть рядом с этой гадиной! Сидеть рядом с гадиной не хотелось и Агги, но "богомерзкий чинуша" не стеснялся отвлекать его от работы и вызывать по любому поводу. Анзи перелопатил отчеты по расследованию дела маньяка и желал пояснений и консультаций к месту и не к месту. – Как так вышло, что убийцей посчитали архивариуса, если ни в одном отчете, ни в одной записке даже он не проходил как подозреваемый? – как-то раз спросил Анзи, стоило Агги переступить порог комнаты. "Хотел бы я знать как", – мысленно огрызнулся он и в очередной раз пожелал Сойку тяжелых мигреней за то необдуманное задержание Соно. Присесть подчиненному Анзи не предложил, но Агги, который не считал, что должен блистать хорошими манерами, уселся на стул без приглашения. – Подозреваемым он стал в тот момент, когда у него в доме нашли вещи убитых. В тот же день его попытались задержать, но, увы, неудачно: его застрелили на месте. Все это тоже отражено в отчетах. Пускай Агги и старался говорить ровно, в последней реплике невольно проскользнули насмешливые нотки, и Анзи зло прищурился. – Я умею читать, господин главный следователь. Но не могу понять, почему события развивались так стремительно. Как будто кто-то это подстроил. Стоявший за его спиной Манабу, которого чиновник видеть не мог, уже привычно закатил глаза к потолку. В другой ситуации Агги бы это позабавило, но сейчас ни смеяться, ни даже улыбаться не стоило. – Разумеется, кто-то это подстроил, раз осудили одного человека, а убийства продолжились, – вежливо произнес Агги. – И кто это сделал? – тупо спросил Анзи. – Полагаю, мы это выясним, когда поймаем убийцу. Ощущение было такое, будто он говорит с трехлетним ребенком. Анзи Берремот очень старался командовать и казаться умным, должно быть, он верил, что придет в участок и за пару дней наведет порядок, а заодно и вычислит настоящего маньяка, но на деле все оказалось куда сложнее. Легко пинать Сойка за то, какой он нерадивый начальник, сложно сделать работу лучше, – думал Агги. – А вам не приходило в голову, что архивариуса подставил кто-то из его ближайшего окружения? – блеснул неожиданной догадкой Анзи. – Конечно, – глазом не моргнул Агги. – И вы проверили всех его близких? – Да, проверили. Это было не сложно: из близких у него только старая мать, которая жила в том же доме. Ни друзей, ни других родственников у Соно не было. "Зато были коллеги", – закончил про себя Агги. Домыслы о том, что подставил Соно кто-то из своих, ни в один отчет не попали – они остались в голове Агги и в его жарких дискуссиях с Сойком. Дойдет ли до этого простого вывода проверяющий, он не знал, но очень надеялся, что нет. Если Анзи придет к пониманию, что убийца с большой вероятностью работает в полиции, он только все испортит и спугнет маньяка очередными глупыми необдуманными действиями. – Не мог же кто попало прорваться в его дом и подбросить ложные доказательства! – вспылил Анзи. – Значит, все же был кто-то, туда вхожий! – Вовсе нет, – возразил Агги и не стал уточнять, что доказательства были как раз не ложные, а самые что ни есть настоящие. – Дом в полном запустении и разрухе, Соно целыми днями был на работе, а после работы, говорят, выпивал, – тут Агги приврал, но не особо устыдился по этому поводу. – Одна его одинокая глухая мать сидела там целыми днями и впускала любого, кто постучит и придумает хоть какое-нибудь объяснение своего визита. И так как Анзи продолжал недоверчиво таращиться на Агги, тот приглашающе развел руками: – Сомневаетесь? Так попробуйте сами. Женщину вроде бы оставили жить там, ей больше некуда идти. Придите и скажите, что вы друг Соно и хотите взять книгу с полки на третьем этаже. Уверяю, она вас впустит. – Не командуй мне тут, – взвился Анзи, которому заметно не нравился снисходительный тон Агги, да и он сам в целом не нравился тоже. – Ни в какой дом я не пойду, делать мне больше нечего. – Как угодно, – добродушно улыбнулся Агги в ответ. Разговор на этом был окончен, к правильным выводам Анзи не пришел, а Агги ему ничем не помог и только понадеялся, что проверяющий отстанет хотя бы на пару часов, прежде чем его посетит очередная бредовая догадка.

***

Леду Агги увидел только через два дня после его ночного визита – до этого тот не появлялся ни в кабинете Агги, ни даже в участке. Не то чтобы он волновался, прекрасно понимая, что на его друга свалилось дел не меньше, чем на полицию, но ловил себя на том, что скучает. Пару раз он осторожно попытался выяснить у проверяющих, где же младший Терада, он ведь тоже в составе комиссии, но внятного ответа не получил – чиновники сами не очень хорошо представляли, чем занимается Леда. И вот к вечеру второго дня, когда Агги внимательно просматривал отчет по опросу гостей ресторана, дверь без стука отворилась. Вскинув голову, он ожидал увидеть Анзи или кого-то из его братии: проверяющие не слишком расшаркивались перед полицейскими и не считали себя обязанными стучать. Сердце на миг замерло, и Агги даже успел себя мысленно отругать за такую реакцию – радуется, будто подросток какой-то. – Ну наконец-то, – вместо приветствия сказал он и хотел встать, но Леда сам сел за стол напротив, протянув руку. На секунду Агги сжал его пальцы, но тут же не без сожаления отпустил. – Твои коллеги любят вламываться без предупреждения, – пояснил он, кивнув в сторону двери. Леда поморщился то ли от досады, то ли от упоминания коллег, но тут же снова улыбнулся и откинулся на спинку стула с облегчением, как показалось Агги. – С завтрашнего дня я снова буду здесь, с тобой, – объявил Леда. – Удалось немного разобраться с бумажной тягомотиной. Даже в такой ситуации магистрат умудряется утопать в никому не нужных докладных и отчетах, вместо того чтобы сделать что-то полезное. – Вряд ли магистрат сейчас может быть чем-то полезен, – хмыкнул Агги, который считал, что помочь им могут только боги, желательно оба сразу, а также сама полиция, если не упустит момент, когда маньяк оступится. – Это ты так считаешь, а они нет. Сегодня они придумали ввести комендантский час. – Что? – ушам своим не поверил Агги. – И когда же? – Документ пока не подписан, – Леда вздохнул. – Но думаю, что завтра уже подпишут. В силу он вступит тут же. Отложив карандаш, которым водил по строчкам, Агги, будто повторяя за Ледой, тоже откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в потолок. – Плохая идея, – наконец сделал вывод он. – Я тоже так считаю. – И со скольких до скольких будет действовать комендантский час? – С десяти вечера до пяти утра. – А как же ночные смены на заводах? Или в больнице? – Для работников определенных профессий будут послабления, разумеется, – Леда сдержанно улыбнулся. – Только проблема не в заводах. – Проблема в том, что много чести мелкому уроду, который и так должен лопаться от гордости, что он один кошмарит целый Город. – Вот именно, – кивнул Леда. – Я примерно так и сказал, но меня никто не послушал. Часами напролет, стараясь чуть меньше думать о Леде и чуть больше – о работе, Агги пытался представить, что чувствует сумасшедший, устроивший резню в Городе. Он не был знатоком человеческих душ, но картина в его воображении вырисовывалась примерно следующая. Некий человек, наверняка душевно ущербный, в своей вымышленной борьбе со злом убивал ненавистных ему мужчин. Если убийство Иви Каменаши было первым или одним из первых, можно предположить, что тогда убийца был неопытен и не уверен в себе, сработал топорно, перед тем как убить, сцепился с жертвой, а тело бросил прямо на месте преступления. Позже он выработал метод – опаивать жертв и прятать труп так, чтобы долго не нашли, а в идеале – не нашли вообще никогда. Но человеческое тело не иголка, которую легко спрятать в стоге сена – на тела отдельных его жертв кто-то все же наткнулся, однако маньяка это не остановило: он продолжил убивать и старательно скрывать следы своих преступлений. А вот когда слава о нем разнеслась, он почувствовал ее сладкий вкус и попробовал поступить чуть смелее – оставил тело пекаря уже не в заброшке и не скинул в реку, а бросил у центрального моста, пусть и в его тени. Работа полиции набирала обороты, горожане боялись, а к маньяку приходил аппетит, и вот последняя его жертва была с невообразимой наглостью выставлена на всеобщее обозрение прямо на главной площади – любуйтесь, дорогие горожане, любуйтесь и бойтесь. – Мое мнение: психа это только раззадорит, – заговорил тоже молчавший некоторое время Леда. – Чем больше усилий со стороны государства, чем дольше и тщетно полиция пытается схватить его, тем больше он наглеет. – Считает себя самым умным, верит, что никто его не поймает, – подхватил Агги. – С одной стороны, даже хорошо, что шумиха поднялась. Чем больше он осмелеет, тем скорее совершит ошибку и попадется. С другой, я даже не знаю, на что он замахнется в следующий раз. Куда уже наглее? Разве что оставить труп в самом магистрате. Леда только присвистнул в ответ, и Агги, изумленный такой простонародной выходкой, даже не спросил, удивлен Леда таким смелым предположением или посчитал шутку Агги неудачной. – Если маньяк, как ты и предполагал, из полиции, – Леда понизил голос почти до шепота, – то это вряд ли. Полицейские не вхожи в магистрат. – Да я шучу, – отмахнулся Агги. – Я просто к тому, что хуже, чем оставить тело на Храмовой площади, едва ли не на пороге магистрата, ничего для нас уже нет. Уверен, это первый в истории Города случай, когда убийца вытворяет такое. В ответ Леда ничего не сказал, умолкнув на какое-то время, а потом поднял взгляд и вдруг слабо улыбнулся: – Что я вижу. Моя карта? Я ее в полумраке даже не заметил сразу. Сперва Агги не понял, о чем речь, потом обернулся и увидел, что смотрит Леда на ту самую карту Города, которая висела на стене – как казалось Агги – уже целую вечность. – Почему это твоя? Она общая. – Помнится, когда я ее принес, ты надо мной посмеялся, – Леда шутливо состроил обиженную гримасу. – Неправда, не было такого. – Ладно, допустим, не посмеялся, но очень хотел. – Ну… – Агги деланно замялся, перенимая тон Леды. – Справедливости ради надо признать, что она нам не сильно помогла. – Это да, – Леда вмиг посерьезнел, продолжая смотреть на точки и кружки, которые они рисовали вокруг мест преступления. – Если поначалу еще можно было сделать вывод, что маньяк убивает исключительно в Верхнем городе, то теперь он преспокойно переместился в Нижний. Впрочем, хоть так, хоть эдак нам это ничего не дает. – Хуже от карты все равно не стало. Я уже к ней привык, она как часть интерьера. – Меня удивляет только, что ты ее не снял после того, как дело официально закрыли. – Я не верил, что мы схватили настоящего маньяка. На это Леда отвечать не стал, только перевел задумчивый взгляд на стол, где лежали многочисленные бумаги по делу, но Агги подумал, что тот сейчас ничего перед собой не видит. Стекла очков поблескивали в свете лампы, Леда задумчиво покусывал губу, а верхняя пуговица на его рубашке была почему-то расстегнута, и, глядя на него, Агги чувствовал, как внутри что-то сжимается без причины, физически ощутимо, приятно и больно одновременно. В какой-то момент, не выдержав, он сглотнул, и Леда, очнувшись, сфокусировал взгляд. – Мне сейчас надо уйти, мы сегодня отчитываемся в магистрате, – под "мы" он подразумевал проверяющих во главе с Анзи, – и завтра с утра меня снова не будет, я встречаюсь с поставщиками продуктов в приют. Но после обеда мы наконец можем приступить к работе. Расскажешь мне, что нашел за последние дни? Леда хитро прищурился, но Агги пропустил вопрос мимо ушей, зацепившись за другое. – Снова приют? – удивился он. – Похоже, ты за него взялся всерьез. – Я же говорил, как это вышло, – Леда горько улыбнулся. – Не знал, куда себя девать, как из участка ушел, да и приют "Синей Руки" у меня тоже не шел из головы. И тогда я подумал: почему бы в кои-то веки не сделать что-то полезное? И отца хоть раз в жизни порадовал – сын-благотворитель не так уж плох для приматора. – И как продвигается твоя благотворительность? – не сразу подобрал верное слово Агги. – Да все у них плохо на самом деле, так что я теперь даже рад, что взялся помочь. По бухгалтерии они вообще концы с концами не сводят, так что у меня появилась пара идей, что можно сделать. Например, организовать готовку еды непосредственно в приюте, это выйдет дешевле… – и, хотя Агги внимательно слушал, Леда вдруг махнул рукой, наверняка решив, что собеседнику не особо интересно. – В общем, это все хозяйственные вопросы, но что я хотел тебе рассказать! Оказывается, не все документы пропали в пожаре. – Как не все? – удивился Агги. – Они же сказали, что весь архив сгорел. – Сгорел, и да – действительно весь, но кое-какие бумаги хранились в кабинете директора. – Вот же гады! – возмутился Агги. – Почему же сразу не сказали? – О-о, это отдельная история, – рассмеялся Леда. – Видел бы ты этот кабинет. Владения Соно показались бы тебе оплотом порядка и чистоты. – Да ладно, – от досады Агги уронил голову на скрещенные руки, но тут же снова ее поднял: – В этом городе хоть кто-то работает нормально? – Ты, например, – наградил его широкой улыбкой Леда. – Но бардак – это не так уж страшно. Я постараюсь разобраться и – кто знает? – вдруг найду что-то об Иви Каменаши. Если узнаем о нем чуть больше, может, какие-то нити приведут нас к убийце. Теперь Агги в такую удачу почти не верилось, но выбирать не приходилось – любая зацепка могла оказаться полезной. – А может, ты найдешь что-то о Сойке, – усмехнулся он. – Компромат какой-нибудь. Наш босс ведь тоже воспитывался в приюте. Вдруг он из рогатки по воробьям стрелял? На это Леда снова рассмеялся, а Агги отвлеченно отметил, что таким веселым и счастливым Леда не выглядел ни разу за те месяцы, что они провели вместе. Хотелось верить, что причина радости у него была та же, что и у Агги. – С трудом представляю Сойка с рогаткой, но, знаешь, было бы забавно. Наконец слухи распускал бы я, а то обычно их распускают обо мне, – Леда поднялся из-за стола. – Мне нужно идти, Агги. Но, надеюсь, скоро встретимся. Нужно было сказать что-то, однако Агги чуть ли не впервые в жизни чувствовал полное косноязычие. С девушками всегда было просто, их можно пригласить погулять или выпить вместе, а как и куда приглашать Леду – сына приматора и известного человека в Городе, – он понятия не имел, хотя за последние дни сотню раз прокручивал в уме, что должен сказать ему, чтобы договориться о новой встрече за пределами полицейского управления – и не придумал ничего. Не скажешь же: "Знаешь, мне так понравилось в прошлый раз – приходи снова". Вдруг такие слова задели бы Леду? Вот только промолчать было бы и того хуже. Леда стоял рядом, улыбался очень тепло, как чудилось Агги, и пауза даже в несколько секунд казалась до одури не комфортной. – Как я уже говорил, мои двери всегда открыты для тебя, – выдал Агги, и, если бы было можно надавать себе по шее, он тут же бы это и сделал. "Боги, какой идио-от…" – мысленно застонал он, подавив желание схватиться за голову. Но Леда ничуть не обиделся, а в очередной, неизвестно какой по счету за сегодня раз от души рассмеялся. – Тогда я с радостью приду, – он улыбался, когда говорил, но глаза оставались серьезными. – Не сегодня, к сожалению, но очень скоро. – Буду ждать, – в горле мгновенно пересохло, но пара слов прозвучала ровно, и Леда вряд ли заметил, какую реакцию вызывает у Агги, и не понял, какие чувства того обуревали. Кивнув, он вышел за дверь, негромко прикрыв ее за собой, а Агги остался в кабинете один с на редкость глупой улыбкой на лице и с предвкушением скорой встречи, о которой даже фантазировать было неловко.

***

Леда действительно пришел очень скоро, пришел один, без своего водителя и даже без зонта, несмотря на разошедшийся к вечеру дождь со снегом. Агги не успел даже обеспокоиться, не замерз ли он, и только огляделся, ища взглядом полотенце, как почувствовал крепкое объятие со спины. Целоваться они начали еще на пороге, Агги зарывался пальцами в мокрые пряди волос Леды, пока тот улыбался ему в губы, обнимая за шею и прижимаясь так крепко, что становилось нечем дышать. Не разрывая объятий, они дошли до кровати Агги – благо, перестелил он ее только с утра, – и Леда первым перевернулся, позволяя Агги нависнуть над ним, целуя в губы, в подбородок, в щеки – до куда только удавалось дотянуться. Впоследствии Агги утратил способность отмечать все происходящее и не заметил, как сам оказался без рубашки, а Леда – без своих штанов. В паху жгло от нетерпения, но внутренний голос едва ли не кричал о том, что Агги должно быть страшно, что он понятия не имеет, что делать и как не навредить, что он и сегодня ожидал лишь ласк, а не чего-то большего, на что явно намекал Леда. Однако все мысли остались невысказанными, Агги запомнил только то, как отзывчиво Леда выгибался в его руках, дыша горячо и быстро, и что-то шептал, когда Агги сбавил темп, давая ему привыкнуть. Внутри Леды было тесно и жарко, их тела были словно в огне, и это кружило голову похлеще опьянения. Парфюм Леды, смешанный с запахом его разгоряченной кожи, его шепчущие что-то губы, ловить поцелуем которые было так приятно, его готовность отдаваться и принимать – все это Агги не мог себе представить даже в самых ярких фантазиях. Почему-то он думал, что Леда будет скромнее, но уже через несколько минут пробных толчков и осторожных движений, пока Агги наблюдал за реакцией Леды, тот ловко оттолкнул его, чтобы за каких-то пару секунд уложить на лопатки и усесться сверху, задавая свой собственный темп и держа Агги за запястья, подняв их над головой. Их лица были так близко друг к другу, что за поцелуем даже не приходилось тянуться, а Леда горячо отвечал, двигая бедрами и срывая с губ Агги довольные вздохи. Он не знал, сколько длилась их первая близость, и позволил Леде руководить, доверяя и подставляясь под его поцелуи, а после, уже кончая в его тело, сжимая Леду за руки и неосознанно не позволяя отстраниться, Агги поймал себя на мысли, что такого он еще не испытывал ни разу. Дело было даже не в том, что Леда делал что-то особенное – дело было в нем самом. В тот вечер Леда быстро собрался и ушел в темноту и дождь, отказавшись от зонта, а Агги еще долго лежал, глядя перед собой, не отпуская недавние событии из памяти. Если поначалу он боялся, что такие встречи будут нечастыми, ведь Леда был занят и в магистрате, и с приютом, и ему все еще нужно было появляться дома перед семьей, то он ошибся. Леда приходил едва ли не каждый день, а когда прийти не мог, заранее предупреждал Агги еще в участке, украдкой быстро целуя его, рискуя быть застуканными, но все равно не сдерживаясь. Сегодня же Леда пришел раньше обычного и с порога заявил, что может остаться подольше – на какой-то очередной прием в магистрате он не собирался. Прежде у них было не слишком много времени, и потому на этот раз они долго наслаждались друг другом, обнимаясь и исступленно дыша, а Агги зарывался носом в волосы Леды, стараясь запомнить их запах. Как и обещал, Леда никуда не ушел – он попросил немного воды, чтобы привести себя в порядок, и согласился выпить кофе, несмотря на вечерний час. Агги редко держал в доме много еды, чтобы не привлекать крыс, за что сразу извинился, но Леда только рассмеялся. – Я сыт тобой, – с улыбкой пошутил он, причесываясь, а Агги, хмыкнув и посмотрев на него, замер. Тот накинул на плечи одну лишь рубашку, застегнув на несколько верхних пуговиц, открывая взору длинные стройные ноги. Он выглядел так по-домашнему, так по-свойски, что Агги не мог отвести глаз, не веря, что это происходит на самом деле. Леда Терада – сын приматора, его бывший сокурсник, проверяющий, которого все поначалу боялись, расхаживает по его маленькой квартире в одной рубашке, разглядывая полки с книгами и папками старых документов… Агги опомнился, только когда Леда обернулся к нему, желая что-то спросить: – Что такое? – нахмурился он, заметив выражение лица Агги. – Ничего, – встрепенулся Агги, начиная наливать кофе в кружку. – Просто ты тут… До сих пор не верится. – Можешь меня потрогать, я настоящий, – улыбнулся Леда, принимая из рук Агги горячую чашку и опускаясь на край кровати. – И твой дом… Он тоже настоящий. – Ты хотел сказать убогий, – усмехнулся Агги, усаживаясь напротив Леды на стул. – Не хотел, ведь это не так. Хотел бы я пригласить тебя к нам домой – вот где убого. Убогая роскошь, раскиданная по всем углам, эти тяжелые люстры, ковры, мебель, которую уже пора сдать в музей. В твоем доме все настоящее. Здесь очень уютно. Леда замолчал, делая глоток кофе, и Агги тоже молчал, не зная, что сказать, как прокомментировать эти слова. Безусловно, ему было приятно слышать, что его простое жилище не отталкивает Леду, привыкшего к совсем другому уровню жизни, но сам он вряд ли бы сравнивал роскошный дом приматора со своей старой конурой. – А еще здесь ты, – снова заговорил Леда, глядя Агги прямо в лицо без тени веселья. – Ты очень украшаешь свой дом, и он хорошо тебя дополняет. Агги только открыл рот, чтобы уточнить, что Леда имеет в виду, но тот его опередил: – Я говорю не про бедность, а про то, как у тебя дома чисто, все вещи имеют свои места, нет ничего лишнего. У тебя очень комфортно – даже несмотря на то, что никаких предметов роскоши здесь нет. Ты живешь настоящей жизнью, Агги. Не сомневаясь в словах Леды и в том, что тот искренен, Агги все равно чувствовал стыд, что его дом настолько простой. Но Леда смотрел на него с нежностью, улыбался уголками губ, а после, не выдержав, наклонился вперед и протянул руку, сжимая пальцы Агги, словно ему не хватало этого прикосновения. Они молча сидели в этих странных позах, наклонившись друг к другу и глядя в глаза, и Агги чувствовал, как внутри разливается по телу тепло и щемящая нежность, а в голове вертятся невысказанные слова, значения которых он даже сам не мог до конца уловить. Казалось, что они могли просидеть так целый вечер, как вдруг что-то стукнулось в окно, отчего они синхронно вздрогнули, а следом на пол комнаты спрыгнул кот. – Ух ты! – Леда едва не расплескал свой кофе, отпрянув, позволяя коту вальяжно пройтись между ними с Агги и начать растягиваться на полу. – Это твой кот? – Общий, – подумав, ответил Агги, поднимаясь на ноги и отходя к кухонному шкафу, где стоял кувшин с остатками молока. – Приходит иногда поклянчить еды. – Какой он пушистый, – с восторгом прокомментировал Леда, и Агги обернулся, оглядывая кота, который смиренно сидел возле ног Леды, ожидая, когда его чем-нибудь угостят. Он и правда выглядел куда лучше, чем в их последнюю встречу: кот надолго пропал, и Агги всерьез было подумал, что того загрызли собаки. Но теперь тот сидел на полу его комнаты, вылизывая лапу. Порванное ухо почти зажило, бока округлились, и он в целом выглядел практически домашним, хоть и довольно грязным. Он так же вальяжно прошагал к Агги, когда тот поставил на пол глубокую глиняную миску с молоком и, взглянув на хозяина квартиры своими желтыми глазами, принялся лакать. – Приходит ко мне последние пару лет, – Агги отошел к кровати, опускаясь за спиной у Леды, обнимая его одной рукой за талию и чувствуя, как тот прижимается к его груди. – Можно сказать, он почти мой, если бы не любил свободу и не пропадал по несколько месяцев. – Я всегда мечтал иметь своего кота, – Леда все еще смотрел в сторону, наблюдая за угощающимся питомцем, и Агги, не удержавшись, прижался носом к его щеке, даже не целуя, а просто касаясь. – Отец считал кошек дворовыми животными, и дома всегда жили только собаки, противные, шумные. Одна меня укусила в детстве, на колене даже шрам остался. – Можно попробовать приручить кота, чтобы ты с ним играл, когда приходишь, – предложил Агги скорее в шутку, и Леда фыркнул: – Так у него нет имени? Или ты назвал его Кот? – Ну да. – Агги… – Леда закрыл глаза, мягко посмеиваясь, отчего его тело задрожало в объятиях Агги. – Что смешного? Он ведь кот, – смутился Агги, а Леда развеселился еще сильнее: – Да ты и правда лучший детектив… Чего ты… Ай! Агги шутливо ударил Леду по щеке, а когда тот не стал уворачиваться, все еще улыбаясь, разжал пальцы, касаясь ими гладкой кожи, и, поддерживая Леду за подбородок, медленно поцеловал. Такие вечера стали для Агги тем, о чем он не мог ранее и мечтать. И если он жалел о чем-то, то лишь о том, что каждый раз Леде приходилось уходить от него. Он прекрасно знал, как тот рискует, появляясь на пороге его квартиры каждый день, и отпускать его одного в ночь давалось Агги с трудом, но он не мог отправиться следом. – Я поймаю извозчика сразу же, как выйду из квартала, – заверил его Леда позже, когда на Город опустилась ночь и даже довольный сытый кот, разрешивший Леде почесать себя за ухом, выпрыгнул обратно за окно. Агги стоял на пороге, наблюдая, как Леда одевается и приводит себя в порядок. Его губы слегка распухли от поцелуев, и он опустил взгляд, думая о том, что может не сдержаться и Леда задержится еще. – Меня здесь никто не видел, но тебе со мной нельзя, – добавил Леда. – И все же мой район не из самых безопасных. Давай я тебя хотя бы до извозчика провожу? – засомневался Агги, взглядом находя свою одежду и прикидывая, как быстро успеет одеться. – Ну я же не барышня какая-то, переживать за меня, – улыбнулся Леда и невесомо погладил по руке. – К тому же комендантский час уже в силе. Представь, что будет, если нас вместе поймают посреди ночи. – Представь, если тебя одного поймает наш псих, – пробурчал Агги, но сдался. Если Леда говорил, что сразу поймает извозчика и все будет в порядке, значит, так тому и быть. Его ночной гость уже застегнул свой плащ, поправляя аккуратно повязанный шарф, от которого пахло сладковатым парфюмом. – Тогда увидимся завтра в участке? – Нет, боюсь, до участка я не доберусь, – извиняющимся тоном ответил Леда и, заметив приподнятую бровь Агги, пояснил: – Буду на выезде. Я нашел среди старых документов в приюте информацию о той девочке, помнишь? То громкое дело с участием моего отца, где дети пострадали от алкоголички-матери… – О, – протянул Агги, хмурясь. – Скорее всего, она все еще жива. Определена в богадельню – хочу завтра прямо с утра туда отправиться. Это почти за пределами Города, и я уверен, что мой отец там ни разу не бывал, когда разбирался с шумихой вокруг того случая. – И теперь этим хочешь заняться ты, – закончил за него Агги, и Леда кивнул. – Хочу. Если бы я мог чем-то еще помочь… Жаль, больше никаких толковых документов о тех несчастных детях я не нашел. И Юуто тоже. – А что Юуто? – не понял Агги. – Я просил Юуто поискать материалы по этому делу в архиве – это случай для криминальной полиции, и какие-то данные должны были сохраниться. – Сохраниться в архиве Соно? – шутливо уточнил Агги, и Леда понимающе хмыкнул: – Об этом я тоже подумал. Может, найдется что-то позже, как разберут все. Агги сомневался, что в ближайшее время у Юуто дойдут руки до столь глубоких поисков, учитывая проверку и постоянное внимание комиссии Анзи, но вслух ничего говорить не стал, отвечая на краткий поцелуй и следя взглядом за тем, как Леда исчезает в темноте лестницы. В сердце что-то предательски жгло, когда он закрывал за ним дверь, а в голове сидела мысль, что ему было мало времени. Этот вечер не хотелось заканчивать, не хотелось отпускать Леду одного туда, где его никто не ждет, но Агги понимал, что ничего не может с этим поделать. Поэтому он лишь вздохнул и, взглянув на себя в висевшее на стене зеркало, отметил покрасневшие губы и след от поцелуя на ключице, трогая его пальцами и с нежностью представляя их следующий вечер на двоих.

***

Очередная рабочая среда выдалась до уныния занятой: с самого утра Агги загрузили бумажной работой по прошлым делам, которые зачем-то срочно понадобились Анзи. – Копает он под тебя, – буркнул Манабу, который зашел в кабинет Агги в роли посыльного от нового начальства. – Как пить дать, специально загружает работой, чтобы ты ничего не расследовал. Агги был не вполне согласен с этой теорией: хоть запросы Анзи и съедали добрую прорву рабочего времени, а все же их новый инспектор сам хотел выслужиться перед начальством, придя в участок и раскрыв дело даже не своими мозгами. Агги попробовал пожаловаться Сойку, но тот только хмыкнул и сообщил, что его самого уже достали глупые распоряжения Берремота, но лучшее, что они могут сделать – это молча их исполнять. Уныло это было еще и потому, что Анзи вызывал Агги по несколько раз на день для уточнения каких-то вопросов, и каждый раз к нему приходил уставший Манабу доложить о новых запросах, и Агги ему только сочувствовал: до того жалко выглядел их секретарь. Леда в участке появлялся не каждый день и часто уезжал по делам в приют "Синей Руки" – Агги старался почаще находиться в своем кабинете, когда Леда был там, ведь его присутствие скрашивало скучную бумажную работу. В тот день Леда приехал только в обед, быстро передав какие-то документы Манабу и перекинувшись с Агги парой слов, огорчив, что прийти вечером не сможет. Среда стала еще хуже, чем была, и до конца дня Агги жил только мыслью о том, что после работы они с коллегами договорились сходить в кабак – хотя бы это скрасит вечер, который без Леды обещал быть одиноким. Они условились встретиться уже на месте, недалеко от участка, в знакомом им трактире – там подавали неплохую закуску и не самый дрянной эль, да и расположение было удобным для всех. В итоге Агги пришел туда самым первым и еще сорок минут сидел и растягивал первую кружку, дожидаясь, когда в кабак ввалятся Казуки, Манабу, Джури и – к удивлению Агги – Руи. – Юуто опоздает, – сообщил тот, когда все устроились за столом, а Казуки уже сделал знак официантке, чтобы та их обслужила. – Сказал, Анзи затребовал от него старое дело, которое вел Сойк. – Какое еще дело? – нахмурился Агги, отпивая из кружки. – Дело о пропаже дочки распорядителя из магистрата, – вставил Манабу, который, очевидно, был погружен во все запросы Анзи. – Ее еще нашли изнасилованной в пруду. – Бр-р, – прокомментировал Джури. – От меня тоже на этой неделе Берремот потребовал кучу старых отчетов, – задумчиво протянул Агги и посмотрел на Манабу. – Он это все читает? – Хуже, – скривился Манабу. – Он отправляет их в магистрат для внештатной проверки. Угадай, кто бегает туда после работы. – Да ладно? – удивился Джури, даже привстав со своего места. – Я думал, тебя не понижали в должности, в отличие от… Ну, от Сойка… – Сойка пока тоже никто не понижал, – поправил его Агги, чей слух резануло это заявление, и Джури кивнул, признавая свою оплошность. – Манабу у нас теперь и секретарь, и посыльный, и наполовину архивариус, – громко перебил Казуки, глядя то на хмурого Манабу, то на Агги, и заговорщически склонился ближе к присутствующим. – А еще! Представь, Берремот не дал ему взять выходные. – Правда? – Руи так искренне удивился, что Агги не удержался от смешка: как раз чего-то такого вполне стоило ожидать от начальства Анзи и его инспекторов. Некстати подумалось, что он был бы и сам не против взять несколько дней отдыха, но если тот не позволил их даже Манабу, то Агги не стоило и пробовать. – Правда. Я тоже потом к Анзи подошел с этим же вопросом, – горячо согласился Казуки. – Мне он даже объяснять ничего не стал и только ответил "не положено сейчас". Кому не положено, если я хочу не в бумагах копаться, а что-то более приятное делать? – Ты хотя бы все еще при своей должности, – буркнул Манабу, наградив Казуки таким тяжелым взглядом, что тот сразу замолчал – благо, официантка как раз подошла к их столу с подносом полных кружек и тарелками с едой. Не сговариваясь, все сделали паузу, отпивая из своих кружек и думая о своем. Кабак заполнялся людьми и шумом, и Агги чувствовал, как приятно по телу разливается тепло от вкусного эля и настроение слегка улучшается. – Видел сегодня Бё, – начал невпопад Казуки, осушив почти половину своей кружки за раз. – Хотел предложить ему с нами пойти, а он скривился и заявил, что Анзи его отправил на помощь коронеру из Северного перемостка, и делать ему больше нечего, как таскаться туда-сюда. – А тебя разве не отправили туда же? – обратился Манабу к Джури, который как раз пил эль. – Этот усатый, – начал он, утирая подбородок рукавом и без того не самой чистой рубашки, – сказал, что моя квалификация не позволяет помогать коронеру. – О как! – удивился Казуки, выглядел он при этом воинственно настроенным. – Это с каких же пор? – По правде говоря, я даже рад. Не люблю эту работу в морге, – проигнорировал его вопрос Джури, а Агги усмехнулся: хоть кому-то из них новая комиссия облегчила жизнь – он прекрасно знал, как Джури относится к помощи Бё. Официантка принесла им больше еды и новую партию кружек, которую Казуки успел для всех заказать, и Агги, чувствуя, как ноет голодный желудок, принялся есть, почти не участвуя в общем разговоре. Тема для обсуждений была привычной – работа, а теперь еще и Анзи и его команда. Агги мало пересекался с другими отделами, пока был занят своими делами, но остальные общались с коллегами чуть больше, и каждый знал какую-то новость о том, как давят на всех инспектора. Джури, которому теперь доверяли еще меньше важной и интересной работы, шатался по участку больше всех, иногда помогая по мелочам или проводя время в архиве. По всему выходило, что инспекция заглядывала во все углы и все папки, нагружая и констеблей, и следователей бумагами и отчетами, тогда как младший персонал был запуган тем, что надобности в них комиссия не видела: Анзи успел запугать Джури, что его должность в участке может и вовсе быть сокращена, ведь у того не было нужного образования и звания. С увеличением количества выпитого дискуссии о личности и роли Берремота и его помощников становились все горячее, шутки смешнее, а голос Казуки громче, и Агги даже отметил, что разговоры о работе могут быть не такими уж и скучными, но все равно его не покидала мысль, что с приходом комиссии и тем, как они рылись во всех делах участка, их работа вскоре разительно изменится, и хорошо, если в следующий раз в кабаке будут сидеть те же люди и никого не уволят. Невольно Агги посмотрел на Джури, который что-то рассказывал и то и дело прикладывался к кружке с элем. Какую работу он сможет найти, если Анзи и вправду его уволит? Джури не был ни следователем, ни констеблем, и вряд ли кто-то сможет заступиться за него на службе, а кроме этого, Джури просто некуда было идти. Недавно он обмолвился, что болеет его мать и ему приходится сильнее экономить, чтобы помочь с деньгами, и Агги только посочувствовал ему, зная, что жалованье у Джури куда меньше, а ведь сам Агги при этом живет весьма скромно. В полиции все же платили больше, чем в лавках ремесленников или в кабаках, и вряд ли Джури или кто-то другой из них хотел менять свою работу, несмотря на все трудности и жалобы. Но сейчас Джури выглядел вполне беззаботно, весело смеясь вместе с остальными над шутками Казуки, и, оглядев друзей, Агги на секунду дольше положенного задержал свое внимание на Манабу, который смотрел на Казуки непонятным взглядом, пряча улыбку. Агги хмыкнул, подозревая, что сердце их нелюдимого секретаря наконец-то дрогнуло перед настойчивой дружбой Казуки, и поспешно перевел взгляд на дверь в кабак, которая как раз распахнулась, пропуская в помещение поток холодного воздуха и знакомые лица. – О, ну наконец-то! – прокомментировал Казуки, тоже заметив подошедших к их столу гостей: перед ними стояли явно продрогшие до костей Юуто и Йо, который возвышался над более низким коллегой как скала. – С отчетами бегал, – немногословно пояснил Юуто и, заставив Джури подвинуться, уселся за стол и указал на Йо: – Двадцать минут пришлось ждать смены. – Ага, – поддакнул Йо, присаживаясь рядом с Агги, который пододвинул к нему тарелку с жареным мясом. – Я теперь по две-три смены в день сижу. – А Рекард что же? – Берремот ему объявил расчет – застал его спящим на рабочем месте, – Йо махнул рукой, и Агги припомнил его старшего коллегу, который действительно любил прикорнуть на работе. Сложно было осуждать Анзи за такое решение: пропускная полицейского участка никак не подразумевала спящего полицейского, который мог что только ни проворонить. – А мы все гадали, кто еще попал под его раздачу, – весело сообщил Джури, и Юуто хмуро посмотрел на него: – Под раздачу попали мы все. Это не комиссия, это просто какая-то интервенция. Компания замолчала, явно осмысляя незнакомое слово, пока Джури, надеясь разрядить обстановку за столом, не произнес: – Я вот думал, что, когда Леда приедет, в участке все с ног на голову перевернется. А Леда оказался куда лучше господина Анзи… – Леда вообще мировой в сравнении с ним! – горячо заверил всех Казуки, а Агги спрятал лицо за кружкой, делая вид, что увлеченно пьет. – И чувство юмора у него хорошее, и доброжелательный такой, и душа компании… – Как будто ты много с ним общался, – заметил Манабу, и Казуки тут же повернулся всем корпусом к нему: – А я и общался. И общался бы еще больше – я его сегодня с нами звал, кстати. – Не удивлен, почему его тут нет, учитывая, как ты людей куда-то зовешь, – съязвил Манабу, а Казуки обиженно прищурился. – Леда сказал, что был бы не прочь развеяться. Только ему надо было ехать в какой-то приют. – Куда? – В приют? – Леда? Юуто, Йо и Джури заговорили одновременно, и в следующий момент все посмотрели на Агги, который тут же смутился. Вряд ли кто-то из друзей подозревал что-то об их отношениях, для них он был просто близким Леде коллегой, и было бы хорошо, чтобы все так и оставалось. – Леда взял шефство над приютом "Синей Руки", – нехотя пояснил он, замечая, как недоуменно меняются лица друзей. – Зачем ему это надо? – удивился Йо, а Агги пожал плечами: – Он сын приматора, ему положено заниматься благотворительностью. В приюте была очень гнетущая атмосфера – мы были там по нашему последнему делу. – В приютах всегда гнетущая атмосфера, – логично заявил Манабу, и Агги кивнул в знак согласия. – Да, но разве это плохо – пытаться чем-то помочь? – По-моему, это гораздо лучше, чем то, что делают многие чиновники, – рассудил Юуто с серьезным видом. – Леда давно хотел чем-то помочь людям, – добавил Агги и тут же осекся: – Он мне говорил, пока в одном кабинете сидели. – Здорово, – согласился Руи, и за столом снова воцарилась тишина, пока все делали глотки из кружек. Агги почти допил весь свой эль, который уже заметно ударил в голову и смягчил тело, а заодно и мысли. Он не собирался ничего говорить, но слова, а вместе с ними и невольная гордость за Леду, вырвались сами: – Может, он поможет нам раскрыть и наше дело. – Это каким же образом? – искренне удивился Юуто. – Один мужчина, тоже жертва маньяка, был воспитанником приюта. Если повезет, Леда найдет какие-нибудь следы в его биографии. – А это может реально помочь? – нахмурился Казуки. – Не знаю, – пожал плечами Агги. – Но да пока и рассчитывать особо не на что, ведь Леда больше увлекся делом, на котором его отец прославился. О детях, которых алкоголичка-мать голодом чуть не заморила. – Писали в газетах, – припомнил Йо. – Это дело давно раскрыто. – Раскрыто, да только в архиве я по запросу Леды ничего не нашел, – вставил Юуто. – А что он просил найти? – спросил Джури, уплетая куриную ножку. – Хотел ознакомиться с отчетами по приводам. Может, затерялись где – нам еще много предстоит разобрать. – Во дела: я бумажную работу терпеть не могу, а Леда в ней рыться готов, – пошутил Казуки и сам засмеялся, но поддержали его не все. – У Леды ведь есть доступ к архиву магистрата. И он чиновник – мог бы просто потребовать нужные документы в этом приюте, как его там… – задумчиво произнес Манабу. Он мыслил в правильную сторону, и Леда бы так и поступил, если бы они с Агги вместе не ездили в приют ранее и не выяснили, что не все так просто. – В приюте сгорел весь архив, – пояснил он Манабу, который с интересом слушал каждое его слово. – Точнее, нам так сказали. Но Леде удалось что-то найти – кто знает, может, там будут зацепки и по нашему делу. – Хорошо бы, – согласился Манабу и хотел добавить что-то еще, но Казуки в этот момент поднялся на ноги, протягивая в центр стола свою кружку и громко перебивая их разговор тостом. Агги замолчал, послушно чокаясь со всеми по очереди, не слушая, что говорит Казуки, а потом разговор как-то сам перешел на другую тему. До конца вечера, точнее, до того момента, как пьяного Казуки поднял и увел из-за стола Манабу, сказав, что пойдет с ним, только чтобы убедиться, что Казуки дойдет домой в целости и сохранности, Агги успел выпить еще несколько кружек эля, а потом они заказали кедровую настойку вместе с Юуто, Йо, Руи и Джури, пока последний пьяно икал и порывался то пойти за Казуки, то выпить еще. И Агги больше не думал о Леде и о том, что этот вечер ему придется сидеть в одиночестве – он был слишком весел, а в крови было слишком много алкоголя.

***

Из кабака Агги вместе с Джури выходили одними из последних – так как идти им предстояло в одну сторону, они отправились вместе. Сперва Агги хотел подъехать, но кошелек оказался неожиданно пуст: за весельем он и не заметил, как спустил последние галлеры на эль. – У меня тоже ничего нет, – Джури похлопал по карманам и непонятно отчего рассмеялся. – Придется на своих двоих. Идти было не то чтобы далеко, потому, не сильно расстроившись, друзья отправились в нужном направлении. Джури начал напевать какую-то похабную песенку – голос у него был отличный, но из-за выпитого он безбожно фальшивил, а еще несколько раз споткнулся и не упал только благодаря Агги, который вовремя подхватывал его под локоть. – Хватит уже петь, – одернул он друга. – Комендантский час в разгаре. – Ну мы же поли-иция, – протянул Джури и опять захохотал. – Нам можно гулять по ночам. – Гулять, но не петь, – Агги постарался придать голосу максимальной строгости, что было непросто – язык немного заплетался. Но так или иначе, а Джури послушался и лишь периодически начинал тихонько насвистывать под нос. "А ведь если маньяк работает в полиции и имеет удостоверение, он ведь тоже может преспокойно разгуливать по Городу, и комендантский час его не касается", – от свежего воздуха сознание прояснялось, Агги возвращался в суровую реальность, и она ему совсем не нравилась. Пару раз на пути они столкнулись с патрулями констеблей. Первые проверили документы и пожелали им хорошего вечера, вторые сразу узнали Агги и только махнули в знак приветствия. Чем больше они удалялись от Главного моста и от полицейского управления, тем темнее становились улицы. Если ближе к центру даже в Верхнем городе фонари зажигались исправно, то ближе к промышленным районам, где жил и Джури, и сам Агги, местами было ни зги не видно. Небо затянуло низкими тучами, и даже луна не освещала путь. – Неудивительно, как маньяк людей тут режет, – весело разливался мыслью Джури, пока Агги, уже окончательно протрезвевший, вглядывался в темноту. – В подвал какой-нибудь затянет, пикнуть не успеешь. – Он никого не затягивает, он заманивает, – отозвался Агги. Маньяка сейчас бояться не стоило, как он искренне верил, а вот грабителей вполне. Комендантский час удерживал дома лишь законопослушных граждан, тогда как для преступников открывалось новое окно возможностей – на безлюдной улице убивать и насиловать куда проще, чем там, где могут появиться случайные свидетели. Даже в окнах вокруг не горел свет, когда они проходили по мощеным улицам – горожане или спали, или местные бараки были частично заброшены. – Я тебя до дома доведу, – решил Агги, когда Джури в очередной раз несмешно пошутил и принялся над своей же шуткой хохотать. – Меня? – с веселым удивлением отозвался тот. – Агги, я что, твоя прекрасная дама? – Ты мой прекрасный друг, а район, где ты живешь, мне не нравится. – Вообще-то ты живешь почти в этом же районе, – резонно заметил Джури. – И мне, конечно, приятно, что ты за меня так волнуешься, но брать у меня нечего. На это Агги мог бы ответить, что, когда грабители перережут Джури горло и, порывшись в его пустых карманах, узнают, что брать нечего, будет уже поздно. Но вести пустой бестолковый диалог не хотелось, потому Агги только покрепче сжал локоть друга, чтобы тот не шлепнулся в очередную зловонную лужу, и ускорил шаг, позволяя при этом себя вести. – Вон там мой дом, – спустя минут десять указал Джури на какой-то неприглядного вида барак, впрочем, весьма похожий на тот, где жил и сам Агги. – Ты у меня, кстати, ни разу не был. Хочешь в гости зайти? Дом был темен и тих, лишь под самой крышей в чердачном окне желтел одинокий огонек – кто-то из соседей Джури все еще не спал. – А раньше я вон там жил, напротив, – Джури рукой махнул. – Дом почти такой же, но пришлось съехать, потому что завелись во-от такие крысы… Он принялся в сотый раз рассказывать, как переезжал из-за ненавистных грызунов, которые вызывали у Джури омерзение, а Агги окинул взглядом улицу вокруг, но рассмотреть что-либо было непросто, здесь не горел ни единый фонарь. Дом напротив, где Джури жил прежде, был старый и облупленный, он высился уродливой громадиной на фоне темного неба. Сама улица была узкой и очень грязной, воняло блевотиной и мочой, под ногами валялся мусор. Чуть в стороне Агги заметил выстроенные в ряд тележки, которыми пользовались курьеры, фермеры и еще кто только. Увидеть такие можно было по всему Городу, их даже не привязывали, потому как никто на них не зарился. Видимо, соседями Джури тоже были какие-нибудь строители или угольщики, которые утром, выйдя из дома, забирали свою тележку и шли на работу. И в тот же миг Агги замер на месте. Идея яркой вспышкой полыхнула в его сознании, и он во все глаза уставился на тележки, даже не замечая, что со всей силы стиснул руку Джури. – Агги, ты чего? – друг уставился на него с недоумением. – Эй, пусти, мне больно… – Джури, – выдохнул Агги и наконец разжал пальцы. – Это же гениально! – Что именно? – нахмурился тот. – Тележки! Уголь! – Агги так распирало, что перехватило дыхание. – Вот же оно! Вот как маньяк перевозит тела! – Что-что? – Джури уставился на него во все глаза. – В смысле? Ты о чем? – Мы ломали голову, как ему удается незаметно перевозить трупы от места убийства к месту, где он их прятал, думали, что у маньяка есть повозка или даже автомобиль, а все было куда проще! Тележки! Агги хотелось одновременно хлопнуть себя по лбу и расхохотаться. Ну конечно! Как он раньше не додумался? Тележек по Городу была рассеяна тьма тьмущая, часто их даже кто-то бросал, а кто-то без спросу брал для своих нужд. Больше всего, особенно в зимнее время, ими пользовались угольщики – уголь был нужен всем, ведь дома преимущественно отапливались именно им. Убийца мог спокойно позаимствовать одну, положить в нее мертвое, еще не окоченевшее тело – размер большинства тележек это позволял, отвезти труп куда надо, спрятать, а потом вернуть тележку назад. Никто не обращал внимания на курьеров, никому бы в голову не пришло досматривать содержимое тележки, даже если на пути повстречается патруль. – На одежде жертв постоянно были пятна от угля. Мы все гадали откуда, а ответ был прост – телеги все в угле. На одежде Нана Широмы Аямэ нашел остатки удобрений, и здесь тоже все сходится! Ведь фермеры возят удобрения в таких же, а тогда была осень, и как раз почву удобряли перед зимой. А на одежде Илдре не было никаких необычных следов, кроме муки, потому что маньяк использовал его же тележку, в которой Илдре возил свои хлебцы и булочки. Она валялась опрокинутая рядом, когда мы нашли его труп! Тут Агги осекся, когда понял, что его восторженный голос слышно на всю улицу, а Джури глядит на него слегка остекленевшими, пьяными глазами, наверняка не до конца улавливая, о чем идет речь. – Ну… – наконец промямлил он. – Вроде бы звучит правдоподобно. – И на площади, – уже шепотом продолжил Агги, – на площади выбросить труп из тележки проще простого. Никто и не заметит пробежавшего мимо курьера, а он сбросил Джина на землю и был таков. Всего-то нужно несколько секунд, пока никто не смотрит. А это несложно – на площади жилых домов нет, в окна никто не смотрел, потому что был праздник и была ночь. "Боги, как же просто", – Агги хотелось смеяться от облегчения. Доказательств его теории не было, но он отчего-то не сомневался, что угадал – именно так все и было. Однако тут же Агги почувствовал разочарование. Что ему давало это открытие? Убийцей мог оказаться кто угодно, абсолютно любой человек мог украдкой увезти тележку из-под какого-нибудь дома в ночи, а к рассвету вернуть ее, и никто даже не заметил бы. То, что убийца не пользовался личным средством передвижения, а решил проблему вот так, не сужало круг подозреваемых – напротив, убийцей мог оказаться абсолютно любой горожанин. – Слушай, давай это обсудим завтра, – вернул его в реальность жалобный голос Джури. – Я рад бы поддержать, но, честно, плохо сейчас соображаю. А вот завтра – все что хочешь. Можем даже попробовать покатать какую-нибудь из тележек, проверить, поместится ли туда человек… Ну или что там обычно делают, когда есть подозрение? – Да… Да, конечно, – уже без энтузиазма ответил Агги, напряженно думая, нельзя ли хоть как-то использовать его внезапное открытие. Сходу на ум ничего не приходило. – Может, все же заглянешь? Если хочешь, оставайся у меня на ночь, поздно уже по темноте гулять. – Нет, я пойду, – Агги мотнул головой. – Мне тут уже недалеко. Спокойной ночи, Джури. – Бывай, – друг махнул ему рукой на прощание и неверной походкой побрел к входной двери. Агги заметил, что та даже не была заперта – Джури ее просто толкнул, и она отворилась со страшным скрипом. За дверью была непроглядная темень. Сперва медленно, все еще переваривая посетившую его идею, а потом все ускоряя шаг, Агги двинулся в сторону своего дома. Несмотря на темноту, он неплохо ориентировался, потому как прожил в этом районе много лет. Алкоголь окончательно выветрился, как и недолгая эйфория от того, что он разгадал одну из главных загадок маньяка. "Человек-невидимка" назвал его Юуто – невидимкой он и был, потому что никто не видит курьеров с тележками или тех, кто ими притворяется. Агги чувствовал себя белкой в колесе, которая бежит-бежит, вроде чего-то добивается, находит ответы, но ни один из них не приближает его к главной разгадке – кто он, этот безумный мясник, и где его искать. До самого дома Агги не встретил ни души – ни случайного прохожего, ни единого патруля. Несколько раз его посещало неприятное чувство, будто кто-то смотрит на него из темноты, из подворотен и слепых дверных проемов. Он несколько раз озирался, когда чудились за спиной шаги, но в итоге списал все на разыгравшееся воображение. На темных улицах Города он был один.