Прошлой ночью в Порт-Анджелесе

      Следующую ночь после встречи с Джессикой я спал крепко и дольше обычного. Мой сон был глубоким, без кошмаров и тревожных пробуждений. Казалось, всё, что со мной произошло, внезапно отступило на второй план. Я проснулся только тогда, когда тело само решило, что уже пора, ощущая себя полностью отдохнувшим.       Я не думал о Джессике, хотя ее образ плотно впечатался в мое подсознание. Кажется, вчера я непреднамеренно дал обещание, которое непременно намеревался сдержать. Бенджамин Стенли умирал, и я решил сделать всё возможное, чтобы помочь ему, ведь это сделало бы его дочь счастливой.       Мне необходимо обсудить все с Карлайлом и Элис, потому что без их помощи я не справлюсь. Но как начать разговор? Элис, вероятно, уже знает всё. Однако я так и не смог быть до конца откровенным с отцом, не рассказав ему, кто была та девушка, с которой мы встретились той роковой ночью в Порт-Анджелесе.       Вдруг раздался громкий телефонный звонок. Я нахмурился, пытаясь понять, почему телефон трещит так настойчиво и кто может звонить в такое время. Нащупав трубку на прикроватной тумбочке, увидел на экране имя «Белла». Не ответить я не мог. Кажется, даже сквозь трубку телефона ее смутил мой заспанный голос.       — Что ты делал, Эдвард? — с любопытством спросила девушка. — У тебя странный голос…       — Спал. И тебе доброе утро, — ответил я несколько грубо, хотя мне совершенно не хотелось быть невежливым с ней.       — Очень смешно, — проговорила девушка на том конце провода. — Как прошёл вчерашний разговор с Джессикой? Я очень переживала.       Её слова несли скрытый подтекст, который заставил меня на мгновение задуматься.       «Волновалась» — Белла произнесла это слово, словно пытаясь оправдаться передо мной, как будто я был для неё кем-то большим, чем просто бывший бойфренд, с которым она поддерживает связь. Это показалось мне странным, но я постарался не зацикливаться.       — Всё хорошо, — ответил я, не желая углубляться в детали моего общения с её подругой.       — Джессика будет молчать? — спросила Белла голосом, полным невысказанного волнения. Как никто другой, она осознавала, что произойдёт, если правда выйдет наружу. Мы все уже и так привлекли слишком много внимания.       — Джессика хранит молчание уже довольно долго, с чего бы ей начать говорить сейчас? Не ты одна видела, как я остановил фургон Тайлера, — признался я, садясь на кровати.       — Почему никто из нас не заподозрил, что она что-то знает? Джессика никогда не подавала никаких признаков того, что может знать правду про вашу семью.       Я на мгновение задумался. Джессика умело скрывала свои мысли от меня. Или же она просто никогда не задумывалась об этом? Как ей это удавалось? Признаюсь, мне никогда не нравилось копаться в голове Джессики Стенли, потому что я всегда действительно считал её довольно примитивной и поверхностной, хотя хаотичность мыслей порой удивляла. Её мысли всегда были о простых вещах, таких как контрольная по физике, Майкл Ньютон и их последнее свидание. Причём эти мысли были настолько яркими и громкими, что заполняли всё моё сознание. Словно сто человек одновременно говорили в одной комнате, но все эти сто человек были ею одной.       Дьявол, но ведь под этой яркой картинкой она умело скрывала что-то ещё, словно выставляя её перед собой, как ширму. Но ведь люди так не могут? Или могут? Я даже не знал о её отце, пока она сама мне не показала.       Нет, дело, скорее всего, не в мыслях Джессики и не в её желании что-то намеренно скрыть. Просто рядом с ней мой дар всегда давал сбои. Пока она не начинала думать о чём-то слишком громко и ярко, как умела только Джессика, я не мог этого прочесть. Любой вампирский дар рядом с ней не работает правильно.       Разве что Элис… Элис видит будущее Джессики, потому что у неё были способности к предвидению ещё до обращения. Её дар не совсем связан с вампиризмом. Он похож на то, как сама Джессика влияет на вампиров, оставаясь человеком. Также как мысли Беллы сокрыты ото всех.       От всей этой информации у меня заболела голова.       — Потому что я слышу только то, что она хочет мне показать, — наконец, после долгого молчания, произнёс я вслух, хотя это было не совсем правдой. Мне доступны лишь самые громкие и яркие мысли, те, что на поверхности.       — Это похоже на то, как ты не слышишь мои мысли? — спросила Белла с любопытством в голосе.       — Нет, это похоже на то, что мой дар не работает рядом с ней должным образом.       — Не понимаю… — растерянно произнесла Белла. — Джейк сказал, что ты изменился, но добавил, я должна услышать обо всем от тебя. Ведь вчера было солнце? Ты был на солнце, а твоя кожа не сверкала? Что происходит, Эдвард? Как это связано с Джессикой?       — Я и сам иногда не понимаю, как всё это может быть связано с ней, но как-то связано. Если бы я вдруг стал человеком, ты бы осталась со мной? — спросил я, не в силах сдержать то, что вертелось у меня в голове в течении всего нашего разговора. Слова сорвались с губ сами собой, я не был готов к их последствиям, не был готов услышать ее ответ.       Белла, услышав мой вопрос, шумно выдохнула, словно пытаясь осмыслить его.       Я ощутил, как обычный вопрос повисает в воздухе, становясь от этого не менее тягостным. Она не смогла сразу дать ответ. И это было понятно: такие вопросы не задаются в обычных разговорах. Это было нечто большее, чем просто игра слов, вопрос о том, кем мы могли бы стать друг для друга, если бы обстоятельства сложились иначе.       — Если бы я не был вампиром, ты бы выбрала меня с самого начала? — повторил я, стремясь получить от неё хоть долю откровения. Я искал правду, которую не был готов услышать.       Моя собеседница на мгновение замолчала, а затем в её голосе послышалась дрожь:       — Эдвард, ты меня пугаешь, — произнесла Белла мягко, но я почувствовал, как тяжело ей дались эти слова. — Я не знала тебя человеком, и ты говоришь о том, что никогда не сбудется.       Её ответ поразил меня. Конечно, она не могла знать меня в той реальности, где я был человеком. Мы встретились гораздо позже, но те миры, которые я создавал в своём воображении, были лишь фантазиями. В настоящей же реальности Белла Свон выбрала не меня, и даже если бы я был человеком, то вряд ли эта девушка обратила бы на меня внимание. Меня бы ждала участь Майка Ньютона, который был влюблён в неё, но ему приходилось проводить время в компании более сговорчивой Джессики. Хотя Джессика — последняя женщина на земле, которую бы я назвал сговорчивой.       — Прости, я не хотел тебя пугать, — произнёс я, чувствуя, как внутри меня всё сжалось. Я не знал, что сказать, потому что любые слова казались неправильными.       Ее молчание на другом конце провода давило на мои нервы. Звук дыхания, слегка панического в ответ на мои слова, звучал в ушах, как тяжелое эхо.       — Мне нужно идти, — произнёс я, осознавая, что разговариваю с ней на автомате, что хочу быстрее закончить этот нелепый разговор. Все было сказано уже.       Не дав Белле возможности ответить, я первым повесил трубку, чувствуя себя опустошенным. Мне нужна была Джессика с ее невероятной магией фей, чтобы хоть что-то почувствовать, даже если это будет боль.

***

      Я надеялся найти Джессику в магазине её отца, но Том сказал, что у неё сегодня выходной. Поэтому я отправился к ним домой.       Джессика нашлась почти сразу, как только моя машина подъехала к дому Стенли. Девушка что-то укладывала в багажник отцовского автомобиля, явно готовясь куда-то уехать. Я остановился на мгновение, не решаясь подойти и наблюдая за её действиями. Она была так прекрасна и непосредственна, когда думала, что её никто не видит! Волосы были собраны в небрежный узел на затылке, а на щеках играл лёгкий румянец. Я не смог сдержать улыбку.       Заметив меня, девчонка вздрогнула, но с явным упорством продолжила игнорировать. Упрямица!       — Куда ты собралась? — спросил я Джессику, которая с трудом пыталась уложить доску для серфинга в багажник машины. В ответ она безмолвно психовала. — Хочешь сбежать от меня?       Джессика быстро обернулась и с негодованием посмотрела в мою сторону, будто я был главным раздражителем.       — Именно это я и планирую сделать, — произнесла она резко. — Может, поможешь, раз пришел?       В её словах чувствовалась нервозность, которую та пыталась скрыть за гневом. Джессика явно была не в настроении для долгих разговоров.       Я аккуратно уложил доску в багажник, где уже лежали сумка с гидрокостюмом, какие-то продукты и пушистый плед. Она подготовилась к поездке основательно.       — С кем ты поедешь?       — Одна.       Одна? Это было слишком рискованно, особенно когда на улице такой шквалистый ветер, несмотря на светящее солнце.       — Это небезопасно, — произнес я, не скрывая своего беспокойства.       Джессика усмехнулась, в ее голосе звучали сарказм и упрямство:       — Я стою на доске с тех пор, как научилась ходить. Кого мне звать? Анжелу, которая боится воды? Беллу? Та по суше еле ходит. Или Майкла? Однажды он уже пытался встать на доску и шлепнулся. Ты катаешься? — спросила девчонка с легкой насмешкой, словно эта ситуация была для нее привычной, а выбор спутника логичным.       Я на мгновение задумался, не зная, что ответить. Она была права: никто из её друзей не мог составить ей компанию.       — Никогда не пробовал, — честно признался я. — Но если у меня будет хороший учитель, то готов попробовать…       — Достанешь гидрокостюм? — засмеялась она, и её голубые глаза засияли.       Я хотел сказать, что не мерзну, но передумал, потому что рядом с ней я ни в чём не был так уверен.       — Заедем к Ньютонам? — предложил я, хотя и знал, что там будет Белла, а после утреннего разговора мне не хотелось с ней встречаться.       Джесс покачала головой:       — Сейчас я быстро сбегаю домой и захвачу гидрокостюм Джона. Он должен подойти.       — Джон? Твой брат? — удивился я. Я знал, что у Джессики есть брат, который закончил школу пару лет назад, но даже не помнил его имени. Раньше он часто подвозил ее перед занятиями.       Джесс лишь кивнула и поспешила в дом.       Через пару минут она вернулась с гидрокостюмом, перекинутым через плечо, и второй доской, которая, очевидно, предназначалась для меня.       — Я мог бы помочь, — предложил я, забирая у неё вещи и укладывая их в багажник к остальным. — Хочешь, я поведу, а ты будешь показывать дорогу? Ничего, если я припаркую «вольво» возле вашего дома?       Джессика огляделась по сторонам и, смеясь, произнесла:       — Оставляй, — ответила она с усмешкой. — Нас с тобой уже половина города обсуждает. Вчера звонила Лорен и пытала меня, почему мы вместе пили утром кофе «У Салли». А вечером позвонила Британи и спросила, как так вышло, что ты променял Беллу на меня.       Я был весьма удивлён, так как почти забыл, как быстро в небольших городках, подобных Форксу, распространяются сплетни.       — И что же ты им сказала? — с лёгкой улыбкой спросил я. Ситуация была забавной, ведь даже о нас с Беллой не ходили такие разговоры. Мои попытки скрыть её личность оказались напрасными.       Джессика не ответила, лишь пожала плечами, но моя реакция явно её веселила. Я прочитал в мыслях девушки, что она рассказывала всем, как столкнулась со мной в Порт-Анджелесе и я подвёз её до Форкса, а она забыла плащ в моей машине, поэтому я зашёл в магазин, чтобы вернуть его, и вежливо предложил позавтракать.       — Как твой отец? — спросил я, садясь за руль автомобиля Бенджамина Стенли.       — Поехал сегодня с мамой в Порт-Анджелес. В Форксе нет онколога. Знаешь Терд Бич? — Я кивнул, выруливая на дорогу. Эти земли не принадлежали квиллетам, поэтому я облегчённо выдохнул, когда она повезла в противоположную от резервации сторону. — Едь в том направлении, я покажу поворот.       Мы молчали, и с каждой минутой тишина между нами становилась всё более невыносимой. Я ощущал тяжесть в груди, и это заставляло меня задуматься о том, что же происходит на самом деле.       Я пытался проникнуть в мысли Джессики, уловить хотя бы намёк на то, что творится в её хорошенькой голове, но она словно специально возводила стену между нами. В мыслях девчонки не было ничего определённого — лишь лёгкость и пустота, словно она была поглощена чем-то несущественным. Джессика смотрела в окно, наблюдая за дорогой, но её взгляд был пуст и отрешён.       Молчание становилось невыносимым, будто весь мир вокруг нас остановился, и только мы с ней оставались в его центре, закрытые друг от друга. Я всегда знал, что Джессика умеет держать дистанцию, но сейчас это ощущалось особенно остро. Она была словно тень, которая не позволяла другим увидеть её настоящие чувства и мысли. В такие моменты мой дар был абсолютно бесполезен.       — Джесс… — тихо произнёс я, не в силах вынести затянувшуюся паузу.       — Ты хочешь что-то спросить? — девушка повернулась ко мне, оторвавшись от созерцания дороги. В этот момент я ощутил, как всё вокруг словно растворилось, оставив лишь нас двоих.       — Если бы я предложил тебе разделить со мной вечность, ты бы согласилась? — неожиданно спросил я.       — Предлагаешь стать вампиршей? — она невесело улыбнулась.       — Нет, это просто гипотетический вопрос, — также невесело усмехнулся я в ответ.       — Я думала об этом после того, как узнала, кто ты на самом деле. Но нет, мне бы не хотелось провести вечность, высасывая из кого-то кровь. Не добровольно. Конечно, звучит заманчиво — остаться молодой и красивой, но вечность — это слишком долго. Родные уйдут, а я останусь наблюдать за тем, как меняется мир, при этом застыв. Как ты стал таким? Ты ведь не родился кровососом? Тебя укусил вампир?       Вокруг мелькали густые зеленые леса Форкса, полные жизни. Я не мог удержаться от того, чтобы снова не погрузиться в далекие воспоминания, когда моя человеческая жизнь оборвалась, а бессмертная только начиналась.       — Меня укусил вампир, Карлайл. Я умирал от испанки, а моя мать, находясь в бреду, попросила его спасти меня, хотя сама едва понимала, о чем просит.       Джессика удивленно приподняла бровь. В её взгляде читалось множество вопросов.       — Испанка? Эпидемия испанки была в начале прошлого века. Сколько тебе лет, Эдвард?       — Семнадцать.       — Паршиво застыть семнадцатилетним, — заметила девушка. — Вечный подросток. Ты жалел о том, что стал таким?       Я пожал плечами:       — Иногда, не так, как Розали, которая ненавидит вампирскую сущность, но порой мне кажется, что я больше потерял, чем приобрёл. Ты права, мы застряли в том возрасте, в котором нас обратили. Мне было проще других, потому что к моменту обращения у меня не было родных, которых пришлось бы оставить. Их жизни уже унесла испанка, я был последним. Это было так давно, что я почти их не помню. У моего отца были рыжие волосы, а у матери зелёные глаза.       Мы оба замолчали на некоторое время.       — Джесс, я не лгал, когда говорил, что мне жаль, что твой отец болеет.       — Пожалуйста, — попросила она, намекая, что нам следует сменить тему, поскольку девушка пока не готова обсуждать то, что происходит в её семье. — Скоро будет поворот на лесную дорогу, не пропусти его.       Некоторое время мы ехали по лесной дороге, окружённые зелёными великанами, которые, казалось, наблюдали за нами, скрывая от остального мира. Джессика приоткрыла окно со своей стороны. В воздухе витал аромат хвои и соли, что свидетельствовало о близости океана. Лёгкий ветерок шелестел листьями, будто сама природа нашептывала нам свои тайны.       Я слегка нажал на педаль газа, прибавляя скорость, и мы начали постепенно подниматься, огибая холмы, за которыми открывался вид на бескрайние просторы океана. В какой-то момент мне показалось, что мы находимся на границе двух миров: мир зелёных лесов, где время словно замирает, и мир океана, где всё постоянно меняется, как и сама жизнь. Мощь и сила этих вод завораживали меня.       — Притормози, — скомандовала Джесс. — Мы оставим машину здесь и спустимся к пляжу пешком.       — Я не знал об этом пляже. Здесь так красиво, — произнёс я, оглядываясь по сторонам.       — Сюда трудно проехать и волны сильные, поэтому тут мало кто бывает, разве что серферы иногда заглядывают. Когда мы переехали в Форкс, то приезжали сюда с отцом. Это было наше тайное место. Теперь и ты знаешь о нём. Может быть, стоит тебя утопить? — пошутила девчонка.       — Очень смешно. Меня не так легко утопить, но я бы поставил на тебя.       Пустынный пляж на берегу океана, словно забытое место, где время утратило свою власть. Ни единого следа людей, лишь редкие птицы, которые, словно тени, скользили по небу, их крики эхом разносились по этому мёртвому пространству.       Светлый и мягкий песок тянулся до самого горизонта, прерываемый лишь редкими камнями, покрытыми водой. На его фоне океан выглядел немного угрожающе. Его воды были глубокими, мутными, а волны, шипя, разбивались о камни, оставляли за собой белые пенистые следы.       Небо казалось тусклым и низким, словно затянутым пеленой облаков, которые заслоняли солнечный свет. Оно было бескрайним, горизонт растворялся в дымке, где океан и небо сливались в единое целое. Единственным живым существом на этом пляже был прохладный ветер, который слегка пах солью.       — Готов? — спросила Джессика, также всматриваясь в беспокойную водную гладь. Я неуверенно кивнул. — Сейчас я объясню тебе несколько простых правил, — продолжила она. — Конечно, этот пляж не самое подходящее место для новичка, но я верю в тебя, Каллен. Лучше всего начинать, лёжа на животе. Это поможет тебе привыкнуть к доске и понять, как она ведёт себя на воде. Когда увидишь подходящую волну, начни грести руками, как вёслами, чтобы попасть на неё. Как только волна поднимет тебя и ты почувствуешь, что она начинает уносить, начинай вставать. Колени должны быть слегка согнуты, а корпус наклонен вперёд.       Джесс повернулась и внимательно посмотрела на мое растерянное лицо:       — Мне кажется, ты ничего не понял… — Она рассмеялась, стягивая с себя худи через голову. Под ней оказался купальник. — Поможешь застегнуть гидрокостюм?       Я нервно сглотнул и кивнул.       Девушка щелкнула пальцами перед моим лицом:       — Эй, граф Дракула, мы пришли кататься, а не глазеть на мои сиськи! Погода может испортиться. Ты же сам напросился со мной.       Когда я застегивал молнию у нее на спине, мои руки слегка подрагивали. Я хотел эту дерзкую, невыносимую девчонку, хотел для себя и не собирался ни с кем делиться. Ни с людьми, ни с волками, ни тем более с вампирами.       Джессика первой шагнула в воду, слегка поморщившись от холода. Её кудри развевались на ветру, а взгляд был сосредоточен, но в нём читалась уверенность. Вода, без сомнения, была её стихией.       Девчонка уверенно шагала по воде, словно сам океан подсказывал ей путь. Я следил за ней, как заворожённый, не решаясь зайти следом. Лёгкий гребок, ещё один — и вот она уже оказалась в центре потока, на пути к волне.       Каждый поворот на доске, как танец, который Джессика танцевала с морем. Волна и она были одним целым. Даже когда она падала, её смех звучал легко и беззаботно. Волна накрыла её, но девчонка быстро всплывала, готовая вернуться на доску и снова встретиться с океаном лицом к лицу.       — Эдвард, ты же хотел прокатиться? — крикнула Стенли, заливаясь смехом. — Вампиры бояться воды?!       Я покачал головой, ощущая, как на моих губах появляется улыбка, и последовал за ней в воду.       Несмотря на все свои вампирские таланты, на доске я не был так же грациозен, как моя спутница. Однако у меня все же было вампирское преимущество, которое не позволило мне упасть и пойти ко дну после того, как меня накрыла первая же волна. Но я попробовал снова и снова. Пока смог поймать волну и удержаться на ногах. Джессика, смеясь, давала мне советы.       Это было новое волнующее чувство, когда на гребне волны ты ощущаешь силу океана, его необузданную энергию, но при этом всё вокруг становится удивительно тихим и ясным. Ветер свистит в ушах, солнце ослепляет, а горизонт раскрывается перед тобой.       Когда мы наконец выбрались на берег, Джессика устало рухнула на песок, но ее глаза сияли. Я присел рядом, откладывая доску в сторону.       — Кто научил тебя кататься? — спросил я ее.       Девушка села рядом со мной, смотря куда-то за горизонт:       — Отец. Он всю жизнь бредил океаном. Мне было три или четыре, когда я впервые встала на доску. Раньше мы раз в год летали с ним в Калифорнию.       — Он поправится, — сказал я осторожно, пытаясь разогнать туман ее печали. — Ты замёрзла? Идем к машине, солнце скрылось, возможно, скоро будет дождь, — предложил я, вставая, отряхивая мокрый песок с колен.       Джессика как будто не услышала меня, схватив за руку, заставляя остановиться. Я посмотрел в ее глаза, теперь полные решимости, и увидел там что-то большее, чем просто грусть. Это была молчаливая мольба, желание не оставаться в одиночестве.       — Эдвард… — прошептала она. Я внимательно посмотрел на нее, в этот момент девчонка выглядела такой уязвимой. — Поцелуй меня, ты ведь не на доске кататься пришёл утром.       — Это вовсе не значит, что я плохо провёл с тобой время, — улыбнулся я, касаясь щеки, чувствуя, как она дрожит, убирая мелкие песчинки с ее лица.       Я наклонился ближе, так близко, что мог разглядеть миллион оттенков синего в её взгляде. Сейчас Джессика Стенли уже не была той яркой, остроумной, уверенной в себе и часто надоедливой девчонкой. Сейчас она была самой собой — немного растерянной и неуверенной в том, что собирается сделать. Я и сам чувствовал то же самое.       Её дыхание участилось, а сердце забилось слишком громко. Я нежно коснулся её губ, почти робко, словно боясь, что могу сломать. Песок под ногами, холодный ветер и даже океан — всё это исчезло, уступив место ощущению её губ на моих. Она ответила так же мягко и неспешно, и меня накрыло волной её невероятного тепла, которое тут же разлилось теплом по венам.       Я прижал девушку к себе, испытывая раздражение от того, что её тело всё ещё было укрыто мокрым неопреном, который мешал чувствовать тепло кожи. Не вполне осознавая свои действия, я нащупал молнию на спине и, с отчаянием дёрнув собачку вниз, снял ставшую ненужной ткань. Джессика задрожала от моих холодных прикосновений.       — Джесс… Мне следовало держаться от тебя подальше. Ты погубишь меня, Джесс, — прошептал я, продолжая целовать её лицо. Подхватив её на руки, я понёс её к джипу, который припарковал на холме.       Она уткнулась лицом в моё плечо и ответила:       — Очень неумно с твоей стороны, Каллен.       — Совершенно бестолково и определённо опасно для нас обоих, — подхватил я.       — Опасно в том плане, если ты решишь мной отобедать? — хмыкнула Джессика, и я почувствовал её улыбку. Ну что за девчонка, всё готова превратить в шутку! Иногда с ней просто невыносимо быть серьёзным.       — Вдруг ты решишь действительно превратить меня в жабу, моя маленькая фея. Джесс, опасно знать о вампирах, — я серьёзно посмотрел на неё, понимая, что она не до конца осознаёт всю серьёзность моего рассказа. — Есть закон, по которому мы не выставляемся людям. И за его нарушение грозит смерть, — я усадил её на край открытого багажника, помогая до конца стащить с себя гидрокостюм, его влажные тканевые складки оказались тяжёлыми и ненужными в тот момент. Она внимательно слушала меня, заворачиваясь в мягкий плед. — Однажды я уже нарушил его, и об этом узнали. Тебе опасно даже дружить со мной.       — Это из-за Беллы? — спросила Джессика, с надеждой глядя мне в глаза. Я, не в силах вымолвить ни слова, лишь кивнул в ответ. Как я мог объяснить ей, что нам нельзя быть вместе, ведь из-за меня её могут убить? — И что теперь?       Я схватился за голову, словно пытаясь избавиться от мучительных мыслей, от боли, которая сдавливала мне сердце.       — Ты должна была меня прогнать, а я никогда больше не приходить, — произнёс я, наконец.       — Кажется, у нас обоих это исключительно паршиво получилось. Я честно пыталась, — сказала она.       — Я тоже, — тихо ответил я. — Что будем делать?       — Понятия не имею… — на мгновение задумалась Джессика. — Ой, к чёрту всё! Придумаем что-нибудь, мы и так зашли слишком далеко… — усмехнулась она, и в её голосе звучала горькая нотка отчаяния.       Девушка спрыгнула с машины и подошла ко мне вплотную. Притянув меня ближе, она запустила пальцы в мои влажные волосы. Я тут же подхватил её на руки и нашёл губами её мягкие губы. Наши поцелуи больше не были медленными и осторожными. Мне хотелось большего, всего.       Эйфория, подобная той, что владела мной роковой ночью в Порт-Анджелесе, снова поработила разум. Я почти не помнил, как помог ей снять с себя проклятый костюм, который мешал дышать. Всё, что я чувствовал — это горячие поцелуи, которыми она покрывала моё лицо, шею и ключицы, спускаясь всё ниже. Внутри всё пылало.       — Джесс, притормози… — попросил я. — Я и так уже на пределе.       Джессика посмотрела на меня глазами, полными удивления и смущения.       — Я… — начала она, но запнулась. Её мысли метались, девчонка не могла понять, что сделала не так, чтобы отпугнуть меня своей настойчивостью.       — Ты прекрасна. Позволь мне? — предложил я. Джессика кивнула, не осознавая, на что соглашается. Я аккуратно снял сначала одну бретельку её купальника, обнажая округлую грудь, а затем и вторую. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, забыв, как дышать.       Я постелил пушистый плед и уложил её на него, помогая избавиться от остатков одежды. Затем начал покрывать поцелуями обнажённое тело, вызывая восхитительную дрожь, которая заставила меня почувствовать себя ещё более живым.       Девушка лежала передо мной обнажённая, с растрёпанными влажными локонами, словно морская богиня. Я не мог не восхищаться ее красотой, склоняясь над ее телом, не давая ей возможности спрятаться или отступить.       — Эдвард, пожалуйста… — простонала Джессика, прося то ли остановиться, то ли продолжить.       — Ты моя… Моя безумная, совершенно несносная и невозможная девчонка. Тебя всегда будет слишком много и одновременно не хватать, — прошептал я, притягивая ее к себе и заполняя собой. Джессика тяжело дышала, схватившись за мои плечи. Я сделал паузу, наслаждаясь единением наших тел и давая ей время привыкнуть. — Дыши ровно… Я сделал тебе больно?       Джесс отрицательно покачала головой, позволяя мне двигаться. В то же время я осыпал ее лицо легкими поцелуями, стараясь продержаться немного дольше, чем в прошлый раз, и доставить ей такое же удовольствие, какое она дарила мне.       Мое тело плавало на волнах эйфории, наслаждаясь острым чувством влажности и тепла ее тела. Я почти пропустил момент, когда она застонала, обхватив мою талию ногами, и тихо прошептала: «Сильнее. Замри». Я выполнил ее просьбу, любуясь ее раскрасневшимися щеками и горящими глазами. Джессика была невероятно прекрасна в этот момент, и я, не в силах сдержаться, сорвался вслед за ней, снова ощущая себя на гребне волны.       Мы сидели в багажнике автомобиля ее отца, всё ещё голые, но укутанные в пушистый плед. Отпивая по очереди черный несладкий чай из термоса, смотря, как льет дождь за пределами нашей маленькой вселенной, а я никогда раньше не ощущал себя настолько счастливым.       Джессика хихикала, уткнувшись в мое плечо.       — Что на этот раз, несносная девчонка? — спросил я с улыбкой, обнимая ее за плечи. — Не замёрзла? Из меня плохая грелка.       Она покачала головой:       — Сейчас ты тёплый. — Она посмотрела на меня, а потом растрепала волосы своими маленькими пальчиками. А я уже ничему больше не удивлялся. — Знаешь, когда я думаю о том, что тебе уже сотня лет, то получается у меня геронтофилия. И я спала со стариком!       — Джесс… — я засмеялся вместе с ней. — Если бы я мог стать человеком, ты бы осталась со мной?       Она положила голову мне на плечо:       — Я же тут с тобой, зная, что ты мне в прадедушки годишься, что ты кровожадный кровопийца и что, возможно, другие кровопийцы могут убить меня, или однажды я просто состарюсь, а ты так и останешься таким же, как сейчас. Эдвард, если бы ты вдруг стал человеком, это решило бы половину наших проблем. В конце концов, я влюбилась в тебя, ещё не зная, что ты сосёшь кровь из невинных лосей.       Я только прижал ее крепче к себе, совершенно глупо улыбаясь:       — Ох, Джесс, ты кто угодно, но не просто человек. Ты моя маленькая фея.